Текст книги "Санта со шпорами (ЛП)"

Автор книги: Шеррилин Кеньон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)

Кэтрин была единственной женщиной, за которой он когда-либо по-настоящему ухаживал. И, с другой стороны, она всегда была особенной. Именно её застенчивая невинность пленила его. Её улыбка лучилась солнечным теплом.

Пит смеялся над ним:

«Эта женщина невзрачна, как вчерашний хлеб».

Но для него она всегда была прекрасна.

Кэтрин склонилась над ним и нежно нанесла масло на ногу. Её лёгкие прикосновения отзывались в нём глубоко внутри – тысячи иголок удовольствия разрывали его на части.

Он невольно улыбнулся.

То, как она заботилась о его ноге, напомнило ему их первую встречу.

Ему только исполнилось девятнадцать. Он проработал на её отца всего несколько недель. Буря повредила главные ворота дома, и О’Коннелл чинил их, когда она появилась на холме, мчась так, словно сам дьявол гнался за ней.

Он едва успел пригнуться, когда её лошадь перепрыгнула через него.

Столб, который он вбивал в землю, соскользнул. Когда О’Коннелл попытался его поймать, молоток выпал из рук и приземлился ему на ногу, сломав мизинец. И словно этого было мало – столб тоже рухнул на него.

Кэтрин тут же развернулась, чтобы проверить, как он. Даже сейчас он ясно видел перед глазами её тёмно-зелёную амазонку – без сомнений, стоившую больше, чем он зарабатывал за год.

Она помогала ему отодвинуть столб. Не заботясь о платье, опустилась на колени в грязь, аккуратно сняла с него ботинок и осмотрела пальцы, несмотря на его протесты.

Она настаивала: раз уж сломала – должна позаботиться.

Впервые в жизни ему предложили искреннюю помощь, не требуя ничего взамен.

А позже, когда она принесла в помещение для служащих, которое он делил с другими работниками, серебряный поднос со стейком, картофелем и печеньем, он понял, что влюбился.

Она вошла в дверь с подносом в руках, словно ангел.

И ещё эта глупая ромашка, которую она принесла…

Остальные парни неделями смеялись над ним. Но ему было всё равно.

Его не заботило ничего, кроме её улыбки...

– Вы снова это делаете, – пробурчала Кэтрин, возвращая его в настоящее.

Она взяла мазь от ожогов и ещё более нежными движениями стала наносить её на обожжённые пальцы.

– Делаю что?

– Похотливо глазеете.

Он улыбнулся.

– Знаешь, почему я не могу отвести от тебя глаз?

– Даже не представляю.

– Потому что ты всё ещё самая красивая женщина на свете.

Недоверие отразилось на её лице, когда она выпрямилась и посмотрела на него.

– Поэтому ты меня бросил?

– Нет.

– Тогда скажи почему.

Глава 3

 О’Коннелл едва не сказал ей правду. Сейчас, как и тогда, он не мог позволить, чтобы Кэтрин узнала, чем он занимался. Кем стал.

О’Коннелл никогда этим не гордился. Отчаяние и семейные обязательства привели его на этот путь. Он знал, что должен был бросить Пита с его безумными замыслами уже давно. Но каждый раз, когда он хотел сбежать, вспоминал своё детство. Между ним и голодной смертью тогда стоял только Пит.

Мир может быть жестоким и холодным местом, особенно для двух одиноких сирот. Мир, полный беспринципных подонков, стремящихся воспользоваться ситуацией и беззащитными детьми. Но Пит был на семь лет старше и всегда оберегал его.

Если бы брат только мог его отпустить. Но, к сожалению, для Пита они были словно неразлучные сиамские близнецы.

Как бы он ни пытался сбежать, старший брат всегда выслеживал его, как одержимая ищейка.

Нет, у них с Кэтрин не могло быть нормальной жизни, пока за ним охотится Пит. Рано или поздно брат объявится и использует Кэтрин, чтобы надавить на него… точно так же Пит поступил пять лет назад в Неваде.

О’Коннелл мог выстоять против Пита, только если в игре будут лишь они вдвоём.

С Кэтрин он становился слабее. Уязвимее.

