Текст книги "Моя добыча (ЛП)"

Автор книги: Ширли Гувейа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 8 страниц)

МОЯ ДОБЫЧА

Ширли Гувейя

Copyright © 2026 Издательство «Портал»

Оформление обложки и графический дизайн

Деннис Ромоальдо и Присцилла Гувейя

Корректура

Издательство «Портал»

Редактор

Розимейр Гувейя

Верстка

Милен Феррейра

Первое издание

Электронная книга

Ширли Гувейя

Издательство «Портал»

Серия «Секрет»

Все права защищены.

Создано в Бразилии.

Данное произведение соответствует правилам Новой орфографии французского языка.

Все права защищены. Хранение или воспроизведение любой части данного произведения – в материальной или электронной форме – запрещено без предварительного письменного разрешения правообладателя. Нарушение авторских прав является правонарушением в соответствии с законом № 9.610/98 и преследуется по статье 184 Уголовного кодекса.

Данный перевод предоставлен исключительно в ознакомительных целях и не преследует коммерческой выгоды. Любое использование материалов на коммерческой основе требует получения соответствующих прав и согласований с правообладателями.

Любительский перевод выполнен каналом Nightfall Books

Подпишитесь, чтобы быть в курсе деятельности канала

👉 тык

АННОТАЦИЯ

Катарина приходит в себя без каких-либо воспоминаний, запертая в роскошном стеклянном особняке, окруженном глухой лесной чащей. Рядом с ней находится лишь Аугусто: холодный, властный и опасно одержимый. Он уверяет, что держит ее здесь ради защиты от травмы, стертой ее собственным разумом.

Решившись на побег, Катарина затевает опасную игру: манипулирует и обольщает, готовая обратить против своего надзирателя ту нездоровую страсть, что он к ней питает. Но чем сильнее она бросает вызов правилам этого дома, тем больше мрачных тайн всплывает на поверхность, в том числе загадочная Красная дверь, которую ни в коем случае нельзя открывать.

Между влечением, насилием и обрывками воспоминаний Катарине предстоит понять, кто же представляет истинную угрозу. Мужчина, держащий ее в плену… или тьма, дремлющая внутри нее самой.

Его молчание – ее клетка. Ее прошлое – ключ от врат ада.

В данном произведении содержатся сцены и темы, которые могут шокировать впечатлительных читателей. Рекомендуется осознанное прочтение.

ТРИГГЕРЫ:

* физическая и психологическая жестокость;

* токсичные отношения и эмоциональная созависимость;

* эмоциональная манипуляция / газлайтинг;

* похищение / принудительное удержание;

* крайняя степень любовной одержимости;

* принудительный контроль;

* откровенные сексуальные сцены с элементами доминирования;

* Non-con;

* эротическая асфиксия;

* фетишизация боли и насилия;

* сильная эмоциональная зависимость;

* эротизация опасности;

* убийство;

* воспоминания о жестоком убийстве;

* сокрытие и зачистка мест преступлений;

* кровь и натуралистические описания насилия;

* хирургические инструменты / обстановка, связанная с пытками;

* паранойя и постоянный страх;

* непрекращающийся психологический террор;

* психическая диссоциация;

* травматическая амнезия;

* кризис идентичности;

* тревожные флешбэки;

* недиагностированные психологические расстройства;

* тяжелая эмоциональная нестабильность;

* вытесненный травматический опыт;

* посттравматическое чувство вины;

* клаустрофобная обстановка / крайняя степень изоляции;

* темы смерти и психологической извращенности;

* романтизация абьюзивных моделей поведения (в рамках художественного вымысла).

Это художественное произведение в жанре темной романтики и психологического триллера. В центре сюжета – морально неоднозначные персонажи, токсичные отношения и экстремальные ситуации. При этом книга ни в коей мере не романтизирует абьюзивное поведение в реальной жизни.

Я посвящаю эту книгу, прежде всего, женщинам.

