355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Сильвия Холлидей » Как утреннее солнце » Текст книги (страница 2)
Как утреннее солнце
  • Текст добавлен: 9 сентября 2016, 23:12

Текст книги "Как утреннее солнце"


Автор книги: Сильвия Холлидей



сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

Глава 3

Келли закрыла книгу и, нахмурившись, посмотрела на сестру.

Бет стояла, прислонившись к столбу перед салуном на другой стороне улицы. Открыв рот, она в изумлении наблюдала за женщиной с сигаретой в руках, которая только что вышла из салуна, закурила и, взглянув на девочку, подмигнула ей.

Келли поджала губы. Какая накрашенная! Ярко-красное платье с низким вырезом бесстыдно открывает почти всю грудь, а короткая юбка едва прикрывает колени.

– Бет! Сядь рядом со мной. На солнце становится слишком жарко.

Несколько прохожих обернулись на ее резкий крик. Смутившись оттого, что привлекла к себе внимание, Келли опустила глаза.

Бет перебежала пыльную Франт-стрит, плюхнулась на деревянный стул под навесом здания, в котором размещался помощник шерифа.

Бет надула губы.

– Сейчас совсем не так жарко. Уже больше пяти часов. Надоело сидеть. – Она указала рукой в конец улицы, на большое деревянное здание с вывеской: «Промышленные товары и продукты». – Ну почему мне нельзя пойти в папин магазин?

– Не показывай пальцем, это не пристало молодой леди. Я не хочу, чтобы ты мешала работать приказчику.

Бет снова надулась.

– Мне нравится Билли Ди.

– Мне тоже, но только когда он трезв.

Келли никак не могла понять, с какой стати Большой Джим нанял в качестве приказчика и сторожа этого старого опустившегося пьянчугу. В бостонском магазине всегда работали воспитанные, приличные люди. Но у Большого Джима просто страсть к таким вот спившимся бродягам.

– Ой, тоска, какая! – Бет сдвинула шляпку назад. – Папа уже, сколько времени в салуне. У него, наверное, тоже испортится аппетит перед ужином. Не понимаю, почему и мы не можем зайти туда.

– О чем ты говоришь! Салун не место для молодых леди. А тебе бы следовало помолиться о том, чтобы наш папа отказался от своих дурных привычек.

– Я все-таки не понимаю, почему мы должны сидеть здесь, когда в городе есть столько интересного, что можно посмотреть?

– Да уж! – Келли с презрительной гримасой смотрела на длинную пыльную улицу.

Дарк-Крик – типичный горняцкий городок, таких на пути из Денвера им встречалось множество. Когда-то, возможно, здесь был прекрасный вид, во времена первых старателей, разрывавших песчаные холмы в поисках золота. Безмятежные сельские пейзажи исчезли. На их месте появились грохочущие камнедробилки, горы шлака, вырванная с корнем трава, узкие овраги, заваленные отбросами. Все деревья на холмах вырублены, склоны пестрят дырами прорытых шахт.

Кроме самого большого магазина, принадлежавшего Большому Джиму, в городе было еще два торговых заведения – скромных размеров, однако с громкими названиями: «Салон одежды для джентльменов» и «Империя Хауптмана». В Дарк – Крике имелся также отель с рестораном и с полдюжины обшарпанных ночлежек. Ну и конечно, множество салунов, развлекательных заведений и борделей.

Для Келли давно уже не являлось тайной то, чем занимаются в борделях. Мама была с ней на редкость откровенна. Более того, Келли не раз просыпалась по ночам от хриплых криков и стонов, доносившихся из родительской спальни. У нее сложилось впечатление, что мама лишь со стоическим терпением переносила непомерную похотливость своего мужа.

Однако в Бостоне эти жуткие заведения были, как бы скрыты от взглядов добропорядочных людей, поскольку находились в отдаленных и самых захудалых районах. Здесь же, на Франт-стрит, можно было встретить полуграмотных горняков, бездомных бродяг в лохмотьях и явных авантюристов, мошенников и шулеров, по нескольку раз за день наживавших и терявших огромные состояния.