К тому же Кэтрин – порядочная женщина с добрым сердцем. Пусть лучше она думает о нём как о никудышном подонке и никогда не узнает, что вышла замуж за преступника. Правда не принесёт ей ничего хорошего.

Поэтому он ответил первое, что пришло в голову:

– Не знаю.

Кэтрин подняла тёмно-коричневую бровь, переводя взгляд с его ноги на лицо.

– Не знаешь?

– Тогда это казалось правильным, – попытался он её утешить.

По разгневанному выражению её лица он понял, что лучше бы держал рот на замке.

Кэтрин прищурилась.

– Знаешь что, а не пошёл бы ты… – она замолчала, не договорив.

Он ждал, что она закончит фразу.

Вместо этого Кэтрин странно посмотрела на его правую руку.

– Куда? – продолжил он.

Она обошла вокруг скамьи и встала рядом с ним. Ухватившись за рукав его чёрной рубашки, Кэтрин нагнулась, чтобы взглянуть поближе. От этого её голова оказалась прямо возле его лица.

Ему словно дали под дых.

Она всё так же пахла весной. От волос исходил тот же восхитительный аромат свежих цветов и тепла.

Единственное, чего ему сейчас хотелось, – уложить Кэтрин на кухонный стол, поднять юбку и овладеть её восхитительным телом. Утонуть в её тепле.

Ему пришлось использовать всю силу воли, чтобы не поддаться этому желанию. Аромат Кэтрин окружал его, волновал, пробуждал голод, заглушал голос разума, возбуждал до безумия.

Потребовалась целая минута, чтобы он понял: Кэтрин уставилась на его руку со следами крови.

– У тебя идёт кровь? – спросила она.

Не желая объяснять, что Пит выстрелил в него, когда он убегал с украденными деньгами, О’Коннелл встал со стула.

– Думаю, мне пора идти.

– Сядь!

Подобный резкий тон был столь неожиданным и несвойственным Кэтрин, что он действительно подчинился.

– Сними рубашку и дай мне взглянуть, что с тобой приключилось на этот раз.

– Да, мэм, – язвительно пробормотал он, снимая рубашку.

Кэтрин открыла корзинку и оглянулась на него – что стало фатальной ошибкой.

Её пленили его медленные, неспешные движения и вид длинных, сильных пальцев, когда он расстёгивал пуговицы на чёрном батисте. Кэтрин всегда любила его руки. То, как они переплетались с её руками. Любила наслаждение и покой, которые они ей дарили.

У неё пересохло в горле от этих воспоминаний.

Он распахнул рубашку и стал расстёгивать пуговицы на белом нательном комбинезоне. С каждой пуговицей, выскакивающей из петель, Кэтрин видела всё больше идеальной, смуглой плоти.

Она и забыла, насколько вид его обнажённой кожи может щекотать нервы. За годы его тело стало только лучше – стройнее, рельефнее. Слишком хорошо она помнила, каково это – ощущать руками его упругие мышцы. Помнила накачанный живот, скользящий по её коже, когда О’Коннелл возвышался над ней, доводя до экстаза долгими, изумительными толчками.

Тело пылало, и Кэтрин пришлось сосредоточиться, чтобы наложить повязку на правую руку О’Коннелла. Пальцы скользнули по соблазнительному изгибу его руки, и её словно пронзило разрядом чистого вожделения.

Мало что на свете можно было сравнить с ощущением этих сильных, накачанных бицепсов под её ладонями.

Кэтрин в отчаянии стиснула зубы.

«Как ему удаётся так на меня действовать после всего, что он со мной сделал?

Почему тело так просто предаёт меня?»

Как же ей хотелось отключить это всепоглощающее желание, струящееся по венам.

«Обработай его рану. Обработай его рану», – мысленно повторяла она, стараясь обрести хоть какой-то контроль над собой.

«Я не поддамся его чарам снова. Клянусь всем святым, не поддамся».

Сняв повязку, Кэтрин увидела пулевое ранение.

– В тебя стреляли?

– Удивительно, что это сделала не ты?

Кэтрин замерла, услышав его игривый тон.

– Не смешно.

– Совсем?

