Текст книги "Ревизор: возвращение в СССР 64 (СИ)"

Автор книги: Серж Винтеркей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 4

Москва, КПК при ЦК КПСС

Без пятнадцати девять мы с Васей уже как штык были в той самой комнате, в которую нам велел явиться на прошлой неделе Межуев.

– Получил уже удостоверение? – спросил я Васю, посмотрев на часы и удостоверившись, что мы не опоздали.

Встретились мы с ним, кстати, в приемной у Таисии Григорьевны. Пришел туда за ключом, а он уже внутри и ключ к выходу несет. Удивился, что у главного входа не столкнулись.

– Да, Паша, я уже даже начальнику своему показал это удостоверение, – с довольным видом улыбнулся Вася, – а то он разозлился очень на мою просьбу меня отпустить, и сказал, что как он может знать, что мне сегодня вместо планёрки надо быть в КПК с утра? Ты бы видел его рожу, когда он увидел, что я теперь на полставки тут оформлен. Тут же сдал назад – мол, иди, конечно, раз надо. С подполковником моим, я так понимаю, проблем больше у меня никаких не будет.

Тем более, что он сам прекрасно понимает, что его по линии КПК прихватить – пара пустяков. Грубость и хамское отношение к подчинённым – это все про него. А ведь еще есть любовница – старший лейтенант Петрова, про что все знают. Да и квартиру он ей вне очереди справил. Так что он прекрасно понимает, что у него рыльце в пушку. И стоит мне только захотеть КПК привлечь, как он своей должности лишиться теперь может.

– Но ты же не будешь вот так с ним сводить счеты? – с интересом глядя на Васю, спросил я его. – Проверку организовав по линии КПК и все его грязное белье перетряхнув?

Конечно, мне было любопытно, как он ответит на этот вопрос. По таким вот деталям лучше узнаешь людей, которых считаешь друзьями. Мало ли, власть, попавшая в его руки вместе с полставкой в КПК под крылом заместителя председателя вскружила ему голову?

– Нет, – покачал головой Вася. – Мне намного удобнее оставить все как есть. Мы с ним договорились, что я про свое удостоверение никому больше говорить не буду в МВД, разве что кто-нибудь из более высокого начальства меня прямо не спросит. А он меня прикроет, когда мне по моим обязанностям нужно будет здесь находиться. Значит, мне теперь сплошная выгода от того, что у него рыльце в пушку. Я теперь смогу брать отпуск тогда, когда мне нужно, а не тогда, когда эта морда его давала.

Ну и сам посуди, что будет, если сведу с ним счеты... Не очень весело, если честно.

Во-первых, станет сразу же известно, что это я этому виной и каким образом я это сделал. Кто-то, конечно, обрадуется. Многие его не любят.

Но надо быть реалистом, вряд ли у меня после этого друзья останутся. Кто-то побоится, раз я в КПК работаю, так же тесно, как раньше, со мной общаться. Одно дело, когда пьешь с товарищем по службе, а другое дело, когда с представителем карающего органа партии.

Кто-то напротив, в подхалимаж ударится.

Потеряю друзей, а оно мне надо? С кем я пить буду, учитывая, что ты, Паша, практически не пьющий?

Вася меня порадовал. Не переклинило его от новой высокой должности с ее немалыми возможностями. Авось так и дальше будет.

– Нет, когда надо выпить, я пью, – сказал я. – К примеру, на прошлой неделе самогон дегустировал для того, чтобы с подарком одному большому человеку определиться. Выбирал из девяти бутылей лучшую. Почти двести граммов в итоге выпил семидесятиградусного самогона.

– Ты это, Паша, зря сейчас сказал, – покачал головой Вася укоризненно. – Тебе надо либо было меня звать помогать тебе дегустировать, либо вообще эту тему не упоминать. Мне больно слышать, что меня там в этот момент не было, чтобы тебе помочь. Ну и как надегустировался? Определился с подарком?

– Определился, – на автомате ответил я, сам думая о том, что бутыль-то я выбрал, даже две, а вот шефу самогон не отвез...

Я же уже к Захарову после этого ездил. Ну и в чём проблема была взять самогон и привезти с собой? Хотя понимаю, что меня отвлекло. Голова другими вопросами была забита.

И Институт проблем долголетия надо было с ним рассмотреть. И мысли в голове были ещё по поводу того, что плитку абы кому выкладывать доверять нельзя, и это надо ему донести в правильном свете. Ну и, само собой, размышлял над тем, просить его по поводу Ершовых или отложить эту просьбу на другой раз. Так что самогон полностью из головы вылетел.