Тем, кто несет на себе больше, чем показывает. Тем, кто идет вперед, даже когда силы на исходе. Тем, кто превращает боль в силу, молчание – в мужество, а шрамы – в точки нового отсчета.

Женщинам, которые каждый день разделяются на тысячу ролей, и все же находит в себе силы продолжать. Пусть эти страницы станут для вас убежищем, минуткой передышки и напоминанием, что в вас живет сила, которую никому не дано погасить.

Моей самой большой любви – моим детям: Густаво, Изабелле и Генри.

Каждая написанная строка пронизана любовью, которую я к вам испытываю. Вы – мой смысл, мой свет и та сила, что вдохновляет меня каждый день.

1

У меня было такое ощущение, будто череп вот-вот расколется надвое.

Я открыла глаза, резкий утренний свет на мгновение ослепил меня. Моргнула несколько раз, пока не удалось разглядеть потолок: белоснежный и безупречно гладкий гипс. Над головой висел современный лаконичный светильник; я никогда в жизни не видела этого потолка.

Резко приподнялась на кровати, и мир начал кружиться. Что это за место?

Я озиралась по сторонам, сердце колотилось так, что казалось, вот-вот выскочит из груди.

Перед глазами раскинулась огромная роскошная комната с панорамным окном, выходящим на густой лес. Деревья были такими высокими и плотными, что небо едва проглядывало. Кровать оказалась невероятно мягкой, простыни пахли лавандой и дорогим кондиционером для белья.

Я пыталась вспомнить события вчерашнего дня. Вечеринка? Бар? Дорога домой после работы? Ничего. Перед сознанием возникла сплошная бетонная стена.

Я знала, что меня зовут Катарина, я умела говорить, ходить… но понятия не имела, как очутилась в этой постели.

Задыхаясь, спрыгнула на пол. Где моя одежда?

На мне была серая шелковая ночная рубашка, которая точно мне не принадлежала. В углу комнаты на кресле лежала аккуратно сложенная стопка одежды: спортивные штаны и бежевый свитер.

Меня похитили. Это было единственным правдоподобным объяснением.

Я бросилась к массивной деревянной двери. На миг почти понадеялась, что она не заперта снаружи, но ручка повернулась без малейшего сопротивления.

Коридор оказался пустым, тихим и залитым светом, а пол был ледяным под босыми ступнями.

Стараясь не шуметь, спустилась по современной лестнице из стекла и металла. Нужно было найти выход. Или телефон. Нож. Что угодно.

Достигнув нижнего этажа, я замерла как вкопанная.

В столовой, во главе огромного стола, сидел мужчина в темном костюме и с идеально уложенными волосами. Он пил кофе и читал что-то на планшете.

Я отступила на шаг, пятка задела основание вазы, стоявшей на полу. Раздался глухой звук: бах.

Мужчина тут же поднял голову. Он не вздрогнул, как можно было бы ожидать. Выражение его лица застыло – холодное и непроницаемое, – но плечи мгновенно напряглись, став твердыми, как камень.

– Кто вы? – мой голос дрожал, разрывая тяжелую тишину дома.

Я отступила еще на шаг, ища глазами входную дверь, массивную и, кажется, непреодолимую.

– Где я? Что вы со мной сделали?!

Он не встал. Не улыбнулся. Просто смотрел на меня своими темными, бездонными глазами, положив руки на стол. Я заметила, что костяшки его пальцев побелели от напряжения.

– Меня зовут Аугусто, – произнес он низким, идеально сдержанным голосом. Слишком сдержанным, пожалуй. – И ты у меня дома.

– Но почему я ничего не помню о том, как сюда попала?! – крикнула я, адреналин наконец взорвался в венах.

Я схватила первое, что попалось под руку, – тяжелую бронзовую статуэтку со стойки, и держала ее обеими руками, как бейсбольную биту.

– Открой эту чертову дверь! Я хочу уйти!

