Текст книги "Магия звезд"

Автор книги: Сильвия Макданиел

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Служанка рассмеялась.

– С чего бы мне его убивать? Он мне работу дал. И потом, о его пороках мне стало известно лишь после его смерти.

– Как долго вы работали на Кювье?

– С начала февраля. К моменту его смерти я прослужила у них чуть больше двух месяцев.

– А где вы работали до этого?

– Девочка, которую я нянчила, умерла от желтухи. Упокой Господь ее душу.

– Сожалею, – промолвил Дрю, делая какие-то пометки в своем блокноте. – У Лайлы есть ваши рекомендательные письма?

– Да, прежде я работала на мистера Хопкинса. Дрю сделал соответствующую пометку, чтобы позже проверить через Лайлу достоверность этих сведений.

– Итак, как бы вы охарактеризовали брак мистера Кювье и Лайлы Дю Шамп?

Служанка только головой покачала.

– Да мисс Лайла святой была, раз могла поладить с этим стариком. Он заявлялся в дом раз в две недели, и большую часть времени они ругались.

– А из-за чего, если не секрет? Колетт только плечами повела.

– Повод там значения не имел. Они могли спорить даже из-за того, что на небе восходит солнце. – Она сделала паузу. – Но ближе к ночи дело чуть ли не до драки доходило.

– Почему?

– Потому что мистер Кювье был старый козел, не понимавший, почему мисс Лайла не хочет делить с ним постель.

– Вам об этом сама Лайла сказала?

Конечно, нет. Но когда люди кричат так громко то невольно слышишь, о чем речь, – призналась Колетт.

– Вы знали, что мисс Лайла добавляла по вечерам настойку опия в чай мужа?

– Конечно, сэр… Я предполагала это.

Дрю сделал соответствующую запись в блокноте.

– А почему вы предполагали?

– Ну, это лекарство лауданум действует успокаивающе, и мужчина от него довольно быстро засыпает. А мистер Кювье явно нуждался в подобном средстве для обуздания своей похоти.

Стараясь сохранять самообладание, Дрю размышлял сейчас над тем, скольким же ничего не подозревающим мужчинам Колетт давала этот коварный препарат.

– А Жан не догадывался, что его принудительно вводят в состояние наркотического опьянения?

– Если и догадывался, то нам с мисс Лайлой он об этом ничего не говорил.

– Откуда вы знали, сколько именно опиумной настойки ему следует давать?

– Чайной ложки вполне хватало, – хладнокровно бросила Колетт.

– А правда ли, что мисс Лайле вы давали то же самое лекарство? – спросил адвокат.

В мои обязанности входило следить за тем, чтобы в доме постоянно имелся в наличии флакон лауданума. Госпожа страдала бессонницей, и это лекарство помогало ей расслабляться. Хотя в последнее время мне все чаще приходилось бегать в аптеку, чтобы иметь достаточное количество настойки про запас. Госпожа стала употреблять ее куда чаще.

Потрясенный Дрю не сразу пришел в себя.

– Вы хотите сказать, что мисс Лайла стала наркоманкой?

Колетт передернула плечами.

– Не мое это дело. Я просто должна была следить, чтобы в доме постоянно был флакон настойки.

– Вы давали ее мисс Лайле в ночь смерти Жана? – спросил Дрю.

– Конечно, ведь она пользовалась своим снотворным каждую ночь.

Адвокат продолжал что-то лихорадочно записывать, одновременно оценивая то, что ему только что сказала служанка. Вполне вероятно, что Лайла была наркоманкой.

– Вы обнаружили тело мистера Кювье. Расскажите мне, что случилось.

– С тех пор, как мы приехали в Новый Орлеан, я каждое утро спускалась вниз, чтобы подать им завтрак. Обычно я готовила все к семи, потому как мистер Кювье каждое утро торопился в свою контору. – Девушка сделала паузу. – В то утро я спустилась вниз, а когда вернулась, Жорж сообщил мне, что мистер Кювье еще не вставал. Мы подождали пятнадцать минут, и, наконец, я постучала в дверь, потому что знала, что завтрак остынет, и он начнет меня за это ругать.

Дрю продолжал торопливо записывать.