– Я уже говорила, мистер О’Каллаган, у меня иммунитет к вашим шуточкам.

«Размечталась… Если бы только эти смелые заявления были правдой».

– Перестань звать меня так, – возмутился он. – У меня есть имя. И раньше ты часто его произносила.

Кэтрин не осмелилась назвать его по имени. Если бы она это сделала, он смог бы сделать с ней всё, что пожелает. Один лишь звук его имени, сорвавшийся с её языка, сломил бы её сопротивление.

Она изо всех сил пыталась взять себя в руки.

– Раньше я делала с вами много вещей, которые больше не повторятся.

– И какие же?

– Используйте воображение.

Взгляд его серебристо-серых глаз упал на её грудь, набухшую под таким горячим, пристальным вниманием.

– О, уж я-то им воспользуюсь, не беспокойся. Я хорошо помню, как ты вздыхала от удовольствия, когда я ласкал твою шею. Помнишь?

– Нет, – солгала Кэтрин удивительно спокойным голосом.

Несмотря на ложь, она чувствовала, как её тело плавится под взглядом серебристо-серых глаз. Хуже того – она ощущала его неповторимый, тёплый, мужской запах. Ей стоило невероятных усилий не зарыться лицом в изгиб его шеи и не вдохнуть этот опьяняющий аромат.

«Обработай его рану. Обработай его рану!»

Кэтрин заставила себя сосредоточиться на задаче.

– Пуля всё ещё в ране? – спросила она, осматривая руку.

– Женщина, – хрипло ответил он, не сводя взгляда с её груди, – у меня тут заряженный пистолет, который только ждёт…

Он осёкся.

Наконец поднял взгляд и встретился с её глазами. В глубине его взгляда пылал яростный голод, заставивший её тело вспыхнуть.

– Я сказал это вслух?

Она кивнула.

Прочистив горло, он отвёл взгляд.

– Нет, – быстро ответил он. – Пуля прошла навылет.

Проигнорировав его слова, Кэтрин осторожно осмотрела руку, чтобы убедиться сама. Как он и сказал, рана была сквозная.

– Нужно наложить швы.

Он снова встретился с ней взглядом. Их лица разделяло всего пару сантиметров, и Кэтрин чувствовала его дыхание на своей коже.

– Ну что ж, тогда милости прошу. Уверен, ничто не доставит тебе большего удовольствия, чем вонзить иглу в мою кожу.

Кэтрин должна была бы испытывать удовольствие, но знала – не испытает. Как можно наслаждаться, причиняя боль мужчине, который похитил её сердце?

Но он никогда об этом не узнает. Не после того, что с ней сделал. Нет, она никогда не скажет ему, сколько власти он всё ещё имеет над ней.

Никогда.

– Вообще-то, я ничего не почувствую, – заявила она, потянувшись за корзинкой.

О’Коннелл сжал зубы, подавляя яростное раздражение.

«Я ничего не почувствую», – мысленно передразнил он, когда Кэтрин взяла нитку с иглой. – «Зашей рану – а потом, клянусь, ты почувствуешь кое-что».

Она запомнит его прикосновения, даже если это будет последним, что он сделает.

В чреслах затвердело ещё сильнее, когда Кэтрин взяла нитку губами и облизнула её. Кончик языка мелькнул между губ.

«Я не выдержу. Это просто невыносимо».

Его разум кричал от бессмысленных мучений. Если бы он не знал наверняка, то поклялся бы – она делает это нарочно.

Когда Кэтрин занялась раной, он не почувствовал боли – лишь наслаждение от её рук на обнажённой плоти. Её дыхание согревало плечо, она наклонилась так близко, что он словно купался в её свежем, солнечном аромате.

Он снова и снова представлял, как распускает её волосы и зарывается руками в густые волны. Как они падают ему на грудь, когда он усаживает Кэтрин на себя, лаская налитые, сочные груди.

Кэтрин едва сдерживала дрожь в руках, зашивая рану. Воспоминания о его стальных, горячих мышцах не могли сравниться с ощущением её ладоней на нём сейчас.

У неё закружилась голова. Хуже того – она чувствовала, как его тепло окутывает её, ощущала дыхание на шее.

