Текст книги "Записки Русалочки"

Автор книги: Сонда Тальбот

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц)

4

Двадцать второе мая…Сегодняшний день подарил мне несколько сюрпризов, о которых мне очень хочется написать.

Встала я довольно рано и первым делом решила отправиться на поиски кухни, потому что мой желудок ныл и сворачивался от голода. Ведь я почти ничего не ела все это время. Страх, непонимание происходящего и стресс, который я пережила, лишили меня аппетита. Но, как выяснилось, ненадолго. Теперь мой желудок решил наверстать упущенное и зловредно бурлил, заставляя меня думать только о еде.

Для начала мне нужно было одеться. Потому что мне совершенно не хотелось второй день подряд разгуливать по дому в ночной рубашке. И потом, кто знает, когда со своего курорта вернется Алисия… Было бы мало приятного в том, чтобы встретить ее в ночной рубашке…

Но, к моей великой радости, Иво оказался весьма предупредительным хозяином. На спинке стула – уж не знаю, как они там оказались, – висели белая футболка и светло-голубые джинсы. Джинсы, правда, оказались мне великоваты, а в футболке я буквально утопала, но даже эта одежда позволила мне почувствовать себя свободнее, чем в ночной рубашке. Надев свои любимые тапки с зайчиками, я уверенно вышла в коридор. Теперь я уже знала, куда ведут кирпичные стены, увешанные светильниками-факелами.

В гостиной меня вновь встретил Корби. На этот раз без любопытства, но с радостью. У меня сразу же появилось ощущение, как будто с этой собакой я знакома уже очень давно, а в этом огромном доме я почти хозяйка. Хотя, конечно же, я понимала, что это не так.

Вдвоем с Корби мы пошли разыскивать кухню. Мне было интересно, проснулся ли Иво и в какое время он привык вставать. Часы, висевшие на стене в моей спальне, показывали восемь. Для богатого человека, привыкшего вести свободный образ жизни, это время было временем глубокого сна. А вот для меня – временем отправляться на работу. Бывшую работу…

Едва мы покинули гостиную, как столкнулись с горничной. Это была маленькая, смуглая и очень симпатичная девушка с блестящими, как облитая росой ежевика, черными глазами. На ней было традиционное черное платье по колено и снежно-белый фартук. Кстати, я никогда не понимала, как одежда, в которой ты вынужден работать, может оставаться белоснежной…

– Здравствуйте, – улыбнулась девушка. Я с первого взгляда поняла, что она не англичанка, и мою догадку подтвердил легкий акцент, с которым она говорила. В нем было что-то южное… Трепетно-жаркий полдень, дымка над золотым песком… Кто она? Итальянка, испанка? Я улыбнулась и кивнула в ответ. Интересно, знает ли она, что я немая? В любом случае, я подстраховалась, взяв в спальне дощечку «рисуй-стирай», без которой мне уже сложно обходиться. – Госпожа что-нибудь желает? – спросила девушка.

Мне стало смешно. Какая же я госпожа? Я не хозяйка в этом доме, а какой-то безработный прихлебала… Поэтому гордое звание госпожа здесь совсем не к месту. Я нацарапала на дощечке: «Для тебя – просто Дона» и с улыбкой протянула ее девушке.

– Дона, ты чего-нибудь хочешь? – невозмутимо исправилась девушка. Только глаза сверкнули весело, по-доброму.

Я закивала головой и написала, чего я хочу, заодно спросив у девушки ее имя.

Ее звали Ампаро, и она была испанкой по происхождению. Через несколько минут мы уже были на кухне, и я слушала увлекательную историю о том, как Ампаро оказалась в поместье. Это был настоящий сериал, только не мексиканский, а испанский. В нем было все: и несчастная любовь, и бедность, и внезапно появившиеся богатые родственники, которые вскоре почему-то стали бедными, и безумная страсть, и даже похищения с погонями… Я слушала все это с любопытством человека, который и сам не прочь пофантазировать. Что ж, у каждого свои радости… Я, например, когда-то говорила с Тишиной…

В общем, Ампаро казалась живой и веселой девушкой, в компании которой мне было легко и приятно. Однако главный сюрприз – первый сюрприз за сегодняшний день – заключался в том, что Ампаро знала язык жестов, на котором общаются глухонемые. Дело в том, что ее сводная сестра обделена от природы речью и слухом, и поэтому Ампаро всю жизнь приходилось общаться с ней именно на этом языке. А потому ей не составит никакого труда обучить меня этому языку. Она сразу же показала мне несколько слов: «есть», «пить» и «спать», которые я тотчас же запомнила. И после завтрака она пообещала продолжить свои уроки.

