Текст книги "Ревизор: возвращение в СССР 64 (СИ)"

Автор книги: Серж Винтеркей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Да, конечно, будучи дипломатами, даже оставаясь один на один, они не позволяли себе совсем уж какие-то нехорошие выражения в адрес Ивлева. Но тем не менее всласть пропесочили этого дерзкого мальчишку и сильно сожалели о том, что им приходится такое терпеть с их-то уровнем компетенции и опытом дипломатической работы.

Опять же повезло, что никто больше в курилке за эти шесть минут, что они беседовали, не появился. Так что они смогли спокойно, без посторонних всю эту возмутительную ситуацию обсудить.

Потом, взглянув на часы, Валерий Степанович заспешил по делам. Но прощаться с Трофимом Васильевичем не стал. Они сегодня в компании министра иностранных дел идут на дипломатический прием во французское посольство.

Так что достаточно скоро снова этим вечером пересекутся. В свите министра иностранных дел будут представлять Советский Союз на этом важном и ответственном дипломатическом мероприятии. Кстати говоря, еще одно доказательство их профессионализма в повестке дня сегодняшнего совещания… Кого угодно министр иностранных дел с собой на такие важные мероприятия не берет…

Глава 7

Москва, Посольство Франции

Машину мы с Галией оставили на соседней улице и пешком дошли до французского посольства. Кинули приглашение в ящик у французской охраны, и пристроились в очередь, выстроившуюся, чтобы поприветствовать посла. Увидел в очереди впереди нас Марата с Аишей, они стояли через шесть человек от нас. Как и договаривались, здороваться друг с другом не стали.

Когда уже в само посольство заходили, увидел, что в конец очереди пристраиваются Ахмад с моей мамой. Выглядели они уверенно. У них уже появился некоторый опыт.

Поблагодарили посла за приглашение, как обычно. Поздоровались с его заместителем, их супругами и прошли с Галией в зал.

Галия ожидаемо тут же устроила свой чес за визитками, побежав знакомиться с теми, кого не знала, и кто выглядел как иностранцы. В большинстве случаев это достаточно легко было определить. Иностранцы все же и советские граждане сейчас, в семидесятых, очень по внешнему виду друг от друга отличаются, так что ошибиться достаточно трудно. Три визитки Галия успела раздобыть, о чем мне с довольным видом сообщила, вернувшись ко мне в очередной раз, прежде чем заиграл гимн Франции.

Выслушали приветственные речи со стороны французского посла. От нашего МИД сам Громыко присутствовал. Я особенно ему на глаза не лез, но создалось у меня все же впечатление, что он меня заметил. Но ясно, что я не ожидал, что он в ответ мне хотя бы кивнет или рукой помашет со стороны небольшой трибуны, на которой он вместе с послом находится. Если бы он так сделал, я был бы крайне удивлен…

Ну а затем все церемонии были закончены, и мы с Галией, заранее встав таким образом, чтобы оказаться поближе к столам с едой, направились к ним.

Я дома убедил Галию, что все же ее охота за визитками должна иметь какие-то разумные рамки. Если мы первыми без всякой очереди покушаем, то потом у нее будет полно времени, чтобы заняться сбором визиток. А то, пока она будет бегать, все вкусные блюда расхватают, как и десерты. Так что энтузиазм по рабочему поручению председателя – это дело хорошее, но она и потом сможет, вначале за десять-пятнадцать минут перекусив как следует, свою охоту успешно продолжить.

Нахватали всяких деликатесов, старательно игнорируя улиток, устриц и лягушачьи ножки.

Смотрю вдруг – к нам с Галией Трофим Васильевич и Валерий Степанович из МИД приближаются. Те самые, которые на меня попытались наехать сегодня на совещании, но попытка эта закончилась для них достаточно печально. Идут, смотрят на меня так, словно не верят в то, что действительно меня видят… Как привидение увидели…

– Еще раз здравствуйте, Трофим Васильевич и Валерий Степанович, –сердечно поприветствовал я их. – Позвольте вам мою супругу представить, Галию Загитовну. Как вам прием?