Келли с вздохом перевела взгляд на большую полотняную палатку с нарисованным на ней крестом, стоявшую в конце улицы. Единственная церковь в Дарк-Крике. Казалось, она лишний раз подчеркивала грубость и варварство, творившиеся на этих территориях. Камнедробильные машины громыхали и ревели двадцать четыре часа в сутки, даже по воскресеньям. Бордели и салуны тоже не закрывались круглые сутки. Однако у людей, способных потратить целое состояние золотом за одну ночь, не нашлось денег для того, чтобы построить настоящую церковь.

Нет, это совсем не похоже на Бостон. Келли поправила оборки на переднике Бет, недоумевая, как сестренке может здесь нравиться.

Большой Джим с широкой улыбкой на лице вышел из салуна.

– Ну, как тут мои девочки? Терпение еще не потеряли?

– Хорошо, что мы оставили Сиси с миссис Экленд, – ответила Келли.

Большой Джим заглянул в окно помощника шерифа.

– Хэпуорт! Куда подевался этот чертов экипаж? Через несколько минут мистер Хэпуорт вышел на крыльцо. Он все еще выглядел фермером, каким и был до приезда сюда. Такому маленькому городку, как Дарк-Крик, шериф не полагался.

– Откуда мне знать, Большой Джим, – протянул он с улыбкой. – Зеке никогда так не задерживался. Могу побиться об заклад, горняки скоро начнут вопить и требовать свою зарплату.

– Но он опаздывает уже больше чем на два часа, парень. Тебя что, это совсем не волнует?

Темным от загара пальцем Хэпуорт сдвинул на затылок свою широкополую шляпу.

– Может, мне поехать навстречу, посмотреть, что там случилось? Дождей у нас в последнее время не было, так что дорога не затоплена. Но может быть…

Он не успел договорить, как в конце улицы раздался крик. Тяжелый красный экипаж показался вдали и теперь спускался по дороге по направлению к городу. Мулы обливались, потом и едва не падали от изнеможения. Казалось, экипаж был неуправляемым.

– Какого черта! – пророкотал Большой Джим и выбежал на дорогу. Хэпуорт за ним.

– Черт побери! Пресвятые угодники! Это не Зеке!

Встревоженная Келли поднялась с места, взяла трость, подошла к краю тротуара и крепко ухватила за плечи Бет, чтобы та не убежала вслед за мужчинами.

Хэпуорт отчаянно замахал руками. Человек, сидевший на козлах, натянул поводья, и экипаж остановился, подняв тучи пыли.

Келли с любопытством разглядывала того, кто сидел на месте возницы. Молодое красивое лицо, изящный орлиный нос и проницательный взгляд. Но вот шляпа, надвинутая на самый лоб, смотрится нелепо. А этот клетчатый костюм! Брюки коротковаты, пиджак узок в плечах… выглядит просто отвратительно. В таком виде его можно принять за напыщенного болвана, если бы не кровь на лице, на воротничке и на пиджаке…

Молодой человек попытался улыбнуться, однако лицо его исказила гримаса боли.

– Вы, наверное, и есть Большой Джим. – Протянув фотографию, он подался вперед и едва не упал с козел.

Джим Саутгейт и мистер Хэпуорт кинулись к экипажу и помогли ему спуститься. Они почти донесли приехавшего к дощатому тротуару и усадили на стул. Дрожащей рукой он стянул с себя котелок, и все увидели, что голова его обвязана окровавленным носовым платком.

– Боже!

Келли наклонилась к нему, забыв свою обычную застенчивость.

– Бет, сбегай в отель и принеси стакан воды.

Раненый поднял на нее глаза. Ясные, голубые, теплые и дружелюбные. Однако Келли показалось, будто в глубине этих глаз сверкнул какой-то дьявольский огонек. Он презрительно фыркнул:

– Воды?!

Келли остолбенела.

– А вы чего ожидали, сэр?

Нет, она, конечно, ошиблась. Никакого дьявольского огонька не было. Он отвел взгляд и начал нервно теребить рукав пиджака.