Проснувшийся Иво застал нас на кухне. Я с аппетитом уплетала яичницу с сарделькой, беконом и грибами, не забывая при этом намазывать домашний паштет на здоровенный ломоть белого хлеба. Вместо того чтобы выразить «фи» по поводу моей культуры – с точки зрения человека, учившегося в Виндзоре, я нарушила все правила этикета, – он обрадовался и поблагодарил Ампаро за то, что она не бросила меня в одиночестве. А когда узнал, что горничная обучает меня языку жестов, то и сам испросил разрешения принимать участие в занятиях. В общем, Иво удивлял меня чем дальше, тем сильнее.

Честно говоря, я никогда не встречала таких людей, особенно среди богачей, с которыми я сталкивалась, когда проводила экскурсии. Их можно охарактеризовать двумя словами: чванство и высокомерие. Над такими мы тайком посмеивались с Мэтом, называя их «крэйзипош» – помешавшимися на шике. Такой, я уверена, была Алисия, невеста Иво. Вот только почему он был другим, совсем другим? Видимо, и этот вопрос пока останется без ответа…

Кстати, сейчас я вспомнила, с каким героем ассоциировался у меня Иво. Еще тогда, на «Дуврском голубе». Эдвард Рочестер из «Джен Эйр» Шарлотты Бронте… Хмурый, некрасивый, но очень интересный мужчина. Хотя сейчас мне кажется, что первое впечатление было обманчивым. Ведь он был пьян… Но этот человек так часто менялся… Может быть, старый добрый мистер Рочестер – одно из его внутренних «я»?

Итак, Иво Видхэм застал нас на кухне. И не просто застал, а даже позавтракал со мной и поболтал с Ампаро. Девушка сказала мне потом, что мистер Видхэм человек довольно странный, но очень хороший. И завтрак на кухне, который так удивил меня, – скорее привычка, нежели внезапное решение. Иво почти никогда не ел в столовой. Только когда приезжал его отец, Джонатан Видхэм, а это случалось довольно редко. Это разрушало все мои представления об аристократах, для которых придерживаться хороших манер все равно что дышать или пить. Есть на кухне с прислугой – мне всегда казалось, что это ниже их достоинства…

Вторым сюрпризом был приход Мэтью. Это, конечно, не совсем сюрприз, потому что о встрече с ним я знала еще вчера, но, все равно, для меня она была настоящим праздником. Правда, я немного побаивалась гнева Мэта: ведь он приказал мне оставить яхту, а я не послушалась его. Но в противном случае я не спасла бы Иво…

Не знаю почему, но мне очень не хотелось, чтобы Мэтью рассказал о том, что именно я вспомнила об Иво и вернулась за ним. Все должно разрешиться само собой, казалось мне. Хотя о том, как произойдет это «само собой», я даже не догадывалась. Мне довольно трудно объяснить, что я чувствую, думая об этом. Словно я действительно стала Русалочкой, и все должно быть как в сказке…

Однако, в отличие от сказочной Русалочки, я вовсе не влюблена в «прекрасного принца» Иво и не вижу в нем своего «суженого». Да и как я могу? Ведь мы с ним – совершенно разные люди. Он из тех, кому прислуживают, а я та, кто прислуживает. У него есть невеста, а я… Я – вечно одинокое создание, безнадежно застрявшее в своем розовом саду в Кентербери. И потом… Я боюсь мужчин. И даже если я доверяю Иво, это не значит, что страх, который точит меня с давних пор, ушел…

Об этом не сейчас. Сейчас я лучше напишу о нашей встрече с Мэтом.