Ну а как иначе-то? Я вообще очень вежливый. А с теми, кого недавно нагнул в присутствии их же начальства, особенно.

Поняв, что я им не привиделся, они с моей женой поздоровались. Потом с несколько лицемерным видом сообщили, что прием оправдал их ожидания. Хотя казалось, что им очень хочется добавить, что до того, как они меня тут увидели, у них было намного лучше о нем впечатление. Но они тоже люди вежливые, так что не стали этого делать.

Чертово лицемерие, без него мир бы совсем другим.

Два дипломата очень быстро откланялись. Почему-то не захотели продолжить наше насквозь неискреннее общение.

Жена вначале на них заинтересованно смотрела, когда они к нам приближались, я бы даже сказал, хищным взглядом. Дипломаты-то умеют выглядеть похожими на иностранцев, много где поездили. Но как услышала, что они наши, как тут же всякий интерес к ним пропал. Их визитки ей ни к чему.

Но все же Галия что-то почувствовала в нашем общении, потому что спросила:

– Из-за них у тебя какие-то проблемы?

– Скорее у них из-за меня. Два спесивых индюка, пытались меня жизни учить сегодня в МИД. Я тебе дома расскажу.

Галия, как с ней договаривались, покушав, убежала. Проводил ее с легкой улыбкой. Отметил, что люди с ней здороваются гораздо чаще, чем со мной. Работает ее стратегия постоянного общения. Я уже тоже, пока ел, с несколькими знакомыми дипломатами пообщался, буквально несколькими словами обменялись. Для поддержания контакта этого вполне достаточно. Все время бегать по посольству и руки жать я не стремлюсь.

Только от столов подальше отошел, как на японского посла наткнулся, и он, конечно, не пожелал пройти мимо меня.

– О, Ивлев-сан, – сказал он. – Прекрасно выглядите. Как ваши дела?

– Спасибо, Тору-сан. Вы тоже, кстати, прекрасно выглядите. У меня все хорошо, надеюсь, у вас тоже.

Завязался разговор. Посол главным образом расспрашивал, как мне понравилась поездка в Японию. Конечно, ответил, что поездка была очень удачной. Япония – красивая и загадочная страна. А японские театральные зрители – одни из самых лучших в мире. Так хорошо театр «Ромэн» приняли!

Слишком сильно затягивать наше общение он не стал. Минуты четыре поговорили и на этом разошлись. Видимо, потому что он считает, что не надо меня чрезмерно подсвечивать перед другими дипломатами. Потому что чувствовалось, что вопросов у него ко мне осталось достаточно много, когда мы расходились.

Окинув взглядом людское море передо мной. Галию не заметил. Куда-то далеко убежала в своей охоте за визитками.

Впрочем, долго я в одиночестве не пробыл. Ко мне какой-то француз прибежал знакомиться. На его визитке было написано, что он атташе по культуре французского посольства. С манерами у него был полный порядок, так что почему бы и нет?

Спросил меня тут же, что я думаю о великой французской культуре. Я ему рассказал, что думаю о Жюль Верне и Александре Дюма. Сколько много книг их прочел. Он расцвел. А затем задал не совсем обычный для атташе по культуре вопрос:

– Товарищ Ивлев, а что вы думаете о перспективах советско-французских отношений?

И это уже заставило меня насторожиться. Сильно сомневаюсь, что типичный атташе по культуре такими вопросами стал бы интересоваться…

Ответил ему, что Москва всегда навстречу Парижу шла. Достаточно вспомнить наступление в тысяча девятьсот шестнадцатом году. В этом году, когда немецкая армия в результате удачного наступления могла захватить Францию, начатое по просьбе французов без особой подготовки наступление российской армии на немецкие позиции, привело к многочисленным жертвам среди русских солдат и офицеров. Но немцы были вынуждены перекинуть дивизии с французского фронта, чтобы остановить русских, и Франция была спасена.