– П-п-простите, мэм… – От его резкого, слишком высокого голоса у Келли даже в ушах зазвенело. – Прошу прощения, но, если это не слишком оскорбит ваши чувства… ах ты черт! там, под сиденьем, есть бутылка виски. Только один – единственный глоток. В медицинских целях, сами понимаете.

Большой Джим ласково подтолкнул Бет.

– Позаботься об этом, малышка, и побыстрее. Мистер Перкинс, похоже, попал в серьезную переделку. – Он обернулся к молодому человеку, слегка приподняв брови. – Вы ведь мистер Перкинс, так?

Тот смущенно кивнул.

– Да. Я надеялся встретиться с вами при других обстоятельствах, но… такая уж моя судьба. Я думал, не доберусь до города.

– Где Зеке? – спросил Хэпуорт.

Подбежала Бет и протянула мистеру Перкинсу бутылку виски. Он осторожно сделал глоток, нарочито изысканным жестом оттопырив мизинец, и поперхнулся:

– Господи! Какое крепкое! – Затем с видимым усилием сделал еще глоток и посмотрел на Хэпуорта: – Вы имеете в виду возницу, шериф? – И благочестиво возвел глаза к небу. – Создатель призвал к себе его бедную душу. Он лежит в экипаже. На нас напали бандиты в масках.

Мистер Хэпуорт выругался:

– Ах, подонки! Трусы! Мерзавцы! Зеке был моим другом. Вас заставили убраться с дороги?

– Нет, мы оказались легкой добычей. Моему попутчику захотелось выйти и окунуться в ручье. Зеке любезно пошел ему навстречу. Грабители застали нас врасплох, пока мы отдыхали. Наверное, хотели захватить платежную ведомость, о которой говорил Зеке. Они больше ничего не взяли, только выгребли мелочь из наших карманов.

– Похоже на то, что это спектакль, – взревел Большой Джим. – Заранее подготовленная засада.

– Не думаю, сэр. Мы остановились совершенно случайно. И тот, мой попутчик, он тоже в экипаже. Убит. Некий мистер Джонсон, упокой Господи его душу.

– А как получилось, что вы сами остались живы, молодой человек?

В голосе Хэпуорта зазвучало подозрение.

– Только Божией милостью. – Перкинс дотронулся до головы. – В меня выстрелили, и я притворился мертвым. Потом один из них подошел ко мне за… В общем, бандиты увидели, что я еще жив, стали бить меня ногами до бесчувствия. А потом, видимо, решили, что я умер.

– Их лица вы не разглядели?

– Нет, они были в масках, из носовых платков. – Он сделал большой глоток виски, Келли обратила внимание, что на этот раз раненый не поперхнулся.

К этому времени на дороге собралась толпа зевак. Всем хотелось слышать рассказ мистера Перкинса в подробностях. Из толпы доносились бормотание, глухие реплики и проклятия по поводу платежной ведомости и смерти Зеке, к которому, как оказалось, все здесь хорошо относились.

Хэпуорт обернулся к толпе:

– Эй, вы! Нечего тут стоять без дела! Отнесите убитых к гробовщику. Городские власти оплатят похороны. У Зеке нет родственников.

Джейс поднял глаза на Келли.

– Вам бы лучше отвернуться, мисс Саутгейт. Мистер Джонсон не совсем одет, и, потом, у него ужасная рана. Боже, я чуть в обморок не упал, когда это увидел.

Он театрально прижал руку к груди, и кто-то из зевак громко засмеялся.

Келли закусила губу. Если в Балтиморе это считается хорошим тоном, они там, наверное, воспитывают трусливых сосунков. Сама мысль о том, что отец потратил столько денег, чтобы заполучить это бледное подобие мужчины, показалась ей унизительной.

– Мне приходилось видеть кровь, мистер Перкинс. И вид этого человека меня не смутит, если только он не раздет догола.

Он окинул ее восхищенным взглядом.

– О, мэм, какое у вас чистое и великодушное сердце!

Келли стало не по себе. Уж не издевается ли приезжий над ней? Ей захотелось бежать отсюда, бежать из этого города, от этой толпы, от этого будоражащего душу взгляда, противоречащего неестественной интонации и чопорным словам, которые произносил мужчина.