Ладно, в следующий раз точно не забуду. Тем более Шанцев наверняка ждет с интересом результатов дегустации. Гадает, небось, удалось ли доблестным органам внутренних дел в его подчинении найти по-настоящему правильных самогонщиков в подчиненном ему городе. И обеспечили ли они должное качество, чтобы произвести впечатление на большого человека в Москве? Да, скажи кому, что первый секретарь города на двадцать тысяч человек такими вопросами озабочен, точно не поверит...

Вася, между тем, с интересом спросил меня:

– Или что, все бутыли оказались достойными? Все девять подаришь?

– Не, одну я уже отдал Грише. Из тех, что ему понравились особенно. Помнишь же Гришу? Моего соседа, что в Военно-дипломатической академии работает…

– Да, конечно, помню Гришу, – кивнул Вася.

– Вот он мне дегустировать помогал, и я ему отдал одну бутыль. Еще с двумя штуками я определился, что они достойны для подарка. Все остальное пока стоит.

– Так, Паша, – с серьезным видом сказал Вася. – Когда в следующий раз здесь встречаемся, прихвати хоть бутылочку из тех, что на твой взгляд недостойны в руки большого человека попасть. Интересно попробовать. Я вообще люблю коллекционировать самое разное. Там же не сивуха у тебя какая-нибудь, позволю себе догадаться?

– Не, Вася, вот что не сивуха, так это точно. Бутыли хоть от разных производителей, но все очень достойные. Единственное, что, кажется, я промашку сделал, – сказал я, озабоченно постукивая пальцами по столу.

– Что ты имеешь в виду? – заинтересовался Вася.

– Да вот, когда бутыли эти заказывал у первого секретаря горкома моего родного города, забыл сказать, чтобы они как-то их пометили. Теперь-то я знаю, какие бутыли мне больше всего понравились и что я в подарок отдам. А когда в следующий раз снова понадобится везти самогон, к какому самогонщику в Святославле ему придется обращаться? Снова ко всем, что в прошлый раз, что ли? А мне снова все их дегустировать по-новой?

– Пустяки, – махнул рукой Вася, – снова всех девятерых самогонщиков напрягут. Если это первый секретарь города, то это вообще не проблема. А сейчас дам тебе совет, от которого мне самому больно… Цени, Паша, мою дружбу – мне-то приятнее было бы, если бы ты меня на следующую дегустацию пригласил бы. Но сделай иначе – вези весь ящик, пусть в этот раз твой большой человек уже сам дегустирует и выбирает. Во-первых, ему может даже больше понравиться вовсе не то, что тебе зашло. Мало ли у него какие-то свои предпочтения на этот счёт могут иметься? А во-вторых, вы же славно с Гришей тогда посидели?

– Ну да, было весело.

– Ну так и твоему большому человеку тоже весело будет друзей позвать, и посидеть, подегустировать с ними. Люди, что высоко наверх забрались, они же уже всем пресытились, и сильно скучают. Их ни виски не удивишь, ни какой другой заморской экзотикой. А тут – деревенский самогон надо выбрать… Интересно же! Этот начальник тебе будет благодарен и за сам самогон, и за тот интерес, что он и его друзья испытали к процессу дегустации!

– А ведь ты прав, Вася, – согласно кивнул я, – Ты, оказывается, тонкий психолог. А я что-то сам сразу это не сообразил. Ну и верно, с Гришей, когда мы самогон пробовали, ему совсем другие бутыли понравились, чем мне. Пожалуй, это очень хорошая идея.

Зауважал Васю не на шутку. Надо было сразу сообразить, что по всем вопросам, связанным с алкоголем и связанным с ним досугом, надо к нему обращаться. Надеюсь, он после свадьбы несколько притормозит с наращиванием дальнейшего профессионализма в этой сфере. А то Рита может в нем разочароваться…

Но тут наша неторопливая беседа, на, скорее всего, достаточно странную тему для этого здания, была прервана, потому что к нам зашел Межуев с серой канцелярской папкой в руках. Не слишком пухленькой, но видно было, что какие-то материалы в ней имеются. А вслед за ним в комнату вошло еще два человека.

– Знакомьтесь, это еще два человека, которые будут в созданную группу входить. Евгений Вячеславович Путасов и Дмитрий Борисович Савченко.

Обоим было на вид слегка за сорок. Евгений Вячеславович брюнет, Дмитрий Борисович блондин. Причем блондин был поразительно похож на Пельше. Если бы он лет тридцать скинул, конечно. Как выглядит Пельше, я прекрасно помнил, так что образ у меня в голове был достаточно четкий. Васе, похоже, тоже схожие соображения в голову пришли, потому что он на Дмитрия Борисовича гораздо более пристально смотрел, чем на Евгения Вячеславовича.