– Когда мистер Кювье не отозвался, я сама открыла дверь и увидела, что он лежит на полу. Я позвала Жоржа, и он вошел в комнату. Вместе мы проверили пульс. Я разбудила мисс Дю Шамп и сказала, что ее супруг мертв, а тем временем Жорж побежал за доктором.

– А вы не слышали, чтобы в течение ночи в номер кто-нибудь входил?

– Нет, сэр.

– Но когда Лайла пошла спать, она оставила Жана в гостиной, спящего на стуле. Вы не слышали, чтобы он ночью ходил или звал на помощь?

– Нет, сэр.

Дрю нахмурился.

– В ночь смерти Жана Лайла долго ждала его возвращения. Вы что-нибудь слышали?

Колетт опустила глаза.

– Я легла спать рано… Но где-то в полночь я услыхала, как они ужасно бранятся. Я не могла разобрать всех слов, но ссора была серьезной.

– И вы не могли слышать, что именно было сказано? – повторил Дрю, явно сомневаясь.

– Ну, он хотел, чтобы она оставалась в Новом Орлеане, а она собралась домой, – нехотя ответила горничная.

– И это все, что вы слышали? – повторил свой вопрос Дрю.

Колетт непонимающе на него посмотрела.

– В общем, это была суть их спора.

Дрю выдержал эффектную паузу, прежде чем заговорить вновь.

– Что бы вы там ни услышали в ту ночь, необходимо рассказать мне об этом, иначе я не смогу защитить мисс Дю Шамп на суде. А если вы те скрывать какие-то сведения, то тем самым окажете ей медвежью услугу.

– Мне больше нечего сказать. Они ссорились из-за ее слишком спешного отъезда в Батон-Руж. Мистер Кювье требовал, чтобы она оставалась в Новом Орлеане, а она была решительно настроена вернуться домой, – промолвила Колетт.

– Это была первая поездка Лайлы в Новый Орлеан в качестве его супруги? – спросил Дрю, все еще не веривший объяснениям Лайлы в отношении того, почему Жан привез ее в Новый Орлеан.

Колетт изобразила непонимание.

– Говорю вам то, что слышала, сэр.

– В ту ночь, когда они ссорились, упоминался ли бизнес ее отца?

– Лайла просила денег, а Жан сказал, что она и цента не получит, – с хладнокровным видом заявила Колетт.

– Вы знали о существовании других жен мистера Кювье?

Глаза Колетт округлились.

– Если б я знала, то сдала бы его полиции как многоженца, и мы бы тогда здесь не сидели.

Дрю не смог сдержать улыбки.

– А как насчет Жоржа? – спросил он. – Была ли у него причина хотеть смерти Жана?

Она покачала головой.

– Не знаю. Он был преданным слугой мистера Кювье и искренне любил его.

Тяжело вздохнув, Дрю внимательно посмотрел на горничную.

– Может, вы хотите сказать мне что-то еще? Как вы думаете, кто убил мистера Кювье?

– Точно не знаю. Думаю, кто-то из других жен Жана… Ну, или Мариан, или Николь…

– У всех у них хорошее алиби, – ответил Дрю, не уверенный в том, что ему удалось узнать хоть что-то новое от Колетт. – Кто-то убил Жана, и если я не найду настоящего убийцу, боюсь, Лайлу повесят.

– О нет! – воскликнула Колетт. – Этого не случится. Вы ее оправдаете. Я верю в то, что вам удастся выиграть это дело.

Дрю посмотрел на служанку, и ему стало любопытно, что же еще такого случилось в ту ночь, о чем никто не хочет говорить?

Дрю остановил повозку у дома своих родителей. Всю дорогу Лайла молчала, не ведая, что он до сих вспоминает тот поцелуй на чердаке. Сидевшая рядом, она искушала, и, не выдержав, он вновь поцеловал ее со всей накопившейся в нем страстью. Подобное открытое неприличие добавило напряжения, заставив их опасаться друг друга.

Он намотал поводья на столб и спрыгнул с повозки. Когда он помогал ей спуститься вниз, то невольно подумал, как отреагирует на эту красотку его семья. Матери она, конечно же, понравится, а вот реакция отца оставалась пока что полной загадкой.

Он взял ее руками за талию и опустил на землю. Какой-то миг они стояли совсем рядом, и аромат гардений окружал их.

