355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Шэрон Уэттерли » Прекрасная защитница » Текст книги (страница 3)
Прекрасная защитница
  • Текст добавлен: 26 сентября 2016, 13:18

Текст книги "Прекрасная защитница"


Автор книги: Шэрон Уэттерли



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц)

Казалось, прошла вечность, но вот наконец Роберт поднялся с колен. Едва он оказался напротив девушки, как ее гладкое бедро тут же скользнуло между его ног. Она кошкой выгибалась в его руках, сползая вниз по его телу. Ее ладони осторожно расстегнули его брюки, обнажив напряженный мужской жезл. Но девица не успела ничего сделать, как ее партнер рывком поднял ее, подхватил под тугую попку и усадил на невысокий комод, стоявший в спальне. Судя по вскрику девушки, он словно пронзил ее копьем. Лиз хорошо видела ее лицо с закушенными губами и выступившими на висках бисеринками пота. Ее холеные руки обхватили Роберта за шею, а длинные ноги сплелись на его бедрах, словно прося проникнуть в нее еще глубже и сильнее. Его тело судорожно вздрогнуло и задвигалось во все убыстряющемся ритме мощного натиска, заставлявшего трепетать женское тело.

Элизабет не могла заставить себя отвернуться. Она прекрасно знала, что должна была бы соблюдать приличия, но зрелище мощного мужского тела, ритмично входящего в женскую плоть, ее заворожило. Абсолютно чужой и невероятно красивый мужчина овладевал незнакомкой в безумном ритме, и Лиз едва не закричала сама. Она с ужасом поймала себя на том, что хотела бы сейчас оказаться сжатой в его объятиях, заменить собой эту холеную блондинку, извивавшуюся сейчас на комоде.

Где–то на окраине подсознания мелькнула мысль о том, что Марк никогда не производил на нее такого ошеломляющего воздействия, но она была столь мимолетна, что Лиз почти ее не заметила. Ее взгляд был прикован к ритмично сокращавшимся мышцам спины, бедер и ягодиц Роберта Уотсона, занимавшегося любовью со своей подружкой. Его движения становились все мощнее, каждое из них, казалось, должно было пронизывать женщину насквозь. Судя по ее лицу, она была близка к кульминации, чуть ли не переходящей в обморочное состояние. Судорожно сплетавшиеся пальцы впились в литые мужские плечи, а голова девушки неожиданно откинулась назад, словно ей было трудно дышать.

Все завершилось неожиданно для самой Лиз. В последние мгновения ей даже почудилось, что она все же переместилась на место этой девушки в страстные объятия Роберта Уотсона. Но тут сладострастно всхлипывавшая девушка неожиданно испустила протяжный, почти животный крик, а спина ее партнера удовлетворенно расслабилась. Мужчина отстранился от сидящей на комоде женщины, несколько секунд его плечи ритмично вздымались – он пытался восстановить сбившееся дыхание. Наконец, наградив партнершу звонким поцелуем, Роберт Уотсон отстранился, довольно бесцеремонно повернулся к ней спиной и направился… в ванную!

Испуганно заметавшаяся Элизабет так и не успела найти никакого укрытия, прежде чем в ванной комнате вспыхнул свет и открылась дверь. Когда в нее вперился ошарашенный взгляд синих глаз, она застыла на месте вспугнутой мышью. Роберт Уотсон, стоя в чем мать родила на пороге собственной ванной, недоуменно разглядывал неожиданную посетительницу. Она же буквально потеряла дар речи. Ситуация походила на сцену из второсортной американской комедии.

– Что там такое, Берт? – раздалось из комнаты, эта фраза разрушила оцепенение Элизабет, и ее снова обдало жаром – не хватало еще, чтобы сюда следом за хозяином спальни вошла его пылкая любовница!

– Простите, – придушенно пискнула Лиз, делая шаг к двери.

– Так… – Роберт Уотсон и не подумал посторониться, чтобы она могла проскочить мимо него из ванной.