Он стоял на пороге такой растерянный, такой добрый и большой, как огромный плюшевый медведь за витриной магазина игрушек… Стоял и не знал, что ему делать, как ему подойти ко мне, к той, которую еще два дня назад он считал погибшей… Я помогла Мэту и кинулась к нему в объятия. Он обхватил меня сильными руками и сжал так, что мне стало немного больно. Мне хотелось сказать ему: «Мэт, если бы ты знал, как я рада тебя видеть, дружище!». Но я не могла. Не могла…

Иво успел объяснить Мэту, что я потеряла голос, поэтому тот, слава богу, не был шокирован. «Прости меня за яхту», – написала я на дощечке и с виноватым видом протянула ее Мэту. Но он уже простил. Простил, видимо, в тот самый момент, когда узнал, что я все-таки жива.

– Ничего… Я уже простил, – подтвердил мою догадку Мэт. – Самое удивительное, что даже Хэмиш растаял, узнав о том, что ты жива. После этой переделки ты стала самой популярной личностью в нашей компании. Экскурсовод… – начал было он, покосившись на Иво, но я не дала ему закончить, написав на табличке убедительное: «Молчи!». Мэт был явно удивлен моим поведением, но постарался не подать виду. – В общем, ты теперь звезда… Скряга Хэмиш… Ты только представь себе: Хэмиш выплатит тебе роскошное пособие, мало того, он примет тебя обратно, когда ты поправишься…

«Если я поправлюсь, – уточнила я на дощечке и добавила: – Но все равно здорово».

– Ивор Видхэм, – вмешался Иво и протянул руку Мэтью. – Зовите меня просто Иво.

– Мэтью Свидс. – Мэт пожал ему руку и посмотрел на него пристальным, пронизывающим взглядом. Не доверяет, подумала я. А жаль. Ведь даже я поверила этому мужчине, что само по себе удивительно… Впрочем, я надеялась, что у Мэтью и Иво будет еще шанс узнать друг друга поближе. А пока мне хотелось поговорить с Мэтом наедине. – Я друг Доны.

– Она уже объяснила мне. – Иво нахмурился. Его как будто подменили. Куда подевался гостеприимный хозяин, с которым я завтракала всего полчаса назад? Я подумала, что всему виной было недоверие Мэтью. Очевидно, Иво неплохо чувствовал людей. Но ведь в том, что Мэт не доверяет ему, нет ничего особенного: он ведь в первый раз видит этого человека. И беспокоится за меня… – Я, пожалуй, пойду, не буду вам мешать.

Он развернулся и пошел в направлении гостиной. Хмурый, холодный и грустный. Почему-то мне стало перед ним неловко, хотя я ничем его не обидела…

Мэт взял меня за руки и посмотрел в глаза.

– Ты не хочешь вернуться в Кентербери? Я мог бы ухаживать за тобой… Или наняли бы сиделку…

Я покачала головой и улыбнулась.

«Мне хорошо здесь. Иво предложил мне остаться. За мной наблюдает хороший врач. Ведь нет ничего плохого в том, что я еще немного поживу в этом роскошном особняке?».

– Почему ты просила меня замолчать? – поинтересовался Мэт.

«Он не помнит, что я спасла его. А я не хочу, чтобы он знал. Во всяком случае, сейчас», – вывела я на дощечке.

– Не нравится мне это, девочка… Ох, не нравится. Что-то вы темните. И ты, и он… Посмотрел на меня волком и ушел в свое логово…

Я окинула Мэтью таким выразительным взглядом, что он тут же замолчал.

«Иво хороший человек, – написала я, – только странный немного. Думаю, если ты узнаешь его поближе и перестанешь смотреть на него с недоверием, он понравится и тебе».

Мэтью прочел и недоверчиво хмыкнул.

– Ладно, не будем об этом. Как ты чувствуешь себя, детка? Ты очень испугала меня… Я обошел все каюты в поисках твоего Иво. Но его нигде не было. Вернулся в шлюпку, мы отплыли от яхты. И только потом я увидел, что тебя нет… У меня чуть сердце не разорвалось от боли. Я ведь уже не молод, Дона…

На моем лице было написано подлинное раскаяние. Я действительно чуть не заплакала, до того мне стало жаль беднягу Мэта. Он был тронут.