Она ведь не убежала сегодня днем с чердака, хоть и сказала, чтобы он к ней больше не прикасался. По правде говоря, Лайле, похоже, тот порыв страсти доставил удовольствие. Правда, потом она все же сообразила, что творит.

Дрю взял спутницу под руку, невольно залюбовавшись ее изящными пальчиками, а потом снова посмотрел ей в глаза. Как может он защищать женщину, к которой неравнодушен? Чтобы пробиться в мэрию, ему не следовало бы отвлекаться на такую красоту и грациозность.

Но когда она премило улыбнулась в ответ, вся решимость Солье растаяла в лучах лукавого взгляда. Лайла и впрямь заслуживала того, чтобы быть счастливой.

– Ты готова? – спросил он.

– Да, – прошептала она в ответ. – А ты уверен, что они хотели меня видеть?

– Да, – сказал он, зная, что до конца честен с нею, но и не сомневаясь, что его родные будут вести себя достойно.

Они прошли по ступенькам, ведущим к белому дому. Сверкающая стальная ограда хитроумной ковки окружала крытую веранду.

Лайла посмотрела вокруг.

– Твой дом всегда считался лучшим в этом квартале. Должно быть, ты был здесь счастлив?

Дрю улыбнулся.

– Было здорово вырасти именно здесь.

Дрю постучал в дверь, и она тотчас же широко открылась.

На пороге стоял отец.

– Здравствуй, сынок, рад тебя видеть. Обменявшись с отцом рукопожатиями, Дрю провел Лайлу в прихожую, где и представил ее.

– Папа, ты помнишь мисс Лайлу Дю Шамп?

– Да, правда с тех пор немало лет прошло. Рад видеть вас снова.

В прихожей стояла мать, и Дрю наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку.

– Привет, мама.

– Добро пожаловать домой, сын… Ах, Лайла, она протянула вперед руки. – Ты стала настоящей красавицей.

– Благодарю вас, – пробормотала Лайла. Мать Дрю взяла ее за руку.

– Пожалуйста, проходите, мы посидим в гостиной до тех пор, пока повар не скажет, что все уже готово. Я так рада, что ты сегодня пришла к нам вместе с Дрю.

В сопровождении отца Дрю прошел по коридору в гостиную.

– Сколь долго ты пробудешь в Батон-Руж? спросил отец.

– Всего лишь несколько дней. Я провожу здесь небольшое расследование, необходимое для будущего процесса, и мне надо как можно скорее вернуться в Новый Орлеан, – сообщил Дрю, наблюдая за Лайлой и матерью.

– Ума не приложу, зачем ты привел ее на ужин? – прошептал отец.

Дрю нахмурился.

– Я просто не хотел оставлять ее одну.

– Но как посмотрит на это твоя мать?

– Мама и виду не подает, что чем-то удивлена, – констатировал жестким тоном Дрю.

Немного поразмыслив, он продолжил:

– Не говори о моих планах баллотироваться на должность мэра при Лайле. Она об этом еще ничего не знает.

– А как же твоя мать? Вдруг она спросит тебя, как идет предвыборная кампания?

И снова Дрю помрачнел.

– Мы должны каким-то образом предупредить ее. Например, пригласи Лайлу в сад, а я тем временем проинструктирую мать.

– Но почему это так важно? – удивился отец.

– Позже объясню, – пообещал Дрю.

В гостиную в сопровождении миссис Солье вошла Лайла. Она вопросительно посмотрела на Дрю.

– Мисс Дю Шамп, пока мы будем ждать ужина, позвольте мне показать вам наш сад? – предложил отец.

Бросив взгляд на Дрю, Лайла согласно кивнула.

– Конечно же, мне будет приятно его осмотреть.

Когда они ушли, Дрю улыбнулся, глядя на свою мать, пребывающую в полном замешательстве.

– Я так понимаю, ты хочешь поговорить со мною тет-а-тет?

Он рассмеялся.

– Я просто хотел попросить тебя не упоминать о том, что я собираюсь баллотироваться на должность мэра. Лайла не знает, что это единственная причина, по которой я решил взяться за ее дело, и мне не хотелось бы объясняться с ней по этому поводу.

Мать помрачнела и неодобрительно покачала головой.

– Не для того я растила сына, чтобы он так лукаво играл человеческими жизнями. Ты должен быть честен по отношению к ней.

– Может, позже, но не сейчас. Пока еще я пытаюсь установить доверие между нами, – ответил Дрю.

