Текст книги "Принцип четности"

Автор книги: Станислав Гимадеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

– Не совсем, конечно, понял, что во мне такого… – произнес Сергей насмешливо. – Но все равно, спасибо за доверие.

Он сделал несколько затяжек. Странное, смешанное чувство вдруг овладело им. Он выстрелил недокуренную сигарету в сумерки.

– Я тебе его на днях покажу, – сказал Валера. – Посмотришь, что за фрукт. И, вообще, старайся при случае крутиться возле него. В баре или еще где… Он, между прочим, в баре постоянно торчит. И любит за воротник заложить. Прислушивайся… А я в конторе попробую чего-нибудь разнюхать. Следы все равно есть! – выдохнул он возбужденно. – Не может не быть следов… Проболтался раз, проболтался два, три… Должны быть следы. Это точно!

Он умолк ненадолго и забарабанил пальцами по перилам балкона.

– А знаешь, почему мне вдруг так стало неспокойно? – спросил он Сергея.

Сергей не ответил, глядя вниз на слабо поблескивающие в отсвете окон листья деревьев.

– Когда Кирилл недавно рассказал про очередную пропажу этой девчонки из конструкторского, – сказал Валера, – тут во мне что-то и екнуло… Оно, между прочим, и раньше екало, но тут… Вот чую, что это все не просто так! Люди в резервации исчезают бесследно, и четность не нарушается – значит тут что-то есть! Что-то не так в нашем королевстве, это точно. И делаются эти загадочные дела именно людьми! Людьми, а не неведомыми силами. Ну, или, если быть точным, – через людей. С помощью их. Значит, через людей можно попытаться выйти на эти силы!

– А вот Кирилл-то считает, что за этим стоит обычная уголовщина, – сказал Сергей.

– Да знаю я, – махнул рукой Валера. – У нашего Кирилла очень приземленное понимание всех вещей, поэтому я даже и не пытаюсь его на это дело подбить. Тем более, что у него своих проблем по горло. Да и фигура он в резервации известная… – Он вздохнул. – Я ведь, Серега, про Лыткина ни ему, ни Маю не говорил. Маю-то тоже бесполезно вкручивать – ты же видишь его подходы. Ведь ленивый он… Я предлагаю пока их вообще не вовлекать. И даже не говорить ничего. На первых порах… А вот ты, Серега, – это самое то! С тобой мы чего-нибудь сделаем. Хорошо, что ты вовремя нарисовался. В одиночку я бы не раскачался…

– Удачно, стало быть, я подвернулся под руку? – усмехнулся Сергей.

– Ты человек новый, – проговорил Валера. – Это многое значит, между прочим. У тебя еще не потухли все желания, у тебя еще свежий взгляд на вещи… Да и два ума всегда лучше. И потом еще одно, – хитро прищурился Валера. – На твоем неожиданном появлении здесь можно хорошо сыграть, однако.

– Например? – сказал Сергей.

– Допустим, ты – эмиссар снаружи… Или еще как-нибудь! Это мы обдумаем. Лыткин довольно пугливый – это нам на руку. Есть, кстати, такой вариант…

Балконная дверь распахнулась, и перед ними возник Глеб с раскрытой книгой в руке.

– Конспирируемся потихоньку? – изрек он. – Бесполезно. Дом окружен чекистами, господа офицеры. Ваша явка провалена.

Валера сокрушенно сплюнул вниз и выбросил вслед окурок.

– Ага! Так, так, – быстро переполняясь сарказмом, воскликнул Глеб. Согласно директиве Центра, главаря брать только живым, остальных – по усмотрению и по обстоятельствам! Из окружения будем выходить поодиночке, раненых не оставлять…

Из глубины комнаты на балкон выскочил растрепанный Кирилл. Лицо и шея его были мокрыми, куртка наполовину расстегнута.

– Ну, вот и конец балкону, – обронил Сергей. – И парашюты раскрыться не успеют…

– Слушайте, мужики, – проговорил Кирилл невнятно. – Там, кажись, Палыч очухался. Бормочет чего-то…

– Восставший из ада, часть сотая, – произнес Глеб. – Сходи, мой серебряный, глянь. Я что-то в последнее время перестал понимать его заклинания. Палыч, похоже, подключил себе другой тезаурус.

– Почему бы тебе не сходить? – недовольно сказал Валера. – Совсем обленился, волк.

