Текст книги "Инфицированные"

Автор книги: Скотт Сиглер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

32
Звонок доктору Чену

Маргарет с тревогой ждала, пока доктор Чен возьмет трубку. Вообще-то ей не нравилось, когда люди заставляют себя ждать, но грех расстраиваться, пока сильные руки Кларенса Отто массируют занемевшие плечи. Маргарет все еще находилась в кабинете главврача – правда, теперь сама сидела в кресле начальника. Мюррей уже спешил в Вашингтон. Эймос воспользовался возможностью, чтобы подремать в одной из пустых комнат.

Чен был в своем роде важной персоной в штаб-квартире ЦКЗ в Атланте. Маргарет не имела ни малейшего представления об этом человеке, однако забавно было услышать, как переполошилась секретарша, когда она попросила пригласить доктора к телефону. Одно упоминание о заместителе директора ЦРУ открывало множество дверей.

– Слушаю, доктор Чен.

Маргарет слегка покачала головой. Она ожидала услышать азиатский акцент, но мужчина говорил так, словно был родом из южнокалифорнийского Бейкерсфилда.

– Доктор Чен, это Маргарет Монтойя.

– Чем могу быть вам полезен, Маргарет? Похоже, вы хотите обсудить что-то очень важное, раз уже мне позвонил директор центра и попросил предоставить вам всю необходимую информацию…

В голосе Чена сквозило раздражение; похоже, звонок Маргарет оторвал его от важных и неотложных дел.

– Да, доктор Чен. Я и сама работаю в ЦКЗ.

– В самом деле? Странно, что никогда не слышал о вас. Вы работаете в Атланте?

Маргарет поморщилась.

– Нет, в отделении Цинциннати.

– А-а… – насмешливо протянул Чен.

– Доктор Чен, мне нужна информация по работе оперативной группы, занимавшейся болезнью Моргеллонс, – сказала Маргарет.

– Вы решили побеспокоить меня из-за этого?!

– Боюсь, что да. Просто мы занимаемся сходной проблемой…

– Не знаю, о каком сходстве может идти речь, – раздраженно перебил ее Чен. – Потому что никакой болезни не существует. Есть кучка сумасшедших, которые сами себя убедили в том, что под кожей у них завелись жучки.

Он говорил с состраданием нациста, открывающего кран в газовой камере лагеря смерти.

– Меня больше интересуют волокна.

Последовало недолгое молчание.

– Да, здесь есть кое-что необычное, но едва ли существенное. Скажу вам откровенно, я был не в восторге оказаться посреди этого массового самообмана. Волокна в коже не делают вас сумасшедшим, хотя боль, ощущаемая жертвами, представляется вполне реальной. У некоторых обнаружены уникальные волокна, которые, по-видимому, созданы их собственными телами, однако для большинства из них волокна не вреднее ворсинок из ковров. Они сами себе внушили, что заражены паразитами, расчесывают до крови все тело, и из ран иногда торчат тонкие волоски. Едва ли это эпидемия.

– Вы ведь видели такие «уникальные», как вы говорите, целлюлозные волокна, растущие из кожи, не так ли?

– Да, мы их обнаружили, – ответил Чен.

– Надеюсь, у вас имеется база данных на пациентов, которые утверждали, что были заражены, особенно на тех, у которых обнаружили волокна.

Вопрос, по-видимому, разозлил Чена.

– Естественно, такая база данных у нас есть, доктор Монтойя. Мы разослали бюллетени ведущим профессионалам-медикам и просили их сообщать обо всем, что мало-мальски соответствует множеству симптомов, характерных для жертв болезни Моргеллонс. Расскажите, над чем вы работаете. Может быть, ваш случай попадает в сферу компетенции нашей оперативной группы.

Маргарет погрузилась в кресло и протерла глаза. Разговор пошел в нежелательном направлении.

