Текст книги "Ревизор: возвращение в СССР 64 (СИ)"

Автор книги: Серж Винтеркей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Нет, на это они пошли бы только, если бы Марат сейф в кабинете французского посла ломанул, и с секретными бумагами из него с приема ушел… Мысль эта меня заставила улыбнуться. Подумал даже в будущем Марату ее рассказать.

Правда, тут же пришло в голову, что нечего его плохому учить. Это же всякий беспредел с небольших нарушений всегда начинается. Сначала, вот, чужую печень кулаком щупают на дипломатических приемах, а потом и до сейфа могут добраться…

Я всегда в нервной атмосфере начинаю шутки шутить, чтобы успокоиться.

Ладно, вдох-выдох… Вроде все должно обойтись.

Главное сейчас, чтобы Марат и Аиша спокойно, без скандала, отсюда ушли. А дальше, в принципе, по идее, все хорошо будет.

***

Москва, Посольство Франции

Марат тщательно следовал инструкции Паши. Шел под руку с Аишей тихо и спокойно к выходу. Даже улыбку на лицо натянул. Уже почти добрался до него, но тут их перехватил с совершенно целенаправленным видом прилизанный мужчина лет сорока. Тут, впрочем, таких было много. Новенький костюмчик, безукоризненно завязанный галстук, черные блестящие туфли без единого пятна грязи, платочек в кармане пиджака. И само собой, полная достоинства походка и манеры. В их понимании, видимо, так и должен был выглядеть идеальный дипломат.

Одно хоть хорошо: этот желающий познакомиться не хватал Аишу за руку, а, почти не обращая на нее внимания, свою визитку Марату протянул.

Первая мысль была визитку вернуть и продолжить движение к выходу. Но Пашины инструкции явно такого не подразумевали. Ну и тем более вдруг это начало разборки по поводу пострадавшего француза? Если так, то надо выслушать внимательно, что скажут, и свои аргументы привести, почему именно он прав.

Марат укрепился в этой мысли, на визитке прочитав с русскоязычной ее стороны, что это второй секретарь французского посольства.

Помнил он и о том, что Паша тоже говорил – что по правилам этикета незнакомым людям перед серьезным разговором положено вначале о всякой ерунде поговорить…

Марат представился Виктором, и начал с дипломатом беседовать. А француз стал Марата расспрашивать на тему того, понравился ли ему прием. Ну да, явно он разговор подводит к тому, чтобы сейчас претензии за своего побитого дипломата предъявить.

Впрочем, Марат сам ни в чем признаваться не собирался. Честно ответил, что угощение неплохое, но ансамблю неплохо бы выучить более популярные мелодии. Хоть и видно, что артисты стараются, но он ничего раньше из их песен не слышал.

Дрогнув лицом, когда это услышал, француз вдруг начал его расспрашивать по поводу политики советского правительства по разоружению. Марат, понятия не имея, что это вообще такое, вспомнил инструкции Паши и ответил:

– По-моему, эта тема себя уже исчерпала.

Тут он наконец сообразил, что неправильно все понял, и этот мужик ему никаких претензий выдвигать не собирается. Какое еще, к черту, разоружение? Не намек же на то, что он голыми руками французского дипломата обезоружил… Так что он оборвал контакт, сказав, что впервые за вечер наконец интересная мелодия у оркестра зазвучала, и неплохо было бы ему пойти её послушать вместе с его девушкой.

Тут уже французу, хотя видно было, что он хочет продолжить с ними общаться, пришлось с ними расстаться. А Марат, кивнув ему на прощание, взял Аишу за руку и, как на буксире, потащил ее в сторону народного французского оркестра. И только убедившись, что француз за ними не следит, снова развернулся к выходу.

***

Москва, посольство Франции

Отправив Марата с Аишей восвояси, постоял несколько минут, затем решил походить по залу, осмотреться, нет ли где-то какой-нибудь реакции на происшествие. Заодно решил убедиться, что Марат и Аиша благополучно покинули прием.