– Ну как, как ты?

«Все хорошо, если не считать моей немоты… Иногда становится очень страшно, что это навсегда. Я начала учиться языку жестов».

– Да ты времени даром не теряешь, – заулыбался Мэт, обрадованный моими успехами. – А может, ты и права, оставаясь здесь. Если этот бирюк относится к тебе хорошо, то тебе должно быть не так скучно, как в Кентербери.

Я кивнула и написала Мэту, чтобы он заходил почаще. В конце концов, дорога Кастел Хилл, где находился особняк Иво, не так уж и далека от дуврского порта.

– Конечно. – Мэт потрепал меня по щеке. – Одну я тебя не оставлю… И еще… Если будут проблемы, то сразу дай мне знать.

Я беспечно махнула рукой и чмокнула Мэта в щеку. Если бы у Мэтью Свидса были дочери, он был бы самым лучшим отцом на свете. Но Мэтью был женат всего один раз и после смерти жены так и не решился на второй брак. Как часто говорил он сам: «Я однолюб, а эта болезнь не лечится». Наверное, именно поэтому ни одна из женщин Мэтью не смогла завоевать его сердце настолько, чтобы он решился вновь предстать перед алтарем.

Распрощавшись с Мэтью, я решила найти Иво. Меня беспокоило то, что они с Мэтом так и не смогли найти общий язык. Ну что ж, капля камень точит. Да и потом, не век же я буду жить в этом роскошном особняке…

Я еще не настолько хорошо знаю особняк, чтобы бродить по нему в одиночестве. Поэтому мне пришлось найти Ампаро и поинтересоваться у нее, куда подевался ее хозяин. Ампаро видела его в саду. Она проводила меня до веранды, ведущей в сад, а там меня встретил вездесущий Корби. Пес сразу же понял, что я ищу его хозяина, и повел меня к Иво.

Сад, в котором я оказалась, превзошел все мои ожидания. Он был очень большим, и, если бы не Корби, я вполне могла бы в нем заблудиться. Деревья с пышными, развесистыми кронами, кусты ежевики, шиповника, терновника, – все это производило впечатление дикости, заброшенности. Однако когда я присмотрелась получше, то поняла, что все это красочное буйство и «дикость» – всего лишь эффект, которого добились чьи-то умелые руки.

Мне никогда не нравились холеные сады, в которых было страшно примять травинку или цветочек. Поэтому сад, в котором я оказалась, сразу же очаровал меня и позволил разгуляться фантазии. Надо сказать, ей было где порезвиться. Маленькая Русалочка в дебрях волшебного сада… Идущая навстречу чему-то неведомому…

Упиваясь придуманным образом, я настолько ушла в себя, что даже не заметила, как наткнулась на Иво. А вот он увидел меня сразу и очень удивился, заметив мой отрешенный взгляд, устремленный в туманную даль.

– Что-то случилось? – Иво истолковал мой взгляд по-своему. Кстати, я никак не могу понять, почему он все время думает, что со мной может что-то случиться? Неужели я произвожу впечатление настолько хрупкой девушки, за которую нужно постоянно волноваться? Мне всегда казалось, что это не так… Но Иво, видимо, думал по-другому… – У тебя какие-то неприятности?

«О нет, – написала я ему. – Мне просто очень понравился твой сад. Это он меня околдовал…».

Иво улыбнулся.

– Мне нравится, когда все выглядит естественно. Именно поэтому я попросил садовника оформить сад таким образом, чтобы не создавалось впечатления, что люди думали над каждым кустиком, который собирались сажать. При родителях все было по-другому… – Упоминание о родителях, как я заметила, было не очень-то ему приятно. Его лицо, непостоянное, как английская погода, тотчас же изменилось. Снова появились тучи в глазах, снова сдвинулись брови. И я в который уже раз пожалела, что не могу говорить. Было бы так просто перевести разговор на другую тему… И все же меня донимало любопытство. Его родители либо путешествуют, либо живут где-то в другом месте. И сюда приезжает только его отец. Да и то изредка. Почему? Может быть, его мать умерла, а с отцом он не очень ладит? Вполне возможно. Но, так или иначе, я не смогу спросить его об этом. Так что лучше не ломать голову над тем, что меня не касается… – Пойдем. – Иво сам решил сменить тему. – Сейчас я покажу тебе свой розарий. Насколько я понял, у тебя в Кентербери тоже розы растут…