Он, казалось, не заметил ее смятения и обратился к Хэпуорту:

– Мистер Джонсон снял с себя плащ и пиджак. Кажется, я оставил их там, на лужайке, когда понес тела к экипажу. Но беднягу надо похоронить, как полагается.

– Мы это уладим, – успокоил его помощник шерифа.

– Вы серьезно ранены, Хорэс? – с участием спросил Большой Джим.

– Не сочтите это дерзостью с моей стороны, мистер Саутгейт, – неуверенно начал он, – но мне никогда не нравилось имя… Хорэс. Мое… второе имя – Джейсон. Друзья называют меня Джейс. А что касается ран, я думаю, пуля только задела голову. Но вот бока… Они меня били по ребрам. Наверное, некоторые сломаны.

– Что тут происходит? Неужели я все пропустил? Долговязый, неуклюжий юнец, слегка покачиваясь, продирался сквозь толпу. От него пахло спиртным, глаза казались остекленевшими.

Келли, нахмурившись, смотрела на брата. Ну почему, почему папа не хочет видеть, что творится с его сыном в этих диких местах!

Большой Джим знаком подозвал Уидди. Вдвоем они поставили Джейсона на ноги, и повели, поддерживая с обеих сторон. Келли была поражена тем, что мистер Перкинс оказался даже выше Большого Джима, хотя и ежился от боли.

Он сделал осторожный шаг, застонал и пробормотал какое-то ругательство. Заметив, что Келли наблюдает за ним, глуповато улыбнулся.

– Какая досада, мисс Саутгейт! Мне так хотелось произвести хорошее впечатление на вашу семью.

«Да уж, впечатление вы произвели, – подумала она. – Мистер Купер, наверное, страдал старческим слабоумием перед смертью».

Раздался грохочущий смех Большого Джима.

– Если вы в таком состоянии сумели донести тела к экипажу, а потом еще доехать до города, то на меня вы уже произвели впечатление, мистер Перкинс, можете не сомневаться.

– Господи, Боже правый, а что же мне еще оставалось делать? Не мог же я оставить этих бедняг на съедение хищникам!

Нет, ее сейчас стошнит от этой показной скромности! Келли смущенно огляделась. Наверняка все вокруг уже заподозрили, что папа вызвал этого недоумка в качестве жениха для нее. Девушка почувствовала, что сгорает от стыда.

– Мышонок, забирай Бет, и поезжайте домой. Кто-нибудь привезет нас, после того как заштопают Джейса. И приготовь для него свою комнату.

Келли стиснула зубы, сдерживая глухое сопротивление. Смотрите-ка, для отца он уже Джейс! Как старый добрый друг. И теперь она должна отдать ему свою комнату, этому… ничтожеству! Ее спальня – самая элегантная во всем доме, там столько дорогих ей вещей из Бостона.

Келли набралась смелости:

– Но, папа…

– Не вздумай спорить со мной, девочка!

Она вся съежилась. Теперь все кругом, наверное, смеются над дочерью Большого Джима. Над калекой, слабой и телом и духом.

Глаза Перкинса потеплели. Что это, сочувствие или жалость?

– Я и помыслить не могу о том, чтобы изгнать вас из вашей комнаты, мисс Саутгейт.

Голос его, изменившийся до глубокого баритона, звучал почти искренне.

Но ей не нужна жалость! Тем более его! Келли постаралась не показать своей обиды на Большого Джима. Ничего плохого он не имел в виду, просто все его просьбы звучат угрожающе, как приказы.

– Не спорьте, мистер Перкинс. Вам нужна удобная комната для того, чтобы поскорее поправиться.

– В таком случае, мисс Саутгейт, для меня нет ничего более приятного, чем спать в вашей постели.

Он улыбнулся, в глазах снова мелькнули дьявольские искорки.

Глава 4

Келли остановилась на пороге своей комнаты, поставила на пол кувшин с теплой водой и в растерянности смотрела на свою кровать. Как получилось, что она позволила Большому Джиму запугать себя до такой степени? Как могла попасть в такое нелепое положение?