Межуев, их нам представив, потом наши имена им назвал.

Велел всем садиться за стол. Сам не стал присаживаться, бросил нам на стол папку и, расхаживая, стал ставить задачу.

– Товарищи, дело достаточно непростое, деликатное. Впрочем, у нас других обычно и не бывает. Есть в Ленинграде достаточно крупная швейная фабрика, более трех тысяч сотрудников. Ее директора всерьез рассматривали на повышение в горком. Член партии с тысяча девятьсот сорок седьмого года. Орден Трудового Красного Знамени. Но как только информация распространилась, что его планируют на серьезную должность в горком, то началась волна анонимок. Какие только упреки в его адрес не выдвигаются! Использование служебного положения в личных целях, приписки в отчетности, бытовая распущенность и аморальные поступки.

Если хоть что-то из этого подтвердится, то вопрос вообще возникает не о повышении, а о том, чтобы его на нижестоящую должность переводить или и вовсе исключать из рядов КПСС. Вот ваша группа как раз этим и будет разбираться.

Межуев остановился, и обратил взгляд на меня.

– Павел Тарасович, я так понял, предпочтет этим делом из Москвы заниматься?

– Да, Владимир Лазоревич, – подтвердил я.

– Тогда попрошу его проинструктировать вас по поводу деятельности во время выезда членов группы на данное текстильное предприятие. Группой по этому делу он будет руководить.

С делом надо разобраться срочно. Оформим троим членам группы, что поедут, командировку на неделю. Потом еще в течение недели нужно будет сделать выводы. Если директор чист, то пусть идет на повышение, заслужил. А если какие-то факты из анонимок подтвердятся, то, естественно, я уже к председателю КПК пойду с ними. Будем думать, что делать с этим товарищем.

В этой папке, – указал Межуев на стол, – все, что у нас есть, собрано. И все официальные документы, которые на повышение собирали, и все анонимки, что на данного товарища пришли, – сказал Межуев. – Вопросы ко мне есть?

– Вопросов нет, – ответил я за всех. Ну а что – раз он меня главным назначил, то мне и отвечать. Да и надо демонстрировать сразу, что я серьезно к руководящей позиции отношусь, и готов взять на себя ответственность.

– Все, товарищи, начинайте работать. – велел Межуев. – Командировка на среду запланирована. Хватит времени, чтобы к тому моменту определились, по каким направлениям будете работать.

Пожелав нам удачи в этом деле, Владимир Лазоревич, взглянув на часы, нас покинул. Да, теперь он заместитель председателя, серьезный человек, ему есть чем заниматься.

Что же, у нас есть совершенно конкретное первое задание в КПК. Лично я определенный азарт испытывал.

Приведенные Межуевым новые члены группы явно неловко себя чувствовали. Заметил, что они переглянулись с несколько недоуменным видом. Потом на меня с Васей стали смотреть, и во взгляде наблюдается какая-то работа мысли. Вот и пойми, что их больше удивляет: что во главе группы Межуев поставил совсем молодого пацана, или что майор советской милиции более органично смотрелся бы на фоне пальмы в какой-нибудь африканской стране?

Но я по этому поводу особо не переживал. Опыт руководящей работы у меня имеется вполне серьезный, и тут, все-таки, организация достаточно строгая. Сказал Межуев, что я главный, значит, эти двое, при всех имеющихся у них сомнениях, ни в коем случае прямо вызов мне бросать не будут. Конечно, если они разумные люди. Ладно, это мы достаточно быстро выясним.

Пришла, правда, в голову мысль, как раз в силу имеющегося управленческого опыта, что эти двое могут оказаться совсем не простыми сотрудниками КПК. Что мешает Межуеву устроить мне проверку на способность к руководящей работе, специально подобрав каких-нибудь сложных сотрудников? Дмитрий Борисович вполне реально может оказаться родственником Пельше, и будет бегать к нему стучать на меня. А Евгений Вячеславович, к примеру, просто не умеющим подчиняться человеком, который будет меня задирать и ставить каждое распоряжение под сомнение. И оба еще будут задеты тем, что пацана ими командовать поставили. Ну что же, если все так и есть, то будет еще интереснее…

Решил, что самогон Васе я завтра передам. И не одну бутыль, а три. Мне все равно он без особой надобности. Пить я его не буду. Разве что зашедших друзей в качестве экзотики угощать можно.