– Ну, не упрямься, мой серебристый, – проворковал Глеб. – Давай скорее, пока отдельно стоящие предметы не начали падать. Сделай ему укол водки. У тебя лучше получается.

Сварливо бормоча что-то себе под нос, Валера ушел в комнату.

– Кажется, я в ауте… – тяжело проговорил Кирилл, мотая головой как собака, вышедшая из воды на берег. – Перебор… А ты чего опять с книжкой выпал? – рыкнул он на Глеба. – Я вот этого не понимаю… Как можно пить и одновременно читать книжки? А? – Он, качаясь, попытался заглянуть ему в глаза. – Маевский, как ты дошел до такой жизни?

– Вы действительно в ауте, поручик, – заметил Глеб. – Я вот тут вам хотел прочесть, кстати…

Он поднес книжку к лицу и прочел вслух:

 
Крылья знаний меня от людей отлучили,
Я увидел, что люди – подобие пыли.
Опален мой камыш и подернут золою,
И теперь я бессилен исправить былое.
 

– О! – изрек Кирилл и громко икнул. – Неужто он еще и стихи пишет?

– Кто? – не понял Глеб.

– Этот твой Клизо… м-м… э-э… глисто… аста… Блин, что-то там про астму, вроде…

– Тундра, – сказал Глеб. – Это уже не он.

– А хто? – с испугом сказал Кирилл. – Какая-то другая зверюга?

– Сирийский поэт десятого века, – ответил Глеб. – Хочешь почитать дам? Жандармам – вне очереди.

– Не надо, – сказал Кирилл и попятился. – Мне твоих цитат хватает.

Из комнаты донеслись возгласы Валеры вперемешку с бранью. «Маевский! – кричал он, – а ну иди сюда!..» Затем что-то с грохотом упало, и послышался приглушенный утробный звук.

– Ничего поручить нельзя, – посетовал Глеб с вздохом. – Только-только начался вечер поэзии…

Он захлопнул книгу и тоже ушел в комнату. Кирилл со второй попытки сунул в рот сигарету, но не зажег, а навалился на перила и замер, закрыв глаза.

– Кир, ты в норме? – спросил Сергей. – Вид у тебя, надо сказать…

– Не, все в порядке… – пробормотал Кирилл. – Пошло оно все к черту…

Потом он медленно открыл глаза и хотел было прикурить, но на полпути рука с зажигалкой замерла и опустилась обратно.

– Я тут подумал, Серега, – серьезным тоном сказал он, – и решил!.. И знаешь, что я решил?

Он развернулся к Сергею и его сильно шатнуло.

– Я решил, что с завтрашнего дня… ты будешь жить у меня, – сказал он заплетающимся языком. – Это лучше… И для тебя и для твоих этих… Галушко, да?

– Но… – удивленно произнес Сергей.

– Молчи! – рявкнул Кирилл, тыча пальцем его в грудь. – Решение окончательное и это… Обжалованию, короче, не подлежит… Ты понял? – спросил он, грозно надувая щеки.

– Но… – снова попытался что-то сказать Сергей.

– Не сопротивляться решению… э-э, представителя правопорядка! – выдохнул Кирилл и снова икнул. – А то я тебя арестую и доставлю силой. Понял? Вот и все.

Узкий длинный ноготь Тининого пальца прочертил на его груди белесую полоску. Она приподняла голову с подушки и заглянула ему в глаза.

– Ну, вот о чем ты опять думаешь? – спросила она с вздохом.

Он не ответил.

– Ну, скажи: о чем? – Тина подперла щеку ладонью. – Проснуться не успел и уже о чем-то думает… Скажи, а то укушу!

– Да так… – отозвался Сергей.

– Наверное, о своей семье переживаешь, да? – сказала она.

– Почему обязательно о семье? – сказал Сергей, не сводя взгляда с трещины на потолке. – Почему ты решила, что мне больше не о чем подумать?

– Ну, тогда скажи, о чем! – упрямо сказала Тина. – А то уставился в потолок! Там ничего интересного нет… Его белить давно пора, а вот все руки не доходят. Слушай!.. – ахнула она. – Такой позорный потолок, оказывается… Я чего-то давно внимания не обращала. И обои в большой комнате ужасные. Ты видел какие там обои? Видел?

Он снова промолчал.

– Мы ремонт последний раз делали, наверное, лет пять назад. Еще с моим дорогим. Слушай, а обои-то ведь снаружи заказывать придется – значит опять с наценкой… Ну, все равно же ремонт делать надо, так ведь? Тебя тоже запрягу на это дело. Сережка, ты же поможешь старой одинокой женщине? Да ведь? Э-эй!..