Тысячи искр пронзили её тело. Она могла лишь молиться, чтобы не застонать и не потребовать, чтобы он взял её немедленно.

О, это было мучительно. Особенно после стольких лет воздержания и тайного желания увидеть его вновь. Столько лет она лежала без сна, храня в себе ощущение его тепла, воспоминания о том, как он наполнял её.

Казалось, прошла вечность, прежде чем Кэтрин закончила накладывать четыре крошечных стежка. Она едва успела затянуть узел, как он взял её лицо в руки и завладел её губами.

Кэтрин ахнула от прикосновения.

Он был единственным мужчиной, который целовал её. Его вкус впечатался в память уже очень, очень давно.

Он властно притянул её к себе и усадил перед собой на скамью, не отрываясь от её рта.

Кэтрин гладила руками его шелковистые волосы, прижавшись грудью к его горячей, обнажённой коже. Она должна была остановить его. Но, ради всего святого, она не хотела. Всё, чего она хотела, – это насладиться им, как много лет назад.

Тепло, словно вулканическая лава, разлилось по всему телу, собираясь в самом её центре. Она испытывала первобытный голод – отчаянную, жгучую потребность в нём. Только он один мог утолить её жажду, слиться с ней в единое целое, стереть границы между двумя сердцами.

Он всё ещё был её мужем, и сейчас Кэтрин вела та часть души, что отчаянно любила его. Под натиском его горячих поцелуев эта часть затмила здравый смысл, позволяя забыться в сладкой неге.

Не успела Кэтрин опомниться, как почувствовала, что её волосы рассыпались по плечам. В следующий миг он отстранился от её губ, скользнул поцелуем по щеке, веку, кончику носа. Его горячие, влажные губы оставляли огненный след на её коже.

– Моя драгоценная Кэтрин, – прошептал он ей на ухо. – Позволь мне любить тебя так, как ты того заслуживаешь.

Она почувствовала его руки на пуговицах блузки. Ей хотелось сказать «нет», но на самом деле она не могла. Слова застряли в горле, потому что глубоко внутри она хотела его. Всегда хотела. Какую бы боль он ей ни причинил, часть её души всегда будет нуждаться в этом мужчине.

Кэтрин отдалась власти этой части.

Он расстегнул её блузку и склонился, оставляя горячие поцелуи там, где её дыхание становилось прерывистым. Его руки потянулись за спину, борясь со шнуровкой корсета. Кэтрин издала тихий вздох удовольствия, пряча лицо в его волосах и вдыхая порочный, тёплый аромат своего мужа.

Стоило ему коснуться губами ложбинки меж её груди и скользнуть языком по солоноватой коже, как у него закружилась голова. Прошло слишком много времени с тех пор, как он ощущал её так близко. Он знал – остаток ночи он проведёт, навёрстывая упущенные годы.

Пять долгих лет без жены.

Пять лет добровольного одиночества.

Рядом с Кэтрин для него не существовало границ. Он мог быть кем угодно, делать что угодно. Лишь она одна возносила его к вершинам наслаждения и покоя.

Кэтрин – единственная, на кого он действительно мог положиться. Единственная, кто был ему по-настоящему нужен.

Он провёл губами по её коже, наслаждаясь тем, как она дрожит в его руках, пока он борется со шнуровкой корсета. В этот миг он люто ненавидел того, кто придумал эту чертову вещь. Должно быть, корсет изобрела какая-то дряхлая, слабоумная матрона, которая блюла за добродетелью дочери стремясь сохранить девственность своей дочери. Ни один мужчина не додумался бы до столь изощрённого изобретения.

Наконец он ослабил шнуровку, и его жаждущие губы смогли продолжить своё путешествие по её восхитительной груди.

Кэтрин прижала его голову ближе, и из её уст вырвался стон чистого удовольствия. Его ладонь ласкала её грудь и затвердевшие соски, вызывая дрожь, от которой она едва удерживалась на ногах. Огонь внутри разгорался всё сильнее, сладкая тянущая боль рождалась глубоко в ней.

Только он умел вызывать в ней такие чувства.

Никто другой. И никогда не сможет.