Нигде их не обнаружил, как и какого-то переполоха. Прием как прием. Народный оркестр играет французскую музыку. Кто-то сказал мне, что из Эльзаса его привели. То-то мне кажется, что поют по-французски, а есть что-то схожее с немецкой музыкой…

В этом Эльзасе немецкое и французское тесно перемешано. Не зря Франция и Германия очень долго за этот самый Эльзас между собой сражались.

Пообщался с несколькими знакомыми, часть из них сами ко мне подходили, к другим уже я подходил.

Галию встретил совсем выдохшуюся, она же по приему бегает после рабочего дня.

Да, иногда у них в ССОД бывает так, что они просто сидят и ерундой занимаются, и сильно не устают. Но сегодня, видимо, у нее был достаточно напряженный рабочий день. Иначе она бы не выглядела такой вымотанной.

Тут ко мне вдруг неожиданно подошел французский посол. Он мог бы и визитку не давать, я его сразу узнал. Я на него пятнадцать минут смотрел, когда он и Громыко по очереди выступали перед собравшимися по случаю дипломатического приема.

Сказал, что рад видеть на своем приеме такого молодого человека. С интересом изучил мою визитку. Я ему дал визитку, само собой журналиста, а не инспектора КПК.

Спросил меня, как часто я публикую статьи. Ответил, что они выходят по три-четыре в месяц.

Было видно, что французский посол изумился. Потом сделал мне комплимент, сказав, что я, видимо, очень хороший журналист, раз в такой известной советской газете с миллионными тиражами по три-четыре моих статьи в месяц выходит. Сказал Галие, что она должна гордиться таким мужем.

Галия этот момент использовала, чтобы сама с ним тоже визитками обменяться. Да еще и сказала, что ее организация очень любит сотрудничать с зарубежными странами. И с Францией, в том числе, будет рада тоже развивать дружбу и сотрудничество.

Обратил внимание, что на меня в этот момент посмотрели проходившие неподалеку Валерий Степанович с Трофимом Васильевичем. Да, Громыко почти сразу ушел примерно через полчаса после того, как приветственные речи прозвучали. Уход министра иностранных дел трудно не заметить. Его же сопровождало человек десять. Как своих, так и иностранцев, на ходу с ним беседуя. А эти двое, видимо, все же решили остаться. Хотя, скорее всего, Громыко им поручение дал налаживать здесь всякие полезные контакты. Фактически почти тем же самым занимаются, что Галия делает по поручению своего руководства.

Я тут вспомнил, чем мы вообще в МИД сегодня занимались, и немного запоздало, но все же высказал соболезнования по поводу смерти господина Помпиду. Французский посол тут же погрустнел и сказал, что да, это был великий человек. Франции его будет сильно не хватать. И что масштаб приема должен был быть большим, но его пришлось ограничить в знак уважения к смерти такого важного политического деятеля.

Сказал, что сейчас вся Франция ломает голову над тем, кто же будет следующим президентом Франции. С важным видом, подняв палец кверху, посол сказал, что мы этого не знаем, потому что у нас демократия, и каждый может стать французским президентом.

Ну да, такой толстый намек на то, что в СССР сейчас Брежнев у власти, и останется у нее, пока не помрет.

Нервное напряжение, что у меня было после того, что Марат отчудил, требовало разрядки. Да и я вообще люблю троллить западных чиновников, которые с таким важным видом постоянно под любым предлогом пытаются демократию свою продвигать. Так что я, улыбнувшись, сказал:

– Ну ладно, если Франция не знает, то СССР поможет. Передавайте через пару месяцев привет новому президенту Франции – Жискару д’Эстену!

Он, конечно, это за шутку с моей стороны воспринял. Улыбнулся, сказал, что очень рад, что я знаю про такого французского политика, как Жискар д’Эстен. И на этом мы наш разговор закончили.