Напомнил также о роли Советского Союза во Второй мировой войне, когда СССР, разгромив основные силы фашистской Германии, приблизил время освобождения Франции.

– Так что, – заключил я, – Москва всегда проявляла свою добрую волю по отношению к Парижу. Но мяч сейчас на французской стороне. Правда, чем ближе Франция к НАТО, тем меньше шансов, что французское правительство сможет каким-то образом налаживать отношения с Советским Союзом, учитывая, что в НАТО все же главный игрок – американцы.

Говорил все это, а сам внимательно на него смотрел. Обычный атташе по культуре заскучал бы уже от такой длинной речи не по своей стезе. А этому интересно. Никакого возмущения по поводу моих основных тезисов не высказывает, что не означает, что он со всем мной сказанным согласен, а просто, скорее всего, пытается понравиться мне.

Затем он все же вернулся к теме культуры. Спросил, что Франция и Советский Союз могли бы друг для друга сделать с точки зрения культуры, чтобы больше сблизиться.

– Разве что больше взаимных культурных мероприятий проводить, но главное слово все же принадлежит политикам, – развел я руками. – Нельзя сказать, что французская культура неизвестна в Советском Союзе. Известна, и еще как. С этой точки зрения проблем с симпатиями советских граждан в отношении Франции нет и быть не может. Но дальнейшее слово культура скажет только в том случае, если французские политики иначе с советскими политиками говорить начнут. Более доверительно.

К этому времени мы уже неприлично долго по всем правилам этикета на дипприеме проболтали, минут семь. Так что француз совершенно нормально воспринял, когда я дальнейший контакт оборвал.

***

Москва, Посольство Франции

Официально Марсель был третьим советником, а на деле был частью резидентуры французской разведки в Советском Союзе. Чем занимаются разведчики на приеме, который устроен их посольством в государстве, где они должны работать? Конечно же, находятся в зале приема с самого его начала и до момента, пока никого из гостей не останется.

Он чувствовал себя как рыбак, который с азартом предается рыбной ловле. Никогда не знаешь, кто именно на твой крючок сегодня попадется.

Может быть, конечно, что и вовсе не повезет. Может, мелкая рыбка клюнет. А может, ты будешь светиться от гордости, вытащив огромную рыбину килограммов на восемь. За что начальство потом тебя будет долго хвалить. И награды соответствующие также получены будут за этот успех.

Были у него и определенные приоритеты. В частности, в случае если он наткнется на очень молодого парня, ростом примерно метр восемьдесят, то тот может оказаться Павлом Ивлевым, по поводу которого имелись особые указания. Также нужно было высматривать такую же молоденькую девушку, Марию Шадрину, по которой имелось более подробное описание и даже фоторобот. Нужен был еще один парень. Виктор Макаров, сын первого заместителя министра иностранных дел СССР. Как он выглядит, к сожалению, точных указаний не имелось.

Но и по поводу Ивлева, и по поводу Макарова все же больших проблем он не ожидал. Двадцатилетних гостей крайне мало, они в целом очень большая редкость. Жалко было, конечно, что на прошлом дипприеме его коллега, который подвыпившую Марию Шадрину так ловко разговорил, не уточнил у нее, как именно выглядит ее парень Виктор. Но ничего страшного, это не очень большая проблема. Вряд ли тут будет много Викторов в возрасте двадцати лет.

На службу в Москву он прибыл не так давно, так что еще постоянными агентами среди русских обрасти не успел. С некоторой завистью поглядывал на своих коллег, которые тут уже долгое время работали. У них сегодня уже и встречи были намечены. Как с уже оформленными агентами, так и потенциальными, которых они потихоньку пытались приручить, чтобы потом начать от них информацию получать.

Но ничего, он еще успеет обрасти агентами, чтобы построить себе ослепительную карьеру во время своего первого выезда за рубеж.