В следующий миг его рука скользнула под юбку, дразня прикосновениями, исследуя каждый миниметр бёдер и икр. Одной ладонью он крепко прижал её к себе, другой удерживал сжимая ягодицу, не давая отстраниться. Он вновь завладел её губами в жадном, глубоком поцелуе – и вдруг отпрянул.

Он обхватил её лицо ладонями, заставляя смотреть на него. Его губы припухли от поцелуев, а взгляд был таким, словно она – ожившее сновидение.

Голод в его серебристо-серых глазах загипнотизировал её. Прерывисто дыша, она могла лишь смотреть на мужа.

– Назови меня по имени, – потребовал он, нежно касаясь её губ костяшками пальцев.

Кэтрин колебалась.

«А зачем? Я уже проиграла. Сдалась».

И по непонятной причине ей хотелось угодить ему.

– Майкл, – выдохнула она.

Он улыбнулся и вновь завладел её ртом, лишая дыхания, а затем поднял её на руки.

– Где твоя комната?

– Там, – ответила Кэтрин, указывая вглубь дома.

Прихрамывая, он внёс её внутрь и захлопнул дверь ногой.

– Где лампа?

Кэтрин выскользнула из его рук и направилась к комоду. В темноте она нащупывала поверхность, когда Майкл подошёл сзади и обнял её, его ладони уверенно легли на грудь. От этого прикосновения она застонала, ощущая, как тепло вновь разливается по телу.

– Ты всё усложняешь, – выдохнула она, чувствуя его губы на затылке.

В последний раз собственнически сжав её, он отступил.

– Зажги лампу, – приказал он хриплым голосом. – Я хочу тебя видеть. Всю.

Она быстро нашла лампу. Подняв стекло, она взяла спичку и зажгла её. Прикрутив фитиль, она уменьшила пламя.

Мягкий свет наполнил комнату, и тени заплясали по стенам. Майкл вновь подошёл сзади, поцеловал её в плечо, обнял за талию, притягивая ближе. Кэтрин откинула голову, наслаждаясь силой и теплом его рук, его тихим стоном у своего уха.

Он начал медленно раздевать её.

– Майкл…

– Шшш, – прошептал он. – Я хочу наслаждаться тобой медленно. Как драгоценным подарком. Очень медленно распаковывая...

Его слова не расходились с делом.

Кэтрин не двигалась, пока он освобождал её от одежды, слой за слоем. Блузка. Юбка. Подъюбник. Корсет... прохладный воздух коснулся кожи, но его взгляд согрел сильнее любого прикосновения. Последними на пол полетели панталоны.

Она стояла перед ним, обнажённая.

О’Коннелл думал, что сойдёт с ума, глядя на неё. Даже воспоминания не передавали истинной красоты его Кэтрин.

«И этой ночью она принадлежит мне. Целиком».

Он протянул руку и дотронулся до правой груди Кэтрин, наслаждаясь тем, как затвердел её сосок от его прикосновения. Затем он погладил рукой живот и потянулся к завиткам меж её бёдер. Майкл коснулся её, медленно, изучающе, заставляя её тело откликаться на каждое движение. Кэтрин застонала, ощущая, как его прикосновения зажигают её изнутри.

У него голова шла кругом от жара её тела, от гладкой влажности под его руками. Кэтрин хотела его так же сильно, как он её, но Майкл не хотел торопиться.

Он хотел, чтобы эта ночь длилась вечность.

– Я буду наслаждаться тобой, – прошептал он. – Каждым мгновением.

Кэтрин не могла говорить. Она лишь смотрела, как он любуется ею.

Он вновь поднял её и отнёс к кровати, бережно освобождая от последней преграды между ними. Обуви и чулкам. Пальцы заскользили по обнажённой кожи ног.

Когда она попыталась приподняться, он мягко удержал её.

– Я хочу видеть тебя лежащей в кровати. Обнажённой и жаждущей.

«О да, он явно наслаждался увиденным», – поняла Кэтрин.

Его взгляд скользил по ней, медленно, жадно, словно запоминая навсегда. Серебристо-серый взгляд скользил от макушки до груди, задержался на миг, а потом скользнул по животу, бёдрам, икрам и кончикам пальцев на ногах, чтобы в следующий миг вернутся к изнывающиму от страти лону.