То, что произошло дальше, было довольно странным. Обычный похититель бросился бы на меня. Или достал оружие. Или насмеялся над моим отчаянием.

Аугусто не сделал ничего из этого. Когда я подняла статуэтку, он едва заметно отодвинулся на стуле.

Это было почти незаметно, но его взгляд был прикован к моим рукам. Он словно… находился в состоянии повышенной боевой готовности. Как полицейский переговорщик перед захватчиком заложников.

– Опусти это, Катарина. Потихоньку, – сказал он низким, ровным тоном. – Здесь тебе никто не причинит вреда. Ты в безопасности.

– В безопасности? Ты накачал меня наркотиками и привез черт знает куда! – грудь вздымалась и опускалась в неистовом ритме.

Разум захлебывался в панике, но где-то внутри, в самой глубине души, тяжесть металла в руках дарила странное ощущение. Леденящая привычка. Нездоровое утешение.

– Тебя не похищали, – наконец он встал, но нас по-прежнему разделял длинный обеденный стол. Он не сделал ни шага в мою сторону. – Ты пережила серьезную травму. Из-за стресса твоя память все стерла, но ты не можешь выйти за эту дверь.

– И почему же? Дай мне вескую причину, пока я не разнесла это стекло вдребезги!

– Потому что внешний мир для тебя небезопасен. И потому что здесь есть правила, Катарина, – он смотрел на меня с леденящей кровь напряженностью. – Правила, которые сохраняют нам обоим жизнь.

Его слова звучали так убедительно, что на мгновение я замерла в нерешительности. Но нет. Он – психопат. По-другому быть не могло. Богатый безумец, заточивший меня в золотую клетку.

Он думал, что сделал меня пленницей, что держит ситуацию под контролем. Но пока я сжимала пальцы вокруг бронзовой статуэтки, чувствуя, как холодная ярость вытесняет страх, я дала себе клятву: если этот тип вообразил, будто я беззащитная кукла, он похитил не ту женщину.

2

В столовой повисла тяжелая тишина. Я сжимала бронзовую статуэтку с такой силой, что суставы начинали болеть, но выпустить ее из рук не было и мысли.

Я ждала, что он закричит, бросится ко мне, вырвет предмет из рук, наконец-то явит свое истинное лицо психопата, но Аугусто лишь бросил взгляд на часы – дорогую лаконичную модель из серебра.

– Мне нужно работать, – произнес он пугающе монотонным голосом. – Завтрак на столе. В холодильнике найдешь продукты. Отопление включается автоматически, если температура падает.

– Ты никуда не пойдешь, пока не откроешь эту дверь! – Я сделала шаг вперед, снова угрожающе подняв статуэтку.

Аугусто тут же отступил, его взгляд метался между мной и пустым пространством у меня за спиной, оценивая расстояние.

– Катарина, – он поднял обе руки в отточенном жесте умиротворения. – Я не собираюсь с тобой драться.

Он начал медленно отступать в сторону прихожей, не спуская с меня глаз и не решаясь повернуться ко мне спиной даже на долю секунды. Выглядело это так, будто укротитель осторожно выбирается из клетки с хищниками.

Добравшись до входной двери, он набрал код на цифровом замке, которого я раньше не замечала.

Раздался глухой щелчок. Аугусто открыл дверь, вышел и, прежде чем закрыть ее, бросил в приоткрытую щель последний пронзительный взгляд.

Это не был взгляд собственника. Это было предупреждение.

Дверь хлопнула. Биип. Клик. Клик. Один за другим сработали три автоматических замка.

Я бросилась к панорамному окну гостиной и прижалась лицом к ледяной поверхности стекла, наблюдая, как Аугусто направляется к черному внедорожнику, припаркованному на гравийной дорожке.

Он открыл багажник, положил туда кожаный портфель и сел в машину. Мотор зарычал, и внедорожник двинулся с места по грунтовой дороге, вскоре скрывшись в гуще леса.

Я осталась одна.