Девушка замялась лишь на секунду, а потом с отчаянной стремительностью протолкнулась между ним и левой створкой двери, на секунду прикоснувшись к его разгоряченному недавней любовной схваткой телу. Блондинка, успевшая уже переместиться с комода на кровать, при виде Элизабет, бегом бросившейся к выходу из спальни, издала испуганно–возмущенное восклицание, но мисс Смолвуд ее уже не слышала – за ней мягко захлопнулась дверь. По коридору она пронеслась, как вихрь, и остановилась отдышаться, только оказавшись в своей комнате.

От смущения и неловкости ей хотелось плакать, но Лиз подавила этот порыв. Вместо этого ей следовало собрать вещи – немыслимо даже предположить, что после такого вопиющего вторжения в личную жизнь Роберт Уотсон позволит наглой гостье своего брата остаться в отцовском доме. Несомненно, он потратит время лишь на то, чтобы одеться, – а затем отправится к родителям с требованием немедленно выдворить из дома Элизабет Смолвуд. Вряд ли она когда–нибудь сможет еще приехать в Бенсингтон–холл – даже в качестве просто партнера или помощницы Марка. И с минуты на минуту за ней придет или кто–нибудь из горничных, или представительный дворецкий и вежливо попросит разрешения собрать ее вещи, чтобы она могла успеть на последний поезд с местного вокзала в Лондон…

Но вместо того, чтобы паковать чемоданы, Лиз обессиленно опустилась на кровать. Серьезность ситуации, в которую она попала, усугублялась еще тем, что и Марку вряд ли понравится, что его избранница скрывалась в ванной комнате, следя, как его брат предается любовным утехам. Наверное, Роберт не скроет от него, что застал девушку в своей комнате – даже если воздержится от подробностей. А выражение его лица в тот момент, когда он застал ее на месте преступления, позволяло предположить, что он вряд ли воспринял положение как забавный анекдот, которым можно с удовольствием поделиться с друзьями по клубу. Нечего и надеяться, что Роберт Уотсон хоть где–то помянет Элизабет Смолвуд добрым словом.

И как она все это объяснит Марку? Случайно зашла в спальню его старшего брата? На его месте она бы в такое и сама не поверила! Лиз поежилась. Неловкое положение, в котором она оказалась, при ближайшем рассмотрении грозило перерасти в настоящую трагедию. Вряд ли Марк придет в восторг от того, что его любимая девушка стала свидетельницей сексуальных игрищ старшего брата. При таких обстоятельствах даже менее консервативный человек серьезно задумался бы о том, нужна ли ему девица, готовая подглядывать за скабрезными сценками из темной комнаты. А самое главное, что у Элизабет практически нет оправданий – в самом деле, нельзя же прямо заявить, что увиденное буквально заворожило ее и произвело такое впечатление, что она упустила множество моментов, когда могла бы выскользнуть за дверь незамеченной!

От мрачных раздумий ее отвлек стук в дверь, пробудивший Лиз от оцепенения. Не дожидаясь разрешения войти, в ее спальню заглянул недовольный Марк.

– Ты не готова! Лиззи, уже половина восьмого, гости собираются! Давай скорей, прием вот–вот начнется. Если вечерним чаем еще можно было манкировать, то обед – это святое. На нем все обязаны присутствовать, причем опоздать – значит нанести ужасную обиду хозяевам!

– Марк, мне надо срочно уехать, – неверным голосом произнесла Элизабет. – Наверное, будет лучше, если я сейчас упакую свои вещи и ты вызовешь мне такси на вокзал.

– Что? Ты с ума сошла! – возмутился Марк. – Мы официально приглашены на самое помпезное мероприятие сезона! Это попросту неприлично! Что с тобой? Если что–нибудь болит – прими таблетку.

– Не в этом дело, – попыталась слабо протестовать Лиз. – Просто я не могу… я не уверена…

– Зато я уверен, – отрезал Марк. – Бросай эти глупости и быстро переодевайся к ужину, я жду тебя в холле! У тебя десять минут на сборы, и надеюсь, что ты в это время уложишься. Мне предстоит еще представить тебя старшему брату. Думаю, вы друг другу понравитесь.

Элизабет почувствовала, как от последней фразы кровь прилила к коже, но Марк, уже прикрывший за собой дверь, этого не заметил.