А Васе такой подгон на пользу пойдет. Он либо в поезде, либо уже на месте в гостинице с Дмитрием Борисовичем и Евгением Вячеславовичем самогон этот выпьет. А Вася – человек не только открытый и душевный, но вполне способный достаточно быстро понять, что это за люди такие с нами сотрудничать будут по этому делу. А потом со мной своими соображениями поделиться.

– Товарищи, – сказал я, открывая папку по праву командира команды и выкладывая все документы из нее на стол, – давайте ознакомимся и с официальными документами, и с анонимками. Потом обсудим мысли, что у нас возникнут по этому поводу.

Первым каждую бумагу я просматривал, дальше по кругу передавал. В итоге примерно за двадцать минут мы со всеми документами ознакомились.

Венгеров Василий Иванович. Вот с кем мы будем иметь дело по поручению Межуева. На директорский пост пришел девять лет назад с должности первого секретаря райкома одного из районов Ленинграда. До этого в основном занимался партийной деятельностью, то есть вполне может оказаться не очень большим специалистом в своем текстильном хозяйстве.

Девять штук анонимок. Очень серьезно, надо сказать. Понятно, почему в КПК заинтересовались этим делом. Может, будь их всего парочка, и не обратили бы внимание.

Причем если пять из анонимок выглядели так, словно их школьники старших классов писали, то все остальные были очень грамотно сформулированы. По первым пяти, создавалось впечатление, что это вполне могла быть работа бывших или действующих рядовых работников фабрики, которые были чем-то обижены на директора. А вот остальные явно кто-то с опытом хотя бы минимальной руководящей работы составлял. Чувствовался стиль и класс.

Из анонимок я тут же, взяв лист, выписал все обвинения в адрес Венгерова. Многочисленные любовницы, приписки в отчетности руководимой фабрики, строительство дачи, в которую якобы можно было, при желании, водить экскурсию, как в Петергоф, настолько она по-богатому отделана. Были обвинения и в том, что директор запросто распускает руки. Побил якобы недавно какого-то кладовщика, и до этого тоже были примеры рукоприкладства.

Межуев прав. Если хоть что-то из этого подтвердится, то о повышении директор может забыть.

Начал инструктировать членов своей команды, испытывая двойственные чувства. Все же они люди достаточно опытные. Хотя Вася у нас, конечно, больше спец по экономическим преступлениям, но вот эти двое, что в КПК, они наверняка во всем этом грязном белье уже лет десять-пятнадцать роются. Смотря, конечно, в каком возрасте сами в КПК на работу пришли и чем перед этим занимались.

Фамилии всех любовниц и должности на фабрике в анонимках были указаны. Тут же пометили первым пунктом, что это надо все проверить. Поручение этим заняться я отдал Дмитрию Борисовичу и Евгению Вячеславовичу. По поводу приписок – это Вася должен разбираться. Что касается дач, то решили, что все трое этим вопросом будут заниматься. Ну а рукоприкладство достанется Дмитрию Борисовичу и Евгению Вячеславовичу.

Ясно, что от нас потребуется установить, нет ли на фабрике каких-то левых производств, про которые знает директор, а то и сам их создал. Вася наверняка многое знает о том, как их выявлять, он же сам из ОБХСС, и я сам наблюдал за тем, как он работает. Правда, оба его дела тогда завершились провалом. Цушко он не успел арестовать, тот сам помер. А на Механический завод когда пошёл работать, то и вовсе по голове чем-то тяжелым получил.

Но потом, когда я его привлекал по линии Верховного Совета, он вполне уже неплохо справлялся… Иначе бы я его и не стал бы тянуть в КПК.

Впрочем, обсуждать с членами группы, конечно, буду только те признаки теневого производства, что мы под моим руководством на предприятиях нашей группировки уже устранили. А то глупо бы было натаскивать трех членов КПК на то, как эффективно находить даже те теневые производства, что хорошо замаскированы. Однажды эта карающая рука вполне может обрушиться на одно из предприятий нашей группировки. Оно мне надо, пилить сук, на котором я сам сижу? Нет, конечно.

Но вначале мне захотелось, конечно, узнать, как Вася сам бы расследовал обвинения в адрес директора фабрики теми методами, что в ОБХСС привык. Спросил я его об этом с понятным интересом. Не помешает дополнительно ознакомиться с современной методой ОБХСС по таким расследованиям.

– В идеале, конечно, бы своего человека на фабрику внедрить. Во вневедомственную охрану желательно, чтобы посмотреть, с какими документами что привозят и с какими документами вывозят, – сказал Вася. – К сожалению, учитывая, что командировка будет не очень длительной, у нас это сделать не получится.