Он развёл её ноги шире.

– Майкл…

– Дай мне полюбоваться тобой.

Она подчинилась. Его взгляд обжигал даже больше, прикосновений. Он склонился, оставляя поцелуй ниже её пупка, затем ещё один – ниже. Его горячее дыхание обжигало Кэтрин, а зубы терзали плоть. Майкл проложил дорожку из поцелуев вниз, до внутренней стороны бёдер. Его дыхание обжигало, прикосновения лишали рассудка. Кэтрин закрыла глаза, не в силах сдержать стон.

А потом он отстранился.

Почувствовав её нетерпение, Майкл быстро избавился от одежды и лёг между её ног, прижимаясь всем телом. Их кожа соприкоснулась, и мир словно исчез.

Все его тело ласкало её длинными, чувственными касаниями

Застав от невероятного наслаждения, она выгнулась ему навстречу, ощущая его повсюду – в каждом прикосновении, в каждом вдохе, в каждом поцелуе. Чувствуя Майкла от кончиков палацев до вершин ноющей груди. Везде, вплоть до лба, на котором он запечатлел нежный поцелуй.

Его горячая твёрдая плоть касался её живота. Его тело было рядом, горячее и твёрдое, обещающее больше, чем она могла вынести.

Кэтрин слишком сильно хотела его, чтобы ждать…

Она протянула руку между их телами и погладила его бархатистую твёрдость. Майкл зашипел ей на ухо, когда она нежно обхватила его ладошкой и попыталась ввести в себя.

Но у него были другие планы.

Не входя в неё, он перевернулся на бок, его губы вновь накрыли её рот. Его рука вновь скользнула между ними, заставляя её забыть обо всём, кроме этого мгновения.

Кэтрин застонала от удовольствия, невольно поднимая бёдра навстречу его руке. Майкл отстранился, чтобы взглянуть на неё.

– Итак… – прошептал он, продолжая играть с самой чувствительной точкой между её ног, медленно, уверенно, доводя её до дрожи. Его движения были точными и неумолимыми, и Кэтрин захлестнуло чистое, неподдельное наслаждение. – Теперь ты меня помнишь?

– Да… – выдохнула она.

Его пальцы творили с ней такое порочное и сладостное волшебство. Он дразнил, кружил, заставляя её терять дыхание, пока потребность не стала почти болезненной.

– А это ты помнишь? – тихо спросил Майкл, едва касаясь самого чувствительного места.

– Да… – снова выдохнула Кэтрин, вся дрожа.

Майкл улыбнулся – ласково, почти победно.

– А теперь скажи мне, чего ты хочешь.

– Я хочу почувствовать, как ты овладеваешь мной. Сейчас.

Он отпустил её.

Кэтрин едва не вскрикнула от разочарования, но в следующий миг Майкл подхватил её на руки и понёс прочь.

– Что ты делаешь?

Он остановился перед зеркалом в углу комнаты.

– Увидишь, – прошептал он ей на ухо, отчего по её коже побежали мурашки.

Он поставил её перед зеркалом, чтобы она могла видеть отражение: как его руки скользят по её телу, ласкают грудь, медленно скользят по животу. Он откинул её волосы за плечо и поцеловал в изгиб шеи.

Кэтрин подняла руку и зарылась пальцами в его волосы, застонала от удовольствия.

– Ты всё так же пахнешь солнцем, – прошептал Майкл и оставил тёплый след поцелуя на её коже.

Тело Кэтрин пылало, дрожь сотрясала её, пока она наблюдала, как его руки властно и неторопливо ласкают её. Каждое прикосновение было сладкой пыткой, от которой невозможно было укрыться.

– Я хочу прикоснуться к тебе, – хрипло сказала она, пытаясь повернуться к нему.

Майкл остановил её.

– Успеешь. Но не сейчас. Сначала я вдоволь наслажусь тобой.

– Тогда вперёд… сделай это.

Его тихий смех эхом отозвался в её ушах.

– Да, мэм, – прошептал он. – Я с радостью.

Он начал покрывать её спину поцелуями – медленно, вдумчиво, словно запоминая каждый изгиб. Ноги Кэтрин дрожали так сильно, что она едва держалась.

