![](/files/books/160/oblozhka-knigi-poedinok-si-315262.jpg)
Текст книги "Поединок (СИ)"
Автор книги: Сеславия Северэлла
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)
– Что Софья Павловна, – Крекшин улыбнулся своей однобокой улыбкой, – вы грустите? Или Иван Васильевич не учтив с вами?
Истомин ашь, оторопел. Как это не учтив? Он, как хороший ученик, сделал все что веле– но. Крекшин краем глаза заметил реакцию Ивана на его слова, и мысленно усмехнулся: «Экий дурень». Где тот Истомин, которого он знал? На которого засматривались женщи– ны и девицы? Теперь этот Истомин ждет его решений. Вот так-то друг. Все меняется. Софья настороженно взглянула на Крекшина. Этот человек вызывал в ней смешанные чувства, что-то между отвращением и любопытством. Она улыбнулась из вежливости.
– Иван Васильевич сегодня не в духе. Но мне не грустно. Я жду вечера, когда будет предс– тавлен фейерверк.
– Ты слышал, Иван, твоя невеста самое милейшее создание на Свете, – говоря это Димит– рий, смотрел на Софью слишком пристально. Это была не страсть влюбленного, это было нетерпение владельца, который желал во, чтобы то ни стала получить желаемое, пусть даже путем неправедным. В это время выступления младых дворян окончились. И нача– лось очередное летнее гуляние. Алексей подъехал к Енаю на вороном роскошном коне.
– Ну как? Ты доволен, мой ретивый учитель?
– Доволен.
– Но, имей ввиду, я не буду выполнять чьих – либо команд. И военным не буду. Это все только, чтобы мой отец отставил меня в покое, – Алексей спрыгнул с коня. – Держи свою клячу.
Молодой Апраксин передал поводья Енаю, и убежал. Бравлин потрепал с любовью своего роскошного коня. Начинались гуляния. Ставились шатры, музыканты играли веселые мелодии, челядь спешила создать своим господам уют и комфорт, выгружая из телег кресла и столы. Апраксины не отставали от других, они в большом шатре быстро располо– жились с семьями. Федор Матвеевич с граненым стаканом померанцевой водки сидел в кресле напротив Петра Матвеевича. Лицо его раскраснелось. Он наблюдал за прогуливаю– щимися персонами, и увидел Варвару Михайловну Арсеньеву и Евдокию, которые тоже заметили его.
– Не хочешь подойти поздороваться, душенька? – шепнула Евдокии Варвара Михайловна.
Велигорова посмотрела на отца, и в нерешительности пожала плечами. Он не любил принимать участие в её судьбе. Но на этот раз, член Верховного тайного совета, прислал к ней слугу, принесшего ей записку. Велигорова развернула плотную бумагу, где было написано: «Завтра после обеда, приходи».
– Вот, – назидательно протянула Варвара Михайловна, – и он вспомнил о тебе.
Евдокия не решительно кивнула головой, так, чтобы это мог видеть отец. Но потом она обратила внимание на прогуливающихся Софью Сегорскую и Ивана Истомина. Было заметно, что на них многие обращали внимание, и они были не прочь привлечь его и покрасоваться. Велигорова почувствовала боль, это старые мечты, и чувства дали о себе знать. Почему-то ей вспомнился тот день, когда они познакомились. Любовь к этому человеку захлестнула юную душу, как шторм, от которого невозможно было спастись. Вот она и не спаслась. В это время Енай стоял рядом с Апраксиными. Он не участвовал в разговоре, а рассматривал великолепный кинжал, который держал в своей правой руке. Хотя все хвалили его работу, и ненаглядного Алексеечку. Ему хотелось поскорее поговорить с Евдокией. А между тем, хозяин учинял тосты в его честь, и нахваливал его воинские таланты. Но он ждал подходящего момента, чтобы уйти. И такой момент ему подвернулся. Тогда он отпросился, отвезти коня Алексея в конюшню. Но сначала, Енай решил найти Евдокию. И нашел, но она была не одна. Велигорова прогуливалась с Верей– ским, и они о чем-то тихо разговорили.
– Евдокия Фёдоровна, всё готово, через неделю мы можем отправляться в Москву. Один верный человек приглашает нас погостить у него.