– Позже, когда она узнает обо всем, какое бы доверие и не возникло между вами, оно будет разрушено. Я ничего ей не скажу, но, надеюсь, ты не будешь слишком долго скрывать от нее эту правду… А теперь пойдем, поищем твоего отца и Лайлу.

Дрю чувствовал себя так, словно его только что отхлестали линейкой по рукам. Однако, если Лайла узнает о том, что он взялся за ее дело ради собственной рекламы, она превратит его жизнь в сущий ад. Ему следовало готовиться к процессу, а это куда более суровая битва, нежели мелкие стычки с женщинами.

Часом позже они уже сидели за столом, уставленном яствами, приготовленными личным поваром семейства Солье. Ужин прошел спокойно, и Дрю наслаждался обществом своих родителей и Лайлы. Она прекрасно поддерживала беседу.

Грациозная и добродетельная, Лайла могла составить счастье любого мужчины, единственным ее недостатком было лишь то, что она обвинялась в убийстве.

Отец Дрю встал из-за стола.

– Простите, леди, но мы с сыном выйдем покурить. Ждите нас чуть позже.

Как только они оказались во дворе, Солье-старший протянул сыну сигару.

– Попробуй одну из моих новых кубинских сигар. Я приберегаю их для особых случаев, а сегодняшний вечер как раз такой…

– Спасибо, папа, – промолвил Дрю, принимая от отца спичку и зажигая сигару.

Отец сделал глубокую затяжку и медленно выпустил дым.

– Со всей этой газетной шумихой вокруг предстоящего дела ты поступил очень мудро, взявшись за дело мисс Дю Шамп, Джозеф Хоффман босс третьего избирательно округа, сообщил мне вчера, что твое имя обсуждалось как возможная кандидатура на должность мэра. Похоже, кто-то из твоих клиентов порекомендовал тебя, а они ищут кого-нибудь незапятнанного коррупционным скандалом последнего городского правительства.

– А, это наверное, мистер Сикамор, мой новый клиент. Что ж, это хорошая новость, потрясающе хорошая, – не сдержался Дрю.

Кажется его мечты становились явью. Вскоре он вступит в свою первую политическую гонку.

– А мистер Хоффман не упомянул, когда они собираются принять окончательное решение?

– Нет, они хотят, чтобы ты лично пришел на собрание.

– Приду, как только вернусь в Новый Орлеан, – пообещал Дрю.

– Нам понадобится заручиться поддержкой еще нескольких выборщиков избирательных округов, и я над этим как раз сейчас и работаю. Я ищу нескольких спонсоров, и к ноябрю мы уже будем в состоянии выставить твою кандидатуру. Надеюсь, мы сделаем официальное заявление под конец суда над мисс Дю Шамп.

– Да ты всерьез за это взялся, – заметил Дрю, наблюдая за тем, как лицо отца сияет от радости.

– И, конечно же, это лишь первый шаг на твоем пути к посту губернатора, – промолвил отец. Мне не удалось достичь таких вершин, но я сделаю все, чтобы их достиг ты.

Пост мэра одного из крупнейших городов Юга открывал прямой путь к губернаторскому особняку. Дрю было неприятно, что отец оказывает на него столь мощное давление, но в конце концов, папа лишь помогал ему осуществить мечту.

Но в этом ли заключалась его настоящая мечта? Он постарался отбросить подобные мысли. Да, конечно же, это его мечта.

– Так почему ты скрываешь свою предвыборную кампанию от мисс Дю Шамп?

– Я вовсе не хочу делать из этого тайны, просто я еще не готов сказать ей об этом. Она еще не вполне мне доверяет и наверняка превратит мою жизнь в ад, если узнает, почему я решил защищать ее в суде.

– Но ты как-то уже объяснил ей, почему принял это решение?

– Да, я сказал, что ее дело станет хорошей рекламой моей юридической конторы, но не стал говорить, что благодаря ей мое имя появится в каждой газете.

Солье-старший нахмурился и сделал очередную затяжку.

– А она просто прекрасна…

– Да, сэр, так оно и есть, – признал Дрю.

– Ты думаешь, это она убила своего мужа? Дрю как следует затянулся сигарой и выдохнул дым в теплый ночной воздух.