Она плохо запомнила, как оделась, причесалась и спустилась в большую гостиную, где уже собрались местные «сливки общества». Когда Марк подвел ее к Роберту Уотсону, Лиз ощущала себя на грани истерики, с огромным трудом удерживая на лице вежливую улыбку.

– Познакомься, это Элизабет, – лучась радостью, произнес Марк. – Думаю, мама уже успела рассказать тебе о ней.

– Очень приятно, – веско произнес его брат, разглядывая Лиз примерно с таким выражением, как если бы она была тараканом, по недоразумению оказавшимся на стерильной кухне, – вроде бы в колебаниях, то ли шлепнуть наглеца, то ли позволить ему убраться восвояси. – Леди Бенсингтон и в самом деле упоминала о твоей новой знакомой, и мне не терпелось быть представленным ей. Правда, мы уже виделись, но все равно очень рад.

– Взаимно, – выдавила девушка.

Кошмарная пытка продолжалась еще несколько часов. За столом Лиз оказалась довольно далеко от леди Бенсингтон и Марка, однако напротив нее усадили Роберта и его подружку по имени Нобби. Всякий раз, когда взгляд ее лучистых глазок останавливался на Элизабет, девица принималась глупейшим образом хихикать, отчего мисс Смолвуд хотелось провалиться под землю. Старший брат Марка не бросал на нее откровенно презрительных взглядов, вероятно из–за избытка воспитания, но относился к ней с холодной учтивостью, за которой, как показалось Лиз, скрывалась брезгливость. Собеседники слева и справа пытались втянуть девушку в разговор, но она не могла ни на чем сосредоточиться, поэтому так весь вечер и промолчала.

После парадного обеда, вкуса которого Элизабет даже не почувствовала, леди и джентльмены устроили некое подобие фуршета в гостиной. Передвигаясь от группы к группе гостей под руку с Марком, Лиз чувствовала, что вот–вот упадет от невероятного напряжения, не отпускавшего ее весь вечер. К счастью, ей удалось удержаться от беседы с Робертом Уотсоном – когда Марк направился к брату, мисс Смолвуд удалилась под предлогом сильной головной боли. Отметивший ее необычно усталое лицо Уотсон–младший лишь недовольно скривился, но ничего не сказал, скорбным жестом отпустив подругу.

Едва дойдя до постели, Элизабет рухнула на нее и разрыдалась. Подумать только: всего несколько дней назад она с надеждой ожидала этого визита, предвкушая, как тепло ее примут в семье Марка! Сидела бы лучше в Оксфорде или в Лондоне и не пыталась лезть в игры высшего света! Даже не пытаясь прекратить потоки слез и всхлипывания, Лиз мысленно устроила себе выволочку, но даже это безотказное обычно средство на этот раз не помогло ей быстро взять себя в руки.

Лишь несколько часов спустя она нашла в себе силы хотя бы снять платье и умыться, прежде чем свернуться под холодным одеялом, оплакивая свою жизнь и карьеру и отчаянно жалея себя. Примерно до полуночи Элизабет еще надеялась, что к ней зайдет Марк, но, когда часы на каминной полке стали показывать начало первого ночи, поняла, что ему, видимо, не до нее. Или же он просто обиделся, что любимая девушка не уделила его семейству столько внимания, сколько он бы хотел. Или «наследник престола» уже посвятил его в подробности своего знакомства с Лиз, и теперь Марк даже близко к ней не подойдет, а завтра утром передаст с дворецким записку, в которой ей будет предложено отправляться прямиком на вокзал, даже не выпив утреннего кофе. Эта мысль заставила Элизабет расплакаться еще горше, и так, всхлипывая, она и заснула.

Завтрак на следующий день прошел примерно в том же ключе, что и обед накануне, за исключением того, что гости разъехались еще вечером, и за утренним столом сидела только семья и гости, приехавшие на весь уик–энд. Продолжилось глупое хихиканье Нобби, сопровождаемое ледяными взглядами Роберта Уотсона. Впрочем, леди Дафна и сэр Ричард были вполне благосклонно настроены к Элизабет, что заставило ее предположить, что их старший сын все же не поделился с ними пикантной новостью о том, что их гостья любит прятаться в чужих ванных комнатах. Если бы к улыбочкам Нобби и холодному спокойствию «наследника» добавилось еще и презрение хозяев дома, Лиз точно сбежала бы из–за стола.