По договоренности с другими сотрудниками резидентуры он работал в определенной части зала. Надо было охватить весь зал не на случайной основе, а так, чтобы в каждой из частей кто-то из французских разведчиков обязательно был. Как назло, в той части зала, где он был, никого, соответствующего описаниям тех, по кому ему поставили задачу, обнаружить не удавалось.

Внезапно он обнаружил молодую девушку очень красивой восточной наружности. Однозначно это была не Мария Шадрина. В лице той не было никаких азиатских мотивов. В лице этой они в полной мере присутствовали.

Девушка была не просто очаровательной, а очень красивой. Его наметанный глаз также моментально отметил, что она очень хорошо одета. Не хуже жены самого посла. А уж той, естественно, по этикету полагалось одеваться только в серьезные бренды. У этой молодой красавицы вся одежда была из самых серьезных брендов. И туфли, и костюм. Кроме того, имелись золотые часики на одном запястье. Золотой браслет на другом. Колье, причем явно с бриллиантами, на шее.

Он сразу же начал просчитывать варианты. Самый плохой – это если это супруга одного из иностранных дипломатов, что в Советском Союзе работают. А что одна – так ничего удивительного. Мало ли спутник её пошёл ей за напитками или едой. Или просто отвлёкся из-за разговора, а она решила одна по залу прогуляться.

От такой посетительницы приёма особого толка для него не будет.

Но если вдруг всё же она жительница Советского Союза, а не иностранный дипломат, то тут уже достаточно серьёзные перспективы открываются. В такой одежде, с такими украшениями, что ещё недавно на прилавках дорогих магазинов в Париже или Лондоне лежали, она точно должна быть спутницей одного из очень статусных советских гостей. Может быть, даже крупного советского дипломата.

Но в этом случае, конечно, скорее дочка по возрасту, чем жена. Почему бы серьёзному советскому дипломату с дочкой на прием не прийти?

В этом случае перед ним открывались определённые перспективы.

Да и в целом девушка была завораживающей. Так что он тут же рванул к ней знакомиться.

С ослепительной улыбкой протянул ей свою визитку и заговорил на русском. Она, видимо, сразу же разобравшись в его акценте и даже ещё не взглянув на визитку, ответила по-французски. Да так хорошо, без всякого акцента, что вначале он расстроился, решив, что не повезло, и это спутница иностранного дипломата. И всё, что ему светит, – это общение с очень красивой молодой девушкой. А толку для его карьеры с этого никакого не будет.

Но свою визитку она ему не протянула. Назвала только имя, Мария. Вполне интернациональное. Зато потом сказала, что учится в одном из московских университетов.

Марсель тут же воспылал энтузиазмом. Всё же это видимо, советская гражданка с корнями из Центральной Азии. А что акцента у неё не было, так видимо училась во французской спецшколе. Он уже один раз сильно удивлялся на одном из недавних приёмов, поговорив с советской гражданкой, которая разговаривала как коренная парижанка на французском. Но ему объяснили, что качество спецшкол в СССР таково, что там действительно могут научить говорить на французском языке так, что не поверишь, что перед тобой не француженка.

Он тогда зауважал советское образование. И сейчас решил, что снова столкнулся с такой же ситуацией.

Сказав Марии, что она очаровательна, наклонился и поцеловал её руку, а потом задержал её в своих руках. Ему понравилось смущение на лице девушки. Действительно, ещё не искушённая в жизни студентка.

В голове настойчиво билось, что нужно обязательно ей понравиться. Лучше всего – соблазнить. Её отец наверняка должен располагать доступом к какой-то серьёзной информации. Он будет через неё узнавать о его секретах.

Тут, откуда ни возьмись, внезапно появился прекрасно сложенный молодой человек. Скосил глаза на руки девушки в его руках. Поставил аккуратно два бокала с вином, которые нёс, на столик. А затем печень Марселя буквально взорвалась, как будто в неё из гранатомёта выстрелили.