Вначале мы пошли смотреть на розы, которые, естественно, не могли оставить меня равнодушной. Их было так много, и они были такие красивые… Жаль только, что мне пришлось выражать свои эмоции лишь мимикой и постоянными кивками головы. А потом мы отправились осматривать особняк. Большие комнаты, огромная библиотека, для путешествия по которой нужна переносная лестница, великолепные люстры, сделанные под старину, роскошные гобелены…

Кстати, о гобеленах. Мне понравились практически все, но один из них привел меня в неописуемый восторг. На нем были изображены чудесные псы, похожие на Корби, которые, по всей видимости, пасли окружающих их коров и белоснежных гусей. На одном из песиков сидела маленькая фея с прозрачно-перламутровыми крылышками.

Я вопросительно посмотрела на Иво и указала на гобелен. Он понял мой немой вопрос.

– Я купил этот гобелен в одной из «лавок древностей» в графстве Кент. Не мог пройти мимо него. На нем – часть легенды о корги. Корги – это порода моего Корби, – уточнил он. – Ты не знаешь эту легенду?

Я покачала головой. Увы, я не настолько хорошо разбираюсь в породах собак, но о корги я кое-что слышала. Если мне не изменяет память, этих собак подарил нам Уэльс. Я написала об этом Иво. Он кивнул.

– Так оно и есть. Корги пришли к нам из Уэльса. Существует легенда о том, что когда-то в этих собак превратился гонимый людьми волшебный народ Британии, который хотел остаться на своей земле. Правда, задумывалось все по-другому. Волшебные существа хотели превратиться в высоких и стройных охотничьих собак, а некий тролль по кличке Пвкас, весьма злонравное существо, перепутал буквы в заклинании, и вместо охотничьих собак появились корги. Некоторое время корги служили лошадками для фей. А потом они пришли к людям и стали пастухами. Но люди до сих пор помнят волшебное происхождение этой собаки…

Мне понравилась эта легенда. Я улыбнулась и посмотрела на Корби. Вот ты кто, оказывается… А я-то ломала себе голову, почему ты такой умный… Корби как будто все слышал и понимал. Он гордо поднял голову и посмотрел на нас с Иво немного свысока: вы всего-навсего люди, а я – волшебное существо… Чувствуете разницу?

– Зазнайка! – засмеялся Иво. – Смотри, Дона, как высоко он задрал свой черный нос. Наверное, вспомнил о своих предках, которые катали крылатых фей.

В тот момент мне стало почему-то очень хорошо. Легко и весело. Смех Иво, такой приятный, мелодичный, согрел мне душу, и на какое-то время я даже забыла о своей беде. Казалось, за спиной выросли невидимые крылышки, такие же, как у фей. Хотелось смеяться и веселиться…

Правда, Корби на нас обиделся – мы высмеяли его зазнайство, не дали погордиться собой и своими предками. Он окинул нас возмущенным карим взглядом и с достоинством удалился, чем насмешил еще больше.

– Зазнайство у него, наверное, от троллей.

Иво улыбнулся. А потом посмотрел на меня таким взглядом, от которого у меня по коже побежали мурашки. Но это был не страх. Это было что-то другое, чему я не могу дать названия. Его взгляд… Он как будто проник мне в самую душу, осветив ее солнечными лучами. Как будто согрел ее… Желание смеяться сразу куда-то исчезло. Я посерьезнела и встревожилась. Мэт часто смотрел на меня с вниманием и заботой. Но я никогда, никогда не чувствовала теплых лучей весеннего солнца, играющих с паутиной в уголках моей души. Никогда… И теперь, когда карий взгляд Иво, светлый и веселый, был устремлен в мои глаза, мне захотелось их опустить. Но я почему-то не могла и стояла как загипнотизированная. Кто мне ответит, почему?