После завтрака она буквально заставила Марка пообещать отвезти ее в Оксфорд. Под предлогом того, что ей необходимо срочно собрать вещи, Элизабет пригрозила, что может уехать и без него. Марк ушел, ворча, что не понимает, к чему такая спешка. Впрочем, он, кажется, уже тоже понял, что его знакомая пришлась не ко двору в Бенсингтон–холле, но со свойственным ему упорством пытался настаивать, что они могут задержаться еще до вечера, сыграть пару сетов в теннис или сходить на прогулку к озеру. Но от одной мысли о том, что ей предстоит провести еще ланч и пятичасовой чай в той же компании, у Лиз начиналась чуть ли не истерика.

Вещи девушка собрала молниеносно. По правде говоря, она сделала это еще до завтрака. Лиз проснулась очень рано, упаковала чемодан и некоторое время, сидя у окна и наслаждаясь тишиной спящего особняка, лелеяла трусливую мысль сбежать до того, как в доме поднимутся. Единственным, что ее удержало, было то, что Элизабет понятия не имела, где в доме телефон, поэтому не могла вызвать такси. А перспектива прогуляться до ближайшей станции с чемоданом в руке не нравилась ей еще больше, чем грядущая встреча за завтраком с домочадцами сэра Ричарда. Кроме того, ее бегство уж точно не понравилось бы Марку, а он ничем не заслужил, чтобы ему испортили уик–энд.

Прощаясь, Лиз постаралась максимально тепло поблагодарить леди и лорда Бенсингтона за гостеприимство и вежливо отговорилась срочными делами, когда ей любезно предложили еще немного задержаться. Впрочем, леди Дафна не слишком настаивала – лишь столько, сколько требовали приличия. Элизабет не сомневалась, что гостеприимная хозяйка вздохнет с облегчением, как только гостья с непонятным статусом покинет ее владения. Лорд Ричард тоже не слишком настаивал на том, чтобы коллега младшего сына составила им компанию на весь воскресный день.

Лиз мысленно возблагодарила судьбу за то, что при прощании не присутствовал Роберт – как ей сказали, они с Нобби решили прогуляться по окрестностям. Лиз была полна желания невежливо сбежать, не попрощавшись со старшим братом Марка, хотя и попросила передать ему свои сожаления от того, что она никак не может задержаться и даже не нашла времени лично засвидетельствовать свое почтение.

Когда на подъездной дорожке к дому появился автомобиль Марка, Элизабет на крыльце уже почти приплясывала от нетерпения. Сама мысль о том, что можно юркнуть в машину и затаиться за тонированными стеклами, вызывала в ней невиданный энтузиазм. Но торопиться во дворе Бенсингтон–холла было не принято, и ей пришлось еще некоторое время сохранять спокойствие. Монументальный дворецкий вынес ее чемодан и уже упаковывал его в багажник, когда за спиной Лиз вдруг раздался знакомый бархатистый голос Роберта Уотсона.

– Как, вы уже нас покидаете?

Мисс Смолвуд на секунду окаменела, а когда ей удалось повернуться, она невольно удивилась, что ее несчастные суставы не поскрипывают от такого вопиющего насилия над собой. Застывшая на лице улыбка превратилась в гримасу, а у Лиз даже не было сил стереть ее с губ. В двух шагах за ней на подъездной дорожке, засунув руки в карманы, в небрежной позе стоял старший брат Марка. На его лице играла вчерашняя брезгливо–холодная улыбка, а синие глаза взирали на Лиз с такой откровенной насмешкой, что она густо покраснела.