Вчера за ужином Большой Джим без устали расхваливал Джейса, его силу и то, как мужественно он себя вел на приеме у врача. Два сломанных ребра, с десяток швов на голове, множество синяков и ссадин. Человека послабее это могло бы просто погубить. Не оставалось сомнений в том, что Большой Джим уже принял решение: мистер Перкинс будет подходящим мужем для Келли. А чувства старшей дочери, похоже, отца совершенно не интересуют.

Келли тяжело вздохнула. Слава Богу, что раненый еще спит… Ей совсем не хочется с ним разговаривать. Вот сейчас быстренько захватит книгу, которую оставила на ночном столике, поднимется наверх в свободную комнату, умоется на ночь и ляжет в кровать, а перед сном почитает.

Комната едва освещалась слабым светом керосиновой лампы. Келли на цыпочках прошла к ночному столику, болезненно ощущая стук палки об пол. Леди не полагается находиться в одной комнате со спящим мужчиной. И уж тем более с таким молодым и красивым. Келли старалась не смотреть на него, но не смогла удержаться.

Она еще никогда в жизни не видела обнаженного мужского тела. От одного его вида по коже пробежали мурашки; это ощущение оказалось странным и… приятным.

Широко раскинув руки, Джейс лежал на постели, отбросив одеяло до пояса. Обнаженный торс прикрыт лишь узкой повязкой, туго стянувшей ребра. Он оказался на удивление мускулистым мужчиной. Черные волосы на груди и под мышками придавали ему сходство с хищником. Каждая линия, каждый изгиб, казалось, дышали первозданной звериной силой. Манеры его чопорны и нелепы, а вот тело говорит совсем о другом. Если демонстративно – утонченные манеры отталкивали Келли, то это сильное тело вызывало какое-то новое, захватывающее ощущение… предвкушения. «Если он станет моим мужем, эти сильные руки сожмут меня в объятиях и заставят подчиниться всем его желаниям».

Врач наложил ему пластырь на рану и смыл кровь с лица. Но на высоких скулах и вокруг рта еще остались бурые подтеки. Чуть раскрытые губы чувственно вздрагивали при каждом его шумном вдохе и выдохе. Спутанные черные волосы блестели при свете лампы.

Да что же это она! Келли с трудом отвела взгляд от его лица. Уставилась так, будто никогда в жизни мужчину не видела! Решительно потянулась за книгой… и замерла на месте, с вытянутой рукой. Легкое похрапывание неожиданно прекратилось. Вся дрожа, Келли устремилась к двери, но услышала хриплый голос:

– Будьте так добры… Могу я попросить стакан воды? Келли нехотя вернулась к кровати. Графин и стакан с водой стояли на ночном столике. Она налила немного и поднесла стакан к его губам. Джейс приподнял голову, осторожно сделал глоток и откинулся на подушки.

– Как это любезно с вашей стороны, мисс Саутгейт.

Эту вежливую реплику сопровождал откровенно одобрительный взгляд. Он протянул руку и коснулся пальцами ее щеки.

– Вы еще красивее, чем на фотографии.

– Мистер Перкинс!

Он тут же опустил глаза. Его улыбка была показной и глуповатой.

– О Господи! Простите мне мою наивную откровенность, мэм. Я, наверное, не в себе. Я только что видел во сне ангелов. И вот появились вы. – Казалось, только в этот момент Джейс заметил, что почти обнажен, и натянул одеяло до самого подбородка. – Что вы должны были обо мне подумать!

– Не беспокойтесь, мистер Перкинс.

Надо же, какой неприятный человек! Не будет от него толку, ни в роли мужа, ни в роли управляющего магазином. Горняки съедят его живьем, если этот крупный мужчина будет вести себя в их присутствии как стыдливая девица.

– Вам уже лучше? – заставила себя спросить Келли.

– Трудно дышать, и у меня еще кружится голова. Но к утру, наверное, буду, голоден как волк. Надеюсь, ваша миссис Экленд хорошая повариха. Я люблю поесть.

Келли не могла себе представить, чтобы такой кривляка хоть что-то делал с удовольствием.

– Не сомневаюсь в том, что вы останетесь довольны. Здесь знают, как готовить для мужчин с хорошим аппетитом, – добавила она, не сумев скрыть своего презрения.