– Маргарет, – прошептал Отто. Она открыла глаза. Агент подошел к столу, указал на нее, затем поднял левую руку и опустил ладонью вниз, как бы призывая к спокойствию. Потом правой рукой сделал несколько характерных взмахов, – так рассерженный отец шлепает нашкодившего малыша. После чего многозначительно указал на телефон. – Давай, девочка, задай жару этому типу.

Маргарет понимающе кивнула. Все правильно. Здесь она начальник и никакому Чену не подчиняется.

– У меня в распоряжении не целый день, Монтойя, – сказал Чен. – Над чем вы работаете?

– Боюсь, что не вправе ничего вам сообщить, Чен, – ответила Маргарет. – У вас нет допуска к этой информации. И в данном случае именно вы подчиняетесь мне, а не наоборот. Вам известно, что такое подчинение приказам?

Наступила пауза.

– Не так ли, доктор Чен?

– Конечно, известно…

– Отлично. У меня мало времени. Либо прекратите быть несносным упрямцем, либо я сейчас же позвоню директору ЦКЗ и сообщу о том, что вы отказываетесь сотрудничать.

Последовала еще более длительная пауза. Отто теперь стал изображать ковбоя, который пришпоривал упрямую лошадь. Это выглядело нелепо: взрослый мужчина, агент ЦРУ, в черном костюме и красном галстуке, прыгающий по кругу с выражением неестественного экстаза на лице. Маргарет с трудом сдержала улыбку.

– Хорошо, – наконец проговорил Чен. – Что вам нужно?

– Прямо сейчас мне нужно, чтобы вы вспомнили о самых последних отчетах. Меня интересуют даты первых симптомов, согласно сообщениям от самих пациентов. Таким образом, я отбрасываю тех лиц, которые, по их словам, страдали уже десять лет и лишь сейчас обратились к врачу.

– Мне известно, что такое «даты первых симптомов», – огрызнулся Чен.

Маргарет услышала, как застучали клавиши его компьютера.

– Один случай зафиксирован в Детройте две недели назад, – минуту спустя сообщил Чен. – Имя жертвы – Гэри Лиленд. Он сообщил о волокнах, растущих на правой руке. Множество ран и болячек от расчесывания. Затем… два случая в Анн-Арбор, штат Мичиган. Кьет Нгуен, старшекурсник факультета живописи Мичиганского университета. И еще Саманта Хестер, которая привела свою дочь Мисси к тому же врачу.

Маргарет торопливо записывала, несмотря на то, что приказала Чену продублировать всю информацию еще и по электронной почте.

– Когда? Когда от них поступили сообщения?

– От Нгуена семь дней назад, от Хестер – шесть.

– Успели обследовать?

– По сути – да. Мисси занимался я лично. У девочки на правом запястье было обнаружено тонкое волокно. Я удалил его, хорошенько все осмотрел, но больше никакой сыпи, волокон, волосков или других отметин не нашел.

– Когда это было?

– Четыре дня назад. Очаровательная девочка. Сегодня я лечу туда, чтобы обследовать ее еще раз.

– Не стоит, доктор. Я сама приеду в Анн-Арбор для осмотра.

– О, в самом деле? А вы сами-то понимаете, что ищете?

– Да, доктор, – жестко ответила Маргарет. – Я точно знаю, что меня интересует. А как насчет господина Нгуена?

– Редкий грубиян.

– Что произошло?

– Как только я сказал, что я из ЦКЗ, он сказал… сейчас, я проверю свои записи… Так вот, он сказал следующее: «Если ты, шпионская тварь, только заявишься сюда, я оторву твои поганые яйца и затолкаю их в твой вонючий рот. Убью любого, кого ты ко мне пошлешь. Иди в задницу!». Затем повесил трубку. Стоит ли говорить, что эта мерзкая личность стоит последней в списке опрашиваемых.

– Еще кто-нибудь?

– Больше никого за последние шесть месяцев.