5

Двадцать седьмое мая…Вот уже неделю я живу в доме Иво. И, как ни странно, меня совершенно не тянет в Кентербери. Хотя я отлично понимаю, что рано или поздно настанет день, когда мне придется распрощаться с гостеприимным, но чужим домом и вернуться к себе, я ничего не могу с собой поделать. С каждым днем я все сильнее и сильнее привязываюсь и к Иво, и к Корби, и к забавной Ампаро, и к старому мистеру Колчету, который навещает нас практически каждый день. Эти люди если и не стали мне родными, то уж, по крайней мере, достаточно близкими. Никогда не думала, что стану такой сентиментальной. И всего-навсего за какую-то неделю…

За эту неделю я многое успела узнать об Иво. Я была права. Его отношения с родителями были не такими уж простыми. Но об этом я расскажу немного позже. Да и его отношение ко мне немного прояснилось. Не могу сказать, что это меня успокоило. Скорее, огорчило. И опять же, я не понимаю почему…

Ампаро удалось обучить меня языку жестов. Несмотря на критику, которую мы с Иво выслушивали на каждом уроке, она признала меня способной ученицей и посоветовала постоянно применять на практике новоприобретенные знания. Иво, правда, похвалы от нее не дождался. Очевидно, Ампаро, почувствовавшая себя настоящей учительницей, считала его средним учеником. Но, по-моему, он справлялся очень даже неплохо.

То, что теперь мы оба знали язык, изрядно скрасило мое вынужденное одиночество. Теперь мне не приходилось исписывать дощечку своими каракулями, и мы с Иво, если можно так выразиться, «болтали без умолку». А точнее, постоянно перебрасывались жестами. Иво настолько привык разговаривать со мной на этом языке, что даже с остальными пытался говорить так же. Надо было видеть лицо почтальона, который принес Иво письма, – жестикуляция Иво повергла его в шок.

Несмотря на кажущееся однообразие, жизнь крутилась вокруг меня, как цветные осколки в калейдоскопе. Я, привыкшая к одиночеству, к долгим сумеречным беседам с Тишиной, теперь оказалась в центре внимания всех людей, которые приходили к Иво. Среди них был кое-кто, вызвавший у меня настоящее отвращение. Но были и люди – друзья Иво, – к которым я прониклась искренней симпатией.

По-моему, это было два… или три дня назад… Иво пригласили на ужин к одному из знакомых. Я в это время играла в саду с Корби. Увидев Иво, я неловко бросила резиновый мячик, и он угодил прямо в ежевичные кусты. Бедняга Корби с явным неудовольствием полез в ежевику, а потом долго пыхтел и возился там, пытаясь вытащить мяч.

– Знаешь, Русалочка, я хочу попросить тебя об одном одолжении, – туманно начал Иво. – Кое-кто хочет видеть меня сегодня вечером у себя в гостях. Ты можешь пойти со мной?

Я забрала желтый мячик, который Корби все-таки принес мне из кустов, и поинтересовалась у Иво, кто этот загадочный «кто-то», у которого мы будем ужинать.

– Ты его видела… – как-то смущенно произнес Иво. – Но, кажется, он тебе не очень понравился. Это Иллиан Отис, брат Алисии.

Ну конечно же, Иллиан Отис… Не было ничего удивительного в том, что он мне не понравился. Не знаю, что собой представляет Алисия, но об Иллиане я уже составила свое мнение, в котором меня вряд ли кто-то переубедит. Надменный, высокомерный сноб, один из тех, кого мы с Мэтом так недолюбливали и высмеивали, и плюс к этому безумно самоуверенный тип. Один из тех мужчин, которые уверены в том, что большинство женщин принадлежит им еще до того, как они хотя бы сделают первый шаг в их сторону… А каким взглядом он смотрел на меня, когда приходил к Иво! Страшно вспомнить. От его ледяного взгляда моя душа буквально рассыпалась на мелкие льдинки-осколочки. Брр…

Я энергично замотала головой и объяснила Иво, что пойду с ним хоть на край света, но только не к Иллиану Отису.