Больной, казалось, удивился и отвернулся, но тут же воскликнул:

– Боже мой! Вы только посмотрите на подушку! Неужели это моя кровь?

– Доктор протер вам лицо, только чтобы наложить швы. А такую роскошь, как няня или сиделка, мы здесь себе позволить не можем.

Несмотря на прозвучавший в ее голосе сарказм, мистер Перкинс как будто не заметил обидного тона. Потрогал свои щеки, и Келли заметила, что руки у него сильные и, судя по всему, ловкие, с длинными пальцами.

– Лицо у меня как подошва, – ноющим тоном пожаловался он. – Пыль и грязь, а теперь еще и кровь…

Келли заковыляла к двери, принесла кувшин и поставила на ночной столик.

– Вот теплая вода, можете умыться. – И подала тазик и полотенце.

От сознания, что мужчина беспрестанно наблюдает за ней, движения ее стали еще более неловкими, чем всегда. Скорее бы уйти отсюда.

– Я вас оставляю. Можете умываться.

Морщась от боли, он приподнялся на кровати. Келли едва не рассмеялась, глядя, как Джейс пытается сесть и в то же время прикрыться одеялом. Неловкие, суетливые движения, смущенный смешок. В конце концов, он откинулся на подушку с тяжелым вздохом.

– Ах ты, черт! Не могу. Миссис Саутгейт… не могли бы вы… Я позволю себе еще раз воспользоваться вашей добротой и попрошу вас умыть мне лицо.

Она вся вспыхнула при одной мысли об этом. Однако через секунду здравый смысл одержал верх над смущением. С какой стати стесняться этого маменькина сынка? Это же не мужчина, так чего же бояться? У ее эмансипированных приятельниц из Бостона гораздо больше смелости, чем у него.

Девушка пододвинула стул к кровати, села и прислонила палку к столу, но она упала на пол. Келли бросила взгляд на Джейса, хотя и боялась увидеть его реакцию. Он ответил понимающей улыбкой, и чувство унижения сразу прошло. Пусть этот неприятный тип и не мужчина, но сердце у него доброе.

Келли налила воды в тазик, окунула в воду уголок полотенца и стала смывать кровь с его лица.

– Папа сказал, что Зеке и мистера Джонсона похоронят завтра. – Келли надеялась, что разговор поможет ей избавиться от странного ощущения близости этого человека. – Еще папа говорит, что в багаже обнаружили лишний чемодан. Наверное, он принадлежал бедному мистеру Джонсону.

Он замер в напряжении.

– Надеюсь, вы не стали открывать мой чемодан? Вопрос прозвучал неожиданно резко. В голосе его чувствовалась тревога.

«Интересно, что прятать в чемодане такому человеку?» – подумала Келли.

– Конечно, нет. Вот ваши вещи. – И указала на саквояж и шляпную коробку в углу.

Он расслабился. Тишину нарушил его нервный смешок, высокий и резкий.

– Просто… Дело в том, что на некоторые личные вещи мужчины молодой леди смотреть не стоит. Я сам распакую саквояж, когда немного окрепну.

– Конечно-конечно. Папа говорит, чемодан Джонсона тщательно просмотрели, но не нашли ничего такого, что указывало бы на его личность. Даже телеграфировали на станцию, но так и не узнали, кто он такой и есть ли у него какие – нибудь родственники.

– Из того, что Джонсон рассказывал в пути, я понял, что он совсем один на белом свете. – Перкинс тяжело вздохнул. – Так же как и я.

Ах, какой скорбный вид! Теперь он, кажется, собирается впасть в сентиментальность.

– Еще папа сказал, если вам подойдут вещи мистера Джонсона, можете оставить их себе. Мы с миссис Экленд их постираем, починим и погладим. Ей уже удалось смыть пятна крови с вашего костюма, но рубашка, боюсь, испорчена навсегда.

– Вы все так добры ко мне! Какой приторно-сладкий голос!

– Папа вложил в вас немало денег, – процедила она сквозь стиснутые зубы. – Ему совсем не хочется, чтобы они пропали даром. – Келли потянулась через его голову. – Сейчас положу вам свежую подушку, и можете спать до утра. Приподнимите-ка голову и плечи.