Хорошо, хоть стена была рядом. Так что он хоть на пол не упал, а просто к ней прислонился и согнулся. Ну и тот, кто ему врезал, его придержал за лацкан костюма…

Лишь бы не для того, чтобы продолжить избиение, – на грани обморока подумал француз.

***

Москва, Посольство Франции

Марат был чертовски возмущён.

Только от Аиши отошёл, чтобы вино принести. Ей было нужно белое. А последние пару минут мимо них на подносах только бокалы с красным разносили. Пошёл, нашёл это белое вино, взял два бокала, сквозь густую толпу аккуратно пробрался обратно к Аише. Тут же толкаться нельзя, прием, культура, туды ж ее в качель! Сморит, а его девушку уже за руки какой-то хлыщ хватает и что-то лепечет на французском. И видно по лицу Аиши, что он ей неприятен.

Что же, с точки зрения Марата, он сам напросился.

Убедившись, что он надёжно закрывает его от публики своей внушительной фигурой, он тут же врезал проходимцу по печени. А потом придержал, чтобы он на пол не упал.

Паша же говорил, что скандалы на дипприемах недопустимы. Несмотря на то, что этот хлыщ первым начал цепляться к его девушке, всё же нехорошо выйдет, если он на пол тут свалится. Марат даже загородил его как следует от других гостей. Стал так, чтобы они только спину его видели.

А затем, подождав, пока иностранец разогнется, Марат принял меры к урегулированию конфликта доступными ему средствами народной дипломатии. Он слегка придушил его, схватив за воротник, и прошипел:

– Вякнешь кому, что схлопотал – найду и шею сломаю. Понял?

Глава 8

Москва, Посольство Франции

Наконец, придя в себя, хлыщ что-то пробормотал на французском языке. Его Марат уже уверенно отличал от других языков. Аиша, когда по телефону с друзьями или родственниками болтала, часто на французском это делала. Смешной язык, с точки зрения Марата, хотя своей девушке он, понятное дело, этого не говорил. Но слов он практически не знал. Разве что «Революсьон»… Аиша так заразительно смеялась, когда он пытался за ней это слово повторить. Никак оно ему не давалось…

– Что этот обморочный там бормочет? – спросил Марат Аишу.

К его удовольствию, Аиша никаких претензий ему не высказывала. Напротив, тесно к нему прижалась, закрывая побитого иностранца от других гостей. А то он вначале врезал этому хлыщу, а потом только сообразил, что ей это может не понравиться. К счастью, Аиша точно его не осуждает, похоже. Все он правильно понял, ей было неприятно, что французик руки распускал.

– Он говорит, что на дипломатическом приёме нельзя так с участниками приёма обращаться.

– А лапать тебя за руки против твоей воли разве можно? – пожал плечами Марат. – Ну ладно, вроде этот бледный призрак прочухался. Не шмякнется тут уже на пол. Пошли, милая в другой конец зала. И больше я от тебя тут ни на шаг не отойду. Приличное место, говорили они…

– Хорошо, Марат. Так, пожалуй, лучше будет, – с благодарным видом сказала Аиша, взяв его под локоток.

Когда отходили от француза, Марат внимательно осмотрелся. Никто на них или француза не пялился.

Ну вроде все красиво сделал. По высшему разряду. Скандал нам тут точно ни к чему, – подумал Марат.

Они прошли в другой конец зала, взяли там новые бокалы вина.

Бить ради Аиши Марату никого раньше не приходилось. Обычно для наглецов хватало его внушительного внешнего вида. Но все случается в первый раз. И он не собирался по этому поводу долго переживать.

Тем более что оркестр народной музыки неподалёку от них впервые, наконец, что-то интересное заиграл. На фоне ранее выпитых бокалов вина что-то отозвалось в душе Аиши, и она за руку потянула Марата в ту сторону.

А потом они еще и за десертами сходили, сколько можно уже есть основные блюда. Тем более Марат сразу поделился с Аишей своим опытом с предыдущих дипломатических мероприятий, что десерты достаточно быстро растаскивают, по крайней мере самые вкусные. А Аише хотелось всего отведать.