– Направьте мне эти дела, и поскорее. У вас есть адреса Нгуена и Хестер?

– Я же говорил, что у нас есть база данных, доктор Монтойя.

– Благодарю вас, доктор Чен, вы очень помогли.

Маргарет повесила трубку и немедленно набрала номер Мюррея.

33
За рулем и в тисках страха

Хлопья снега мягко ложились на ветровое стекло. Перри медленно ехал через город по Уоштиноу-авеню, направляясь к больнице.

Медицинский центр Мичиганского университета считается одной из лучших больниц в мире. Он оснащен передовым оборудованием, здесь работают врачи экстра-класса и проводятся передовые исследования. Если где-то и можно получить квалифицированную помощь, то только здесь…

Да нет, на самом деле все кончено. Чем врачи ему помогут? С другой стороны, лучше знать своего убийцу, чем сидеть на месте и попусту терять время. Впрочем, скорее всего, врачи осмотрят его, ощупают, обследуют, а потом объявят, что его заболевание – нечто новое и неизвестное. И хотя врачи будут знать о заболевании не больше, чем папа римский о жестком порно, они все равно напустят на себя важный вид. Врачи все такие, вечно пытаются выглядеть умными и компетентными в глазах своих пациентов.

Перри снизил скорость, чтобы повернуть на Обзерватори-стрит, однако пришлось подождать, пока улицу перейдет группа пешеходов. Он въехал на территорию студенческого городка, а студенты университета отличаются апатичным отношением к автомобилистам. Молодые люди неспешно, почти лениво переходили улицу даже в часы пик, уверенные в том, что водители обязаны притормозить и пропустить их. Большинству из студентов до сих пор не приходила в голову мысль о том, что их может постичь быстрая и несправедливая смерть.

– Настанет и ваш день, – тихо проговорил Перри, мысленно обращаясь к мелькающим перед машиной студентам с портфелями и сумками. – А мой, видно, уже настал.

Теперь он находился всего в нескольких кварталах от медицинского центра.

Перри вдруг понял, что нужно позвонить на работу. Хотя какая разница, позвонит он или нет? Разве это поможет выжить?

– Пошли все к черту! – пробормотал он. Скоро его коллеги обо всем узнают в новостях. – Парень из Мичигана умирает от неизвестной болезни, названной по имени его врача, который будет жить и заработает огромную кучу денег на своих исследованиях и лекциях.

На красном сигнале светофора Перри притормозил. Ист-драйв поворачивала направо. В воздухе кружились пушистые хлопья снега, временами то замирая, то стремительно разлетаясь от порывов ветра. Перри все сильнее охватывало отчаяние. В окружающих его автомобилях сидели нормальные люди. Не имеющие ни малейшего понятия о болезни, выворачивающей его тело наизнанку. Нормальные, дьявол их побери!

Или… они вовсе не нормальные? С чего он вдруг взял, что эти люди не страдают и не мучаются? Может быть, они с трудом превозмогают зуд и им хочется чесаться до тех пор, пока ногти не станут красными от крови. Откуда ему знать, нормальны окружающие люди или заражены?

Вдруг он не первая жертва неизвестной болезни? Если так, то напрашивался тревожный вопрос: почему он ничего не слышал об этом раньше?

Сзади кто-то засигналил, загорелся зеленый сигнал светофора. Миновав перекресток, Перри направил машину ближе к краю дороги. По правую руку располагалось кладбище. Вполне к месту, рядом с больницей…

Его обгоняли другие машины, и в них ехали люди, которые могли оказаться нормальными или больными. И все куда-то спешили по своим делам. Перри покрепче вцепился в руль, чтобы унять дрожь в руках.

Почему он не слышал о подобном раньше?

Ради бога, у него под кожей растут злополучные голубые треугольники! Болезнь явно необычная… В прессу уже давно просочилась бы какая-нибудь информация, верно?

Перри тихо сидел, уставившись через ветровое стекло на винный магазин, а проникающий в салон холодный воздух вытягивал скудное тепло от обогревателя. Что, если в больнице ждут поступления таких, как он? Может, ему и не попытаются помочь. Не исключено, что они лишь обследуют треугольник, а его самого запрут в какой-нибудь палате, словно пленника, чтобы наблюдать, как он умрет. Или его просто убьют при операции и разрежут на части, как подопытное животное.

В возникшей ситуации крылось еще что-то. В конце концов, это не просто болезнь; он помеченсмертью, словно узник нацистского лагеря смерти, а треугольники – Давидовы звезды, нашитые на одежду.

Черт, если в больницу нельзя, как тогда быть? Что, черт возьми, делать?

Страх медленно вцепился в подсознание Перри, сдавливая дыхание и вместе с колючим холодом вызывая в теле нешуточную дрожь.

– Нужно выпить, – прошептал Перри. – И немного времени, чтобы выяснить, в чем дело.

Он развернулся, поехал в обратном направлении и не останавливался до тех пор, пока не поравнялся с «Уоштиноу-пати-стор». Телефон-автомат оказался свободным, но в кои-то веки ему не нужно было никому звонить и ни на кого смотреть. Перри быстро сделал необходимые покупки и вышел.

34
Глоточек виски

Неуклюжей шаркающей походкой Перри переступил порог квартиры с двумя бутылками «Дикой индейки», одна из которых была уже наполовину пуста.

Перри спокойно поставил бутылки на кухонный столик, затем прошел в ванную. Пол был покрыт засохшими кусками рвоты и пятнами запекшейся крови. В ванне стояла вода – до трех дюймов воды, – спокойствие которой нарушалось редкими каплями, падающими с наконечника душа. Слив был забит многочисленными кусочками оранжевой кожи. Более мелкие частицы плавали на пенистой поверхности.

Перри не подумал об этом, когда принимал душ. Оранжевая кожа, видимо, сама облупилась. Рукой он дотронулся до ключицы, проводя пальцами по отвердевшим очертаниям треугольника. Теперь его края были более ощутимы. Голубизна треугольника стала более отчетливой.

Перри вернулся на кухню, схватил вилку, потом нож; глаза, как в прошлый раз, остановились на куриных ножницах с толстыми лезвиями. Он умирает. А еще столько всего нужно сделать и испытать! Он никогда не увидит Германию, никогда не сможет попробовать себя в глубоководной рыбалке, никогда не посетит Аламо и исторические достопримечательности колониальной Америки. У него никогда не будет детей.

Впрочем, не так уж все плохо. Он прожил полноценную жизнь. Первым в семье стал посещать колледж. Играл в первом дивизионе Американской футбольной лиги, его показывали по ESPN [14]14
  ESPN (Entertainment and Sports Programming Network) – американский кабельный спортивный телевизионный канал, один из самых популярных в стране.


[Закрыть], он осуществил мечту детства и сыграл в присутствии 112 000 беснующихся фанатов. А главное, Перри избежал жестокой судьбы отца. Он переступил через окружение, через наследие, боролся и выцарапывал собственный путь к самоутверждению.

Но ради чего? Ради ничего, вот в чем вся штука.

Перри уселся за кухонным столом, положил нож, сделал длинный глоток из полупустой бутылки. Вкус был ужасный, жидкость обожгла горло, однако эти ощущения едва запечатлелись в его мозгу. Он пил виски, словно воду. Алкоголь клокотал в голове. К тому времени, когда Перри опустошил бутылку, он понимал, что изрядно набрался. Он опустошен и уничтожен.

И он не почувствует боли!

К глазам подкатились слезы отчаяния. Как несправедливо!.. Но плакать нельзя. Отец не прослезился в течение всего времени мучительной раковой пытки, и раз уж вытерпел отец, то и ему, Перри, не пристало проявлять слабость.

Он почувствовал головокружение и покалывание в пальцах ног. Мысли, расплывчатые и вязкие, как сироп, смешались. Он посидел еще несколько минут, сдерживая накатывающиеся слезы, пока алкоголь уверенно прокладывал путь в его воспаленный мозг.

Перри схватил нож.

Лезвие составляло в длину почти десять дюймов. Мерцающий свет люминесцентного потолочного светильника чертил замысловатые фигуры на стенах. Когда Перри готовил говядину или курицу, то острым разделочным ножом без особого труда разрезал сырое мясо.

НЕТ НЕТ НЕТ

Наверняка нож отлично подойдет и для человеческой плоти, особенно для кожи над голенью.

В глазах помутилось. Перри вдруг осознал, что собирается резать собственное тело. Нет, не собственное – то, что в нем было чужим, инородным.

НЕТ НЕТ НЕТ

Видимо, он умрет. Что ж, так тому и быть, зато он покончит с ненавистными треугольниками. Настало время Большой Шестерке лишиться одного из своих членов… Перри громко рассмеялся, допил остатки жидкости из бутылки и удобнее взял нож. Джинсовая ткань легко поддалась острому металлу. Через несколько секунд штанина была разрезана вдоль, свисая неровными полосками вниз и обнажив колено и голень.

Перри поднял ногу и положил на кухонный стол. В голове шумело и жужжало, будто рядом кружился рой разъяренных пчел. Он знал, что если не начнет действовать немедленно, то вскоре окажется уже ни на что не способен.

Пора.

НЕТ НЕТ НЕТ

УБЕЙ

Перри попытался успокоиться, сделав несколько глубоких вдохов, и ткнул в треугольник вилкой. С момента последнего осмотра никаких изменений не произошло.

– Хочешь убить меня, приятель? – процедил Перри сквозь зубы. – Нет уж, дружище, это я сейчас убью тебя.

Он надавил вилкой достаточно сильно, чтобы удержать треугольник на месте. Три зубца сделали глубокие зазубрины в голубоватой коже.

Лезвие ножа было усеяно пятнышками ржавчины. Перри никогда раньше не обращал на них внимания. Заметил лишь сейчас. Неожиданно он обнаружил на ноже множество интересного: зазубрины на ручке, серебряные заклепки, крепившие удобную деревянную рукоятку к лезвию…

Перри сделал первый надрез, до конца не отдавая себе отчета в том, что происходит. Горячая пульсирующая кровь окрасила голень, растекаясь по столу и забрызгивая белый линолеум. Перри услышал звуки кровавых капель до того, как ощутил боль – резкую, но далекую, – как будто эту боль показывали по телевизору, а он, свернувшись калачиком, лежал на диване под пушистым одеялом с баночкой холодной «колы» в одной руке и пультом дистанционного управления в другой.

НЕ УБИВАЙ НЕТ ПОЖАЛУЙСТА

НЕ УБИВАЙ

Перри почувствовал себя в режиме автопилота, наблюдая за собой как бы со стороны, словно зритель. Кто знал, что выльется столько крови? Из-за ее обилия трудно было рассмотреть края треугольника, и все-таки Перри еще сильнее надавил на вилку, приставил лезвие ножа перпендикулярно коже и сделал еще один быстрый надрез. Со стола на пол брызнул новый фонтанчик крови. Боль теперь не казалась такой уж далекой, вовсе нет. Пытаясь взять себя в руки, Перри заскрежетал зубами; очень хотелось завершить начатое.

Кровь потихоньку капала с металлического лезвия на руки. Потом он отчетливо расслышал стук капель о пол.

– Ну, как ты себя чувствуешь, маленький ублюдок? – медленно проговорил Перри. – Каково тебе? Нравится? Хотел убить меня? Не-е-т уж, это я тебя убью. Тебя надо как следует проучить.

Он решил сосредоточиться на следующей задаче. Несмотря на изрядное опьянение, руки все-таки сохранили твердость.

НЕ УБИВАЙ ПОЖАЛУЙСТА НЕТ

НЕ УБИВАЙ

Лицо Перри сморщилось. Что-то щелкнуло в глубине его мозга, какой-то обрывок сна, пытающийся расшевелить ночные тайны. Он неистово затряс головой, а потом вновь уставился на окровавленные вилку и нож. Второй разрез оставил на месте одну из сторон треугольника, словно дверную петлю, – Перри просунул лезвие под угловатый кусочек ткани и перевернул, как окровавленный кусок бекона.

ХОЛОДНО НЕ УБИВАЙ

ХОЛОДНО ХОЛОДНО

Он уставился на источник своей чесотки, на то, что заставляло его разрываться на части и биться в истерике, словно попавшего в капкан дикого зверя, – на то, что, несомненно, убивало его самого. Кровь вытекала и скапливалась вокруг темно-синего треугольного куска плоти. Перри протер кровь, чтобы рассмотреть получше.

Треугольник был темно-синий и блестящий. Хотя это, возможно, от влаги, от жидкой крови… Поверхность треугольника выглядела шероховатой, искривленной… злокачественной, похожей на переплетение древесных корней.

Неожиданное осознание молнией пронеслось в голове, внутри похолодело от ужаса. В его теле – в теле любого человека! – такое вырасти попросту не могло.Откуда же, черт возьми, оно взялось?

Перри хрипло выругался и взвыл от досады. Это был вой бешеного зверя, который предчувствовал неминуемую гибель. Он засунул вилку под окровавленный синий треугольник. Металлические зубцы пронзили его собственную плоть. Никогда еще Перри не испытывал такой острой и всепоглощающей боли, тем не менее проигнорировал ее, полностью сосредоточившись на мерзости, затесавшейся в тканях голени.

«Играть, невзирая на боль…»

Вилка натолкнулась на ствол треугольника. Перри осторожно пошевелил вилкой, чтобы ее окровавленные зубцы появились с противоположной стороны треугольника.

Забрызганный кровью стол был холодным и липким. Перри потянул вилку вверх. Вроде бы треугольник приподнялся легко. Однако стебель – совсем другое дело, он оказался прочнее, чем прежде. Перри почувствовал, что на сей раз с ним сладить будет намного тяжелее.

С очередным приступом боли его лицо покрылось капельками пота. И все же, решительно настроившись на то, чтобы избавиться от гадости, Перри сильно дернул вилку вверх. Стебель удержался.

НЕ УБИВАЙ НЕ УБИВАЙ

Из раны вновь брызнула кровь, лужица на полу увеличилась.

Перед глазами замелькали разноцветные пятна. Перри крепко зажмурил глаза, затряс головой и быстро заморгал. Он едва не лишился сознания. Неужели потерял так много крови? Главное – не утратить над собой контроль…

ПОЖАЛУЙСТА НЕ НУЖНО

НЕТ НЕТ

Перри надавил на вилку еще сильнее, и зубцы с противоположной стороны треугольника вылезли настолько, что он мог зацепить их пальцами свободной руки. Переведя дыхание, Перри сделал рывок.

НЕТ НЕТ НЕТ НЕТ

НЕТ НЕТ

Раздался характерный звук рвущейся ткани, ногу пронзил всплеск обжигающей боли. В области стебля что-то щелкнуло. Перри потерял равновесие и навзничь упал на линолеум.

Если раньше кровь просто сочилась, то теперь она нещадно хлестала. Глаза затянула серая пелена.

«Надо как-то остановить кровотечение. Иначе подохну прямо на полу».

Перри стащил с себя футболку и нагнулся вперед. Футболкой наспех обмотал кровоточащую голень, завязал узлом и изо всех сил затянул. Через секунду маленькую квартирку сотряс отчаянный вопль.

Корчась в агонии на мокром от крови полу, Перри перекатился на спину.