– К несчастью, у Элизабет запланированы дела на сегодняшний вечер, – ответил за нее Марк, выныривая из–под крышки багажника, куда он помогал уложить вещи. – Здорово, что ты пришел нас проводить. Жаль, что мы не можем задержаться. Если бы не срочная необходимость…

– Вот как? – саркастически переспросил Роберт, даже не дослушав реплики брата. – Срочная необходимость? Какая жалость – мы с мисс Смолвуд даже не успели пообщаться! Ну что ж, дела есть дела – не стану вас задерживать.

Он вежливо поклонился и прошествовал мимо Элизабет.

– Какая муха его укусила? – недовольно заворчал Марк, открывая перед ней дверцу машины. – Такое ощущение, что он со вчерашнего дня не в своей тарелке! Н–да, похоже, мы выбрали не самый удачный уик–энд для визита… Надеюсь, настроение Роберта не связано с проблемами в бизнесе…

Марк продолжал что–то говорить, но Лиз его не слушала. Она должна была бы испытывать облегчение от того, что ее постыдная тайна все же не выплыла наружу, но вместо этого ей неожиданно стало горько. Прошедший мимо Роберт Уотсон обдал ее легким презрительным взглядом, и девушка ощутила себя шариком, из которого Неожиданно выпустили воздух. Хотя чего еще, собственно, она могла ожидать? Что на прощание наследник лорда Бенсингтона скажет ей что–нибудь приятное или пригласит приезжать еще? Да она должна быть ему благодарна уже за то, что ее не выставили вон на ночь глядя с громким скандалом!

Только когда высокие стены Бенсингтон–холла скрылись за деревьями, Лиз смогла вздохнуть с облегчением. Бежавшая впереди дорога вела в хорошо знакомые и безопасные края, где на каждом шагу не встречались родители, озабоченные судьбой своих отпрысков, и старшие братья с сексапильными подружками. Закончился самый кошмарный уик–энд в ее жизни, и теперь Элизабет имеет полное право забраться в свою уютную оксфордскую норку – какое счастье, что эта комнатушка пока закреплена за ней! Там в относительном уединении можно будет обдумать то, что произошло, и решить, что делать дальше. Лиз даже не надеялась, что когда–нибудь ей удастся забыть об этих несчастнейших днях своей жизни…

3

Входя в офисное здание на Коулман–стрит, где располагалась контора солиситора Марка Уотсона, Элизабет всегда чувствовала легкое волнение и предвкушение. Думать, что она теперь – часть никогда не спящего Сити, было ей приятно. Этот округ не отдыхал никогда, здесь постоянно что–то происходило, и Лиз любила приезжать на работу.

Она и не подозревала, что в ней когда–нибудь проснется настоящая карьеристка. Ей нравилась сама атмосфера Сити и его спокойная, размеренная, деловая, никогда не теряющая лица публика. Словно гигантская рука нанесла на карту Лондона небольшой район, где почти не жили, а только работали бизнесмены и клерки всех мастей. Даже то, что ей приходилось довольно долго добираться в Сити из Ньюингтона (а про лондонское метро Лиз могла сказать только одну хорошую фразу: спасибо, что оно действует!), не умаляло достоинств делового центра. Она бы с радостью перебралась сюда и жить, но снять квартиру в Сити было запредельно дорогим удовольствием, никак не по карману простой помощнице солиситора. Впрочем, и сам Марк предпочитал жить не в центре, а в фешенебельном районе Мейфейр. Еще до того, как они с Элизабет начали встречаться, преподаватель Уотсон не раз говорил своим студентам, что жить в рабочем районе – мучения, хуже которых придумать невозможно. Во всяком случае, бессонница таким трудоголикам обеспечена.

За полгода работы с Марком Лиз стала настоящей помощницей солиситора: спокойной, сдержанной, расторопной. Марк был доволен ею, и ей нравилось ловить его одобрительные взгляды. За эти полгода она прекрасно усвоила правила игры. Элизабет должна была вести подготовку дел, работать с архивами, иногда ей позволялось сопровождать Марка во время его выступлений перед мировыми судьями, а раз или два даже довелось выступить и самой. Правда, пока она еще многого не знала, но Уотсон с явным удовольствием посвящал ее в подробности нелегкого юридического труда.

А еще в ее обязанности входило восхищение. Каждый успех Марка, как быстро усвоила Элизабет, должен был сопровождаться шумными аплодисментами. Как–то она не выказала должного почтения к завершенному им делу и выслушала длинную лекцию о том, каких трудов ему стоило так блестяще разработать линию защиты. И несколько дней он вел себя с ней довольно прохладно, считая, видимо, что она недооценила его заслуги. После этого Лиз твердо усвоила: что бы ни случилось, каждый триумф Марка она должна встречать так, словно это величайшая победа человечества. Первое время ее это слегка раздражало, но мисс Смолвуд быстро удалось себя убедить, что как солиситор ее любимый и в самом деле заслуживает самых высоких оценок, а толика самолюбования, в конце концов, присуща всем мужчинам.

Они занимались гражданскими делами, консультировали по вопросам составления завещаний, представляли в мировом суде интересы все тех же завещателей, незаконно уволенных служащих и разводящихся матерей и отцов семейств. В целом работа нравилась Лиз, и она надеялась, что через некоторое время и в самом деле сможет занять место младшего партнера у Марка. Он уже несколько раз говорил о том, что, по его мнению, любая женщина до замужества должна состояться и как специалист в своем деле. Элизабет полагала, что это некоторым образом намекало на то, что, убедившись в ее состоятельности, Уотсон наконец сделает ей предложение. Пока же она постаралась создать ему некий «вакуум», отказавшись переезжать в его шикарную лондонскую квартиру.

Марк с пониманием отнесся к ее желанию жить отдельно. Элизабет даже была слегка разочарована тем, что он не стал уговаривать ее переехать к нему. Правда, она знала, что его больше всего привлекают самостоятельные женщины, а кроме того, они продолжали встречаться не только на работе, но и в свободное время. Порой она задерживалась в его шикарных апартаментах на несколько дней, а иногда и на неделю. Но Лиз поймала себя на том, что и саму ее вполне устраивает такое «раздельное» существование. Ее чувства к Марку не остыли, но она испытывала потребность отграничивать собственное пространство, в душе все же надеясь, что когда–нибудь они будут вместе – когда будут оба к этому готовы.

В Бенсингтон–холл они больше не ездили. Нет, Марк порой передавал Лиз теплые слова от леди Бенсингтон и сэра Ричарда, которые якобы даже пеняли ему на то, что он больше не привозит «очаровательную Элизабет» к ним в гости, но за полгода ни разу не настаивал на том, чтобы поехать в Бенсингтон–холл. Да и она прекрасно понимала, что эти приглашения гостеприимных хозяев дома продиктованы скорее врожденной тактичностью, нежели желанием увидеть ее еще раз. Кроме того, мысль о том, что в Бенсингтон–холле она могла бы столкнуться с Робертом Уотсоном, заставляла ее саму отклонять любые приглашения. Несмотря на то, что он, видимо, не посвятил семейство в подробности ее чудовищного проступка, видеть его у Лиз не было никакого желания.

Вбежавшая в здание на Коулман–стрит, Элизабет уже направилась к лифту, когда ее окликнул охранник:

– Мисс Смолвуд, возьмите ключи!

– Ключи? – удивилась Лиз. – Разве мистер Уотсон еще не в конторе?

Марк обычно приезжал на полчаса раньше нее, а она задерживалась позже на работе.

– Он был, мэм, но уехал… – Охранник передал Элизабет связку ключей. – Просил передать, что обязательно перезвонит. Мистер Уотсон вышел буквально двадцать минут назад.

– А что–нибудь еще просил передать? – поинтересовалась заинтригованная девушка.

– Нет, мэм, не просил. Мистер Уотсон торопился и, кажется, был очень взволнован. Откровенно говоря, никогда еще не видел его таким обеспокоенным.

Охранник, похоже, был не против поболтать, но Элизабет, вежливо поблагодарив его за ключи, улыбнулась и направилась на рабочее место. Пока лифт поднимал ее на пятый этаж, где располагался офис Марка Уотсона, Лиз недоуменно взвешивала в руке связку ключей. За полгода ее наставник ни разу не позволил себе отступить от единожды и навсегда заведенного правила: он является на службу на полчаса раньше своей помощницы. Сначала они приходили вместе, но Элизабет постоянно опаздывала (проклятое лондонское метро!), и Марк наконец, отметая все возражения, официально установил для нее другой график рабочего дня. Она могла по желанию задержаться на полчаса позже него, хотя это правило соблюдалось довольно редко. По правде говоря, Лиз была довольна тем, что Марк пошел на некоторые уступки относительно ее работы.

Его отсутствие на рабочем месте свидетельствовало о том, что произошло что–то из ряда вон выходящее. Мысленно перебирая дела, которые сейчас вел Марк, Элизабет не могла припомнить ничего такого, что потребовало бы срочного присутствия Уотсона. В их арсенале было несколько вполне заурядных случаев: разводящаяся супружеская пара делила имущество и детей; восемнадцатилетнему юноше грозил серьезный штраф и лишение прав за вождение автомобиля в нетрезвом виде; престарелый клерк сцепился с родственниками из–за наследства сестры, умершей бездетной… Нет, Лиз положительно не понимала, что могло случиться, чтобы Марк так поспешно покинул офис в начале рабочего дня. Разве что у них появился новый перспективный клиент, которому в срочном порядке потребовалась юридическая консультация. Неужели им досталась подготовка какого–нибудь криминального дела?

В конторе царил идеальный порядок, который лишь слегка нарушали утренние газеты, кипой сваленные на рабочий стол Марка. Элизабет сложила их и убрала на журнальный столик, стоявший у них в приемной, – для возможных клиентов. В список ее обязанностей входило поддерживать кабинет в порядке. Письменные принадлежности должны находиться на рабочих столах, бумаги – в сейфах, пресса – в приемной. Марк Уотсон, конечно, пока не обладал славой Перри Мейсона, однако порой за их дверями образовывалась очередь из двух–трех человек, которые, чтобы занять себя, читали газеты. Правда, случалось это довольно редко, но Марк любил, чтобы все было идеально подготовлено.

Усевшись за свой рабочий стол, Элизабет занялась очередным делом. Только вчера она позаимствовала из архива Королевской библиотеки сводки по судебным процессам позапрошлого года, где было несколько интересующих ее прецедентов. Ей удалось договориться с конторой, выдававшей лицензии на копирование библиотечных материалов, и теперь Лиз могла в любой момент снять копии с любых интересовавших ее документов. Возможно, нахального мальчишку, усевшегося за руль пьяным, и удастся избавить от лишения прав. Хотя Элизабет и считала, что это станет для него хорошим уроком, а также убережет от опасности жителей Лондона, по улицам которого будет кататься юный бандит, но он все же был клиентом. Вполне вероятно, что, если она хорошо подготовит дело, Марк разрешит ей самой выступить в суде. Он уже несколько раз говорил о том, что пора ей нарабатывать ораторскую практику.

Она совершенно погрузилась в изучение архива, когда зазвонил телефон – так резко и пронзительно, что Элизабет даже подскочила на месте от неожиданности.

– Контора Марка Уотсона, – торопливо проговорила она в трубку. – Слушаю вас.

– Лиз, это Марк… – Голос его звучал сердито и устало. – Почему, черт побери, ты не отвечаешь по сотовому телефону?

– Ой… – Элизабет бросила взгляд на собственную сумку и тут же вспомнила, что поставила сотовый в режим виброзвонка, чтобы никто не мешал ей разбираться со сложным делом. – Прости, у него звук выключен. Я работала и думала, что…

– Ладно, ерунда. – Она словно воочию увидела, как он устало махнул рукой. – Я звоню, чтобы ты не беспокоилась. Меня не будет сегодня в конторе, я в больнице у отца.

– Что с сэром Ричардом? – встревожилась Элизабет.

– Сердечный приступ. Состояние тяжелое, хотя врачи и говорят, что большой опасности нет. Ничего удивительного, впрочем. Бедный отец! – Марк тяжело вздохнул. – Так вот: я сейчас отключу телефон, поэтому дозвониться мне будет невозможно. Отложи все мои дела и, если кому–то из клиентов понадобится срочная встреча, перенеси на завтра или послезавтра. Меня ни для кого нет, и ты понятия не имеешь, где я нахожусь, ясно? Если будут звонить журналисты, отвечай, что я не стану ничего комментировать.