Он повиновался, со стонами, морщась от боли. Однако когда Келли уже поменяла подушку, внезапно ухватился за ее плечи, чтобы сохранить равновесие. Келли попыталась вырваться, но Джейс не отпускал. Ощущая его крепкие горячие руки сквозь тонкий кашемир, она с трудом сглотнула слюну. Неужели мистер Перкинс сделал это намеренно?..

– Вам пора спать, – пролепетала Келли дрожащим голосом.

Рука его скользнула вниз и коснулась ее пальцев.

– Я не хочу спать. Пожалуйста, побудьте еще немного. Знаете, последние три дня я не разговаривал ни с кем. Бедный мистер Джонсон был не очень-то интересным собеседником.

Его голубые глаза были теплыми, как озера в солнечный полдень. Келли казалось, что она сейчас утонет в них, и, стряхнув с себя его руку, встала, горя благородным негодованием.

– Это нехорошо, мистер Перкинс… молодая леди в спальне мужчины.

Неожиданно он ухмыльнулся, отчего на щеке появилась ямочка.

– Но ведь это же ваша комната, мисс Саутгейт. А я лежу здесь совершенно беспомощный. Вы же не боитесь меня, правда?

Келли вздрогнула. Показалось ей это или из его смеющихся глаз снова выглянул дьявол? Однако в следующий же момент дьявольская усмешка – если только она ей не померещилась – сменилась глуповатой гримасой.

– Господи, мисс Саутгейт! Я и муху не могу обидеть.

У Келли появилось ощущение, будто она попала в ловушку, загнана в угол своими собственными глупыми страхами.

– Хорошо… Но только несколько минут, не больше. Он оглядел тускло освещенную спальню.

– Приятная комната. И хорошо обставлена. Мебель красивая. Ваш отец, видимо, очень состоятельный человек.

– А вы, судя по всему, наблюдательный человек, мистер Перкинс. И любите дорогие вещи. – «А иначе, с какой бы стати ему соглашаться на щедрое предложение папы», – подумала она. – Но это совсем не то, что моя прежняя комната, в Бостоне, – с горечью добавила она. – Я никогда не жила в таком грубо построенном доме.

– У вас нет никакой веры в будущее. А я уверен, что очень скоро ваш отец превратит этот дом в пример для всех горожан.

Келли недоверчиво фыркнула. Ничто никогда не сравнится с их элегантным домом на Бикон-стрит.

– Скажите, мисс Саутгейт, – услышала она его мягкий голос, – в вашем сердце совсем не осталось места надежде или оптимизму?

Келли опустила глаза, переплела пальцы рук. Она никогда не умела разговаривать с посторонними. Даже легкую беседу поддержать не могла. Обсуждение же личных тем вызывало такую неловкость, что ей хотелось только одного – бежать и поскорее спрятаться среди своих книг. Интересно, обидится ли мистер Перкинс, если она сейчас встанет и уйдет?

Наступило напряженное молчание.

– С вами произошел несчастный случай, мисс Саутгейт.

– Как, простите?

– Да вот, трость. Вы упали?

– Это у меня врожденное. Доктора так и не смогли установить причину.

Господи, и почему она вдруг так разоткровенничалась с незнакомым человеком?

– Значит, это у вас всю жизнь, с самого рождения! Какая жалость! – Голос его как-то странно изменился, стал мягким и глубоким, как будто сейчас говорил совершенно другой человек. – В детстве вы, наверно, чувствовали себя страшно одинокой.

Как смеет этот человек копаться в ее душе!

– У меня было достаточно друзей!

– Поэтому ваш отец и называет вас Мышонком? У Келли даже дыхание перехватило от гнева.

– Мистер Перкинс, вы заходите слишком далеко! Она потянулась за тростью.

Джейс издал какой-то нечленораздельный звук, видимо, означавший раскаяние.

– О, вы совершенно справедливо рассердились на меня, мисс Саутгейт. Куда делись мои хорошие манеры! Я понимаю, что это не оправдание, но прошу вас, мэм, примите мои извинения.