– Почто, ты втягиваешь меня в свои дела? Я не желаю в этом участвовать.
– Разве иноземка достойна, занимать трон российский? – голос Андрея звучал проникно– венно. Петр Алексеевич, сын невинно убиенного царевича Алексея, вот подлинный насле– дник. Милославские, Нагие, Сицкие, Урусовы, Шакловитые, Долгорукие, вся Русь об этом помышляет.
– Не получится из меня заговорщицы Андрей Васильевич. Да и тебе опасно со мной такие-то речи вести.
– Знаю, я все. И про Тайную канцелярию, и про мужа твоего, что по делу царевича Алек– сея умученного.
– Нет, самого главного не разумеешь. Холод, сырость и мерзость каземата, как висеть на дыбе, кнут да батоги. Как, просыпаться от старых ран, и думать, что скоро идти на новые!
Евдокия расстроилась.
– Только одна встреча. Они хотят, чтобы кто-то подробно рассказал им, что происходит в столице, при дворе, и только, – Верейский был настойчив, и чтобы быть более убедитель– ным взял Велигорову за руку. Этот жест был, достаточно, страстным для деловой беседы.
– Хорошо, я подумаю, – сдалась Евдокия.
Енай видел этот жест, и его реакция удивила его самого, неконтролируемый порыв ревно– сти накрыл его волной, он непроизвольно закрыл глаза, не заметив, как сжал в своей руке кинжал, и острое лезвие порезало ладонь, из которого хлынула кровь. Конь непроиз– вольно дернул поводья. Все это действо всколыхнуло в нем все еще не до конца осознава– емые им эмоции. Он вскочил в седло, и пустился в галоп. Чтобы успокоиться Енай выпол– нял фигуры джигитовки, рискуя в любой миг свалиться с несущегося во весь опор вороного коня. Сердце бешено стучало в висках. Кровь запеклась на ладони, измазав узду. Ветер трепал его волосы, пытаясь остудить его горячую голову. Он скакал так долго, и так упоенно, что не заметил, как выехал за пределы города. Тогда он намеренно совершил очередной кульбит и упал в траву, широко расставив руки, будто пытаясь обнять небо от края и до края. Он был переполнен эмоциями, но усталость, помогала ему успокоиться. Незаметно дело подвигалось к вечеру. На Потешном поле начался фейерверк. С превели– ким треском искры разлетались в разные стороны. Истомин, чтобы скрупулезно испол– нить рекомендации Крекшина, отвел Софью в сторону зарослей, подальше от гуляющих.
– Софья Павловна, разрешите мне объясниться. Я понимаю, что прошло слишком мало времени с нашего знакомства. Но я не могу больше ждать.
Софья с недоверием смотрела на Истомина. Ей, конечно, льстили подобные слова. Но её триумф мог бы быть и масштабнее, да и место для подобного разговора было выбрано крайне неудачно. Лишь редкие гуляющие иногда проходили мимо.
– Я хочу, чтобы вы стали моей женой.
Иван решил, что неплохо бы закрепить свои слова поцелуем. Но движения его были край– не неловки. Однако, через некоторое время ему все-таки удалось заключить Софью в свои объятия и начать целовать. За этим занятием их и застали, проходившие мимо Андрей и Евдокия. Первым, целующуюся пару заметил Андрей. Когда их увидела Евдокия, то ей показалось, что в небе прогремел гром, и её обожгло болью. Евдокия ускорила шаг, ей захотелось уйти, а ещё лучше убежать. Верейский задержался позади, разговорившись с одним старым знакомым, которого увидел. Велигорова шла очень быстро, слезы текли по её щекам, всё вспоминая, и вспоминая, увиденное. Казалось, столько лет прошло, и она хотела забыть. Но где-то глубоко внутри неё жили эти первые искренние чувства к Ивану, и это приносило боль. Женщина не отдавала отчет тому, куда идет, и в какой-то момент, повернув в густые заросли, поскользнулась и упала на колени. Так она и сидела, слушая биение своего сердца и далекое шипение фейерверка. Сквозь свои горькие слезы и эмоции женщина почуяла, что кто-то подошел к ней. Евдокия подняла заплаканное лицо и увиде– ла внимательный взгляд голубых глаз Еная. И время, казалось, остановилось. Он, молча, протянул ей руку. Евдокия, посмотрела на мужчину, потом на его руку, которую он ей подавал. На руке была видна запекшаяся кровь. Она, помедлив, подала ему свою руку. Енай помог любимой встать.
– Почему? – хотел сказать он, но промолчал. Его порыв был сильнее. Как если бы налетел сильный ветер. Он обнял Евдокию так, ровно от этого объятия зависела его жизнь. Так они и стояли, обнявшись, даря друг другу тепло.
– Ты вся дрожишь. Тебе холодно? – тихо спросил Енай.
– Да мне холодно, – тихо ответила Евдокия, понимая, что этот холод живет в её душе, и уже давно.
– Я провожу тебя.
Енай с трудом выпустил Евдокию из своих объятий. Но они, ровно сговорившись, стояли еще какое-то время друг против друга. Но потом Енай очнувшись, тихо проговорил.
– Пойдем, княгинюшка.
Как будто откуда-то из-за угла вернулся его полушутливый тон. Но взгляд был серьезным. Евдокия немного успокоилась. Её перестало знобить. Она непроизвольно отерла рукой слезы.
– Благодарю за помощь. Было очень скользко, и я упала.
Немного лжи. Но Енай ей не поверил. Он заметил, как красовались на гулянье Иван и Софья, выставляя напоказ свой будущий великолепный союз. И понимал, что без Истоми– на здесь не обошлось. Тем более, что тот не упускал ни одного предлога, чтобы обидеть, или как-то задеть Велигорову. Бравлин шел рядом с Евдокией, и каждый из них сначала думал о своем. Но по мере того, как проходило время, мысли их меняли направление. И когда Енай, подвел княгиню к её старенькой карете, то его накрыло тонким покрывалом из невидимых нитей, когда каждое движение Евдокии цепляло его маленькими крючоч– ками. Молодой мужчина помог ей сесть в карету, а сам вскочил на козлы рядом с куче– ром. Велигорова, сидя в карете, чувствовала присутствия Еная, и это утешало её. Ей, каза– лось, что кто-то в её душе, пытается зажечь лампадку для того чтобы наполнить темноту спасительным светом. Фейерверк заканчивался. Истомин сопровождал Софью, когда им встретился, ну конечно же, Крекшин. Иван хотел доказать своему другу, что он отлично справился с ролью жениха и пылкого воздыхателя. Но Софье все происходящее ужасно не нравилось. Её победа должна была выглядеть по-другому. Крекшин оценивающе, осмот рел пару. Сияющий болван и нимфа. Но при этом он точно осознал, что, проведя Сегорс– кую по запланированному кругу событий, получит эту женщину. И игра того стоила. Она возбуждала Димитрия до состояния горения в груди. Если бы он был драконом, то в момент такого возбуждения извергал бы из себя пламя. Но в его планы мог вмешаться Верейский. И это нужно было пресечь на корню.
– А что, вы не видели князя Андрея Верейского? – спросил вкрадчиво Крекшин, наблюдая за реакцией Софьи.
– Нет. Я его не видел, – произнес довольный Истомин.
А Софья молчала. Она смотрела на Крекшина и пыталась выдавить из себя улыбку, ей хо– телось скрыть, что Верейский и Велегорова застали их за поцелуем.
– Нет. Мы не видели князя, – Софья потупила взгляд.
– Ну что ж. В воскресенье будет маскированный бал. Государыня велела пригласить коме– диантов, что играли во дворце Натальи Алексеевны1717
Сестра Петра Первого
[Закрыть]. Говорят, они разучили некую пьесу «Комедия о Франтаписе, короле Эпирском, и Мирандоне, сыне его и о прочих». Я думаю, будет занятно. Я надеюсь вы придете.
Крекшин несколько похотливо посмотрел на Сегорскую.
– Государыня, хочет устроить на своем дворе комедийную храмину? – произнес Истомин с некоторым презрением, по той лишь причине, что считал актерство непристойным заняти– ем.
– Знаешь, Иван, молодые девицы любят подобные зрелища. Порадуй свою невесту, – Крекшин сделал акцент на слове «невеста». Истомин понял намек, но в первый раз за много лет, почувствовал некую неприязнь к своему лучшему другу. Иван вдруг поймал себя на мысли, что не хочет, чтобы Димитрий решал за него все и всегда. Крекшин не обратил на это никакого внимания, потому что смотрел на Софью, и прикидывал, сколько богатства она ему принесет. Когда, Крекшин пришел домой, он был весьма недоволен. Его небольшой деревянный домик смотрелся убого. Ну, нечего, брак с княжной Сегорс– кой должен разрешить это вопрос. Крекшину не терпелось получить то, о чем он так давно мечтал. В прихожей его встретила Марфа, служанка, которая хотела узнать, не надо ли чего хозяину.
– Неси мне трубку и табаку побольше, – прорычал Крекшин.
Он сел в старое потертое кресло, прикидывая, что надобно умерить свое нетерпение, и дождаться свадьбы княжны Сегорской и Истомина. Марфа принесла курительную трубку и положила на стол рядом с хозяином. Туда же кисет с табаком. Крекшин смерил недовольным взглядом служанку. Молодая женщина, может быть, и была некрасива, но имела в лице приятную свежесть и милый курносый носик. И потом она была влюблена в хозяина. А Димитрий знал об этом. Подумаешь невидаль, какая влюбленная служанка. Сколько таких? Можно было бы ожидать черствости и жестокости от этого человека, разрушавшегося ни одну жизнь доносами, но к Марфе он относился на удивление непло– хо. Работой не донимал, не придирался, платил исправно, давал денег к праздникам, отпу– скал погостить к родственникам, иногда покупал нехитрые подарки, и исправно пользова– лся её любовью к себе. Каждую неделю, обычно в понедельник, она навещала его спаль– ню. Но сегодня Крекшину хотелось оставить Марфу у себя, в нарушения заведенного порядка. Марфа все понимала быстрее, чем хозяин собирался ей сказать. Молодая женщи– на была довольно сообразительна. В свое время именно это качество привело бедную мещанку в служанки Крекшина, умная голова и рекомендация княгини Велигоровой. Которой Крекшин когда-то в виде язвительной усмешки высказал похвалу в том, что она должна знать толк в людях низшего сословия, потому что сама оттуда, и потому может найти любому господину хорошую прислугу. Велигорова промолчала, но привела Крек– шину Марфу, сказав, что она может стать хорошей служанкой для него. Прошло время. Да, Крекшин был доволен. Между тем сама Евдокия пригласила Еная зайти в свой дом, хотя было уже поздно. В небольшой комнате по просьбе княгини служанка накрыла на стол, и принесла две кружки горячего грога, хлеба и жаренную курицу.
– Угощайся, – тихо проговорила Евдокия.
Енай сидел за столом напротив княгини и пил горячий грог.
– Странный напиток, – Енай отпил половину.
– Да. Заморский. Его очень любил мой муж. Говорил, что это первое средство, если прод– рог, или сильно расстроен.
– Что ж тогда, выпьем еще.
Служанка зашла в комнату и подлила Бравлину грога из медного чайника. Ели молча, иногда встречаясь взглядами. Еная завораживал вид Евдокии в полутьме комнаты и вспо– лохах свечей. Все её движения, казались ему какими-то тягучими, словно для них требова– лось дополнительное количество сил. Евдокия же, видела, что мужчина захмелел, да и сама она была в каком-то тумане мыслей, чувств и грога.
– Княгинюшка, а ты любила своего мужа?– вдруг спросил Енай.
Евдокия вздрогнула от нежданного вопроса, который застал её врасплох. И чтобы отве– тить, ей пришлось сосредоточиться.
– Он был очень хорошим человеком, – помолчав, ответила Велигорова.
– И только?– мужчина поставил кружку.
– Я очень ему благодарна. И всегда буду молиться за его душу. Он был благородным чело– веком.
– Что ж пойду я, – заметно было, что Енай делал над собой изрядное усилие, и ему не хо-телось уходить.
– Я велю кучеру отвезти тебя, – Евдокии хотелось отплатить молодому мужчине благодарностью и заботой. И потом, его присутствие вызывало в ней теплые чувства зарождавшейся любви.
– Сделай милость.
Евдокия проводила гостя до двери. Бравлин, несмотря на хмель, бодро сел в карету.
– Не грусти, княгинюшка, – то ли в шутку, то ли в серьез заговорил Бравлин, – я вернусь к тебе, мне твой заморский напиток шибко по душе пришелся. Он вместо приворотного зелья. Вот выпил его, и уйти не могу. А коли остаться захочу? Прогонишь?
– Доброго гостя никто прогонять не станет, – уклончиво проговорила женщина.
Енаю такой ответ не понравился. Слишком холодно и спокойно.
– Трогай! – негромко крикнул он кучеру. – Прощевай, княгинюшка, скоро свидимся.
Евдокия смотрела, как уезжает карета, и чувствовала, что в её сердце есть место для этого человека, может со временем только для него одного. Но как выгнать оттуда Истомина? Она поежилась, и вошла в дом. После такого дня ей нужен был основательный отдых. Утром, когда Евдокия уже проснулась, и была готова пойти на встречу с отцом, служанка доложила, что к ней пришла Марфа.
– Марфа? – встретила вопросом её Евдокия. – Что-то случилось?
– Я полагаю, вам будет интересно прочесть, – Марфа протянула ей листок плотной бума– ги. Велигорова увидела, что подчерком Крекшина было написано «В Преображенскую канцелярию от верного подданного». Женщина быстро развернула лист, и пробежала гла– зами текст. Это был анонимный донос на Андрея Верейского.
– Мне велено это отнести до любого караульного поста.
– Зачем ему Верейский?
Марфа пожала плечами.
– Вчера он говорил, что скоро мы будет очень богаты. И, что он купит мне домик, мне и нашему байстрюку1818
Незаконнорожденный ребенок
[Закрыть] Мишеньке, который живет сейчас с моими родителями. Говорил, что даже если он жениться, то все равно будет приходить ко мне.
– Жениться? Крекшин? Он же весь мир презирает! – Евдокия была сильно удивлена.– Подожди, подожди. Он хочет жениться, а Верейский ему мешает? Но Андрей не имеет ни жены, ни невесты.
Марфа потупила взгляд, видно было, что она очень ревновала Димитрия.
– Я каждый день, барыня, плачу. Сяду так в уголок-то и тихо так плачу. Помогите, мне прошу. Помешайте ему жениться на княжне Софье Сегорской. Я все для вас сделаю, что велите.
Марфа смотрела на Велигорову преданным взглядом.
– Что-то, я не пойму тебя Марфа. Как же он может жениться на княжне Софье, если на ней возможно жениться Истомин? Об этом все говорят.
– Я не ведаю, барыня. Только можете мне верить, я правду говорю. Димитрий Осипович часто смеются над Иваном Васильевичем. Говорят, что он глупый болван, но ежели его правильно употребить, то пользу можно поиметь премногую. Истомин красивый и стат– ный мужчина на него любую княжну поймать можно. Помогите мне.
Велигорова понимала, что ей нужно все обдумать, и не спешить.
– Вот, что Марфа. Ты возьми это письмо, да спрячь. Подержи его у себя недельку, другую, а когда уже будет нельзя медлить, отдашь в караул, как велено. Только о том знак мне подай. А я меж тем временем, подумаю, как тебе помочь.
Марфа забрала письмо, поклонилась, и поспешила выполнять указания Евдокии. Велиго– рова же подошла к окну и долго всматривалась вдаль. Ей нужно было ехать к отцу, но она все медлила. Слова Марфы не шли из её головы. Одно было ясно, как белый день, Софья попала в планы Крекшина, а он своего не упустит, вцепиться как клещ. Для него люди это шахматные фигуры, а он всегда считал себя опытным игроком. Уже сидя в карете, Евдо– кия вспоминала виденный ею поцелуй Софьи и Ивана, и заново переживала свою боль, которая в какой-то момент стала отступать. К ней пришло понимание того, что в женитьбе Ивана не обошлось без Крекшина. Ей давно хотелось приструнить своего злейшего врага. А потому ей был нужен знатный и могущественный покровитель.
Дом генерал-адмирала, члена Верховного тайного совета графа Федора Матвеевича Апраксина начинал строиться в 1705 году еще архитектор Доменико Трезини из дерева. Этот дом со временем был перестроен и превращен в каменный дворец с легкой руки Жана Батиста Александра Леблона1919
Французский архитектор, разработчик генерального плана Санкт-Петербурга
[Закрыть]. Впрочем, сдержанный стиль Леблона не устроил Апраксина, который, с помощью другого архитектора Федора Васильева добавил в облик своего каменного дворца третий этаж, и более помпезный фасад. Велигорова вошла в отцовский дворец с черного входа. Как давно она не была здесь. В память сразу вкралось воспоминание о том, как она с матерью приехала сюда из Воронежа. Как любила играть в укромных уголках дома, и пряталась от знатных гостей. Как познакомилась с Истоминым. Прошло столько лет, а она так и не смогла забыть их первую встречу. Звуки музыки, красивый юноша с точеными изящными чертами лица и этот проникновенный взгляд серых глаз, которым он смотрел, как ей казалось, прямо в её сердце. И нынешний Исто– мин ей безразличен, а того прежнего она не в силах забыть. Велигорову окликнул слуга.
– Пойдемте со мной, хозяин вас ожидает.
Княгиня шла за слугой и про себя отмечала, что дворцовое убранство сильно изменилось со времен её юности, стало более богатым и нарочито ярким. Кабинет Апраксина встретил её отменным убранством, удобным дубовым столом и креслами с резными ручками.
– Guten Tag2020
Добрый день
[Закрыть]! Проходи, садись, – Апраксин указал дочери на стул с обитым кожей сидени– ем.
– Как тебе мой дом? Ты давно здесь не была. Нравятся тебе мои труды?
– Красиво.
Велигорова немного нервничала. Она не знала, что ей ждать от этого разговора.
– Да я добился от этих несносных архитекторов нужных результатов. Как ты живешь?
– У меня все хорошо, – неуверенно произнесла Дуня.
– Помнишь, тогда, – словно оправдываясь, – когда я стал членом следственной комиссии по делу царевича Алексея, моё положение было не простым. Мой брат Петр был аресто– ван, лишен имения за пособничество в побеге царевича за границу. Я много приложил сил для того, чтобы его оправдали. А потому, я не мог вмешаться в расследовании причаст– ности твоего мужа к заговору.
Евдокия знала про обвинения, которые были выдвинуты против её дяди Петра Матвееви– ча, но вспомнив пережитое, не смогла сдержать слез.
– Мы Апраксины, верой и правдой служили и служим Петру Великому, и его жене нашей императрице, и не забываем, что не просто выполняем свой долг, но и в родстве состоим. А ты забываешь, что моя сестра Марфа Матвеевна была женой царя Федора Алексеевича, брата нашего любимого почившего государя. И мы не можем иметь дело с заговорщи– ками.
Евдокия, потупив взгляд, смахивала слезы, которые текли по её щекам. Да, она все пони– мала умом, а сердце мучилось от беззащитности. Хотя за последние годы она заставила себя принять все, как есть. Апраксин посмотрел на дочь, и сердце война немного смягчи– лось. Сейчас его роду ничего не угрожало. Матушка императрица к нему милостива, да и Меньшиков опять же, и он может себе позволить то, что не делал все эти годы. Он может вспомнить о своей дочери, прижитой в Воронеже.
– Что ж, не плачь. Я решил позаботиться о твоей судьбе. Я дам тебе денег для покупки имения.
Евдокия подняла на отца удивленный взгляд.
– Можешь не благодарить. И мне нужно, чтобы ты докладывала мне, что происходит в вашей канцелярии. За то будешь получать еще по 150 целковых в год. Особливо меня интересуют доносы от разного люда о том, что супротив нашей матушки государыни и светлейшего князя замышляется, и я хочу знать, насколько усерден в своих обязанностях Екиманов, а также как часто он сообщается с московским управляющим – советником Казариновым, и по каким вопросам.
– Вас интересует Екиманов? – Евдокия была искренне удивлена.
Апраксин встал из-за стола и прошелся по кабинету.
– На него поступил донос. Пишут, что он к своим обязанностям относится без особого усердия, к делам государевым ленив, докладные записки о первом допросе, взятых под стражу, а также доклады о состоянии дел первому относит не своему начальнику Ромода– новскому, а генерал – полицмейстеру Девиеру.
Имя Девиера было произнесено Федором Матвеевичем с особой интонацией, говорящей о порицании данного действия.
– Да и потом, две недели назад, ко мне приходил Пётр Никифорович Крёкшин, и нижайше просил хорошую должность для своего родственника, говорил, что тот верой и правдой, не щадя живота своего служил в Тайной канцелярии.
Велировой захотелось воскликнуть: «Да ну!» Но она промолчала.
– Вот я и подумал. Что если Екиманов Семен Андреевич может и уступить свое место тому, кто лучше него служить будет. Я уж с Ромадановским переговорю. Поэтому, я жду от тебя вестей. Между прочим, на днях мне шепнули, что твоими трудами довольны. Толк в осведомительном деле имеешь. Всю без разбора информацию не докладываешь, имеешь понимание, в том, что важно. Ступай. Жду тебя с докладом через две недели, тогда и деньги велю выдать.
Велигорова поклонилась и вышла из кабинета в смятении. Это была какая-то шахматная партия. И Крекшин сполна использовал возможности сделать ход конем. Вероятно, следующий ход за ней. Жизнь не оставляла её в покое, а молодой город баловал развлече– ниями. Скоро наступило воскресенье. Маскированный бал был задуман масштабно. На поляне перед летним дворцом Екатерины Первый, на самом удобном месте Потешного поля2121
Марсово поле
[Закрыть] были устроены выкрашенные в красный цвет деревянные ворота по типу арки, по обеим сторонам которых, стояли лакеи в масках-домино и били в литавры. Гости прохо– дили в ворота и попадали в импровизированный театр, где перед сценой в центре в креслах под балдахином сидели Екатерина Первая по левую сторону от неё фаворит Левенвольд Рейгольд Густав, по другою сторону Меньшиков Александр Данилович с своей женой Дарьей Михайловной, герцог Голштинский Карл Фридрих и с женой Анной Петровной. Рядом с Рейгольдом Густавом уселся раздраженный чем-то барон Остерман. Где-то были растравлены стулья, где-то сбиты лавки. Предполагалось, что места хватит большинству приглашенных, коих было очень много. Не только дворяне, но и купеческое сословие могло покрасоваться своими богатыми нарядами. Ожидалось зрелищное преста– вление, и мало кто проигнорировал приглашение на комедию и маскированный бал. Неожиданно для себя довольный Крекшин, который следовал за своим дядей Петром Никифоровичем, столкнулся с не менее довольным князем Верейским. Первая мысль, которая пришла в его голову: «Он еще на свободе». Димитрию пришлось поздороваться с Андреем, и сделать вид, что он очень рад этой встрече. Верейский не слишком-то купился на лицемерную улыбку Крекшина, и поспешил уйти. Он торопился к Волконской Агра– фене Петровне, которая обещала представить его канцлеру Головкину Гавриилу Ивано– вичу. Подходя к Волконской, Андрей обратил внимание на Евдокию, которая в первый раз в своей жизни получило место рядом с Апраксиными. Они все сидели недалеко от императрицы. Граф Федор Матвеевич Апраксин рядом со своим родным братом Петром, затем его сын Алексей Петрович, далее беременная Елена Александровна со своим мужем Нарышкиным Александром Львовичем. Далее Елена Петровна и её муж Яков Алексеевич Голицын. Где-то рядом с ними сидел граф Андрей Матвеевич Апраксин. Евдокия находилась позади всех Апраксиных рядом с Варварой Михайловной, которая пожелала составить ей компанию. Енай расположился поодаль рядом с князем Козловским Алексеем Семеновичем и его сыном Семеном. Когда большинство расселось по своим местам, вошли Софьи и Иван. Софья победоносно осмотрела комедийную храмину под открытым небом и осталась под впечатлением. Сколь величественно и пышно было зрели– ще. Андрей Верейский тоже обратил внимание на Софью. Он в первый раз посмотрел на неё глазами мужчины. Сегорская была настолько хороша в этом бирюзовом платье с золотым шитьем, что Андрей на минуту погрузился в томное созерцание этой красоты и грации. Пока Истомин вел невесту за слугой, который указывал им свободные места, Софья ощутила на себе через сотни восхищенных и завистливых взглядов, но только один был так нужен ей. Это был взгляд Верейского. Сердце Сегорской сильно забилось, и радость ласковым крылом коснулась её души. Это был миг, который подарил ей надежду на взаимность. Ей хотелось улыбнуться, но присутствие жениха мешало этому. Истомин что-то говорил, но Софья не слушала его, она как кукла механически плюхнулась на лавку. Ей нужно было смотреть вперед, а так хотелось повернуть голову. Истомин удивленно поглядел на невесту, но так ничего и не понял. Он тоже сел, и огляделся. Ему льстило то, что их приход не прошел незамеченным, даже среди такого количества людей. Определенно, это было триумфальное появление на публике. Ну, и где же Крекшин? Ко– медия вот – вот начнется, а его нигде не видно. Княжна Сегорская замерла, как маленькая птичка на ветке, вот бы крылышками взмахнуть и улететь к Андрею. Софья украдкой посмотрела на Ивана, тот кого-то высматривал среди присутствующих. Верейского приве– ла в чувства Аграфена Петровна.
– Ух уж эта Софья. Скоро у неё свадьба с Истоминым. Многие смеются за спиной Ивана. Софья не для него. У неё много тайных воздыхателей, которые не оставят её в покое и по-
сле свадьбы.
Андрей с интересом посмотрел на напудренное лицо фрейлины государыни, эта толк в сплетнях знает, женщина начитанная, умная и родовитая, урожденная Бестужева-Рюмина. Но, как же хороша эта Сегорская! Неужели он тоже хочет стать её тайным воздыхателем?
Наконец, под бой литавров и барабанов, на сцену выскочил веселый парень, ряженный Бахусом, и громким голосом прокричал.
– Комедия о Франтаписе, короле Эпирском, и Мирандоне, сыне его и о прочих! Сцена первая! Король, Оттонияс и Мирандон!
На импровизированную сцену вышли три мужчины, одетые в замысловатые одежды напо– добие туник. Юркий мальчик вытащил на сцену кресло, которое, видимо, должно было изображать трон. Один из комедиантов уселся на него и заговорил первым.
– Оттонияс! Посол нашим потчеванием доволен ли был и как он держался?
– Милостивый король! Я такого подобного не видел, токмо о том жаловался, сице де он на нашем Эпирском дворе милостью награжден, яко никогда ему, ни король его не мог воздать.
– То мне любо чрез послы потентати честь принимают. Не радостию я бы слышал, что Родейскому королю какая противность приключилася, когда бо Критские войска на нас на воде и на земле напали, тогда он нам своею силою помог. Сия, оставляя, иное что есть, еже сердце мое ноет и сокрушает?
После неловкой паузы, будто комедиант забыл слова, вступил третий участник сцены.
– Что-то есть, еже отца моего сердце крушит, а мне еще неизвестно? Прошу ваше Величество открой мне сия, мя бо научили Енеас и Енаниус, которые отцов своих из пожара на своих плечах выносили, не меньше того от Мирандона сказано будет.
Между тем, Крекшин, которого высматривал Истомин, сидел с дядей, со стороны Толстых, но таким образом, чтобы можно было уйти с представления без помехи. Чем он и воспользовался, когда увидел некого знакомца. Этот уход, и заметил Енай, который давно обратил внимание на Крекшина. Он тихо выбрался со своего места, и незамеченным последовал за Димитрием.
– Что там у тебя?
Бравлин понял, что разговор уже начался, и бесшумно подобрался поближе, спрятавшись за высокий куст.
– Княгиня Велигорова была приглашена на аудиенцию к Апраксину.
– К Федору Матвеевичу?
– Да. Имела продолжительную беседу с отцом. Поговаривают, получила покровительство его и отеческую помощь.
– О чем говорили?
– Не ведаю. Мне помешали, я не успел дослушать.
– Не нравится мне все это, – проговорил Крекшин,– выведай мне, о чем они говорили. Я хорошо заплачу.
Мужичок поклонился и поспешил скрыться из вида.
– Мешает она мне, ух как мешает. И вот тебе, пешка, а поди ж ты её, – проговорил себе под нос Димитрий. Крекшин пошел медленно на свое место, и первое на что он обратил вни– мание, когда вернулся в комедийную хоромину под открытым небом, были Апраксины, и позади них сидела Велигорова. Как он раньше это не заметил? Бравлин долго смотрел в след уходящему Крекшину. Он понимал, что Димитрий враг, который бьет обычно только исподтишка да в спину, и ядовитой хитрости в нем предостаточно. Между тем Евдокия внимательно смотрела на сцену, где комедиантка, заламывая руки, громким голосом произносила очередную порцию речей.