Обычная реакция нормального человека – разрыдаться или звать на помощь, колотить в стекла. Но, как ни странно, глаза оставались сухими. Дыхание, до этого момента рваное от паники, постепенно выравнивалось, становилось холодным и размеренным.

Меня охватило почти механическое спокойствие.

Я положила бронзовую статуэтку на диван и решительно направилась к входной двери. Экран цифрового замка был погашен. Я навалилась на ручку всем телом, но она не сдвинулась ни на миллиметр.

Дверь была сделана из стали, отделанной деревянными панелями.

Я ударила ладонью по толстому, двойному, возможно, пуленепробиваемому стеклу панорамного окна.

Отлично. Чтобы его разбить, потребуется инструмент. Или даже оружие.

Я прошла на кухню – посредине стоял безупречный мраморный островок, вокруг – темные встроенные шкафы. По очереди начала рыться в ящиках: серебряные приборы, аккуратно сложенные полотенца, силиконовая утварь. Ничего острого. Совсем ничего.

Повернулась к деревянному блоку на столешнице, где обычно хранят поварские ножи.

Пусто.

Нахмурившись, заглянула под раковину. В глубине обнаружился более объемный ящик.

Я дернула изо всех сил – заперто. И это не обычный замок с ключом. В металлическую ручку был встроен небольшой биометрический сканер.

Я отступила на шаг, по спине пробежал холодок.

Какой человек устанавливает сканер отпечатков пальцев на ящик с ножами у себя на кухне? Уровень паранойи этого мужчины граничил с абсурдом. Он похитил меня не просто ради заточения.

Он был в ужасе от мысли о том, на что я способна, имея в руках предметы из этого дома.

Прислонившись к мраморному островку, я окинула кухню взглядом, и тут заметила дверь холодильника. К ней серебристым магнитом был прикреплен лист бумаги.

Я подошла и резким движением сорвала его. Почерк был ровным, уверенным, выписан черной перьевой ручкой.

ПРАВИЛА ДОМА.

Ради нашего общего выживания.

Правило № 1: не пытайся разбить стекла.

Если стекло будет повреждено, система безопасности заблокирует помещение и откачает весь кислород.

Правило № 2: принимай пищу в строго отведенные часы, ни один прием пропускать нельзя.

Голодание негативно сказывается на твоем эмоциональном состоянии.

Правило № 3: доступ в подвал категорически запрещен.

Если осмелишься спуститься по лестнице за Красной дверью, я не смогу прийти тебе на помощь, и ты столкнешься с тем, что ждет тебя внизу, в одиночку.

Я не отрывала взгляда от листка, пока буквы не заплясали перед глазами, размываясь в неясные очертания. Похититель в безупречном костюме с галстуком оставил мне своего рода инструкцию – руководство по выживанию в этом странном месте.

Я с силой сжала бумагу в кулаке и резким движением отправила скомканный листок в мусорное ведро.

Если Аугусто думает, что я превращусь в покорную куклу и стану послушно следовать его сценарию, он в корне ошибается насчет того, с кем связался.

Вот только есть одна проблема: я и сама пока не имела ни малейшего представления о том, кто я на самом деле.

Но разгадать тайну, скрытую за той самой Красной дверью, – пожалуй, самое подходящее начало пути.

3

Дом напоминал роскошный склеп.

Следующие несколько часов я потратила на то, чтобы осмотреть каждый сантиметр этого места.

Я стучала по окнам толстыми блокнотами, найденными в кабинете, дергала за ручки всех дверей подряд. Все было бронировано и управлялось электроникой. Тишина давила так сильно, что я слышала, как кровь пульсирует в висках.

И все же среди всех ограничений этой сверкающей тюрьмы третье правило маячило в сознании, словно мигалка: «Доступ в подвал строго запрещен».

Знаменитую Красную дверь я обнаружила в конце узкого коридора рядом с подсобкой. В отличие от остального дома, выдержанного в серых и белых тонах, с панорамными окнами, эта дверь выглядела чужеродно.