Горячее дыхание Майкла скользило по её коже, его прикосновения были одновременно нежными и властными. Он опустился ниже, оставляя поцелуи на её ягодицах, продолжая ласкать её лоно пальцами у неё сбилось дыхание, когда он присел перед ней.

Кэтрин вздрогнула от блаженства, когда он коснулся её бёдер, коленей, икр.

Майкл рассмеялась от переполнявших его ощущений и шири развёл её ноги.

– Смотри на меня, – прошептал он.

Возбуждённая и разгорячённая, Кэтрин подчинилась. В зеркале она видела, как Майкл устроился между её ног, как его внимание было сосредоточено только на ней.

Взгляд Кэтрин замер на отражении Майкла, всё её тело пульсировало от ощущения его дыхания на коже. Он провёл левой рукой по тёмным, коротким завиткам, эротично поглаживая их. Затем, уже двумя руками развёл нежные складки и припал ртом к её лону.

Её тело пульсировало от каждого его движения, от каждого вдоха, от осознания того, что она – центр его мира в эту минуту.

О'Коннеллу хотелось закричать от восторга, когда он коснулся её самой сокровенной части. Кэтрин принадлежит ему, целиком и полностью только его.

«Я ни с кем не стану её делить! Никогда. Она моя», – пронеслось в его голове. – «И всегда была».

Майкл вновь провёл языком по изнывающему лону, наслаждаясь её стонами, её дыханием, её откликом.

– Пожалуйста… – взмолилась Кэтрин. – Я больше не выдержу.

Майкл прикусил её нежную плоть.

– Выдержишь, любовь моя, – ответил он мягко. – Я только начал.

Решив, что он пока достаточно помучил их обоих, Майкл прикусил чувствительную плоть бедра Кэтрин. Она зарылась руками в его волосы. Он наслаждался ощущение её рук на своей голове.

Быстрее, чем прежде, он поцеловал дорожку вверх по телу Кэтрин, пока не достиг губами ложбинки на её шеи.

Когда он наконец поднялся к ней, их тела соприкоснулись, кожа к коже. Майкл прижался к ней, наслаждаясь этим ощущением близости, тем, как она тянется к нему.

Кэтрин обвила его ногой, отчаянно желая быть ещё ближе. Она тёрлась о него, не скрывая своей мольбы. Его губы скользнули по её шеи в обжигающей ласке, а потом Майкл остановился.

Он взял её руки и прижал ладони к раме зеркала, встав позади неё.

В отражении Кэтрин увидела его взгляд – горячий, тёмный, полный желания и любви одновременно.

– Я хочу, чтобы ты видела нас, – прошептал он, прирывисто дыша. – Видела, как я овладеваю тобой.

В следующий миг, он одним мощным толчком вошёл в неё, Кэтрин резко вдохнула, ощущая, как он наполняет её собой.

– О да… Майкл… – сорвалось с её губ.

Услышав своё имя, он едва не потерял рассудок. В этот миг он понял, что такое рай – быть с любимой женщиной, слышать её дыхание, чувствовать её ответ на каждое движение.

– Покажи мне, – прошептал он. – Покажи, что ты меня помнишь.

Она подчинилась. Медленно, осознанно, заставляя его сдерживать стоны. Она встала на цыпочки, приподнимаясь с члена. Когда ему тало казаться, что он сойдёт с ума Кэтрин вновь опустилась на него, вырывая из Майкла глубокий стон удовольствия. Он сжал зубы от этой сладостной пытки.

«К чёрту мечты», – мелькнуло у него в голове. – «Они ничто по сравнению с реальностью».

Кэтрин улыбнулась, увидев его отражение. Безграничный восторг и блаженство на красивом лице. Она не стеснялась ни себя, ни его. Они брали и отдавали друг другу ровно столько, сколько было нужно.

На лбу Майкла выступили бесеринки пота, когда он встретился взглядом с Кэтрин.

Её тело начало содрогаться, поднимаясь к вершине, которую мог доставить только он.

Но прежде чем раствориться окончательно, она остановилась.

«Он кое-что мне должен!»