Искусство повара она уже оценила. Он был очень неплох.

Марат был уверен, что тут же о происшествии забудет, но какая-то мысль неотступно его мучила. Словно что-то надо срочно сделать… Наконец он понял, какая именно. Паше надо рассказать! Произошедшее, наверное, все же подпадает под рамки инцидентов, которых он велел избегать. Ну и что, что никто не видел, как французик схлопотал за то, что к чужой девушке лип? А вдруг он пожалуется кому-то?

А с другой стороны, если Паше рассказать, то когда в следующий раз у него ещё одно приглашение свободное на руках окажется, он их с Аишей в посольство на приём точно не позовёт. А ведь то, что иностранец этот к Аише приставал, – это, в принципе, и самого Марата вина. Зачем он её вообще одну оставил? Какая разница, в какой именно части этого зала им находиться? Почему им было не пройти вместе поближе к еде и напиткам, чтобы её одну не было нужды оставлять?

Потому что так-то формат дипломатического приёма Марата устраивал. Аиша вон как приоделась. Она даже в рестораны так серьезно не одевается. Вся в золоте, бриллиантах, а самое главное, что очень и очень довольная, что в такой серьезной компании находится и с людьми приличными общается. Ну приличными, само собой, за исключением этого наглого французишки.

Ишь, поедатель лягушек как распалился… Решил, видимо, что он у себя дома, во Франции, находится. Ну теперь у него такой иллюзии больше точно не будет.

Терзаясь между выбором, говорить или не говорить Паше, Марат решил с Аишей посоветоваться. Все же она из богатой семьи. Лучше должна во всех этих моментах разбираться. Паша иногда говорил странную фразу «богатые тоже плачут». Ну, слезы на глазах у француза точно после удара появились… В общем, Аиша точно должна что-то дельное посоветовать.

– Аиша, – сказал он, – как ты считаешь, мы Паше должны сказать о том, что я тут окоротил этого наглеца, что тебя за руки хватал?

Немного подумав, Аиша сказала:

– Ой, и верно, Марат, надо сказать. И не медлить с этим! Мы же по приглашению от него пришли. Если у нас будут неприятности, то они могут и у него тоже из-за нас возникнуть. Пусть Паша тоже знает, что и как случилось.

– Раз так, пошли его искать, – тяжело вздохнув, сказал Марат.

***

Москва, Посольство Франции

Когда Марсель в себя немного пришел, первая его мысль была немедленно пойти к начальству и пожаловаться на то, что на него прямо на приеме напали. А затем еще и угрожали убить. Неслыханно!

Но потом он внезапно осознал кое-что. Атаковал его крепко сложенный парень лет двадцати. А не может ли это быть тот самый Виктор Макаров, которого поставлена задача сегодня найти?

В этом случае получится, что он задание полностью провалил. Чрезмерное внимание спутнице сына первого заместителя министра иностранных дел СССР уделил, заставив его ревновать. Да, а ведь это вполне возможно. Сын такого крупного чиновника, очень влиятельного в Советском Союзе, как раз и может оказаться тем, кто способен ударить человека на иностранном приеме.

Это же золотая молодежь. Им законы и правила приличия не писаны.

Что ему скажут старшие товарищи, посмотрев на него с пренебрежением? Ясно, что, что он все дело запорол, что ему было поручено. Да еще и спросят, что он вообще к девушке полез, если у него главной задачей является установление максимально позитивных отношений с Ивлевым и Макаровым?

И не сошлешься ведь, что он эту Марию за Шадрину принял. Любой, кто на нее взгляд кинет, тут же скажет, что она вообще на портрет Шадриной не похожа. Да и эти азиатские корни налицо.

Так что он решил, что о том, что с ним произошло, надо помалкивать.

А ведь контакт с Макаровым надо установить… Это его задание. И раз он на него наткнулся, надо его выполнять.