Ну-ну, наивный чукотский юноша. Что ты скажешь через пару месяцев?

Глава 9

Москва, Посольство Франции

Раскланявшись с послом, заметил неподалеку группку наших советских граждан. Они явно были в прекрасном настроении. Веселились, шутили, и смеялись громче, чем обычно на дипломатических приемах принято. Заинтересовался, конечно, что там такое происходит. Подошел, а там в центре компании человек из восьми Юрий Никулин стоит…

Если он с самого начала приема присутствует, то странно, что я его не увидел… Ну нет, мимо него я бы точно не имел шанса пройти. Где Никулин, там всегда куча его поклонников, вот как сейчас. Не заметить невозможно. Скорее всего, недавно совсем приехал, с опозданием.

Никулина, конечно, тоже сильно уважаю. Фронтовик, да и просто очень хороший человек, как и талантливый актер. Был бы тут кто-нибудь, кто мог бы меня ему представить, так, может, и подошел бы познакомиться.

Но самому напрашиваться и лезть к нему и к его знакомым… Нет, это не в моем стиле. Ничего, как-нибудь еще пересечемся.

За следующие полчаса пообщался еще с несколькими иностранцами и дирижером одного из столичных симфонических оркестров. Визитки у него не было, а он, я так понял, был уверен, что я его обязательно должен был по фамилии узнать. Так что какого именно оркестра, он мне так и не сказал. Я его не узнал, а переспрашивать было невежливо.

Впрочем, где я и где в моих дальнейших планах на жизнь симфонические оркестры? Это такое знакомство, что вряд ли мне когда-нибудь в жизни понадобится.

Прием тем временем начал подходить к концу. Люди уже не тонкими струйками, а полноценной рекой на выход направились. В еще недавно битком забитом огромном зале теперь от силы человек сорок осталось. В основном, кстати, наших граждан. Они еще не все доели, не все допили. Так что никуда не торопились. Ну да, не так и часто советские граждане на иностранные приемы приглашения получают, чтобы не постараться насладиться присутствием здесь до самого последнего момента…

А иностранные дипломаты практически все ушли уже, за исключением французских, что все еще среди них присутствовали. Ну, им это как хозяевам мероприятия положено.

Тут Галия ко мне подошла.

– Фух, – сказала она. – Больше двух десятков визиток в совокупности набрала у разных иностранцев, с которыми раньше не встречалась. Больше бы собрала, но достаточно много было тех, с кем прежде познакомилась, что поболтать со мной захотели. Куда ж деваться, пришлось с ними общаться…

– Но это тоже часть работы, – сказал я. – Если ты будешь портить отношения с людьми, у которых раньше визитки брала, то они потом, когда по поручению твоего председателя им звонить будут, чтобы связи налаживать, конечно же откажутся сотрудничать. Толку тогда тебе все эти визитки собирать…

– Да я понимаю, – согласилась Галия, – не говоря уже о том, что необходимо и вежливость элементарную тоже соблюдать.

– Да, все так. – согласно кивнул я.

Направились и мы на выход. Как положено, отстояв небольшую очередь, попрощались с послом и его супругой, еще раз выразив сожаление из-за смерти президента Помпиду. Впрочем, многие гости так же делали. Скорее всего, те, кто входя в посольство и с послом здороваясь, про это забыли, а им потом на приеме подсказали.

Все, прием закончен. Не сказать, чтобы лично для меня он был полезен. Но главное, что для жены точно польза есть, ее шеф этим визиткам всегда очень искренне радуется. А нам важно, чтобы он в ноябре Галию снова на Кубу отпустил на отдых…

Но и не сказать, чтобы мне тут скучно было. Марат с Аишей, конечно, сделали все для этого. Они на этом приеме оторвались по полной программе. Главное, что, похоже, проблем из-за этого никаких не предвидится. Но что-то я сомневаюсь, что в следующий раз Марату приглашение на посольский прием дам, даже если и лишнее будет. Боюсь, он все же не совсем с ними соотносится.

Хотя его я тоже понимаю. Аишу он любит. Та его, совершенно очевидно, своим молодым человеком считает. И разрешение совершенно незнакомому им французу на то, чтобы ее за руки хватать, никто из них, естественно, не давал. Да и судя по тому, как Аиша Марата поддерживала взглядом, когда он со мной беседовал, ей этот подскочивший к ней француз тоже достаточно неприятен был.

Можно сказать, что сегодня их пара прошла проверку боем. Марат совершил достаточно неординарный поступок, который можно оценить по-разному – негативно или позитивно, в зависимости от точки зрения конкретного человека. А она его полностью поддержала, что означает, что они уже конкретно настроились на одну волну.

А ведь могла быть шокирована его поступком. Счесть его варварским. Все же она из такой семьи, что правила этикета в высших кругах общества с детства назубок вызубрила.

В машину уже когда сели, Галия меня спросила:

– Ты мне говорил про тех двух наших дипломатов, с которыми как-то странно вы общались, что потом поговорим по этому поводу. Так что за проблемы у тебя с ними?

Рассказал ей, что мы сегодня в МИД как раз по совпадению французскую политику обсуждали. И как эти двое себя надменно вели, словно только они серьезные профессионалы, а я вообще ничего не понимаю.

Галия, конечно, была полностью на моей стороне, возмущалась очень их высокомерием.

Закончил рассказывать эту историю и понял, что нужно рассказать и про вторую. Не для того, чтобы Марата с Аишей заложить, не люблю я сплетничать, а просто потому, что Галия неминуемо узнает либо от Аиши, либо от брата о сегодняшних событиях. И обидится на меня, что я ей сам сразу не рассказал.

– Ладно, это было утром, но ты просто не представляешь, что сегодня Марат с Аишей учудили…

– Они что-то учудили разве? – удивилась Галия.

– Слушай, сейчас все расскажу. – сказал я.

Рассказал ей вкратце, что произошло.

Галия после моего рассказа где-то еще с полминуты безмолвно сидела, что очень на нее не похоже. Но она уже, пройдя кучу дипломатических приемов, прекрасно понимает, насколько большой грех против дипломатического этикета совершил Марат, прибегнув к физическому насилию.

Наконец она все же заговорила:

– Что, брат не мог просто его отчитать? Бить-то зачем сразу?

Я бы развел руками, но не мог, поскольку машиной управлял. Поэтому просто сказал:

– Ну так это же Марат.

– Я с ним поговорю, конечно, еще, но, Паша, нельзя ему больше приглашения на дипломатические приемы давать. – решительно сказала Галия. – Это уже его третий дипломатический прием был, должен был уже понять, что на диприеме можно делать, а что нельзя.

– Характер у него такой горячий. Он сначала делает, а потом думает. – вздохнул я. – Ну и формально мы ему не говорили, что на дипприемах людей бить нельзя. Нам в голову просто не пришло, что он на такое способен. Ладно, главное, что чудом большого скандала избежали. Если избежали, конечно. Пока что, скорее всего, вроде как пронесло. Главное, что они спокойно с приема ушли. Черта с два теперь французы их найдут.

***

Москва, МИД

Министр иностранных дел утром, увидев помощника, тут же кое-что вспомнил и сказал:

– Павел Васильевич, я вчера на французском приеме когда был, видел там Павла Ивлева. Такое впечатление, что этот молодой человек вездесущ.

Помощник только молча улыбнулся в ответ на шутку министра.

– Кстати, вчера, если я правильно помню, должно было пройти совещание по французской политике при новом французском президенте? – спросил Громыко.

– Все верно, Андрей Андреевич, – подтвердил помощник. – Было такое.

– И как, что-то толковое наши аналитики предложили? Вы стенограмму уже смотрели? – спросил Громыко, опершись локтями о стол. Он переплел пальцы, что, как знал Сопоткин, являлось признаком наличия у него серьезного интереса.

– Лучше, Андрей Андреевич. Я с начальником западноевропейского управления переговорил, который это совещание лично проводил. А со стенограммой потом уже ознакомился.

– Прекрасно, Павел Васильевич, – сказал Громыко. – И как? Витаутасу Альгердовичу Ивлев глянулся?

– Очень хорошо глянулся, Андрей Андреевич, – с улыбкой сказал помощник. – Говорит, что молодой да ранний. Прямо тебе зубастая акула. Палец в рот не клади, откусит. Очень дерзко, но уверенно разговаривал.

– А дерзко по какой причине? – тут же заинтересовался министр. – В силу юношеского нонконформизма или для этого какие-то серьезные основания были?

– Ну, причины у него были для этого, действительно. Там двое наших заслуженных сотрудников неверное суждение об Ивлеве сделали, приняли его за мальчика для битья. Начали достаточно высокомерно ему выговаривать, в общем, все, как мы с вами и ожидали. А он устроил им сеанс одновременного битья шахматной доской по голове, фигурально выражаясь. В общем, Андрей Андреевич, я вам очень рекомендую лично стенограмму прочитать. Это того стоит.

– Прочитаю, Павел Васильевич, обязательно прочитаю. Занесите ее мне сразу, как с разбором пришедшей корреспонденции закончим. Но вкратце пока что скажите, кого там Ивлев предрекает на должность французского президента?

– Жискара Д'Эстена, – сообщил помощник.

– Ох, как интересно! – удивился Громыко. – Неожиданный прогноз. Хотя, в принципе, почему бы и не он? Все возможно. Голлисты до конца еще не определились с выбором. Кстати говоря, для нас был бы неплохой кандидат. Думаю, что он продолжит проводить антиамериканскую политику де Голля более последовательно, чем это делал Помпиду.

– А вот Ивлев так не считает, Андрей Андреевич, – тонко улыбнувшись, сказал Сопоткин. – Согласно его точке зрения, кто бы ни стал французским президентом, Франция все же потихоньку будет возвращаться к сотрудничеству с НАТО. Советско-французские отношения будут хорошими, только пока у американцев с нами хорошие отношения. А вы же сами помните прогноз Ивлева: он уверен, что только до конца семидесятых, не дольше, у нас с американцами будут хорошие отношения.

– Такие прогнозы не только Ивлев, но практически каждый пацан при желании в стране может делать, – искренне рассмеялся Громыко. – Мы тут, конечно, в МГУ или МГИМО не учились, но тоже кое-что в международной политике понимаем.

Он подмигнул своему помощнику. Посмеявшись, они приступили к работе над поступившей свежей корреспонденцией.

***

Москва, Посольство Франции в СССР

На совещание у резидента явились все сотрудники французской разведки, что участвовали в работе дипломатического приема вчера. Не было только Франсуа, который сейчас находился с деликатной миссией в Ленинграде, который сам резидент предпочитал называть Санкт-Петербургом. Уж очень Габриэлю Дюмонту это старинное название нравилось. Впрочем, в присутствии советских чиновников он все же использовал слово «Ленинград», чтобы не злить их лишний раз. Ленин, все же, для советских граждан фигура сакральная. А с разозлённым человеком контакта не установить и не развить.

– Что же, давайте подведем основные итоги. Только основные, через час уже посол будет проводить расширенное заседание, – сказал резидент. – Начнем с перспективной молодежи. Мария Шадрина, судя по всему, посольство наше решила проигнорировать…

– Получается, что так, – развел руками с сожалением заместитель резидента. – Кто-нибудь однозначно бы ее увидел, но никого похожего на ее портрет не было. Я лично ее в прошлый раз видел и долго с ней беседовал. Так что однозначно бы ее заметил и узнал, хоть бы она даже прическу поменяла или даже волосы перекрасила.

– Ясно. Эту тему пока что закрываем. Жаль, конечно, но мало ли у девушки были какие-то извиняющие ее обстоятельства? Будем ей дальше высылать приглашения на прием. Серьезней навязываться ей мы себе позволить не можем.

– Тем не менее, приглашение от нее в ящике с принесенными приглашениями лежало… – счел нужным сообщить заместитель.

– Значит, кому-то отдала. Потому и не позвонила и не сказала, что ее не будет. – сделал вывод резидент. – Ладно… Теперь давайте перейдем к второму желанному для нас участнику. Виктору Макарову.

– Этот был. – тут же сказал заместитель резидента. – Правда, с ним очень тяжело оказалось наладить контакт. Типичный сын крупного представителя советской элиты, которого, видимо, с детства дрессировали, что он не должен слишком много болтать. Определённо у него есть замашки представителя «золотой молодежи». Вел себя достаточно нагло, с полным пренебрежением к окружающим. Больше концентрировался на своей девушке, которую, видимо, просто решил у нас тут выгулять, чтобы произвести на нее впечатление. Ее, кстати, тоже зовут Марией. Но налицо азиатские корни.

Особо хотел бы отметить, что эта Мария одета была, как говорится, от кутюр. Словно только что из Парижа приехала, где обошла все лучшие магазины наших дизайнеров. Крайне любопытная особа для дальнейшей разработки. Жаль, что у нас нет ее фамилии и более точных данных. Но показательно, что она отказалась фамилию называть. Значит, фамилия это могла бы нам многое о ее семье сказать. Говорящая у нее фамилия…

Но если она снова появится на приеме вместе с Виктором, то нужно продолжать попытки наладить с ней контакт. Вполне может оказаться дочерью какой-нибудь большой шишки из среднеазиатской части Советского Союза, того же члена Политбюро из Казахской ССР, к примеру. Или по крайней мере его племянницей, не ниже. Потому что о дочери или племяннице чиновник такого калибра вполне мог бы заботиться таким образом, доставая ей дорогие дизайнерские вещи из-за рубежа.

– Логично, впрочем, что сын первого заместителя министра с такой спутницей у нас на приеме появился. – сказал резидент. – Вот не совсем логично было, что он в прошлый раз с Марией Шадриной пришел. У нее родители обычные дипломаты среднего звена, по ее словам. Но вел он себя тогда примерно также надменно. По словам Шадриной, они поссорились и разошлись прямо на приеме.

– А вот с этой азиатской версией Марии он вел себя совсем иначе. Грубил в основном нам, а не ей. Да, жаль, что, чтобы его не злить, пришлось минимально с ней общаться, – со вздохом сказал заместитель резидента. – Но мало ли, на следующем приеме нам повезет. Может быть, ее спутник к ней немножко охладеет. Повздорит с ней, как в тот раз это проделал с Марией Шадриной, и приударит за какой-нибудь другой красоткой у нас на приеме. А мы этот момент используем для того, чтобы с Марией особые отношения завязать на будущее.

Все разведчики прекрасно понимали, про какие особые отношения заместитель резидента говорит.

– Так что, совсем ничего не удалось у Виктора Макарова узнать интересного? – поинтересовался резидент.

– Кое-что он сказал. На мой вопрос по поводу советской политики разоружения, он заявил, что эта тема себя исчерпала… Правда, после этого резко оборвал разговор. И поскольку мы прекрасно знаем, что в МИД так не считают, и Советский Союз ведет переговоры на эту тему совершенно серьезно, у меня сложилось впечатление, что это не то, что он услышал от своего отца, первого заместителя министра. Скорее всего, он решил так подшутить надо мной из-за своего плохого характера… Тем более что сразу после этого он под надуманным предлогом разговор наш завершил.