Майк вопросительно приподнял бровь.

– Ты хоть раз вспоминал обо мне? – спросила она тихо.

– Каждую минуту, – ответил он без колебаний. – Я никогда не переставал желать тебя.

Серебристо-серые глаза лучились искренностью. Её охватила радость и тогда она вновь потянулась к нему, не оставляя между ними ни расстояния, ни сомнений.

Но затем вновь замерла.

– Что?..

– Я хочу обнимать тебя, когда это произойдёт.

Не желая пройти даже тот короткий путь до кровати, Майкл уложил Кэтрин на пол и вновь вошёл в неё.

Кэтрин застонала, почувствовав, как они сливаются в единое целое. Обвив ноги вокруг его талии, она провела руками по спине Майкла и ухватила его за ягодицы, побуждая ускорить темп.

На этот раз Кэтрин позволила себе исчезнуть в ощущениях. Мир рассыпался, оставив лишь тепло, дыхание и их тела, переплетённые воедино.

С протяжным стоном она выгнулась дрожа от накатывающего волнами наслаждения.

Майкл прижал её к себе, не останавливаясь продлевая её экстаз, пока сам не потерял дыхание. С довольным вздохом он рухнул рядом, а затем прижал её к груди.

Столько времени прошло. Слишком долго.

Он не мог ни пошевелиться, ни вздохнуть, пока боль в ноге и руке не напомнила о себе.

– Ау…

– Что? – встревоженно спросила Кэтрин.

– Нога… снова болит.

На щеках Кэтрин вспыхнул румянец, она улыбнулась, поднимаясь и подавая ему руку.

– Кажется, я знаю способ, как помочь тебе забыть о боли.

Он позволил ей уложить себя на кровать с мягкой периной и наблюдал, как она медленно движется к нему, уверенная, красивая, живая. Обнажённая дикая кошечка.

Кэтрин повела бёдрами и оседлала Майкла.

О'Коннелл застонал, почувствовав, как волоски между её бёдер ласкают его голую плоть, когда она села на его живот. Кэтрин наклонилась вперед, прижимаясь грудью к его коже.

– Давай посмотрим, как много я помню, – прошептала она с улыбкой, поцеловав его за ухом. – Тебе уже лучше?

– Немного… – простонал он.

Кэтрин продолжала целовать его кожу, пока не добралась до груди. Она провела языком по соску и Майкл зашипел от удовольствия. Кэтрин нежно прикусила его.

– А так? – спросила она.

– Уже намного лучше, – ответил Майкл.

– Всё ещё чувствуешь боль?

Он кивнул.

– Мы это исправим.

Кэтрин придвинулась и склонилась над ним, её волосы коснусь его плоти, вызвав дрожь во всём теле. Она снова и снова проводила волосами по его груди, Майкл выгнул спину от такой сладкой пытки.

– Лучше?

– Слегка.

Кэтрин приподняла бровью.

– Слегка?

Майкл пожал плечами.

Кэтрин улыбнулась порочной и горячей улыбкой.

– В таком случае…

Она опустила голову и взяла его в рот.

О'Коннелл прижался головой к подушке, его тело содрогнулось от удовольствия.

– Кэтрин, – хрипло простонал он. – В следующий раз можешь поджечь меня целиком, если лекарство будет таким же.

Она засмеялась.

– Не искушай меня, – сказала Кэтрин, на мгновение поднял голову, а затем вернулась к той его части, которая всё быстрее увеличивалась в размерах. Наливалась. Крепчала.

Прежде, чем Майкл успел пошевелиться, она вновь оседлала его и опустилась на член.

– А как сейчас?

– Горячо и влажно, как раз как я люблю, – ответил он.

В этот раз они они одновременно достигли пика удовольствия.

И когда они наконец уснули, Майкл знал одно: впервые за пять лет он был по-настоящему свободен и счастлив.

Он прижал спящую Кэтрин к груди и зарылся лицом в её волосы.

Если бы он умер сейчас – он покинул бы этот мир счастливым человеком.

К сожалению, рассвет неизбежно наступит и ему придётся уйти.

И хотя он предпочёл бы смерть новой разлуке…

Но у него не было иного выбора.