– Я не поняла, почему должны звонить журналисты? – испуганно переспросила Лиз. – С какой стати тебе комментировать сердечный приступ сэра Ричарда? Разве ты имеешь к этому какое–то отношение?

– При чем тут отец? – удивился Марк. – У них есть гораздо более интересный повод для того, чтобы получить мои комментарии.

– Какой?

Он секунду помолчал, а когда заговорил снова, в его голосе звенела ярость. Если что–то и могло взбесить Марка, то только несобранность окружающих. Все вокруг него должно было функционировать идеально.

– Лиз, что я тебе всегда говорил? Что ты должна сделать, как только приходишь в офис? Ну?

– Сварить тебе кофе? – легкомысленно выпалила Элизабет, прежде чем успела остановиться. – Прости, я не совсем понимаю, о чем ты…

– Прочитать утренние газеты! – рявкнул Марк. – Весь город в курсе происходящего, кроме моей личной помощницы! Иногда у меня такое чувство, что ты никогда не станешь приличным юристом!

– Марк, пожалуйста… – Но договорить Лиз не успела – он уже бросил трубку.

Перезванивать не имело смысла: он, скорее всего, сразу же выключил телефон. Впрочем, даже если не выключил, Марк вряд ли захочет с ней сейчас общаться. Она просто нарвется на очередную гневную отповедь. Вместо этого Элизабет вскочила и пулей вылетела в приемную. Сгребя ворох газет, она таким же галопом пронеслась назад в кабинет и заперла за собой дверь. Дрожащими руками развернув «Таймс», она прочитала такое, от чего у нее перехватило дыхание.

Огромные черные буквы заголовка на первой странице настолько бросались в глаза, что Элизабет даже удивилась, что умудрилась не прочесть их, когда убирала газеты со стола Марка. Заголовок гласил: «Роберт Уотсон обвиняется в изнасиловании. Известный финансист арестован». Сглотнув, Лиз бросила беглый взгляд на остальные газеты. Новость обошла их все, появившись на первой странице в виде заголовков разной степени циничности: «Сын специалиста по истории – насильник?», «Наследник лорда Бенсингтона за решеткой по тяжкому обвинению», «Кем войдет в историю сын историка?». Несколько раз моргнув, Элизабет убедилась, что это не галлюцинации, и погрузилась в чтение.

«Таймс» в довольно сухих и сдержанных выражениях повествовала о том, что прошлой ночью финансист Роберт Уотсон, управляющий крупной компанией, владельцем которой является его отец, известный историк Ричард Бенсингтон, был обвинен в изнасиловании и арестован. Обвинившая его девушка заявила, что мужчина надругался над ней в грубой форме, и предъявила полиции неопровержимые доказательства того, что это был именно Уотсон. После предъявления улик мировой судья, которого, очевидно, подняли с постели, немедленно выписал ордер на арест финансиста. Тот пока не желает признаваться в содеянном и собственную вину отрицает категорически. В финале статьи цитировались несколько фраз, сказанные кем–то из арестовывавших Роберта детективов, – пафосные разглагольствования на тему о том, что закон для всех один и настоящая справедливость не знает различий между простым дворником и управляющим финансовой компанией.

Элизабет принялась методично просматривать другие газеты. Чем «желтее» оказывалась пресса, тем меньше она церемонилась с Робертом Уотсоном. Мисс Смолвуд даже почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота: при прочтении газет появлялось ощущение, что абсолютно все газетчики испытывают к финансисту чернейшую зависть и лютую ненависть. На помещенных в них фотографиях он вполне невозмутимо шел между двумя полицейскими, но в большинстве текстов по Уотсону проходились со злобной язвительностью – порой казалось, что даже газетная бумага буквально истекает желчью. Некоторые папарацци додумались даже до того, чтобы заявить, что, мол, это не первый случай, когда Роберта могли арестовать – просто раньше его влиятельное семейство всегда успевало вовремя замять скандал.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю