Текст книги "Борраска (ЛП)"

Автор книги: С.К. Уокер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 5 страниц)

Как только я оказался у стены рядом с ним, Кайл повернулся ко мне и опять прижал палец к губам, а потом указал на окно прямо над нами.

Из него был слышен шум, и даже я, шестнадцатилетний девственник, не мог не узнать звуки секса. Мы могли расслышать животное хрюканье и усталые, протестующие поскрипывания старого матраца. Не в силах сдержаться, я прошептал Кайлу:

– Что за хуйня? – но он, позабыв всю осторожность, уже бежал вдоль стены строения.

Я бросился за ним внутрь через первую же дверь, и словно влетел лицом в невидимую стену: помещение смердело нечистотами и страданием. Запах заставил меня отшатнуться, но Кайл продолжал бежать. Я последовал за ним мимо ящиков яичной лапши, еды быстрого приготовления, бутилированной воды и коробок, читать надписи на которых у меня не было времени. Я пробежал сквозь еще одну дверь и вдруг оказался окружен людьми. Там было так много людей. Я встал как вкопанный и вдруг осознал, что нахожусь в чем-то вроде общей спальни. Ряд за рядом с каждой стороны от меня стояли кровати с привязанными к ним людьми, кто-то из них был одет в грязные лохмотья, кто-то совсем обнажен.

Многие выглядели раздутыми, я ждал, что кто-то позовет меня, но они молчали. Одни смотрели на меня усталыми, мертвыми глазами, другие отворачивались. Присмотревшись, я осознал, что все люди вокруг были женщинами, а те, которые показались мне раздутыми были… беременны. Некоторые были прикованы к постелям, другие нет.

Я огляделся в поисках Кайла и обнаружил его чуть дальше, посреди этой длинной комнаты, смотрящим на меня с тем же смущенным, диким выражением, которое, уверен, было и на моем лице. Я увидел, как на его лице мелькнуло понимание, и окликнул его, но он уже вновь бросился бежать.

Я потерял его из виду прежде, чем успел сделать пять шагов следом за ним. Мне пришло в голову, что лучше будет продолжать бежать, разделившись и высматривая Кимбер. Я не видел ее в этой комнате и был уверен, что она окликнет нас, если увидит.

Я завертел головой в поисках другой двери и увидел одну, приоткрытую, слева, за рядами коек. Не сводя с нее глаз, я двинулся туда, отчаянно избегая искалеченных, пустых взглядов женщин вокруг. Сначала мы поможем Кимбер, потом поможем остальным. Я вернусь и помогу всем вам, я обещаю. Как только найду Кимбер.

Едва добравшись до двери, я, не раздумывая, распахнул ее и увидел источник звуков, которые мы слышали снаружи.

Это был Джимми, и я ожидал этого, но все остальное не укладывалось в голове. Он сгорбился на кровати над почти неузнаваемой, безвольной Кристи, терзая ее, словно животное. Она смотрела на меня сквозь приоткрытые неживые глаза, но не звала на помощь. Мне показалось, я увидел, как по ее щеке скатилась слеза, прежде чем она отвернулась от меня к стене.

– Какого хера? – я даже не понял, что сказал это вслух.

Я никогда не видел такой глубины человеческих страданий.

Джимми резко обернулся и глянул на меня с выражением мимолетного удивления, а потом улыбнулся так, что внутри у меня все заледенело. Он не перестал делать то, чем занимался, и в этот момент мне больше всего на свете хотелось броситься вперед и столкнуть его с Кристи, но к моему величайшему стыду, я не мог заставить себя войти в комнату.

– Сэм! Сэм! – голос Кайла эхом разнесся по зданию и вывел меня из оцепенения.

Я обнаружил, что бегу обратно в общую спальню, прочь от Прескотта и Кристи.

– Кайл!

– Давай сюда, быстрее, прошу. Я, блядь… Я нашел Кимбер!

Я шел на его голос сквозь лабиринт коек и какофонию голосов, которая разрасталась за моей спиной.

– Помогите нам. Пожалуйста.

Наверное, лишь горстка девушек кричала мне вслед, но, усиленные чувством вины, их голоса звучали оглушительно. Вся тяжесть их страданий рушилась на меня, почти сбивая с ног.

– Я помогу! Я приведу помощь! Я помогу! – уверял я их, продолжая бежать к Кайлу, который все еще отчаянно звал меня из следующей комнаты.

Я нырнул в очередной дверной проем и увидел, как он, сгорбившись возле койки в углу, беспомощно дергает стянутые на ней кожаные ремни.

Я с разгону врезался в койку и рухнул на колени, пытаясь понять, что он делает, и как я могу помочь. Я старательно отводил глаза от кровати, потому что знал, что не смогу видеть ее в таком состоянии, не перенесу этого. Если Кимбер будет смотреть на меня такими же обвиняющими, пустыми глазами, как остальные, я просто лягу на пол возле нее, свернувшись в клубок.

– Иди на другую сторону! Развяжи ремни там! – голос Кайла был высоким и истеричным, взгляд диким, почти безумным.

Я бросился к другой стороне и трясущимися неловкими руками попытался сделать то, что он велел.

– Ох, мальчики! – донесся откуда-то из глубины здания голос Джимми.

Я только что освободил колено Кимбер и сейчас трудился над ее запястьем. Услышав голос Джимми, она захныкала и зарылась лицом мне в плечо.

– Вы думаете, что спрятались? Я знаю, где вас искать. Я точно знаю, где лежит эта девчонка.

– Я тебя убью на хуй, Прескотт, ебанутый ты ублюдок! Я переломаю тебе кости и выпущу кровь, тварь! – Кайл окончательно лишился разума и способности рассуждать.

Вместо страха его переполняла ярость, и это пугало меня еще больше. Я освободил запястье Кимбер от последней петли и закричал:

– Давай!

Мы сдернули Кимбер с постели и быстро поняли, что ноги едва держат ее. Она явно была под наркотиками и еле дышала. Мы взяли ее под руки с двух сторон и со всей возможной скоростью бросились в ближайший дверной проем – прочь от Джимми.

Там оказалась еще одна общая спальня, но в этой большинство коек были пусты. Из дверного проема в конце комнаты лился солнечный свет, и мы с Кайлом ринулись к нему под негромкие вскрики боли, которые издавала Кимбер. Мне казалось, что мое сердце не может быть разбито сильнее, но я ошибался, потому что в следующий миг это случилось.

Я едва не выронил Кимбер, когда встретился взглядом с одной из женщин. Ее глаза были запавшими и лишенными выражения, и, когда я повернулся к ней, она сразу посмотрела в сторону, словно не хотела видеть меня.

– Уитни, – слабо выдавил я.

– Сэм, блядь, живее!

– Я не могу, – я обернулся к ним, слезы заливали мое лицо, и Кайл тоже заметил ее.

– Я не могу… Я не могу остаться, – сказал Кайл, продолжая идти к двери. – Я должен увести Кимбер отсюда. Пожалуйста… – но он уже понял, что теперь я не тронусь с места.

– Удачи, бро, – сказал я, и в следующий миг мы уже бежали в противоположные стороны.

Волосы Уитни отросли, но были истощенными и безжизненными, как и ее лицо. Все ее тело выглядело хрупким, кроме живота, который вздувался, как перекачанный воздушный шар. Она отворачивалась от меня и вздрагивала от моих прикосновений, когда я пытался отвязать ее от кровати. Я еще не успел развязать первый ремень, когда услышал позади шаги Джимми. Я даже не удосужился оглянуться на него, не бросил попыток отвязать сестру. Я не знал, что еще делать.

– Восхищен твоей выдержкой, парень, – сказал Джимми, а потом сел на кровать сзади меня и просто смотрел, даже не пытаясь меня остановить. – Ты, наверное, думаешь, что твоим друзьям удалось выбраться, но нет смысла в напрасных надеждах, так ведь?

– Во всем этом нет смысла, – мой голос звучал слабо и дрогнул на последнем слове.

– А вот в этом ты ошибаешься, – вздохнул Джимми. – Но, просто чтоб ты знал, я уже послал Клери найти их. Люди, которые доставляют слишком много проблем, не задерживаются на этой горе, поверь.

– Шериф Клери? – мне отчаянно нужно было, чтоб он продолжал болтать: что угодно, лишь бы не пытался меня остановить.

– О да. Знаешь, предполагалось, что он должен отойти от дел, но в отличие от предыдущего шерифа, он продолжает объезжать нескольких лошадок.

– Лошадок? – полная бессмыслица.

– Ага, – Джимми похлопал по койке, на которой сидел. – Мы называем эти здания конюшнями, – он рассмеялся.

Я уронил последний ремень на пол и посмотрел на Уитни. Я думал, что она вскочит и бросится к двери, пока я накинусь на Джимми, но она лишь потерла запястья и почесала ключицу. Потом положила руки туда, где они лежали до этого, отвернулась и закрыла глаза. Я плюхнулся на пол возле нее и поднял ее холодную руку. Если она остается, то и я остаюсь. Все кончено. Я молча попросил Бога, в которого не верил, чтобы он помог моим друзьям спастись.

– Хочешь знать, что это, Сэм?

Я пожал плечами. Вряд ли теперь это имело значение.

– Все из-за детей.

Я смотрел на Уитни и ее раздутый живот, но не подавал виду, что слушаю.

– Ты даже не представляешь, какие деньги крутятся в этом деле. Знаешь, мой отец был умным человеком. И он знал, что у нас нет ничего ценного на продажу, а в то время Прескотты были грязными, бедными безработными шахтерами, как и все остальные. Ему первому пришла в голову эта мысль, когда он продал моего старшего брата, чтобы покрыть счет за юридические услуги после тяжб с городом. То есть некоторые люди платят пятизначные суммы за новорожденных, даже тогда платили. А организации, которые покупают их, ну, они берут оптом, со скидками. И все же мы неплохо зарабатываем на этом. Да и себестоимость невысокая.

Джимми встал, вытащил из-за пояса пистолет и бросил его на койку на другой стороне прохода.

– Знаешь, попытайся понять, Сэмми, это все не только ради денег. Мы используем конюшни и для нужд города. Многие люди обращаются к нам еще с пятидесятых.

Я больше не мог это выносить. Я не хотел быть здесь, слушать это, не хотел видеть Уитни такой сломленной. И я не хотел ждать неизбежную смерть. Это было пыткой в чистом виде.

– Чего ты ждешь, почему просто не убьешь меня? Это не кино про Джеймса Бонда, мне плевать на все это дерьмо.

Джимми расхохотался так, будто услышал самую смешную шутку в жизни.

– Убить тебя? Господи, парень, если б мог, то давно грохнул бы, но мне нельзя тебя убивать. Впрочем, я подумывал, не выебать ли твою сестру у тебя на глазах. Она не из моих, но стоило бы, просто чтоб посмотреть на твою рожу.

– Просто… просто убей меня и отпусти ее. Блядь, да я сам себя убью, если ты дашь ей уйти, – я встал с пола, и Джимми, сделав пару шагов ко мне, ударил меня в лицо так сильно, что я рухнул обратно.

Я застонал, сдерживая слезы, а перед глазами замелькали искры.

– Я не могу дать ей уйти, мелкий ты уебок. В ней один из детей, принадлежащих городу. Грейс говорит, что до родов неделя, максимум две, – Джимми посмотрел на Уитни и нахмурился. – Впрочем, она дает херовых детей, и, как только этот будет готов, мы отправим ее на свидание с Сияющим Джентльменом.

– Что эта хуйня значит? – заорал я на него, и вдруг в комнате раздался громкий звук телефона.

Джимми поднял палец и потянул из кармана телефон.

– Мне нужно принять деловой звонок. Пара минут, и мы вернемся к нашей беседе, – Джимми отошел в угол комнаты, и я начал отчаянно тормошить Уитни.

– Нам надо идти. Нужно уходить, Уит, тут нельзя оставаться, – ее глаза оставались закрытыми, тело безвольным. – Уитни, они хотят убить тебя!

С улицы донесся шорох подъезжающей машины, и я торопливо обернулся. Джимми закончил разговор, а в дверь вошел Киллиан Клери, толкая перед собой хромающего окровавленного Кайла.

– Ничего не потерял, Прескотт?

– Где девчонка?

– Не смог ее найти.

– Черт подери, Клери, ты проебался. Давай назад и найди ее! – Джимми схватил пистолет с койки и затолкал за пояс.

– А ну, слушай сюда, дерьмо собачье, – зарычал Клери. – Я не твой сраный подчиненный, и я не собираюсь тратить весь ебаный день на игру в прятки по лесам. Я сказал, что ее с ним не было, так что если хочешь узнать, где она, ты должен выбить это из него!

Клери толкнул Кайла на пол перед собой и сплюнул под ноги.

– Теперь я должен делать твою сраную работу? – Джимми подошел к Кайлу и без малейших колебаний ударил его ногой по ребрам с такой силой, что я услышал, как у того что-то хрустнуло груди. Я попытался встать, но сам все еще с трудом боролся с головокружением и старался не потерять сознание.

– Где твоя подружка, Лэнди? – Прескотт поднял ногу и с такой силой опустил ее на колено Кайла, что тот закричал от боли. – Я могу делать это весь день, парень.

Клери уселся на койку с другой стороны прохода и закурил, безучастно глядя на происходящее. Джимми поднял Кайла на ноги и сильно ударил в лицо. Несколько зубов Кайла покатились по полу.

– Говори, пиздюк! – Джимми вновь ударил его в лицо, и Кайл обмяк.

– Ты убьешь его! – закричал я и бросился на Джима, ослепленный яростью.

Клери встал и без особого труда поймал меня, прижав руки к бокам. Все еще держа сигарету во рту, он смеялся, пока я отчаянно пытался вырваться.

Тем временем Джимми сел на Кайла верхом и обрушил град ударов на его лицо и грудь. Кайл едва держался в сознании, и я молился, чтоб он потерял его, чтобы не чувствовать боль. Это продолжалось целую минуту, пока Джимми не поднялся, потирая окровавленные кулаки.

– Последний шанс, Лэнди.

– Иди на хуй, – с хрипом и свистом выдохнул Кайл.

Джимми плюнул на него, поднял ногу так высоко, как смог, и опустил на лицо Кайла с такой силой, что я услышал, как ломался череп. Я безвольно повис на руках Клери, и он уронил меня на пол к своим ногам.

Джимми взял у Клери сигарету, и они встали возле кровати Уитни, глядя как я рыдаю на полу.

– Господи, ну и беспорядок.

Спустя несколько минут Клери выстрелил окурком в дверной проем и достал телефон.

– Ладно, Сэм, забирай своего дружка.

Я, должно быть, ослышался.

– Да ну на хуй, этот мелкий говнюк Лэнди никуда не пойдет.

– Хочешь сам расхлебывать кашу, Прескотт?

Я поднялся на ноги, и мои колени больше не подгибались.

– Я никуда не пойду без моей сестры, – сказал им я.

Джимми расхохотался.

– Еще как пойдешь, – ответил Клери. – Если хочешь спасти ему жизнь. Он еще не мертв, Сэм, но скоро будет.

Он бросил мне ключи.

– Дорога с горы позади, за очистительным цехом.

Я позволил ключам удариться об меня и упасть на пол. Клери выругался в мой адрес. Я понимал, что он прав. Я был трусом и собирался бросить тут сестру и всех остальных, лишь бы убраться отсюда и спасти жизнь Кайлу.

Я подобрал ключи, а потом, не глядя на двух мужчин, поднял Кайла за плечи. Его голова откинулась назад, будто больше не была соединена с позвоночником, лицо было кровавым месивом. Мне с трудом удавалось оставаться спокойным и дышать, пока я тащил его к выходу из здания. Клери и Джим смотрели на меня, курили и молчали. Я знал, что они, скорее всего, лгали мне, и Кайл умрет прежде, чем я успею спуститься с горы. Возможно, он уже умер.

Я открыл дверь старого «форда» шерифа и усадил Кайла на переднее сидение, вздрагивая, когда его голова перекатывалась, словно шарик на веревочке. Мне понадобился почти час, чтобы спуститься с горы, хоть я и ехал по заросшей дороге с хорошей скоростью, делая все, чтоб смягчить тряску. Я подлетел к больнице со стороны скорой и обнаружил, что у дверей нас уже ждет бригада врачей. Было ясно, что им позвонили и сообщили о нас, потому что у них уже были наготове реанимационный набор и капельница.

Я бросил пикап Клери там, где остановился, и следующие два часа провел в комнате ожидания, снова и снова пытаясь дозвониться до отца и рыдая над журналами на столе. Никто не явился, чтобы взять у меня показания или задать вопросы. Мать Кайла вошла за мгновение до того, как появился папа, и разразилась криком, едва завидев меня. Папа вошел следом вместе с помощником шерифа, который удержал ее. Домой мы ехали в молчании, которое не могло продолжаться долго.

– Кто-нибудь собирается подать заявление в полицию? Есть хоть кто-то, кому не насрать на то, что случилось?

– Сэм, – он не смотрел на меня. – Я делаю все, чтобы уладить ситуацию, но если Кайл умрет или его родители выдвинут обвинения, я никак не смогу спасти тебя от суда.

– Ты что, думаешь, я сделал это? – заорал я.

– Мы ничего не будем говорить матери. Хорошо? У нее хватает забот.

– Пап, это… Я… Кимбер… это все ебаный Прескотт! И шериф Клери!

– Да, ты приехал в больницу на пикапе Киллиана. Я уже созвонился с обоими.

Я был настолько в шоке и ярости, что все мои дальнейшие слова вылились неразборчивой скомканной массой, которую венчал беспомощный вопль. Мы остановились возле дома, отец заглушил машину и наконец повернулся ко мне, пока я пытался перевести дыхание.

– Сэмюэль, мы больше никогда не будем говорить об этом. Ты понял?

– Да ты, блядь, шутишь, что ли, пап? Кайл умирает. Я видел Кимбер…

– Хватит! Если ты хочешь, чтобы это закончилось, ты должен держать язык за зубами, не давать никаких показаний, и я найду лучшего адвоката, которого могу позволить, чтобы он расхлебал кашу, которую ты заварил. Я не знаю, зачем ты забил своего лучшего друга до полусмерти, и, честно говоря, знать не хочу. Ты…

– Да пошел ты на хуй! – заорал я и распахнул дверь патрульной машины.

А потом я убежал прочь от него, от дома и от всей своей искалеченной жизни. Он не пришел за мной. Ни в тот день, ни в один из последующих.

Так как все в городе думали, что я кровожадный мерзавец, никто не подпускал меня близко, когда я пытался говорить с ними. В конце концов я нашел пристанище в мотеле далеко за городом и потратил на оплату комнаты остатки сбережений, сделанных во время работы.

Я вернулся к началу тропы за своим пикапом, но его там не было, и, надеюсь, его забрала Кимбер, а не копы. Я ежедневно читал утренние газеты в надежде найти информацию о состоянии Кайла. Дней через десять я наткнулся на новость о прибавлении в семье Дэйли. У них родился сын, которого назвали Уильям. В эту ночь визжащий и воющий Светящийся Джентльмен заполнил долину вонью и звуком смерти. Это был последний раз, когда я его слышал.

Я оставался в Дрискинге еще долго после того, как закончились деньги, спал на бетоне позади мотеля. Я оставался до тех пор, пока Кайла не выписали из больницы – безмолвного, с пустыми глазами, бездушного овоща. Я пришел увидеться с ним всего один раз, когда дома не было никого, кроме Паркера, и угрожал ему до тех пор, пока он меня не впустил.

Когда я убедился, что тот Кайл, которого я знал, умер, и от него осталась лишь пустая оболочка, я покинул дом и уехал из города на попутке.

И однажды, спустя четыре года в Чикаго, которые я провел в алкогольно-наркотическом полусне, я пришел домой и обнаружил на столе ожидающее меня письмо. На нем не было обратного адреса, но стоял почтовый штемпель Калифорнии.

Я знал, что оно от нее, еще до того, как взял его в руки. Она написала за меня так много школьных заданий, что я знал почерк Кимбер лучше, чем свой собственный.

Внутри было письмо. До сегодняшнего дня, когда я решил привести его текст здесь, я читал это письмо лишь однажды, много лет назад.

Милая Кимбер.

Я знаю, ты не сможешь понять, зачем мы делаем то, что делаем. Все это зародилось от любви, по крайней мере, в самом начале. Ты все, что у меня есть, и ты всегда была моей дочерью. Понимаешь? И я покинула этот мир из-за того, что я сделала с тобой, а не из-за того, кто ты. Я не хочу, чтобы ты была расстроена из-за того, кто ты. Потому, что ты прекрасна такой, какая есть. Дорогая, в этом городе совершались ужасные дела. И все мы, живущие в нем, виновны. Прочти это письмо и покинь это место.

Я должна рассказать тебе все. Я должна начать с начала.

Когда-то очень давно, десятки лет назад, большая часть жителей Дрискинга лишилась возможности иметь детей. Большинство возлагало вину на город за то, что он допустил загрязнение водного пласта железной рудой, когда взрывали шахты.

Это тот самый водный пласт, который до сих пор снабжает город питьевой водой. Им так и не удалось очистить его, руда токсична и вызывает бесплодие. Город страдал и до сих пор страдает от этого.

И семья Прескоттов предложила решение проблемы, которую никто не мог решить. Это было отвратительное, уродливое решение, но большинство людей были готовы закрыть на это глаза, когда семьи вновь начали расти. Понимаешь, они брали девушек, чаще всего женщин из других мест, оплодотворяли их и отдавали нам их детей.

Город попал под опеку Томаса Прескотта после того, как он продал несколько детей богатым парам из других мест. Шериф помогал ему в этом деле. Но потом поползли мерзкие слухи, что они продают детей торговцам людьми. И Прескотты вынуждены были поднять цены на девушек втрое. Люди в городе начали роптать. Но мы вновь подставили другую щеку, когда в город вдруг хлынули деньги, потому что торговцы людьми платили очень хорошо. У людей снова появилась хорошо оплачиваемая работа, и мы гордились, что можем называть Дрискинг домом. Поэтому мы молчали, а тех, кто не хотел, забирали на гору.

Потому что все происходит именно там. Там, на склоне горы есть место, куда они забирают девушек, Кимбер: бродяжек, беженок. А иногда, если их родители принимали такое решение, даже девушек из города продавали обратно. Они обговаривали сделку и встречали их возле дерева, на полпути от города к этой детской ферме. Сейчас там иногда играют дети. Думаю, и ты играла.

Именно Прескотты и шериф оплодотворяли девушек, и детям давали имена по первым буквам их фамилий. П для детей рожденных от Прескоттов и К для детей шерифа. А потом, когда женщины становились слишком больны или слишком стары, чтобы приносить пригодных на продажу детей, их отправляли в огромную машину для очистки руды, и их тела перемалывались, плоть и кровь истлевали, и все что от них оставалось – это украденные у них дети и пыль от их костей. Все, что оставалось от их тел – это порошок, который развеивали над горой, чтобы скрыть следы наших преступлений.

Я рассказываю тебе это, Кимбер, потому, что ты одна из этих детей. Большинство твоих друзей – такие дети.

Прошу тебя, уезжай из Дрискинга до того, как твой отец найдет это письмо. Беги и никогда не возвращайся, никогда не рассказывай об этом никому. Их индустрия уже пустила глубокие корни, а у торговцев людьми есть серьезные связи. Никому не рассказывай. Не храни это письмо. Не оглядывайся.

Я люблю тебя. Прости, что должна оставить тебя. Мы все должны отвечать за наши грехи, и я готова гореть в аду за свои.

Люблю навеки.

Мама.

Перевод: Artem2s, 2020.