Казалось, он искренне раскаивается. Келли растерялась.

– Ну… я не знаю…

– Ой, как хорошо, что вы не спите! – Сестренка в дверях захлопала в ладоши от радости.

Келли осуждающе покачала головой.

– Бет, а ты, почему до сих пор не в постели? Девочка пробежала через всю комнату и плюхнулась на кровать рядом с Перкинсом.

– Мне хотелось сначала увидеть Хорэса. Келли широко раскрыла глаза.

– Во-первых, не Хорэса, а мистера Перкинса! Тот ухмыльнулся, глядя на Бет.

– Джейс вполне подойдет. Бет хихикнула.

– Папа сказал, что вы настоящий герой. Лопни мои глаза, я с ним согласна.

– Вся моя заслуга в том, что я выжил.

– Чепуха! По-моему, вы вот такой парень!

– Бет! Что за выражения! Да еще в присутствии нашего гостя. Что он о тебе подумает! – Келли тяжело вздохнула. – Если будешь продолжать так себя вести, ни один молодой человек не захочет иметь с тобой дело, когда ты вырастешь. Джейс расхохотался.

– Не думаю. Мне кажется, Бет станет красавицей. Просто само очарование. Все мужчины будут драться за нее.

Девочка просияла.

– И вы тоже? Вы подождете, пока я вырасту?

– Очень может быть.

Бет снова хихикнула, соскользнула с кровати и затанцевала по комнате. Остановилась возле комода, на котором лежал котелок Перкинса. Надела себе на голову, стала прихорашиваться перед зеркалом.

– Мне нравится ваш котелок.

– Правда? Можешь взять его себе. Я, наверное, куплю себе такую шляпу, какие носят на Западе. Чтобы быть похожим на этих… ну, вы знаете… – смущенно добавил он, – тех, что всегда на все готовы.

Келли едва не задохнулась. Господи, какой болван! Ну на что он-то может быть готов?

Однако Бет его слова привели в восторг.

– Вы будете классно выглядеть!

– Спасибо. – Он чуть наморщил лоб. – Бет – это уменьшительное от чего?

– Элизабет.

– Красивое имя. А Уидди?

– Его назвали Джеймс, в честь папы. Но папу называют Большой Джим, а его сначала называли «сын Джима» – Джимсон, потом – Джимсон-уид, знаете, как трава дурман. А потом просто Уидди. Мне очень нравится это имя, только брату оно не очень подходит.

– А тебе имя Бет нравится?

– А вы можете придумать что-нибудь получше?

– Я буду называть тебя Принцессой.

Бет рассмеялась и прикрыла лицо руками от смущения.

– О, Джейс!

Он весело рассмеялся в ответ:

– О, Принцесса!

Келли с завистью слушала их непринужденную болтовню. Сестренка так легко сходится с людьми. В то время как для нее, Келли, это неимоверно трудно. Конечно, Бет еще ребенок. Легко поддается первому впечатлению.

Джейс будто почувствовал ее одиночество и ласково спросил:

– Мисс Саутгейт Кэлифорния. А это откуда?

– Вообще-то это вас не касается, так же как и мой возраст, но если хотите знать, я родилась в сорок восьмом году, когда начались поиски золота в Калифорнии. Отец всегда мечтал о приключениях. Если бы не мое рождение, он был бы в числе первых переселенцев на Запад.

– Но сейчас вы здесь.

– Да, – произнесла она все с той же горечью. – Едва кончился траур по маме, как отец сорвался с насиженного места и привез нас в эти Богом забытые края.

– Вы предпочитаете жизнь в городе? Келли встала.

– Я предпочитаю цивилизованный образ жизни.

– Ну, слава Богу! Значит, мы с вами прекрасно поладим.

Он снова улыбнулся, оглядев ее всю: от кончиков туфель до золотисто-рыжих локонов. Келли вздрогнула, заметив собственническое выражение, появившееся в этих глазах. Может быть, он уже представляет себе их супружескую жизнь?..

Не зная, что и думать, с чувством болезненной неловкости Келли вышла. Что ждет ее впереди?..


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю