![](/files/books/160/oblozhka-knigi-poedinok-si-315262.jpg)
Текст книги "Поединок (СИ)"
Автор книги: Сеславия Северэлла
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц)
– Я встретил Истомина, – прозвучал голос Андрея. – Хоть твой посыльный напустил тума– на, велел мне скорее идти, ни с кем не говорить. Но я не мог, так поступить. Я подошел к Истомину, поприветствовал его и спросил все ли с ним в порядке. Он был очень печален. Представляешь, он ищет Софью. Он сказал, что здесь не спокойно, и можно встретить ли– хих людей.
Когда Енай убедился, кто является попутчиком Велигоровой, его уязвила госпожа ревно– сть, до такой степени, что он хотел уйти. Но после недолгой борьбы со своими чувствами, мужчина все-таки решил дослушать их разговор. Велигорова не поверила услышанному, когда осознала в полной мере слова Верейского.
– Вы говорили с Истоминым?
Евдокия была крайне встревожена.
– Да. Он очень подавлен. Его юную жену украли разбойники. Он пытался искать её, но безуспешно. Я предложил ему свою помощь. Конечно, я не друг Ивана Васильевича. Но беззащитная женщина нуждается в помощи. И один лишний клинок в этом деле не поме– шает.
– Помощь? Вы предложили ему помощь? – Евдокия не знала, как реагировать на эти слова.
– Я сказал, что путешествую в Москву с вами, как с моей невестой.
Верейский довольно улыбнулся.
– Он очень удивился. Не поверил мне. Сказал, что этого не может быть. Но в любом слу– чае, он нас поздравляет.
При слове «невеста» Енай прикусил нижнюю губу практически до крови, чтобы остано– вить себя. Так, ему захотелось выйти из своего укрытия, и вмешаться в этом разговор.
– Мы с ним договорились отдохнуть, а завтра с утра продолжить поиски, – произнес Верейский с особой гордостью, как честный человек, собиравшийся сделать доброе дело.
Велигоровой была очень встревожена, но глядя на бесхитростную улыбку Верейского, попыталась успокоиться. У неё было такое чувство, что неведомая сила вмешивается в её планы. В её попытку искупить свою вину за гибель Фёдора, спасением другого человека. В те секунды пока она размышляла над словами Андрея, наверное, кожей, она почувст– вовала чей-то взгляд-упрек, наполненный горечью. Она посмотрела в сторону орешника и наткнулась на прожигающий взгляд Бравлина. Было понятно, что он всё слышал.
– Не рано ли вы называете меня своей невестой? Я пока не дала вам своего согласия? – произнесла достаточно громко, Евдокия, глядя в сторону Еная, а затем, повернувшись к Верейскому, который отчего-то очень довольный смотрел вдаль на маленькие фигурки крестьян, косивших там траву.
– Не обижайтесь, Евдокия Федоровна, я уверен, ваше согласие дело времени.
Велигорова опустила взгляд. Самоуверенность Андрея не понравилась женщине. Однако сейчас в это самое мгновение, ей лучше не разрушать его мечты. Но Енай. А она чувство– вала, что он ждет её ответа.
– И где вы собираетесь её искать? – Евдокия решила перевести разговор.
– Пока неизвестно. Истомин сказал что, его рында2828
Телохранитель, охранник
[Закрыть] Енай хочет опросить местных. Может, кто-нибудь что-нибудь знает про здешних лихих людей. Можно попросить помощи, но за ней надо ехать в Тверь.
– А как же Москва? – спросила Евдокия.
Андрей был доволен своими мыслями о помощи беззащитной молоденькой женщине. Борьба со злом дело благородное. Верейский блаженным взглядом праведника посмотрел на княгиню.
– Мы спасем Софью, и отправимся дальше. Я пойду договариваться о нашем ночлеге.
Велигорова понимала, что бесполезно отговаривать Верейского. Пока Андрей собирался поучаствовать в добром деле, за ним самим уже, наверное, тянется костлявая рука Прео– браженской канцелярии. То, что Истомин скажет Крекшину о том, что она путешествова– ла с Верейским, было и для неё не безопасно, но она отгоняла эти мысли от себя. Крекшин не упустит любой шанс и может попытаться сполна воспользоваться полученной инфор– мацией. Верейский ушёл. Евдокия беспомощно смотрела ему в след. Потом отвлекшись от тревожных размышлений, женщина оглянулась в сторону Бравлина. Она хотела сказать ему что-нибудь примиряющее, но не смогла. Он подошел к Евдокии, видно было, что в нем носится буря чувств. Особенно, когда он обжигал её очередным взглядом. Но он только стиснул зубы и нахмурился.
– Что же ты делаешь со мной, княгинюшка? – только и смог сказать он, а потом перемах– нул через хлипкую изгородь, и скрылся в зарослях высоких кустов. Шёл он около получа– са, пока не добрался до реки Тверца, увидев, как на противоположном берегу красуется промысловое село Медное, несшее ямскую повинностью2929
Государственная повинность по перевозке грузов, людей и почты
[Закрыть]. Енай шел по берегу вниз по течению, прислушиваясь к песням крестьян, которые пели недалеко на покосе. Красивые напевы разносились по округе, делая простор вокруг звенящим, и необычайно приятным, несмотря на жару. Мужчина постепенно успокаивался, его ревность и обида стихали. Вскоре он заметил, что прошёл село. Разгоряченный молодой мужчина подошёл к воде и нырнул, в чем был, чтобы остыть и привести свои чувства в порядок. Вода была приятно прохладной. Мужчина расслабился, подплыв к небольшому бревну, зацепился за него, и поплыл по течению, давая себе возможность полностью успокоиться. Над ним летали серые и голубые стрекозы, и синее небо улыбалось ему своим бескрайним простором, а за ним, но уже тише неслись отголоски песен. Только, когда Енай почувствовал, что ему становиться холодно, он понял, что плывет достаточно долго. Он бросил бревно, и подп– лыл к берегу. Выбравшись на берег, мужчина проложил себе дорогу через высокую соч– ную траву. Енай заметил недалеко стог сена, добрался до него, набрал сена, вернувшись на берег, собрал палки, и разжег костер, огнивом, которое лежало в кармане его камзола. Надо обсохнуть. Прошло еще какое-то время. Солнце давно сдвинулось со своего полуде– нного места. Сапоги были сыроваты, но одежда высохла хорошо. До слуха мужчины доносились чьи-то дальние разговоры, ржание коней, мычание коров, и лай собак. По всему можно было сделать вывод, о том, что где-то недалеко находится жильё. Тем време– нем Софья проснулась от бряцания ключей, это девочка подросток лет двенадцати пришла в подклеть, и открыла дубовую дверь. Софья сидела на прошлогодней соломе. Ей регулярно носили еду, но отпускать не отпускали. Все украшения были беспощадно отобраны, но более вреда ей никто не нанес.
– Пойдем. Атаман хочет тебя видеть, – проговорил детский голос.
Софья нехотя, поднялась, поправляя платье, и пошла за девочкой. Ей давно уже хотелось выйти на улицу. Софья остановилась и зажмурилась. Постаяв так немного, она попыта– лась осмотреться. Деревня располагалась в живописном месте, со всех сторон окруженная густыми зарослями, что делало её защищенной и закрытой. Вокруг нескольких десятков деревянных изб и землянок стеной стояли вязы вперемешку с ольхой и ясенем, кое-где виднелись сосны. Пятеро мальчишек лет пяти-семи играли в лапту. Несколько мужиков, сидя на завалинке, точили палаши. Они, завидев пленницу стали отпускать в её сторону какие-то шутки, и громко смеяться над ними. Софья постаралась не думать о том, что они сейчас могут говорить в её адрес. К её ногам подбежал рыжий кот, и жалобно мяукнул.
– Идем, – напомнила девочка в синем нарядном сарафане с тоненькой русой косичкой.
Истомина продолжила свое движение, и поймала себя на мысли, что ей не было страшно, но внутреннее беспокойство все же заставляло её иногда дрожать. Да у неё отняли все украшения, но кормили сносно и ничем пока не угрожали. Девочка привела её к самой большой и добротной избе.
– Почему меня не отпускают? – спросила Софья девочку.
– Выкуп за тебя хотят просить. Есть, кому за тебя выкуп дать? – спросила девочка.
Истомина не знала, что лучше: пообещать выкуп или прикинуться сиротой. Поди, её муж уже ищет её, и возможно, освобождение уже близко. Неожиданно к ним на коне подъехал молодой детина, лет двадцати. Он был лицом похож на девочку, такие же черты лица, розовые щеки, и русые волосы, только у парня была небольшая бородка и усы. Детина соскочил с коня, и быстро заговорил.
– Куда ты её? Отец мне обещал! Она мне по нраву пришлась.
Софья в ужасе посмотрела на широкоплечего, на голову выше её парня в красной косоворотке. Только этого ей не хватало. Ужас в её душе сменился брезгливостью. Как жаль, что этот здоровый недоросль не князь Верейский. А уж до петербургского красавца Левенвольда ему было очень далеко.
– Отец хочет взять за неё выкуп, – твердо произнесла девочка.
– А сколько он хочет взять? Я сам заплачу! – парень горячился.
– Отец хочет атаману Сиротке дорогой подарок преподнести,– парировала девочка.
Софья со страхом и презрением наблюдала за разговором детей главаря разбойников. Кня– жна Сегорская и какой-то холоп, розовый как ягода от эмоций с вкраплениями бороды, ну что тебе клубника. А брат с сестрой продолжали спорить.
Обсохнув, Енай решил осмотреть местность, и добраться до спрятавшейся в зарослях деревни. Он шёл осторожно, вполне осознавая, что может набрести на разбойников в лю– бой момент. После реформ Петра Первого, роста цен и увеличения налогов обеднело мно– жество людей. Голодные неприкаянные люди уходили в разбойники, и численность человек в одной ватаге доходила порой до ста. Они нападали на деревни и грабили крестьян. Те же в свою очередь, ограбленные государством с одной стороны и разбойни– ками с другой то– же уходили в леса целыми семьями, пытаясь выжить любым способом, особливо с помощью воровства и грабежа на главной дороге империи. Становясь нищими по вине государства, люди не могли рассчитывать даже на то, что смогут попросить милостыню, поскольку вот уже четырнадцать лет действовал указ Петра Первого «О воспрещении нищенства». Государь запретил любое попрошайничество на папертях церквей, монастырях и улицах городов. Таких было велено ловить, бить батогами и отправлять самых работоспособных из них на принудительные работы в столицу, женщин в прядильные дома, а подростков на мануфактуры. Тех же, кто сбегал, отправляли на каторгу. А благодетелей, которые хотели помочь и дать милостыню нещадно штрафовали, требуя суммы сопоставимые порой с иным месячным жалованием. Понимая всё это, уход в разбойники в народе не осуждался. Но тех, кто лютовал сверх меры, душегубов, мироедов и иных мародеров, кто берет у людей последнее проклинали от души. Ежели ты человек, то обижать слабого да сирого, последнее скотское дело, которое ничем не может быть оправдано. Когда Бравлин зашел в перелесок, неожиданно возникший на пути, ему попался раскидистый вяз, и он решил залезть на него, и осмотреть местность с высоты. И действительно, то, что он увидел с высоты, оправдало его ожидания. Сквозь зелень лист– вы мужчина увидел деревню, расположенную достаточно близко. Возле одной избы стояло трое человек, и по цвету платья и силуэту Енай предположил, что он видит Софью. Это была пока догадка. И чтобы убедиться окончательно, ему надо было подобраться поближе. Тем временем, перспектива стать трофеем Софье не нравилась. Пока брат с сест– рой спорили, и обсуждали планы объединения с каким-то атаманом Сироткой, она с раздражением думала о том, что Истомин ни на что не способен. Его изысканных манер никогда не хватит на то, чтобы освободить её. Изыскан этот Истомин, изыскан и трусоват. Уж её любимый Андрей Васильевич непременно бы прискакал, и сразился с сотней раз– бойников, чтобы освободить свою ненаглядную Софью. Какие письма он ей писал! Зачи– таешься! Даже этого удовольствия она теперь лишена по воли мужа, которому прис– пичило ехать в Москву. Теперь ей придется опасаться за свою честь, и ждать случая, что– бы выбраться отсюда. Как она, княжна Сегорская, могла обмануться таким как Иван. Да он красив, но какой-то неживой, замерзшей красотой, словно инеем его подернуло или пылью. Размышления Софьи прервал громкий голос детины.
– Пусть называет цену. Я заплачу!
– Тимоха, не ори! – прозвучал зычный голос. Это из избы вышел высокий здоровый муж– чина лет сорока пяти с окладистой с проседью длинной бородой.
– Заходите! Говорить буду.
За своим отцом вошел и сын, а затем Софья, которая пыталась решить для себя, что ска– зать этому человеку, чтобы спасти себя. Девочка осталась ждать на улице. Женщина не сразу после яркого летнего солнца различила, как выглядит изба внутри. Когда её красивые глаза немного попривыкли, то перед ней предстала комната с лавками по сте– нам, покрытыми красным бархатом. У одной из стен на медвежьей шкуре стояло большое золоченое кресло на подобии трона. На стенах над лавками висели какие-то небольшие картинки. И все это походило на какую-то тронную залу на деревенский или разбойничий манер. Атаман сел в кресло-трон, и уставился на Софью.
– Зови меня Петром Петровичем, – проговорил громко мужчина.
Софья остановилась, глядя на атамана, не зная, что делать. Ей отчего-то хотелось рассмея– ться, потому что увиденное показалось ей несуразным и глупым действом. Но внутренне чувство говорило, что надо бы польстит этому разбойнику, и глубоким реверансом поч– тить его звание. Но вместо этого Истомина пребывала в растерянности.
– Ну что ж мои люди были правы. Ты действительно очень красивая. Как тебя зовут?
– Софья Павловна.
– Какого ты сословия?
– Дворянского.
– Сколько за тебя могут дать родные? Что молчишь?
– Батя, отдай мне её! – вмешался Тимофей, заглядываясь на Софью. – Я тебе все до копей– ки отработаю, да ещё и с прибытком!
Истомина посмотрела на Тимофея, и острое чувство страха пронзило её сердце. Вдруг ей показалось, что тело её не слушается, голоса стали тише, страшная слабость заполнила пространство, голова закружилась, и она потеряла сознание.
На следующий день утром, Велигоровой пришлось осознать всю остроту своих чувств. На постоялом дворе в трактире, сидя за столом, она смотрела на Истомина, который в красках рассказывал Верейскому про похищение Софьи. Енай при разговоре не присутст– вовал. Он не пришел ночевать на постоялый двор. Никто не знал, где он. Евдокия не хоте– ла слушать Истомина, она поднялась из-за стола и вышла на улицу. День был замечатель– ный. Солнце светило, согревая первыми августовскими лучами всю округу. Велигорова беспокоилась за Еная, и с досадой думала, что пока они здесь сидят, Крекшин уже, навер– ное, придумал очередную комбинацию по изменению чужих судеб. И, возможно, её горя– чее желание уберечь Андрея от этого человека может потерпеть фиаско в любой момент. Ей казалось, что, спасая Верейского, она может изменить или облегчить свои вос– поминания о смерти своего мужа. Эти переживания были в ней настолько сильны, что Велигорову никак не трогало отсутствие Софьи, и беспокойство по этому поводу Исто мина. Енай подошел сзади к Евдокии тихо и неожиданно, чем заставил её вздрогнуть.
– Ну, что, княгинюшка, нашел я Софью. Может, скажешь мне, с кем ты разговаривала вче– ра, когда мы вошли на постоялый двор? Ведомо мне, что он с разбойниками водится, – очень тихо, почти на ухо, проговорил Бравлин, – и зовут его Степан.
Голос Еная вывел женщину из навязчивых размышлений. Велигорова обернулась, и посмотрела на мужчину.
– Я жду твоего ответа, княгинюшка.
– Я не знаю его? – не желая давать объяснения, проговорила молодая женщина.
Енай улыбнулся. В этой улыбке читалось, что он знает немного больше, чем спрашивает.
– Не хорошо врать, княгинюшка. Ложь дела бесовское.
Велигоровой не хотелось вдаваться в подробности своей жизни, даже если это был Енай, который вызывал в ней доверие. Это её прошлое, и только её.
– Не доверяешь мне? А жениху своему доверяешь? – не удержался от упреков Бравлин.