Она была из массивного дерева, выкрашена в темно-красный цвет, почти неотличимый от запекшейся крови, и снабжена тяжелым, металлическим старинным замком. Ни биометрического сканера. Ни кодового замка. Только добротный старый металл.

Что он там прятал? Расчлененные тела женщин? Орудия пыток?

Останки предыдущих «Катарин»?

Я вернулась в гостиную и обыскала каждый уголок, пока не нашла то, что нужно, – возле газового камина лежала кованая кочерга. Тяжелая и заостренная. Идеальный инструмент – и оружие заодно.

Я вновь направилась к коридору с Красной дверью.

Сердце бешено колотилось, но вовсе не от страха. Это была чистая, необработанная адреналиновая волна.

Я вставила острие кочерги в щель между дверью и косяком, рядом с замком, и навалилась всем весом, используя его как рычаг.

Дерево заскрипело. Металл затрещал.

– Ну же, поддайся, дрянь, – прошипела я, стиснув зубы.

Удвоила усилия, упираясь ногой в стену, но железный стержень внезапно соскользнул с лакированного дерева.

Я потеряла равновесие. Кочерга резко вырвалась из рук, ее острие полоснуло меня по предплечью, а затем с грохотом рухнула на кафель.

Задыхаясь, я отступила на шаг и осмотрела руку: на бледной коже зияла четкая, глубокая рана.

Кровь выступила мгновенно, горячая, ярко-красная, потекла быстрым ручейком и начала капать на безупречный пол. Кап… кап…

Мне следовало закричать. Следовало заплакать от боли. Но эта боль казалась далекой, приглушенной, будто принадлежала кому-то другому.

Я застыла, завороженная видом крови. Она была такой красивой.

Странное покалывание возникло на краю моего амнезийного сознания. Молниеносная вспышка пронзила мозг.

Теплое, металлическое и опасно знакомое ощущение перевернуло желудок.

Я стояла, оцепенев, загипнотизированная поразительным контрастом красного на белом. Именно в этот момент я услышала механизм входной двери.

Биип. Клик. Клик. Аугусто вернулся раньше, чем я ожидала. Черт.

Тяжелые торопливые шаги зазвучали в гостиной.

– Катарина? – его голос эхом прокатился по коридору.

Я не шевелилась. Так и стояла в коридоре, с кочергой у ног и кровью, стекающей по руке.

Он появился из-за угла и замер как вкопанный.

Я ждала криков. Ждала вспышки ярости похитителя, заставшего свою жертву за нарушением правил и попыткой побега.

Мысленно готовилась принять удар, дать отпор, укусить, если понадобится, но его реакция застала меня врасплох. Кожаный портфель Аугусто выпал из его рук и глухо шлепнулся на пол. Лицо побледнело.

Он не взглянул на поцарапанный замок. Не взглянул на кочергу, которая вполне могла бы стать орудием для проламывания его черепа.

Его глаза, расширенные от ужаса, были прикованы к моей окровавленной руке.

– Катарина… – голос его надломился, превратился в сдавленный шепот.

Он не двинулся на меня, как агрессор. Он бросился ко мне, чуть не спотыкаясь на ходу.

– Что ты наделала? – он схватил меня за запястье.

Его руки, еще утром казавшиеся такими внушительными и пугающими, теперь неудержимо дрожали. Он весь трясся. – Боже мой. Что ты наделала?

– Пыталась взломать дверь, – ответила я ледяным тоном, внимательно наблюдая за его реакцией.

Ему было совершенно плевать на эту дверь. Отчаянным движением он сорвал с шеи галстук, чуть не разорвав шелк, и туго обмотал его вокруг моей руки, чтобы остановить кровотечение.

– Пойдем. На кухню. Немедленно, – он потянул меня за собой.

Это не было грубостью, его действия диктовала почти паническая срочность.

Когда мы оказались у центрального островка, он заставил меня сесть на табурет. Затем поспешно открыл шкафы, достал аптечку и принялся обрабатывать рану антисептиком.

Его движения были уверенными, чтобы не причинить лишней боли, однако грудь хаотично вздымалась.

Он был в смертельном ужасе. И это была не злость. Это был чистый, неприкрытый страх.

– Почему ты дрожишь? – спросила я, прищурившись.

Мой голос, глухой и расчетливый, разорвал наэлектризованную тишину.

Аугусто замер. Пропитанная кровью повязка застыла на моей ране.

Он медленно поднял свои темные глаза и встретился со мной взглядом. Близость между нами стала почти удушающей.

Его аромат, древесный, благородный, смешивался с металлическим запахом моей крови. Он сглотнул, и я заметила, как дрогнул его кадык. Он словно выискивал что-то в моем взгляде. Вглядывался в мои зрачки, ловил малейшее изменение выражения лица, будто опасался, что во мне пробудилось нечто куда более опасное, чем просто порез.

– Я не позволю тебе причинять себе вред, – прошептал он хриплым голосом, больше похожим на мольбу, чем на приказ. – Я уже говорил тебе, Катарина: правила этого дома созданы, чтобы обеспечить твою безопасность.

Он закончил накладывать повязку, и на долю секунды его горячие пальцы скользнули по неповрежденной коже моего запястья.

Прикосновение вышло собственническим, нездоровым, и в то же время в нем читалась обескураживающая покорность.

Я прищурилась, наше дыхание смешалось.

Если он является страшным волком из этой сказки, то почему, черт возьми, ведет себя так, словно я – королева этого леса?

4

Аугусто по-прежнему сжимал мое здоровое запястье. Большой палец машинально, почти неосознанно поглаживал кожу неровным ритмом.

Мы были так близко друг к другу, что я различала крошечные золотистые вкрапления в бездонной черноте его зрачков. Он дышал ртом, грудь под белой рубашкой из египетского хлопка вздымалась и опадала. На рукаве теперь виднелось небольшое пятно моей крови.

Мой взгляд скользнул вниз, вдоль его груди, и замер на внутреннем кармане пиджака, который он так и не снял.

Из него торчал уголок толстой черной магнитной карты.

Той самой, которой он запирал входную дверь. Ключ от этого замка.

Мой разум, хоть и лишенный воспоминаний, вдруг пронзило беспощадное осознание: он уязвим. Он боится.

И я могла обратить это против него.

На столешнице все еще лежала открытая аптечка, медицинские тяжелые ножницы поблескивали в резком свете кухонной лампы.

Я не раздумывала. Тело действовало само, повинуясь первобытному, темному инстинкту, о существовании которого я прежде не подозревала.

Раненой рукой я схватила ножницы, второй рванулась к его пиджаку. Но Аугусто не был обычным человеком. Его инстинкт выживания сработал молниеносно.

В тот миг, когда мои пальцы коснулись магнитной карты, его рука обрушилась на мою, словно хлыст.

– Нет! – прогремел он, его гулкий голос взорвал тишину.

Я попыталась замахнуться ножницами, чтобы припугнуть его, – если понадобится, располосовать это безупречное лицо, – но он оказался быстрее.

Аугусто заломил мне руку, удерживая ее в воздухе с невероятной силой, и выкрутил запястье, пока пальцы не разжались. Металлические ножницы со звонким лязгом упали на кафельный пол.

Прежде чем я успела закричать или ударить его, он оттолкнул меня назад. Спиной я с силой ударилась о ледяной мрамор центрального островка, а он навалился на меня всем телом, прижав мои ноги к своим.

Одной рукой он заломил оба моих запястья над головой, безжалостно припечатав их к холодной поверхности камня. Его вес придавил меня с такой силой, что любое движение стало невозможным.

Мы слились в единое целое. Каждый сантиметр его тела вжимался в мое.

– Отпусти меня! – прошипела я, извиваясь и пытаясь ударить его коленом по яйцам.

Аугусто заблокировал мой таз своим телом, вклинив мускулистое бедро между моих ног, окончательно обездвижив меня.

– Прекрати, Катарина! – выкрикнул он, его лицо было в нескольких сантиметрах от моего.

Маска самообладания и учтивости разлетелась вдребезги. Он тяжело дышал, челюсть была сжата, взгляд пылал опасной смесью паники и ярости.

– Ты не понимаешь, что делаешь!

– Я убью тебя! – выплюнула я сквозь стиснутые зубы.

– Перережу тебе горло и выйду через эту дверь, гребаный психопат!

В обычной ситуации он бы посмеялся надо мной. Или ударил. Или пригрозил снова меня одурманить.

Но когда я заговорила об убийстве, что-то в лице Аугусто изменилось. Его дыхание прервалось.

Взгляд темных глаз скользнул с моих губ на трепещущую жилку на шее, затем снова встретился с моим взглядом.

Ярость начала угасать, уступая место чему-то куда более опасному – голоду.

Воздух на кухне вдруг стал тяжелым, почти удушающим. Его бедро, с силой втиснутое между моих ног, больше не выглядело просто приемом для обездвиживания.

Теперь это напоминало вторжение. Я ощущала нестерпимое тепло его тела, просачивающееся сквозь одежду, вдыхала древесный аромат его парфюма, смешанный с запахом пота и крови, заполнявший легкие.

А затем случилось самое страшное.

В разгар этой жестокой схватки, прижатая к ледяному мрамору под весом мужчины, державшего меня в плену, я не почувствовала страха.

Во мне вспыхнул жар, опаливший низ живота, – тяжелое, влажное, неоспоримое возбуждение. Насилие не пугало.

Грубая сила, с которой он подчинял меня, не вызывала отвращения, а совсем наоборот. Она вскипятила кровь так, что закружилась голова.

Трение его таза о мой вырвало из груди глухой стон, полный разочарования, поскольку я тщетно пыталась его подавить.

Аугусто это услышал. Все его тело замерло. Он мгновенно перестал пытаться меня усмирить, опустил взгляд на мои приоткрытые губы, и я увидела тот самый миг, когда его самообладание разлетелось вдребезги.

Он сглотнул, и я ощутила твердость его желания, прижавшуюся к моему животу сквозь плотную ткань брюк.

Он хотел меня. И хотя его ужасала мысль о том, на что я способна, вожделение ко мне пересилило инстинкт самосохранения.

– Ты ненавидишь меня, не так ли? – его голос превратился в хриплый, шершавый шепот, почти касающийся моих губ. Он слегка ослабил хватку на моих запястьях, но не отпустил. – Ты хочешь меня уничтожить.

– Да, безусловно, – прошептала я в ответ, грудь вздымалась в такт его дыханию, взгляд был прикован к его губам.

Ярость и желание переплелись с такой силой, что я больше не могла их различить.

– Так почему же твое тело умоляет меня, Катарина? – произнес Аугусто мрачным тоном.

Прежде чем я успела ответить – послать его ко всем чертям, – он наклонил голову и уткнулся лицом в изгиб моей шеи. Его горячее дыхание пробежало дрожью по каждой клеточке кожи. Он глубоко вдохнул мой запах, как наркоман, вдыхающий собственный яд.

Мне следовало бы сопротивляться, плюнуть ему в лицо, но когда его теплые, влажные губы скользнули по коже, прямо там, где бешено бился пульс, я выгнула спину, прижимаясь к мраморной поверхности, чтобы еще сильнее ему открыться.

Я собиралась манипулировать этим мужчиной. Собиралась использовать его болезненное вожделение, чтобы добиться желаемого.

Именно это я твердила себе, пока его губы скользили вдоль линии моей челюсти, всего в миллиметре от того, чтобы завладеть моими губами. Но в глубине души истинный психопат, дремавший во мне, только начал пробуждаться, и с упоением смаковал пьянящий вкус власти.