– Но Дона… Русалочка… Ну, пожалуйста… – Он сделал такое умоляющее лицо, что мне было очень сложно устоять. Но все же я устояла и еще раз объяснила, что ни за что не пойду на ужин с этим человеком. – Пожалуйста, Русалочка… Тем более Иллиан будет там не один. Его друзья, кое-кто из моих друзей. Уверяю тебя, ты не соскучишься… – Неужели он так и не понял, что я боюсь не соскучиться, а, наоборот, стать центром всеобщего внимания… – И потом, я так редко тебя о чем-то прошу. Поверь, для меня это очень важно.

А вот это был уже аргумент. И довольно-таки весомый. Иво постоянно заботился обо мне все это время. Должна же я была отплатить ему за такое внимание… Тем более что для него это было важно. Правда, я не понимала почему.

Иво и Иллиана связывала только помолвка первого с Алисией. Между прочим, рыжеволосая красавица до сих пор торчала в Аспине, очевидно оттачивая свое умение кататься на горных лыжах… Но у меня не укладывалось в голове, зачем идти на ужин к будущему деверю и тащить с собой на прием какую-то девицу? Очевидно, у Иво на этот счет были особые соображения, в которые он не считал нужным меня посвятить. Ну что ж, всему свое время, подумала я и согласилась на это предложение коротким кивком головы, означающим, что, хоть я и согласна, но не в восторге от этой идеи.

Иво посмотрел на меня с благодарностью. Мне показалось, что он испытал облегчение от моего согласия. Как тогда, когда я приняла его предложение пожить здесь какое-то время. Значит, это действительно было важно для него…

Честно говоря, чем дольше я общаюсь с Иво, тем меньше его понимаю. Его слова, его поступки – все это имеет такие загадочные и сложные мотивации, что подчас мне хочется спросить его: а нужно ли так сильно запутывать клубок и без того запутанной жизни? Боюсь, что он сам не знает ответа на этот вопрос, а потому и не спрашиваю… Сейчас мне достаточно того, что он со мной откровенен так, как, подозреваю, ни с кем другим. И я отвечаю ему тем же.

Для меня это ново, потому что таких чувств я не испытывала ни к кому до появления Иво. Человек недоверчивый и скрытный, я всегда старалась держать в себе свою боль, свои страхи, свое одиночество… И боялась, всегда боялась зависеть от кого-то настолько сильно, что пришлось бы прогнуться и чувствовать мир так же, как этот человек.

Но Иво не заставлял меня прогибаться. Он вообще ни о чем не просил и ничего от меня не хотел. Он просто говорил, и ему было важно знать мое мнение. Но я… Я не знаю, почему, но каждое слово, сказанное им, оставляло в моей душе неизгладимый след. Мои странные чувства к Иво по-прежнему остаются для меня загадкой, как и сам Иво…

Итак, я все-таки согласилась пойти на ужин к Иллиану. И теперь меня волновало несколько проблем.

О первой я уже написала: я смертельно боялась стать центром всеобщего внимания. Я немая, а это уже вызывает интерес. Я не знаю, как вести себя с людьми вроде Иллиана или Алисии. А ведь далеко не все отнесутся ко мне так же, как Иво… И потом, мне нечего было надеть. Кое-какие вещи Мэтью привез мне из Кентербери – я активно сопротивлялась попытке Иво обновить мой гардероб, состоящий из его джинсов и футболки, – но среди этих вещей не было ничего, что я смогла бы надеть на прием… Появиться у Иллиана Отиса в простенькой блузочке и юбке, которую пять лет назад перешила мне мама, – это единственное, что мне оставалось. Но это, я была уверена, привлечет ко мне внимание не меньше, чем моя немота…

Однако Иво и здесь проявил чудеса предупредительности. Перед ужином он сообщил мне, что мы заедем еще в «одно место», и привез меня в магазин с громким названием «Парадиз».

– Выбирай себе, что хочешь, – сказал он тоном, не терпящим возражений. – И не вздумай переживать из-за цены… Я понимаю, что ты чувствуешь себя неловко. Но мне хочется сделать тебе подарок, и я его сделаю… Ты же не хочешь, чтобы я сам выбирал тебе платье?