Но нет, ему теперь это делать бессмысленно. Ясно, что ему теперь заново подходить к этой парочке точно не стоит. В этом случае как бы уже прямой конфликт не вспыхнул. Так-то он еще легко отделался. А вот если вспыльчивый представитель золотой молодежи ему вообще в нос кулаком заедет, то над ним же потом все время службы в СССР смеяться в посольстве будут.

Мол, очень уж ты оригинально агентов вербуешь, Марсель, устанавливая контакт с их кулаками своим носом...

Значит, ему нужно навести на эту парочку одного из своих коллег. Сказать, что неудачный первый контакт вышел. Парню он явно не нравится из-за того, что любезно, как и положено настоящему французу, общался с его девушкой. Классический ревнивец. Так что лучше, если кто-то другой подойдет.

Потирая все еще болевшую печень, Марсель решил, что если он так сделает, то его даже и похвалить могут, когда после приема резидент будет все отчеты агентов изучать по сегодняшней работе. Да, точно похвалят за то, что он одного из ключевых участников приема, важных для французской разведки, смог обнаружить. И может быть, даже особо отметят, что он не стал жадничать, когда в силу неопытности, естественной для начинающего разведчика, не смог сам поладить с потенциальным агентом. Передал его тому, кто с этим лучше справится. Все во имя Франции, все для родины!

Да, это оптимальный вариант. И Марсель тут же отправился, стараясь больше не попадаться на глаза этой парочке, к одному из своих коллег.

***

Москва, Посольство Франции

Галия, похоже, устала бегать за иностранцами. Вернулась ко мне и сказала:

– Собрала тринадцать визиток, но что-то я притомилась. Давай выпьем по бокалу вина по нашей договоренности, а я немного дух переведу.

– Конечно, милая, – улыбнулся я.

– Красное или белое будем пить? – спросила с сомнением жена.

– Ты знаешь, как я всегда говорю, – улыбнулся я Галие. – Надо пить красное. Габровцы считают, что от него хоть цвет потом остается.

С тем, что будем пить красное, жена со мной согласилась.

Распили по бокалу, немного поболтали с женой, и она, передохнув, снова решительно устремилась в атаку на обладателей иностранных визиток.

Проводив ее взглядом, улыбнулся и решил по залу немного прогуляться. Вижу вдруг, что Марат идет, а за ним Аиша семенит. Причем Марат решительно и неотвратимо так движется, как ледокол по весеннему льду. Не прямо всех расталкивает, но лицо у него такое решительное, что интеллигентная публика как-то сама собой при его приближении в стороны рассасывается.

Что-то я совсем не понял. Явно он ко мне идет… Но мы же договорились, что общаться на приеме не будем… Случилось что-то?

Подойдя почти вплотную ко мне, Марат по сторонам огляделся, мол, не наблюдает ли кто-то за нами. Конспиратор хренов. Одним этим действием он уже к нам привлёк внимание нескольких людей, стоявших не очень далеко от нас.

Аиша подходить ко мне не стала. Замерла в нескольких метрах от нас, но тоже не сводит глаз с меня. Теперь точно никто не сможет сказать, что я с этой парочкой не знаком…

– Паш, тут такое дело… – на лице Марата возникло что-то вроде виноватой гримасы.

Не часто такое увидишь. Правда, любые признаки вины на этой наглой морде особенно долго не продержались, но я оценил те колоссальные усилия, которые он предпринял для того, чтобы эту вину изобразить. Но вину за что? И тут Марат разъяснил:

– Я тут немножко помял одного наглого француза. Он к Аише приставал, за руки ее хватал против ее воли.

Мне чуть нехорошо не стало. Правда, теперь я понял, с чего вдруг Марат виноватые рожи корчит и почему в нарушение договоренности ко мне подошел.

– Немного, Марат, это по какой классификации? Челюсть сломана, зубы свои дипломат по полу собирал? Или ты на нем немного и попрыгал еще, под красивую французскую музыку? Ну а что, не зря же музыканты стараются?