– Да уж, полезной информации, получается, от него ноль… – проворчал резидент. – Вряд ли с ним нам удастся наладить плодотворное сотрудничество, если он так продолжит себя вести. Продолжим его аккуратно прощупывать, но основное внимание тогда сконцентрируем на его девушке. А что у нас по Павлу Ивлеву?

На этот вопрос резидента решил ответить атташе по культуре, который с Ивлевым и беседовал.

– В целом у меня сложилось впечатление, что Франции он симпатизирует, в особенности нашей культуре. Но, к сожалению, не так, чтобы все был готов отдать ради того, чтобы, к примеру, во Францию съездить, на могиле Александра Дюма побывать или во французской опере. Однозначно этот молодой человек себе на уме. Точно знает, чего хочет и что делает. Полный текст нашего разговора с ним я к отчету приложу. Ознакомьтесь с ним, он достаточно интересен. Намекал мне фактически, что мы должны от НАТО подальше отойти, чтобы иметь шанс сильнее подружиться с Советским Союзом.

– Сейчас не времена де Голля, чтобы мы этим занимались, – усмехнулся резидент. – Так что спасибо ему за совет, но мы и дальше будем американцев держаться. Как видите возможности по его вербовке?

– Что касается возможностей вербовки в его адрес… Не знаю, – помотал головой атташе по культуре. – Сложный вопрос. Одной встречи для вынесения заключения совсем недостаточно. Непростой этот Ивлев. Держится так, словно он гораздо взрослее, чем он есть. Очень пресыщенно держится. Как будто он все, что перед ним, все эти изысканные блюда французской кухни, ансамбль, и множество прекрасно одетых людей много раз уже видел.

– Ну, судя по тому, что нам о нем рассказала Мария Шадрина, так оно и есть, – согласно кивнул резидент. – По посольствам он часто гуляет. Вполне могло ему все это уже приесться. Я, кстати говоря, уже с послом с утра успел пообщаться по поводу тех советских граждан, с кем он успел пообщаться. Выяснилось, что с Ивлевым он тоже говорил. Его рассмешило, что русский парень предрек победу на президентских выборах Жискару д’Эстену.

Он прервался, чтобы ухмыльнутся.

Офицеры разведки вокруг него тоже понятливо заулыбались.

– Никто и не говорил, что этот Ивлев должен во французской политике разбираться. – развел руками резидент. – Он для нас ценен из-за его знаний и связей в советской политике.

Ставлю по нему задачу на следующий прием. Посматривайте внимательно на Ивлева и его супругу, надо оценить их отношения. Соберем побольше точек зрения, чтобы решить, как именно его лучше разрабатывать. Кстати говоря, как он смотрел на девушек вокруг себя, когда жены рядом не было. Или она присутствовала во время беседы?

– Нет, жена отсутствовала, – покачал головой атташе по культуре. – Я за ним немного последил перед нашим разговором. Жену его тоже видел, она большей частью активно общалась с другими мужчинами, как будто и не с ним на прием пришла.

– Прекрасно, – обрадованно сказал резидент. – Если жена ветреная и бегает знакомиться с другими мужчинами прямо у него на глазах, то есть достаточно большой шанс, что отношения у них холодные. Возможно, взаимные измены позволяют им больше наслаждаться жизнью. Это увеличивает наши шансы на то, чтобы устроить Ивлеву медовую ловушку.

С точки зрения присутствующих разведчиков шанс организовать такую ловушку был действительно достаточно велик. Попробуй подсунуть девушку в постель мужчине, который искренне в свою молодую жену влюблен! Тут уже надо очень постараться, чтобы все это прокатило.

А вот в случае, когда у супругов о любви и речи не идет, все значительно облегчается. Открывается море возможностей в этом направлении. А дальше уже либо посредством любовной связи, либо перейдя к шантажу, можно начать получать от нового агента французской разведки Ивлева полезную информацию для Франции.