– Обои… Потолки… – вздохнул Сергей, переводя взгляд на окно. – Скажи, неужели тебе никогда не хотелось отсюда вырваться? За столько лет – и не хотелось?

– Мне? – спросила она. – Отсюда? А зачем?..

– Что значит «зачем»? Свобода есть свобода… Или она тебе тоже не нужна?

– Ну, а куда мне вырываться-то? – сказала она слегка недоуменно. – Кто мне разрешит-то вообще?

– Допустим, разрешили, – сказал Сергей. – И тебе и Дениске твоему. Не уйдешь?

– А куда? – искренне удивилась Тина. – Мне кто-то жилье, что ли, предоставит… обстановку и остальное!? Да кому мы вообще нужны-то!

– Ну, отыщешь своего муженька… Поможет, наверное.

– Ха-ха, – произнесла она. – Его теперь найдешь! А помощь мне его не нужна. Помощничек… Не напоминай мне про него, ладно?

– Ладно, – смиренно согласился Сергей.

Он повернулся к ней и стал теребить цепочку на ее шее.

– И про свободу такую твою, – сказала она с вздохом, – это несерьезно, Сережка. Такая свобода никому не нужна.

– Так уж и никому?

– Во всяком случае, женщине. Дур-рашка, – Она щелкнула его по носу. Разве ты не знаешь, что женщине не нужна свобода? Ей нужен ласковый и надежный присмотр. И опора. Не знал что ли? Ну, не щекочись…

– Да знал, – сказал Сергей. – Бывают же исключения, тем не менее. Хорошо, – сказал он. – Если тебе нужен присмотр и опора, почему ж ты тогда столько лет одна?

Лицо ее стало серьезным. Она села, натянув на себя одеяло.

– Привыкла, – ответила она, сдунув волосы со лба. – И потом, мне хватило моего дорогого. Я теперь разборчивая.

– Понятно, – сказал Сергей.

– Чего тебе понятно? – беззлобно проворчала Тина и снова щелкнула его по носу. – Если б в резервации была достойная кандидатура, тогда – другое дело.

– В конторе вон сколько мужиков, – сказал Сергей. – Выбирай – не хочу.

– Вот и не хочу, – сказала она. – Зачем строить серьезные отношения с человеком, который тут временно. Сегодня он здесь, а завтра его нет. Не игрушки же, правда?

– А я, Тина? – спросил Сергей.

– Что – ты?

– Я же тоже отношусь к рангу временных явлений. Сегодня я здесь, а завтра – нет. Зачем со мной связалась?

– А бог его знает… – после некоторой паузы ответила она. – Сама не понимаю.

Тина замолчала, внимательно посмотрела на Сергея своими голубыми бездонными глазами и поджала упрямые губы. Между бровей ее образовалась небольшая складка. Он нежно разгладил ее пальцем.

– Да не хмурься ты, – сказал он. – Я что-то не то сказал?

– Ты знаешь, – тихо произнесла она, – мне иногда кажется, что в твоем появлении здесь есть что-то мистическое… Я, почему-то, сразу обратила внимание на тебя. В самый первый раз, как только ты в магазин зашел.

– Да просто новое лицо, – сказал Сергей. – Это вполне объяснимо.

– Не знаю… – пожала плечами Тина. – Э-эй!.. Какая разница, в конце концов? Ты, что ли, уже пожалел, да?

– Ну вот, – сокрушенно заметил Сергей. – Совершенно нельзя задать абстрактный вопрос. Вот весь ваш брат такой! Или ваша сестра…

– Барков меня, наверное, заколдовал, – сказала она. – Ходил и бухтел над ухом: «Смотри, какой парень! За полцены уступлю…» Этот кого хочешь уболтает.

– Это точно, – согласился Сергей.

– Слушай! – сказала она. – Я поняла. Твой зеленоватый оттенок глаз, видимо, воздействовал мне на подсознание. Я же балдею от всего зеленого! Как в тот первый раз, неделю назад в баре глянула тебе в глаза – так и все.

Она потеребила его за нос и, вытянув шею, посмотрела на будильник, стоявший на прикроватной тумбочке.

– Так уже одиннадцать часов! – воскликнула она и присвистнула. – Ну ты и даешь! Ну ты и монстр спать!

– Почему сразу я? – сказал Сергей удивленно.