– Он мне не жених, – расстроено выдохнула Евдокия, пряча глаза.
– Тогда кто?
– Это дела Преображенской канцелярии, – желая хоть что-то объясниться, тихо проговори– ла женщина, – я не могу рассказать об этом.
– Верейский и тайная канцелярия, шпионит или доносит, – хмыкнул Енай. – Не убедите– льно, княгинюшка!
Евдокия опустила взгляд, и злорадные, насмешливые слова Крекшина снова зазвучали в её голове: «Посмотрите, она убила своего мужа. Он так и не успел воды испить. Тебе, Дунька, нужно быть проворнее». Енай заметил, как грустнеет его княгинюшка, и вот уже непрошеные слезы, потекли по её щекам. Первым желанием Бравлина было обнять люби– мую, утешить, но она жестом остановила его.
– Прости меня, ежели, что не так, Енай. Тебе нужно идти, тебя ждет Истомин.
Велигорова нашла в себе силы, поднять на Бравлина глаза, полные слез.
– Не твоя вина, – хотела сказать она, но осеклась, и поспешила уйти.
Молодой мужчина ничего не понял, но решил, что во всем разберется, как появиться такая возможность. Бравлину ничего не оставалось, как пойти на постоялый двор искать Исто– мина. Вести, которые он нес ему, были хорошие, он нашел его жену. И теперь надо обду– мать план, как её вызволить оттуда. Новость о том, что Софья жива была встречена мрачным Истоминым с энтузиазмом. Он нехотя должен был признать действенной по– мощь человека ниже его по происхождению.
– Да ты, барин, не волнуйся. Спасем мы твою жену, – сказал Енай, увидев в дверной проём куда-то идущего Степана. Верейский с удовольствием пожал руку Енаю.
– Это благородное дело. Ранним утром и пойдем. Я с радостью помогу вам, – Андрей со вершенно искренне был восхищен таким скорым разрешением поисков.
Тем временем, Велигорова стояла у своей кареты и давала указания своему конюху, кото– рый смазывал колеса кареты дёгтем. К ней подошел Степан.
– Ты еще не уехала, горемычная душа?
Голос дяди обрадовал женщину.
– А ты смотрю, частенько здесь бываешь?
– Я Дунька, здесь вместо дозорного. Здешнее начальство нас не трогает, и мы исправно им платим. Вот ежели из столицы или из Москвы кто нагрянет, так завсегда мы должны впе– ред об этом знать. А тут мне верный человек шепнул тревожные вести. Гости к нам непро– шенные грядут, – Степан улыбнулся своей широкой открытой улыбкой.
– Гости?
– Да, Дуня, гости. Может и не к нам, но только поглядеть на них надобно.
Велигоровой почему-то подумалось про Крекшина.
– Дядя, мне нужна твоя помощь. Мне нужно до времени, схоронить у вас одного человека. Его ищет тайная канцелярия.
– Попутчик, что ль твой?
– Он самый. Но только он не должен об этом знать. Он честный человек. Если сведает, то скажет, что ни в чем не виноват, и готов лично оправдаться. Пусть, его твои разбойники поймают, и подержат у себя до весны. Я готова заплатить твоему атаману.
– Так – то оно так, но как же ты его к нам отправишь?
– Я думаю, сегодня вечером или завтра утром он, Истомин и с ними еще четверо пойдут к вам вызволять Софью, женщину которую вы украли. Вот вы его и поймаете. А я потом вашему атаману деньги принесу, если все получится.
Степан почесал затылок.
– Ловко, Дунька. Только атаман много запросит, я его знаю.
– Я заплачу. Только вреда ему не чините никакого, и кормите хорошо, – Велигорова опус– тила глаза, – не хочу, чтобы он на дыбе висел, и показания под пытками супротив себя давал. Знаешь, как Федор мучился. Это сложно забыть, – слёзы опять навернулись на гла– за женщины.
– Положись на меня, я все, как велено, сделаю.
Утро наступило с легким туманом, или дымкой поднимавшейся от низин, и речки. Андрей и Клим шли первыми, за ними Истомин и еще двое, Енай шёл последним. Ему не давало покоя какое-то странное беспокойство, так что он все время озирался и шел позади всех, не очень понимая, чего опасается. Туман придавал окружающему ландшафту сказочный вид. Можно было увидеть в иных очертания вылезающего лешего или чью-то косматую голову с большими глазами, которая на поверку оказывалась кустом или кроной дерева. За последние дни пока шли поиски Софьи, Истомин ни разу не заговорил с Евдокией, но только потому, что был морально вымотан из-за происшедшего, и поражен тем, что она выходит замуж за князя Верейского. Андрей Васильевич странным образом напоминал ему Федора. И он даже иногда думал, что это его друг мстит ему с того Света за предате– льство, когда он в очередной раз встречал князя Верейского. Но выбор Евдокии себе в женихи Андрея вызвал в нем мистический ужас. Словно кто-то там, наверху хотел непо– стижимым образом исправить трагическое прошлое на неотвратимое возмездие. У Исто– мина появились дурные предчувствия, и присутствие Велигоровой только усиливали их. Поэтому, когда он смотрел на утренние туманные пейзажи, ему мерещился Федор, смот– ревший на него с укором и грустью. Ах, если бы здесь был Крекшин, он бы смог объяс– нить ему все, что с ним происходит в его особенной манере и с особой усмешкой, которая вселяла в Ивана уверенность. И тут в первый раз за долгие годы, мужчине захотелось глубокого, деятельного покаяния перед аналоем, где можно пасть на колени и рыдать от бессилия уже совершенных грехов. Вдруг Иван вздрогнул, это вдали залаяла собака. Енай схватил Истомина за руку.
– Барин, барин, что ты делаешь? Кто же так идет? Схоронись. Ты себя погубишь и жену не спасешь.
– А где Андрей и Клим? – тихо спросил Иван.
– Они ушли вперед.
Иван и Енай спрыгнули в овраг с крапивой, и незаметно выглянули из зарослей. Туман немного развеялся. И мужчины увидели, что в поселении было достаточно оживленно. На улице горело три костра. Мужские силуэты мелькали между избами, о чем-то переговари– ваясь. Вдруг послышались крики, и пронзительный лай собак.
– Держи его супостата! Да пали, пали! Да не в того, в этого! – разносилось по округе, то тише, то громче.
– Что происходит? – недоумевал Иван. – Мы раскрыты?
Истомин хотел подняться во весь рост, чтобы было лучше видно, но Енай помешал ему.
– Ты куда, барин.
Неожиданно, кубарем в овраг скатился Клим.
– Клим? – удивился Енай. – А где Верейский?
– Его повязали.
– Как ты допустил? – возмутился Бравлин.
– А они на нас с собаками. Да и странно, но, кажется, их кто-то предупредил.
– Да, что ты городишь, холоп?– возмутился Истомин. – Как такое может быть?
Енай посмотрел на Клима, и промолчал. У него было такое же чувство, и при этом ему представилась фигура Степана. Пронырливый такой мужичонка, верно, сидит в трактире, смотрит да слушает, а потом атаману и доносит.
– Возвращаемся! – скомандовал Енай.
– А как же Софья? – спросил недовольный Иван.
– Не сегодня. Коли все сгинем, кто её вызволять будет? Может, один пойдешь?
Истомин прикусил язык, понимая, что не сможет этого сделать. Мужчинам пришлось возвращаться ни с чем. Тем временем князь Верейский очнулся от прикосновения чьих-то теплых рук. Он открыл глаза и в свете лучины увидел княжну Сегорскую.
– Софья Павловна? Вы живы?
Молоденькая женщина не верила своим глазам, перед ней на соломе лежал Андрей, кото– рого разбойники для смеха втолкнули к ней в подклеть, приправляя это действо едкими грубыми шутками и словами. Но Софья постаралась забыть об услышанном, слишком это было мерзко и пошло. И вот, после этого многодневного ужаса перед ней её дорогой князь Андрей Васильевич Верейский. Софье на ум разом пришли слова всех его любовных писем. Одно, краше другого. И стало ей так томно и тепло на душе, так, что ей захоте– лось расплакаться от радости.
– Как я рада, князь, что это вы? Как вы здесь оказались?
– Я искал вас, – сказал Андрей и осекся, чувствуя неловкость момента.
Истомина, услышав подобное признание, ощутила сладкое волнение, как если бы, так и должно было быть. И не Истомин, а Верейский должен был бы прийти за ней, и спасти её.
– Вы пришли меня спасти? Вы любите меня? Почему вы все это время медлили? – прого– ворила Истомина, борясь со сладким дурманом в своей голове.
Андрей сел на солому, ощупывая свою голову, пытаясь понять, чем его ударили. Он не сразу обратил внимание на состояние женщины.
– Мужайтесь, Софья Павловна. Ваш муж обязательно вас спасет, – медленно проговорил Андрей. Софья не сразу поняла слова Андрея. Муж. Какой муж? Какой муж, если Андрей рядом?
– Он тоже ищет меня? – только и смогла спросить Истомина.
– Да. И уже скоро вы будете на свободе.
Мужчина словно что-то решал для себя, глядя на Софью, которая была рядом, и зачарова– нно смотрела на него.
– Отчего же вы так долго не искали со мной встречи? – тихо проговорила женщина.
Верейский не понял вопроса, и не хотел пойти на поводу у желаний Софьи, которые выг– лядели слишком явно. Он отнес её явный интерес к нему на счет пережитых ею волне– ний и страхов. Но потом, ему показалось уместным, поцеловать Истомину, ведь это могло бы утешить бедную молоденькую испуганную женщину. Поцелуй князя Верейского пока– зался Софье заслуженной наградой за все, что произошло с ней в последнее время. Она закрыла глаза и с удовольствием забыла о том, что она носит фамилию Истомина. Княжне Сегорской вовсе не подходит быть женой какого-то там Истомина. Почему она раньше не подумала об этом.
Когда Иван, Енай и Клим возвращались на постоялый двор. Енай обратил внимание, что мимо них на телеге в крестьянском мужском платье куда-то со Степаном уехала Евдо– кия. Она натянула на глаза шапку, рассчитывая на то, что никто её не узнает. Никто бы и не узнал, но Енай был всегда достаточно наблюдательным. Он проводил телегу удивлен– ным взглядом, думая о том, что если представится случай, уж он до этого Степана добе– рется. Между тем Истомин был подавлен. Даже сытный обед не помог ему преодолеть его угнетенное состояние. Зачем его понесло в Москву? Лучше бы он ходил по маскиро– ванным балам да ассамблеям в Петербурге, чем здесь в прогорклом воздухе постоялого двора мучатся от безызвестности и беспомощности. Вот Крекшин удивится, когда он расскажет ему, что встретил по дороге в Москву Андрея и Евдокию. Он сам тоже бы удивился, но дурные предчувствия томили его душу, более чем пропажа жены. Ивану оставалось надеяться, что на утро судьба улыбнется ему. Енай проснулся рано. Он полусо– нный в рубахе и портках, босиком вышел на улицу полюбоваться на утреннее солнце. Было около пяти часов утра. Пели петухи. Бравлин подумал, что еще не проснулся, потому что увидел, как строем надвигается две роты конных пехотинцев3030
Драгуны
[Закрыть], вооруженные мушкетонами и кремневыми ружьями, пистолетами, палашами и саблями. Во главе, которых на коне ехал их командир, а за отрядом крепкие лошади тащили четыре трехфун– товых пушки, за ними шли несколько обозов с провизией. Зрелище было настолько нео– жиданным и угрожающим, что можно было подумать, что началась маленькая война. Пришедшие военные переполошили и разбудили всех на постоялом дворе. Бравлин поспе– шил одеваться. Этот неожиданный маневр мог быть и против разбойников. Когда Исто– мин узнал про прибывших военных, первое, что он поспешил сделать, это обратить к их командиру. Он в красках рассказывал молодому офицеру, что неподалеку отсюда находи– тся поселение разбойников, укравших его жену, и что он просит его о помощи, как дворя– нина и благородного человека. Енай и Клим в полной боевой готовности сидели на зава– линке, и наблюдали, как Иван Васильевич докучает офицеру, не давая ему отдохнуть. Но тут Бравлин заметил старающегося незаметно пройти, и понаблюдать Степана. Клим по– нял Еная с полу взгляда. Они заловили мужичка за сараем в тихом месте.
– Что высматриваем? – спросил Клим.
– Да так, мимо проходил, – прикинулся дурачком Степан.
– Ой, ли? – Енай взял Степана покрепче за ворот рубахи.
– А вот мы, тебя сдадим офицеру, скажет, что ты разбойник. Знаешь, что с такими бывает. А нос у тебя шибко большой, его и отрезать не жалко.
Енай был очень убедителен в своих угрозах.
– Да, что вы добрые люди. Может, договоримся, – Степан был само дружелюбие.
– Куда ты увез Евдокию? – неожиданно спросил Енай.
– У. Не знаю я такой, – Степан продолжал играть в простачка.
– Ну что, Клим, отведем его к господину офицеру.
Клим притворным движением, обыграл слова Бравлина.
– Ну, знаешь, я на память слабый. Я вспомнил, что отвез её к атаману.
– Зачем? – Енай был удивлен.
– Она сама меня попросила. Да вот только теперь, нам всем не поздоровиться. Попутчик то ваш нажаловался на наших молодцев. И теперь эти орлы повяжут всех кого найдут, да и на каторжный двор. И пока вы здесь меня пытаете, я бы уже всех предупредил.
Енай и Клим переглянулись. Было понятно, что если Евдокия попадется военным, то тоже может быть взята вместе с разбойниками. Бравлин невольно сделал пару шагов назад, так чтобы из-за угла сарая видеть трехфунтовые пушки.
– Отпусти его, Клим. А я пойду, узнаю, о чем договорился наш Истомин.
Солдаты расположились по близости с постоялым двором на лугу, разожгли костры, готовя нехитрую провизию. Было видно, что если и будет какое-то движение, то не рань– ше утра. Истомин стоял у своей распряженной кареты. К нему подошел Бравлин.
– А что, барин, послушал вас офицер?
Иван был доволен собой, и чувствовал сейчас значительное превосходство над Енаем.
– Да. Мне дали полное удовлетворение. Завтра утром мы выступаем. Офицер заверил ме– ня, что имеет строжайшее предписание изловить всех разбойников и их семьи. Никого не щадить. Он поможет мне спасти Софью из плена.
Енай внутренне улыбнулся. Наверное, барин намекает ему, что он должен был в одиночку вызволить его Софью, раз он вызвался его охранять. А так как он не сделал этого, то не справился, и теперь он, Истомин, покажет ему, как надо сражаться. Но Бравлин сознате– льно не старался быть героем одиночкой, хотя и мог. Может слишком расчетливо, но он понимал, что это не тот случай, в который нужно делать более, чем должно.
– Что ж, хорошо. Завтра утром.
Енай опять оглянулся, на устрашающего вида, пушки. Это его очень беспокоило. Ибо если начнут палить, то неизвестно кто спасется, а кто нет, ведь с разбойниками никогда не церемонились. Бравлин был очень сосредоточен. Он понимал, что перед такими серьез– ными событиями ему необходимо пополнить силы, ибо он хотел уже в ночь отправиться за Евдокией. Енай сидел за столом на лавке, и ел щи и жаркое. Как вдруг к нему неожи– данно подсел человек в черной шляпе и сером суконном плаще.
– Я слышал здесь, что Иван Васильевич Истомин попал в затруднительные обстояте– льства, – проговорил вкрадчивый голос. Енай подозрительно посмотрел на незнакомца.
– А вам, что до него?
– Как честный человек, я хотел бы предложить ему свою помощь, – продолжил незнако– мец.
– Вы опоздали, любезнейший, он уже нашел помощь. И завтра утром, возможно, его жена будет свободна.
– Ах, понятно. Приятно это слышать.
Енай еще раз внимательно посмотрел на незнакомца, который встал, поклонился и ушел. В этот момент пришел Клим.
– Кто этот человек, Енай? Ты его знаешь?
– Нет. Хочет помочь Истомину. Но вот, что странно. Мне, кажется, что я видел его утром, и он ехал позади конных пехотинцев.
– У него такой вид, словно он состоит при тайной канцелярии, – предположил Клим.
– Преображенской канцелярии, Клим. Теперича, это так называется.
– Какая разница, Енай. Ты хочет сказать, что ты грамотный, а я мужик неотесанный.