– Я не знаю, папа. Порой мне кажется, что она невиновна, однако все улики против нее. Да и сама она, как мне кажется, не уверена в том, что не убивала мужа.

– Что?

– Она давала Кювье лауданум, добавляла опийную настойку ему в чай, и все ради того, чтобы он не лез к ней в постель.

Брови отца полезли вверх.

– О, господи.

– Однако в ее защиту говорит тот факт, что умер Жан от отравления цианистым калием.

Отец согласно кивнул.

– Она кажется такой учтивой молодой женщиной! Она красива, изящна. В ней есть все, что требует мужчина от жены, когда пытается сделать политическую карьеру. Беда в одном – она обвиняется в убийстве.

Дрю посмотрел на отца, и, помолчав, затянулся сигарой. Отец лишь повторил вслух его собственные мысли.

– Ко времени окончания суда твое имя станет известно всему Новому Орлеану. И если общественное мнение будет на твоей стороне, ты без проблем станешь мэром Нового Орлеана.

– Именно поэтому я и взялся за это дело, – промолвил Дрю, хотя прекрасно знал, что на его решение повлияло не только желание прославиться.

– Есть только одна опасность, когда берешься участвовать в столь скандальном процессе, защищая клиентку-красавицу.

– Какая, сэр? – спросил Дрю, опасаясь, что и сам уже знает ответ.

– Я весь вечер смотрел на тебя и мисс Дю Шамп. По-моему, у тебя к ней чисто личный интерес. Не забывай, мой мальчик, что адвокат всегда должен быть прежде всего объективен.

– Я не перехожу границ дозволенного, отец, возмутился Дрю, довольно малоубедительным тоном.

– Порой, когда дело касается женщины, всякие границы исчезают. И хотя я уверен в том, что мисс Дю Шамп просто великолепна, она никак не поможет твоей будущей карьере. Этот суд – трамплин для прыжка к заветным высотам, а не повод связаться с женщиной, на которой до конца жизни останется позорное клеймо подозреваемой в убийстве.

Какое-то время Дрю молчал.

– Не волнуйся, – промолвил он наконец. – Я уж точно не свяжу себя с Лайлой.

Сейчас он чувствовал себя полным дураком. Его влюбленность в Лайлу стала столь очевидной, что даже его отец это заметил.

– Хорошо, сынок. После суда ты всегда сможешь сделать ее своей любовницей.

Дрю пустил облачко сигарного дыма. Он живо представил, как несет Лайлу куда-то вверх по лестнице. Любовница? Да она никогда не согласится!..

Гонка за пост мэра уже не казалась столь важной, как прежде. А мысль о том, что уже больше никогда он не обнимет Лайлу, наполняла его сердце разочарованием и пустотой, ибо ее поцелуи заполняли в нем извечную опустошенность.

Он отказался уподобиться покойному Кювье и использовать эту женщину для своих сексуальных утех. Но, по правде говоря, он собирается использовать ее для осуществления своих политических амбиций.

Да, он использует этот процесс, чтобы обрести славу и известность, но причем тут Лайла? Поскольку ее защитником будет он, она только выиграет. Дрю постарался отогнать от себя тревожащие его мысли. Они просто сейчас помогают друг другу, хоть она об этом и не ведает. А на отца Дрю старался не злиться. Ну и что с того, что он вечно его поучает. Он просто хочет добра родному сыну.

– Я не собираюсь проигрывать это дело, равно как не буду жертвой прекрасной Дю Шамп.

Отец улыбнулся, пустив облачко сигарного дыма.

– Я знал это, сынок. Слишком многое поставлено на карту, чтобы потерять голову из-за такой женщины.

Дрю невольно поморщился» «Такой женщины». Его отец никогда не понимал, какие чувства он испытывает к Лайле Дю Шамп. Черт подери, даже сам Дрю не мог объяснить причины такого влечения. Нет, он пропустит слова отца мимо ушей. Ведь ему до боли хочется целовать ее и снова слышать ее звонкий смех.

Глава ДЕВЯТАЯ

По дороге домой Дрю сидел молча, размышляя над горькой правдой, сказанной отцом. Лайла тоже казалась спокойной. Она сидела на своем обычном месте в экипаже и старалась не смотреть на Дрю.

Как мог он винить ее в том, что он ей не нравится?

Она винила его во всех несчастьях своей жизни – в продаже небольшого пароходства отца, в смерти отца, и даже в том, что вышла замуж за Жана. Хуже всего, что порой он мог понять ее ошибочную логику.

Да, контракт по продаже пароходной компании был составлен явно в пользу Жана, но ведь Жан заплатил немалые деньги за эту блестящую работу. А ее отец добровольно подписал договор, и никто при этом, к удивлению Дрю, не оказывал на него никакого давления. Теперь Дрю предполагал, что Жан тогда предложил Энтони Дю Шампу единственное, чего тот хотел и что не мог купить ни за какие деньги: безопасность родной дочери. Если бы ее отец посоветовался с юристами, ему бы рекомендовали ни за что не подписывать составленный Дрю договор.

Дрю вздохнул. Мог ли он винить Кювье за влечение к милой Лайле? В конце концов, Дрю сам был влюблен в нее еще с юных лет. И теперь он чувствовал себя ответственным за нее, отчасти потому, что составленный им контракт оставил ее без денег.

И вновь он вспомнил о предостережении отца, бросив невольный взгляд на свою спутницу. Да только мертвец не почувствовал бы влечения к такой женщине!

Прекрасная, сильная и куда более стойкая, чем те женщины, которых ему приходилось знавать прежде, Лайла интриговала его. После того, как он поцеловал ее днем, он до вечера не мог думать ни о чем, кроме ее губ, сладкого рта. Ему хотелось большего, чем просто ласкать ее.

Интимная связь с клиенткой явилась бы непоправимой ошибкой. Он должен готовиться к процессу. А такой аморальный поступок мог привести к тому, что его лишили б лицензии, к тому же это было совершенно неэтично. Публично призывать к чистоте и порядочности и одновременно иметь тайную любовную связь с собственной клиенткой. Нет, это вряд ли понравится его потенциальным избирателям. Но Лайла сама по себе достаточно сильное искушение, и ради нее он мог забыть о карьере, личных амбициях и прежней решительности и полностью уйти в чувственное забвение. Образ обнаженной Лайлы, с откинутой назад головой, закрытыми глазами, ее дыхание в минуты, когда он занимается с ней любовью… Все это никак не выходило у него из головы.

Он откашлялся, решительно настроившись избавиться от наваждения – образа обнаженной женщины, такой беззащитной в его руках.

– Ты хорошо провела время?

На самом деле он хотел спросить, понравилось ли тебе, как я тебя целовал днем?..

Она бросила на него взгляд из темноты.

– Твоя мать очень милая женщина и отличная хозяйка.

– А что ты думаешь по поводу моего отца? спросил Дрю, почему-то особенно этим заинтересовавшись.

– Он светский человек, имеет вес в обществе, но почему-то заранее решил, что это я убила Жана, – ответила Лайла.

Дрю немного опешил. Лайла прекрасно разбирается в людях! Неужели она не видит, насколько он ею очарован?

– Мой отец информирован как никто другой, и потому его решения всегда молниеносны, – заметил Дрю.

– Уже давно я не наслаждалась обществом женщины за ужином. С твоей мамой так легко, – промолвила Лайла, тяжело вздохнув. – Похоже, ей было все равно, что у нее в гостях дама, подозреваемая в убийстве.

Моя мать могла бы развлекать самого дьявола, и тот прекрасно чувствовал бы себя в ее обществе. Просто у нее такая манера общения. Я считаю, что моему отцу с ней просто повезло. Последовала напряженная пауза.

– Они ведь не приглашали меня, так? Дрю понял, что врать бессмысленно.

– Конечно, нет. Лайла отвернулась.

– И теперь меня уже больше не примут в твоем доме, ведь правда? И неважно, что я невиновна. Люди всегда помнят только плохое.

– Вполне возможно, – ответил Дрю, его охватила внезапная потребность быть с нею предельно откровенным.

– Хотелось бы повернуть время вспять и полностью изменить последние два года. Я бы удержала тогда своего отца от подписания этого контракта, – в голосе Лайлы звучало отчаяние.

– Нет смысла винить себя за ошибки отца, – промолвил спокойным тоном Дрю, пытаясь ее успокоить.

Она повернулась к нему, и на какой-то миг адвокату показалось, что она сейчас его ударит, столько незримой ненависти исходило от нее.

– Я не виню его ни в чем. Я обвиняю Жана и тебя. Ты помог Жану обмануть моего отца.

Дрю не знал, что ей ответить. Ночной ветерок обдувал его лицо, не в состоянии охладить внезапно охватившей его ярости.

– Лайла, никто не заставлял твоего отца подписывать тот контракт. Он подписал документ, не пожелав проконсультироваться с юристами. Я не повинен в его глупости.

– Его глупости?! – воскликнула Лайла.

– Совершенно верно, – парировал Дрю. – Подписывая деловой контракт, советуйся со своим юристом. Любой профессионал сразу сказал бы ему, что договор односторонний, – выпалил Дрю.

Она не ответила. Она просто отвернулась и стала смотреть в окошко экипажа. Всю следующую милю их пути слышалось лишь пение ночных цикад, да шуршание пожухлых дубовых листьев, ковром лежавших на дороге.

Наконец она заговорила, и голос ее был на редкость спокоен, но холоден.

– Если никто не заставлял отца подписывать контракт, а бизнес его процветал, то почему он решил от него избавиться?

– Не знаю, меня это тоже волнует, – ответил Дрю, стараясь сохранять спокойствие. – В данный момент я предполагаю, что Жан предложил жениться на тебе, и таким образом было удовлетворено желание твоего отца обеспечить твое будущее.

– Но ведь ты наверняка все знал! – воскликнула она. – Знал, что у Жана есть и другие женщины, и позволил ему взять меня в жены.

– Черт возьми, Лайла! Я занимался только законным бизнесом Жана. И он сообщал мне лишь то, что считал нужным. Я бы сам рассказал твоему отцу о том, что Жан уже женат, если бы знал истинные намерения своего клиента! Но он же мне ничего не сказал!

Она с изумлением воззрилась на него, и ее большие глаза блеснули в свете луны. И еще одну милю они проехали в полном молчании.

Наконец, чтобы хоть как-то заполнить возникшую паузу и отогнать эротические грезы, в которых обнаженная Лайла таяла в его объятиях, Дрю заговорил.

– Сегодня днем я получил записку от миссис Готье. Она согласилась встретиться с нами завтра в три часа пополудни.

Лайла резко повернулась и схватила его за запястье. Тепло потекло по его руке от прикосновения женщины, у Дрю перехватило дыхание.

– Слава богу, – обрадовалась Лайла. – Быть может, завтра в это время я буду уже свободной женщиной. Завтра в это время мы вполне сможем узнать имя настоящего убийцы Жана.

Он кивнул в знак согласия, не зная, что и подумать. Все указывало на вину Лайлы, но ему не хотелось верить в то, что она убийца. Она была ему небезразлична, и это пугало Дрю.

Лайла стояла в прихожей дома миссис Готье, нервно ожидая, пока дворецкий объявит об их приходе. Бледно-зеленые обои в цветочек покрывали стены этого помещения. По обе стороны от дверей стояли венецианские статуи. С потолка свисала хрустальная люстра. Лайла чувствовала себя неловко в столь изысканной обстановке. Много раз она проезжала мимо этого дома, но внутри не была ни разу. И даже сегодня, когда она пришла сюда в компании Дрю Солье, ее в этот шикарный особняк не приглашали.

– Сюда, пожалуйста, – сказала горничная и провела их в залу, одну из стен которой занимало огромное французское зеркало. В обивке мебели преобладал голубой цвет, а у большого окна стояло пианино. Сладкий аромат роз витал в воздухе, их лепестки плавали в вазе эпохи династии Мин, стоявшей на музыкальном инструменте.

Миссис Готье ожидала их стоя. Словно учительница школярам, она властным жестом указала им на диван. Лайла и Дрю сели.

– Мистер Солье, вы не предупредили меня, что приведете с собой мисс Дю Шамп, – отчитала адвоката хозяйка, усаживаясь в французское кресло.

– Прошу прощения, миссис Готье, но мисс Дю Шамп настояла на встрече с вами, и мы боялись, что вы откажете нам, если я скажу правду.

Женщина нахмурилась.

– Ну зачем же так… Раз уж вы здесь, я готова вас выслушать.

Лайла была рада, что им сразу не указали на дверь.

– Так зачем же я вам понадобилась? – спросила хозяйка, глядя прямо в глаза Лайле.