– Да я сроду так поздно не вставала! – сказала она. – Это все твое влияние. Ты как мой Денис – тот тоже до полудня по выходным дрыхнет. Слушай, надо же чего-нибудь поесть сделать, а то встанет – ничего не готово… Сережка, а ты хочешь есть?

– Не хочу, – сказал Сергей. – Кофейку попью и пойду.

Тина стремительно выскочила из постели и набросила на себя халат.

– Хватит валяться, – сказала она. – Поимей совесть.

С этими словами она исчезла из комнаты, и через некоторое время с кухни стали доноситься бульканья и позвякивания. Сергей медленно сел на постели, посидел с минуту неподвижно, потом потянулся и стал одеваться.

Когда умывшись, он появился на кухне, Тина сидела на табурете и глядела в окно. На подоконнике шипела кофеварка, натужно выдавливая из себя капли жидкости в чашку. На плите в кастрюльке закипала вода. Сергей сел за стол.

– Кстати, о Баркове, – сказал Сергей. – Ты давно его знаешь?

– Сергея? – переспросила Тина. – Да, как только он у нас появился. Это было незадолго до резервации.

– А вообще, он откуда взялся? – поинтересовался Сергей.

– А кто его знает? – ответила она. – Я не спрашивала, а он не никогда не говорил. Помню только, что он как-то очень быстро сошелся со своей Ниной. Она его обогрела, приютила… Люди говорят, что Барков необычайно похож на ее покойного мужа – может, из-за этого Нина к нему и привязалась. У нее муж от рака лет семь назад умер. Или больше…

Зазвонил стоящий на подоконнике телефон.

– Все хочу у тебя спросить, – сказал Сергей, – на кой черт тебе телефон на кухне? Первый раз такое вижу.

Тина сняла трубку.

– Здравствуй, – сказала она и через некоторое время добавила: – У меня… А что, он может быть где-то еще, да?

– Кирилл, что ли? – спросил Сергей, вставая.

Она кивнула, однако трубку не отдала, а прижала к груди. Глаза ее хитро сощурились.

– Ну-ка, ну-ка!.. – прорычала она. – Где это, интересно, ты можешь быть еще?! Живо говори, а то укушу!

Он подпрыгнул к ней, стиснул в объятиях и отобрал трубку.

– Алло, – сказал он. – Привет. – Зажатая Тина покусывала его за плечо и щекотала бока.

– Ты это… на весь день пропал? – спросил Кирилл. Голос у него был озабоченный.

– Нет. Скоро приду, – Сергей с трудом сдерживал смех. – Что-нибудь случилось?

– Ничего… Я тут голову ломаю… – задумчиво заговорил Кирилл. Ерундистика, понимаешь, какая-то получается…

– Кир, ты хоть в субботу-то отдохни, – сказал Сергей сочувственно. Пальцы Тины продолжали яростно тыкать его между ребер.

Кирилл пробормотал в трубке что-то невнятное, потом посопел и сказал:

– Ну ладно, давай…

Трубка запикала короткими гудками, Сергей бросил ее на рычаг, перехватил Тинины запястья и стал кусать ее за шею. Она взвизгнула и, вырвавшись, отскочила.

– То-то, – назидательно сказал Сергей. – Смотри, а то съем.

Кофеварка уже завершила свой труд, и Тина поставила на стол дымящиеся чашки. Они сели.

– Может, тебе бутерброд сделать? – спросила она. – Я так ничего не хочу.

Он помотал головой и глотнул кофе.

– Чего это Кирилл такой? – спросила она. – Голос у него какой-то замученный.

– Проблем невпроворот, – сказал Сергей. – Видишь, даже по выходным работает. Хотя его никто не заставляет. Сам.

– Ну, он же очень ответственный, – согласилась Тина. – Я знаю. И добрый очень. О тебе вон как переживает: где ты, да как ты? Как будто ты куда-то можешь подеваться.

– Тина, – проговорил, задумавшись, Сергей. – Можно я спрошу у тебя об одной вещи? Из прошлого.

– Из прошлого? – повторила она с интересом. – Только не о муже.

– Нет, о другом, – сказал Сергей. – О той истории с пропажей твоей подружки… Скажи, ты тогда Кириллу все рассказала? Все, что знала?

По лицу ее пробежала тень. Она нахмурилась и опустила глаза.

– Или не все, Тина?

Она молчала. Только покусывала нижнюю губу.

– Ты что, не хочешь об этом говорить? – осторожно поинтересовался Сергей.

– Почему – не хочу… – пожала она плечами. – Странно… А зачем ты об этом спрашиваешь? Какое ты имеешь к этому отношение?

– Вообще-то, никакого, – ответил он. – Но просто… Раз Кирилл этим занимается…

– Кирилл занимается этим? – недоуменно произнесла Тина и пристально взглянула ему в глаза. – Он опять занимается этим?

Сергей замялся в нерешительности.

– Не понимаю, – отрывисто сказала она. – Зачем ворошить старое? Ну-ка, ты мне объясни!..

– Я подробностей не знаю… – Он попытался уклониться. – Это его полицейские дела…

– Давай не придуривайся! – строго сказала Тина. – Я все вижу. Не знает он! Что произошло-то? Говори… Я же знаю, что дело было практически закрыто! Зачем опять…

– Ну, почему – закрыто… – пробормотал Сергей. – Вовсе оно не было закрыто…

– Сережка, не юли! – требовательно сказала Тина. – Я тебя прошу. Мне-то ты можешь сказать? Могила. Ты что, мне не веришь?

– Да верю, верю, – сказал он с вздохом.

– Тогда выкладывай как на духу! – с напором сказала она. – Кстати говоря, ты сам затеял этот разговор! А теперь в кусты, да? А ну говори!

Не отвертеться, мелькнула у него мысль. Бесполезно.

– Снова девчонка из конторы исчезла, – проговорил Сергей. – Обнаружили после недавней сверки. Только, Тина, ради бога меня не закладывай!

Рука Тины, сжимавшая чашку, неподвижно замерла возле рта.

– Двадцати пяти лет отроду, – добавил он. – Очень похожий случай. И снова никаких концов.

Она молчала. Лицо ее стало вдруг серьезным-серьезным – ни следа не осталось от недавней Тининой веселости.

– Тина, что с тобой? – спросил Сергей, трогая ее за руку.

– Значит, это случилось снова, – произнесла она бесцветным голосом и поставила на стол недопитый кофе. – О, господи…

– Да в чем дело? – непонимающе сказал он. – На тебе лица нет.

Он присел перед ней на корточки, взял ее за плечи и заглянул в лицо.

– Тина, – сказал он, – Теперь мне, что ли, из тебя клещами вытягивать?

Она медленно подняла на него взгляд. Казалось, даже глаза у нее стали не голубыми, а серыми. И потухшими.

– Дай мне сигарету, – попросила она тихо. – На подоконнике…

Сергей протянул ей пачку сигарет и зажигалку. Она закурила и выпустила в пол струю дыма. В наступившей тишине стало слышно, как от кипящей воды мелко позвякивает крышка на кастрюльке.

– Кипит, – сказал он, покосившись на плиту.

Тина не обратила на это внимания. Она только плотнее запахнула халат и молча курила, делая одну короткую затяжку за другой.

– У меня такое чувство, – сказал Сергей, – будто ты что-то знаешь. Ведь знаешь, да? Ответь, Тина?

– Ничего не знаю… – хрипло произнесла она, и пепел сигареты упал на полу ее халата. – Все что знала, я Кириллу еще тогда рассказала.

– Так уж все? – сказал он. – Что-то не верится.

– Не хочешь – не верь, – после некоторой паузы сказала она.

– Тогда почему ты так расстроилась?

– Так… – Тина посмотрела куда-то в стену. – Неприятно и все. Разные воспоминания… Не обращай внимания. Слушай, – она повернула к нему свое хмурое лицо. – А в этот раз, говоришь, тоже ничего не выяснили?

Сергей отрицательно помотал головой.

– Никаких конкретных людей, фамилий?..

– А чего это ты так заинтересовалась? – спросил он. – То – «не обращай внимания», то…

– Ну, ты можешь сказать или нет!? – бросила Тина нервно. – Трудно тебе?!

– Ничего конкретного, – ответил он.

Она докурила сигарету и затушила окурок в пепельнице.

– Ты ничего больше не хочешь мне сказать? – осторожно поинтересовался Сергей. – Ну, не мне, так хотя бы Кириллу?

– Бесполезно это все, – тихо обронила Тина. – Пустая трата времени.

– Почему? – спросил Сергей.

– Не знаю – почему!.. – быстро сказала она. – Предчувствие… Интуиция, если хочешь. Никого здесь в резервации не найти.

– Но почему? – снова спросил он.

– Ну, говорю же, что не знаю! – недовольно ответила Тина. – Чувствую – вот и все! По крайней мере, Женьки Смирновой здесь точно нет.

– А другие?

Она пожала плечами.

– А как думаешь: есть ли хоть какая-то связь?

– Ничего я не думаю, – сухо проговорила Тина. – Откуда мне знать, в самом деле?

– А интуиция? – сказал Сергей, не сводя с нее взгляда. – Шестое чувство?

– Слушай, не надо, а! – раздраженно выпалила она. – Ну, не привязывайся к словам, ладно? Ничего я не знаю! И вообще, ничего я не говорила. Замяли…

Она поднялась, легко отстранила Сергея и подошла к плите, на которой продолжала неистовствовать вода в кастрюле.

– Тина… – начал было он.

– Хватит, Сережа, – уныло, но твердо сказала она, не поворачиваясь. Сейчас Денис проснется – кормить надо. Не хочу больше об этом. И вообще, у меня плохое настроение.

– Ладно, – пожал плечами Сергей. – Как скажете.

Тина вытащила из тумбы пакет с рожками и стала торопливо его надрывать.

– Тебе в чем-нибудь помочь? – спросил он.

– Не надо, – ответила она, – Ребенка покормлю – буду стиркой заниматься. У меня стирки на целый день.

– Тогда я пошел, Тина, – сказал Сергей.

– Конечно, – обронила она, бросив на него мимолетный взгляд через плечо. Пока. Завтра позвони, ладно? А дверь захлопни.

Он покинул квартиру Тины, вышел на улицу и направился к дому. По дороге он размышлял о странностях женского характера и хроническом непонимании его мужчинами. А ведь Тина явно что-то знает и скрывает, думал он. Ну, ничего, сказал он себе, все равно узнаем со временем. Если сама раньше не расскажет.

Перед самым домом он вдруг вспомнил, что на днях собирался в очередной раз зайти к Ревичу. День впереди долгий, подумал он, и с Кириллом на пару вдвоем поскрипеть мозгами еще успеется, а старик будет рад поболтать. Наверное, опять рукопись начнет подсовывать… Ладно, зайду ненадолго, решил Сергей и свернул к четырнадцатиэтажке, где на восьмом этаже жил библиотекарь.

– Вопрос, конечно, интересный, – сказал Ревич. – Насколько Оболочка простирается вверх… Неизвестно, Сережа. Другими словами, вы хотите знать, пытались ли покинуть резервацию через верх?

– В общем-то, да, – кивнул Сергей.

– Пытались понять, каковы геометрические формы у Оболочки, но так толком ничего и не поняли. То, что не сфера – это точно. В конечном итоге, кажется, пришли к мнению, что Оболочка – это что-то типа столба. Есть ли у нее верх, где этот верх – неизвестно. Ее же ничем не исследуешь, да еще эта «полупроводимость» мешает… Как, спрашивается, оценить размеры Оболочки, ежели никакими приборами она не регистрируется? Да еще проблема в том, что снаружи, в принципе, можно понагнать ученых, техники, оборудования, то да се… И что? Кто сюда добровольно пойдет? Было несколько добровольцев, как водится, да только ничего из этого не получилось. Не так-то все просто. Поначалу думали как-то вертолеты приспособить, какие-то канаты, тележки… Еще были другие проекты. Даже самые неосуществимые… Дело-то понятное, людей жалко, с горяча чего не напридумываешь? Потом, когда один вертолет разбился, пыл очень быстро угас. Два летчика погибли, кстати говоря.

Ревич вздохнул, снял очки и умолк, потирая веки.

– А вглубь? – спросил Сергей.

– Что – вглубь?

– Насколько она вглубь уходит?

– А то же самое… Никто не проверял. Во-первых, я не представляю, как это можно сделать. А, во-вторых, зачем? Тоннель, скажете, рыть? Несерьезно, Сережа.

– А, например, канализация?

– Канализация? Помилуйте… Это только на Западе канализационные трубы такие, что можно идти во весь рост. А у нас… Чтоб помереть в нашей канализации и Оболочка не нужна! Вы понимаете… – Он на мгновение задумался. – Все это не то!.. Нельзя эту проблему пытаться решить примитивными способами. Не вяжется… Согласитесь?

– А кто-нибудь пробовал насильно пройти сквозь Оболочку? – спросил Сергей.

– Насильно – это как? – сказал Ревич, вскинув брови.

– Ну… Несмотря на ощущения.

– Но вы же пробовали! Разве вы не ощутили, что вот еще шаг и – конец?

– Ощутил, – сказал Сергей. – Тем не менее… Кто-нибудь проверял?

– Да, были такие, конечно, – сказал Ревич. – Поначалу-то. В самые первые дни. Рискнули. Один ведь что удумал? Решил не доверяться своим чувствам. Раз ноги подкашиваются, силы покидают, то он просто-напросто прикрутил себя к рулю грузовика, ноги – к педалям… Короче, продумал все до мелочей, и дал газу.

Ревич сделал паузу и водрузил очки обратно на нос.

– Ну и?..

– А как вы думаете? – Он невесело усмехнулся. – Хорошо, что на шоссе, ни в кого не врезался. Понимаете, мне кажется, нельзя так уж недооценивать ту силу, которая создала Оболочку. Ведь даже, едва столкнувшись с принципами резервации, уже сразу начинаешь понимать, что с нахрапу, с наскоку ничего тут не сделаешь! Вы согласны со мной? Если б все так было просто, господи!.. Потом еще кто-то один тоже возомнил себя «Икаром». Это быстро прошло. Такие примеры, хоть и чужие, здорово отрезвляют, поверьте…

– А отчего они умерли?

– Ни от чего. Просто перестали жить и все. Известен вам такой диагноз?

– Где-то я его уже слышал, – пробормотал Сергей.

– Хотите еще чаю? – заботливо поинтересовался Ревич, привстав с дивана.

– Нет, спасибо, Рудольф Анатольевич, – покачал головой Сергей. – Уже хватит.

– Ну, как хотите, – проговорил Ревич и сел обратно. – Я, пожалуй, тоже больше не буду…

Он откинулся на спинку дивана и скрестил на груди руки. В тишине было слышно тиканье настенных часов да приглушенные звуки хозяйского магнитофона за дверями комнаты.

– Я вам больше скажу, Сережа, – проговорил Ревич. – Было ведь, кстати, много попыток обмануть принцип разумности. Какие только пути не пробовали, э-э, что вы… Самое простое, конечно, это сон, да? Ну, первое, что в голову приходит… Пробовали сон. Что дальше? Анабиоз пробовали, гипноз пробовали все пробовали! Пьяными до бессознательного состояния напивались…

– А клиническую смерть? – спросил Сергей.

– Были и такие идеи, – кивнул Ревич, – Только с клинической смертью шутки-то, знаете ли, плохи. Она, между прочим, от обычной ничем не отличается, насколько я знаю. Да и затея эта сильно походит на русскую рулетку.

– Хотите сказать, что потом могут не откачать?

– Не только это. Неизвестно, как на это отреагирует Оболочка. Вы бы, например, рискнули? Вот видите… Ищи потом крайних! Я же говорю, это не та задачка, которую можно решить, посидев и пошевелив мозгами вечер-другой. Это было бы слишком просто.

– Как же, по-вашему, тогда эту задачу вообще решать? – спросил Сергей.

– Как угодно, но только не тривиальными методами! – вздохнул Ревич. Тривиальные методы заранее обречены на провал. Решение не лежит на поверхности, вот в чем дело.

– А есть оно вообще? – усомнился Сергей. – Решение-то?..

– Тут мнения расходятся, – произнес Ревич, разводя руками. – Каждый считает так, как находит нужным считать. Помните, я вам уже говорил, что здесь каждый сам для себя определяет, что такое для него резервация. И, может статься, что не следует даже пытаться найти какое-то общее решение. Понимаете меня? Я вам не рассказывал, Сережа, о проекте глобального анабиоза? – спросил он. – Был такой в свое время. Не рассказывал?

– Не помню что-то, – ответил Сергей. – Нет, наверное, не рассказывали.

– Знаете, в те времена, когда еще вокруг резервации отиралась всякого рода научная братия, среди прочих бродила одна идея. В этих самых научных кругах. Ну, их много всяких идей тогда бродило… – Он задумался на какое-то время. Так вот, согласно этой гипотезе, предполагалось, что Оболочка – есть некое биоэнергетическое образование и представляет собой как бы симбиоз, некоторый сплав, что ли, индивидуальных разумных энергетик всех населяющих резервацию людей. То есть, якобы, каждая конкретная энергетика мыслящего индивидуума в резервации представляет собой элемент Оболочки. Понимаете? Она состоит из них будто из кирпичиков. Получается, что население резервации само держит себя в энергетическом коконе. Причем кокон этот поляризован, что каким-то образом и связано с четным количеством индивидуальных энергетик. Чтобы разрушить Оболочку, утверждал автор, можно попытаться погрузить всех резервистов одновременно в анабиоз или какое другое состояние, что временно ликвидировало бы Оболочку, ну и так далее…

Он замолчал, что-то вспоминая, и Сергей поднялся с кресла.

– Как? – немного разочарованно произнес Ревич. – Посидите уж еще! Больно уж быстро… Чаю не хотите – тогда так просто побудьте!

– Нет, спасибо, – сказал Сергей. – Засиделся я у вас. Домой надо идти, а то у Кирилла там уже, наверное, предохранители в мозгу перегорели.

– М-да-а… – протянул Ревич. – Кирилл хороший. Вы держитесь за него, Сережа. В резервации многие изменились за эти годы. А Кирилл молодец. Сердцевина у него крепкая – без гнили.

Сергей направился было к двери, но тут Ревич воскликнул, вскакивая с дивана:

– Постойте! А рукопись? Вы, между прочим, обещали, что ознакомитесь с ней…

Сергей остановился и обернулся. Ревич сутулясь стоял посреди комнаты и с ожиданием смотрел на него.

– Понимаете, Сережа, – забормотал он, – мне будет очень приятно, что хоть кто-то заинтересуется моей работой. Я, знаете ли, в нее столько вложил…

– Рудольф Анатольевич, – заверил его Сергей. – Я и не отказываюсь от своих намерений. Только не сейчас, договорились? Мне Кирилл просто сейчас не даст отвлечься. Вот разберемся чуть-чуть с проблемами, и я обязательно ее у вас возьму.

– Возьмите, возьмите, – поспешно закивал Ревич.

– Кстати… Вы про рукопись заговорили, – сказал Сергей, – и я тут вспомнил… Я когда от своих прежних хозяев к Кириллу-то жить ушел, забыл у них одну любопытную тетрадку. Тоже какая-то рукопись… Мне ее хозяин квартиры навязал. Он эту тетрадку где-то в тайге нашел несколько лет назад. Все умолял прочитать.

– А что за тетрадь? – спросил Ревич.

– Сам не понимаю, – пожал плечами Сергей. – Что-то типа дневника. Описываются некие загадочные события, которые якобы произошли несколько лет назад в здешних лесах. Я ее начал читать – вроде, похоже на беллетристику, а с другой стороны… В наше время… В общем, странно. Надо будет как-нибудь зайти и забрать. Не люблю оставлять дела недоделанными.

– Значит, у вас уже образовалась очередь из рукописей? – шутливо заметил Ревич. – Прямо как в редакционном портфеле.

– Да вы не переживайте, я с этой тетрадкой быстро разберусь. Там не так уж много… Потом, может, и вы ей заинтересуетесь, а, Рудольф Анатольевич? Вдруг это не выдумки, вдруг это было на самом деле?

– Конечно, приносите, Сережа, – сказал Ревич. – Любопытно будет посмотреть. – Он помолчал и добавил: – Может все-таки, глянете на мои труды? Я не уговариваю сейчас их взять – потом, так потом, но… Просто хотя бы посмотрите, полистайте. Пять-то минут… А?

Взгляд у него был умоляющий, весь он казался каким-то беспомощным, и Сергей сдался.

– Ну, ладно, – смиренно сказал он. – Бог с вами, несите. Полистаем.

Кирилл отложил листки, встал с дивана и, скрестив руки на груди, снова стал расхаживать по комнате. Возле стола он на несколько секунд остановился, взял пустую пачку из-под сигарет, озабоченно повертел ее в руках и почесал в затылке.

– Может быть, – небольшой перерывчик? – предложил Сергей. – А то голова гудит…

– Я все равно чувствую, что это он, – пробормотал Кирилл, сверля взглядом пачку. – Не могу доказать, но вот чувствую! Я все равно это докажу, – твердо сказал он. – Рано или поздно.

Он бросил пачку обратно на стол и продолжил свое расхаживание.

– В конце концов, почему тебя заклинило именно на Климе? – спросил Сергей устало. – Среди полутора тысяч человек достаточно людей с таким же телосложением и ростом.

– Но среди людей с таким же телосложением и ростом будет очень немного тех, кто станет по ночам срывать с женщин сережки!