Мне оставалось только подчиниться. Несмотря на кажущуюся мягкость, Иво умел быть решительным. Густые брови, сдвинутые на переносице, тяжелый карий взгляд, жестко сомкнутые губы – все это действовало на меня, как дудочка на змею. Мне даже становилось немного страшно, когда он смотрел так. И не только на меня, но вообще на кого бы то ни было.

Так что я не смогла возразить и послушно направилась в «Парадиз», магазин одежды, в котором одевались сливки дуврского общества…

Кажется, Иво здесь неплохо знали, потому что карточка на его имя сделала свое дело. Вместо холодного приема, которого вправе была ожидать девушка в поношенной юбке и старомодной кофточке, меня встретили улыбками и повышенным вниманием. Его-то, правда, мне хотелось меньше всего…

Выбирала я недолго. Буквально влюбившись в платье, которое висело на одном из манекенов, я тут же его примерила. Синий бархат нежно ласкал тело, и, еще не заглянув в зеркало, я уже почувствовала себя настоящей красавицей. И без ложной скромности скажу, что не ошиблась. Оно сидело на мне как влитое. Верх платья вплотную прилегал к телу, а юбка расходилась клиньями, расшитыми перламутровым бисером и украшенными стразами. Грудь была, к счастью, закрыта, а спина открыта, но открыта элегантно, не вызывающе. Бархатные рукава платья достигали локтя, а дальше продолжались легкими лепестками синей органзы, которая тоже была расшита бисером и стразами.

В этом восхитительном платье я казалась себе уже не Русалочкой, а принцессой, отправляющейся на бал. Но, конечно, я по-прежнему чувствовала неловкость – за это платье Иво придется выложить кучу денег… Утешало одно: денег у него, по всей видимости, куры не клюют.

Помимо платья меня ожидал еще один сюрприз. Иво, вдохновленный моим новым образом, решил, что мне не хватает украшений, и взял напрокат серьги с сапфирами и роскошное колье. Теперь я была настоящей принцессой, вот только, к сожалению, немой.

Иво сразу же почувствовал перемену в моем настроении и понял, почему мои глаза подернулись дымкой грусти.

– Не грусти. То, что ты молчишь, совсем не так страшно. Твоя красота – и внешняя, и внутренняя – говорит ярче всяких слов…

Я даже зарделась от такого комплимента. Не думала, что Иво может говорить такие вещи, а уж тем более мне. И все же мне было приятно. Душа согрелась и раскрылась, как весенний цветок, и я почти перестала переживать из-за ужина у Иллиана Отиса. Правда, откуда Иво знает о моей «внутренней» красоте? И вообще, есть ли она? Откуда ей взяться у замкнутого, эгоистичного человека…

Иллиан принял нас по-разному. Иво – с показным радушием, меня – с язвительной холодностью. Конечно, возмутилась я про себя, можно позволить себе отпускать колкости, когда предмет твоих насмешек молчит как рыба… Но все остальные вели себя достаточно тактично и были весьма любезны, ничем не выказывая своего пренебрежения моей персоне.

Нас усадили за стол и подали первое, но я так переволновалась, что кусок не лез мне в горло. Во-первых, сидела я не очень-то удачно, с одной стороны, и очень удачно – с другой. По правую руку от меня сидел Иво, по левую – его друг, Эрни Дженкинс, с которым я недавно познакомилась. Это соседство, естественно, относилось к разряду приятных. Но было и неприятное: напротив меня сидели Иллиан и один из его друзей, человек, который произвел на меня неизгладимое впечатление…

Вначале все было неплохо. Иво слушал пафосную болтовню Иллиана об элитных лошадях, я слушала довольно интересные рассуждения Эрни Дженкинса о росте преступности в Англии. Эрни был известным адвокатом и, к моему счастью, прекрасным рассказчиком. Не углубляясь в профессиональные термины, он мог просто и доступно объяснить те вещи, которые раньше казались мне далекими и сложными. Жаль, что я могла отвечать ему лишь короткими внимательными кивками головы да фразами, написанными на дощечке, которую я предусмотрительно захватила с собой.