– Нет, ты чё? – с какой-то даже обидой посмотрел на меня Марат. – Буду я такое на таком официальном мероприятии творить? По печени ему врезал для вразумления, чтобы чужих девушек за руки не хватал. Только и всего.

– Он упал? Кто-то это заметил? – расспрашивал я Марата, пытаясь оценить масштаб произошедшего бедствия.

– Не, я его к стеночке прижал и придержал, чтобы все цивилизованно было. Никто ничего не видел.

– Цивилизованно, Марат, – это когда людей на дипломатическом приеме по печени не лупят, – не удержался я.

Впрочем, тут же махнул рукой. Нотацию ему можно и потом будет прочитать.

– Вам с Аишей лучше побыстрее отсюда уйти, пока какие-нибудь разборки не начались, – сказал я.

– Хорошо, сейчас уйдем. – с явным сожалением сказал Марат.

– Да, давайте. Если тут какие-то расспросы будут по поводу происшествия, я потом вам сообщу. И это – не надо вот с таким видом к выходу идти, как ты ко мне шел, словно революция в опасности. Идите к выходу тихо и спокойно, не привлекая к себе внимания. И никаких больше ударов по чужим телам – береги чужую печень как свою собственную…

Марат, подхватив Аишу под руку, тут же двинулся в направлении выхода. Надеюсь, хоть они с послом не пойдут прощаться перед тем, как уходить. Не та эта ситуация, когда стоит, нарушив одну важнейшую норму этикета, другие нормы соблюдать.

Подумал, что зря велел Марату беречь чужую печень, как свою собственную. Он свою вовсе не бережет, если судить по тому, в каком виде я его вижу на семейных застольях.

Да уж, дела. Не так я себе видел этот поход на мероприятие… Хорошо хоть, что вряд ли французы поймут, по какому именно приглашению Марат заявился. Как же здорово, что гости на входе в посольство просто в ящик эти приглашения кидают. Валятся они одно на другое. Черта с два потом разберешь, кто с каким пришел.

Ну разве что у охранника окажется фотографическая память и он сможет сопоставить одно из сотен приглашений именно с тем, которое ему Марат с Аишей показывали.

Но что-то я, правда, сомневаюсь, что такой человек простым охранником работал бы. Нашел бы он себе работу во Франции, с такими-то способностями. Да еще и намного лучше оплачиваемую.

Так что, с моей точки зрения, по этому пункту Марат с Аишей в безопасности. И как же здорово, что я велел им назваться другими именами. Вот что действительно спасает всю ситуацию.

Правда, тут же появилась тревожная мысль. Не подумают ли французы, раз Марат Виктором назвался, что это Витя Макаров в печень кому-то из их французской диаспоры пробил? Правда, тут же с облегчением понял, что это не важно. Какая разница, что они подумают, если при попытке выдвинуть хоть какие-то претензии в адрес Вити им тут же станет понятно, что внешность его абсолютно не соответствует человеку, который приголубил французского дипломата. Марат с Витей очень уж отличаются не только по лицу, но и по внешнему виду. Это как оленя и лося перепутать. Совсем другие габариты. Так что Витя Макаров находится в полной и абсолютной безопасности.

Единственный проблемный момент – если французы в советский МИД пожалуются, что кто-то из гостей неожиданно отоварил французского дипломата. Но советский МИД вовсе не обязан приносить какие-то извинения, учитывая, что французы сами приглашали, кого хотели, на это мероприятие. Правильно же? Скажут им просто, что надо тщательнее гостей подбирать. Не звать к себе тех, кто чужую печень с боксерской грушей путает.

И уж точно французы никогда не поймут, что виновного в этом происшествии надо искать на заводе ЗИЛ, где он тренером по самбо работает. Это ж им всю Москву надо сверху донизу перелопатить, чтобы на ЗИЛе Марата отыскать.