– В редакции городской газеты мне сообщили, что вы знаете всех в Батон-Руж. Я ищу молодую женщину по имени Бланш, – сказала Лайла. – Мне известно лишь то, что она происходит из благородного семейства и приехала в Батон-Руж вместе с маленькой девочкой, которую зовут Жюлиана.

Женщина призадумалась.

– Да, я ее знаю. Бланш Филь недолго жила в Батон-Руж.

– Так значит, она здесь больше не живет? заволновалась Лайла. – У меня есть веские причины считать, что у Жана Кювье имелись еще жены, а не только те три, о которых уже известно. И Бланш была одной из них.

Хозяйка задумчиво кивнула Лайле.

– Вполне логично, учитывая, насколько развратен был мистер Кювье. Я могу поведать вам то немногое, что известно мне о трагической судьбе этой женщины.

Миссис Готье поудобнее устроилась в кресле.

Лайла почувствовала, что дрожит от страха. Трагическая судьба? Что она хочет этим сказать? И прежде чем она успела хоть что-то спросить, женщина начала историю Бланш.

– Вдова Бланш приехала сюда ухаживать за своей престарелой тетушкой и привезла с собой свою маленькую дочурку. К тому времени ей едва исполнилось три годика, и Бланш обожала милую малютку и берегла как зеницу ока.

Миссис Готье вздохнула.

– Бланш была довольно замкнута, не появлялась на светских раутах, посвящая себя полностью заботам о тете и дочери. Они прожили здесь около шести месяцев, когда Жюлиана подхватила желтуху.

Покачав головой, пожилая женщина утерла края глаз носовым платком.

– Это была настоящая трагедия. Через две недели девочка умерла. Бланш была вне себя от горя. На похоронах ее утешал какой-то мужчина, и когда я спросила, кто это, мне сказали, что это ее старший брат.

Лайле невольно стало жаль эту несчастную.

– Так что же случилось с мисс Филь? Лайла была уверена, что именно Бланш оборвала порочную жизнь Жана.

– О, господи, это самая печальная часть этой истории, – миссис Готье выдержала драматическую паузу, и Лайле стало не по себе. – После смерти дочери Бланш убила себя.

Какое-то время Лайла сидела, словно оглушенная. Для нее это был настоящий удар. Бланш мертва?

НЕТ, ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! ВЕДЬ ЭТО БЛАНШ УБИЛА ЖАНА!

– Когда это случилось? – спросила Лайла, уже представляя, как на ее шее затягивается петля.

– Вот, уже полгода, как ее похоронили.

– Полгода, – прошептала Лайла, и ей захотелось закричать.

Она чувствовала, что вот-вот упадет в обморок. Мертвые не могут убивать. Лайла была уверена, что поиски Бланш помогут найти настоящего убийцу. А теперь, похоже, ее казнят за убийство, которого она никогда не совершала.

– Мисс Дю Шамп, с вами все в порядке? Что-то уж больно вы побледнели. Вы, что, были близко знакомы с Бланш?

Та молодая женщина покончила с собой. Это было так печально, так бессмысленно…

Дрю откашлялся, впервые заговорив с тех пор, как сел на диван.

– Мисс Дю Шамп была уверена, что Бланш имеет какое-то отношение к убийству Кювье.

Готье с сочувствием посмотрела на Лайлу.

– А как насчет тетушки? – спросил Дрю.

– Она умерла через месяц после похорон Бланш.

– А брат Бланш? – Дрю бросил взгляд на Лайлу, безмолвно смотревшую на цветы и пытавшуюся оправиться от неожиданного удара судьбы.

Седая голова пожилой женщины дрогнула.

– Не могу вам сказать. Я никогда прежде с ним не встречалась и видела этого мужчину лишь мельком на похоронах Жюлианы.

Лайла сидела потрясенная. Ее надежды таяли, словно последний отблеск света в черной пучине отчаяния.

Миссис Готье положила ладонь на руку Лайлы, пытаясь ее успокоить.

– Мисс Дю Шамп, сохраняйте веру в Господа нашего. Лично я уверена, что убийца будет найден и получит по заслугам.

Лайла подавила в себе острое желание сообщить этой великосветской даме о том, что полиция уже нашла виновную. Вместо этого она натянуто улыбнулась. Ей хотелось поскорее выбраться из душного дома. Лайла встала.