Так что будем работать с сотрудниками предприятия. Удостоверения у нас очень солидные, кто-то, глядишь, напугается и сдаст подельников, если там действительно есть приписки или какой другой непорядок. Кабинет нам прямо на заводе выделят на время работы. Кто-то из нас постоянно в нем должен находиться на случай, если кто-то захочет забежать и рассказать что-то интересное про директора или хотя бы даже, побоявшись расправы с его стороны, просто листик с какой-то интересной информацией под дверь туда подкинуть. А быть нужно на месте, потому что если мы там не будем, то, мало ли, зная об этом, кто-нибудь от директора придет, чтобы проверить, нет ли таких вот листиков под дверью, и изъять их.

Сотрудники КПК согласно закивали, мол, так все и есть.

– Еще, само собой, разузнаю, сколько смен на фабрике. – продолжил Вася. – Если в две смены работают, то после окончания второй нужно посмотреть, нет ли освещенных окон. А то может работать подпольный цех, когда на предприятии никого нет, кто может это заметить.

– Товарищ Баранов, если там работает подпольный цех, – улыбнулся Евгений Вячеславович, – то на момент, когда мы там будем находиться, его несомненно закроют. Так что на такую глупость со стороны директора мы однозначно рассчитывать не можем. Так нам вряд ли повезет.

– Так я предлагаю к фабрике вечером прийти до того, как мы туда официально с нашей командировкой придем. – улыбнулся Вася. – И при оформлении командировки специально договориться надо, что первый день в Ленинграде нам отметить официально будет некому.

Ну что же, надо признать, что Евгений Вячеславович первую попытку попробовать Васю на вшивость бездарно слил.

Глава 5

Москва, КПК при ЦК КПСС

Выдал и сам несколько способов, что на этом предприятии можно использовать для выявления теневых схем:

– Вы в бухгалтерию сходите, сядьте и рассчитайте, каких материалов сколько должно быть, исходя из того, что именно эта ленинградская фабрика изготавливает. Если пуговицы для пальто закупают, то, к примеру, сколько пуговиц на моделях пальто имеется? А потом поднимите документы по пуговицам. Сопоставьте количество пошитых пальто и количество пуговиц, что для них нужно. Если пуговиц на тридцать процентов больше закуплено, чем по норме для пальто, то это фактически доказательство того, что левое производство на предприятии несомненно имеется. Отпираться, конечно, будут. Скажут, что просто по бесхозяйственности пуговиц намного больше заказали, чем надо. Неправильно рассчитали. Но в этом случае нужно потребовать провести вас на склад и показать, где именно эти зря заказанные лишние пуговицы лежат. А если их нет, то вот уже все и ясно… Пусть либо за левое производство отвечают, либо за хищение пуговиц.

Что касается тканей... Если видите несоразмерно большие отходы по тканям при производстве, то вполне может быть, что специально используют плохие лекала для того, чтобы как можно больше тканей списывать. Запросто помимо официальных лекал есть неофициальные, гораздо более рациональные, при помощи которых гораздо более бережливо расходуется ткань и шьётся больше изделий, чем официально, для нелегального сбыта. Ну или просто ткани продают сэкономленные на сторону.

Я так понял по лицам членов нашей группы, когда все это сказал, что они думают, что инструктаж уже закончен. Но я на самом деле только разминался и сейчас к самому главному подошёл:

– Товарищи, не будем только забывать, что наша группа создана не только для того, чтобы моральный облик потенциальных кандидатов на повышение из партийцев рассматривать. А также выявлять, вовлечены ли они в какие-то правонарушения. Этим КПК и раньше занималась, наша группа не стала бы никаким новшеством. Нет, у нас имеется еще одна, не менее важная задача. Попав на это предприятие, вы должны выявить, пользу оно советской экономике приносит или сплошной вред.

Дмитрий Борисович и Евгений Вячеславович недоуменно на меня посмотрели. Мол, как это советское предприятие может сплошной вред приносить стране? Пояснил:

– По всем моделям, что они производят, обязательно надо выяснить, пользуются ли они спросом в магазинах у населения. Или просто полки занимают, а потом списываются со временем.

Ну и если вы обнаружите теневое производство на фабрике, то там очень важный вопрос – по каким лекалам они на нем шьют. Может, там совсем другие модели, которые как раз и интересны массовому потребителю и которые готовы покупать. В этом случае это уже настоящее вредительство. Официально они производят никому не нужную продукцию, но при этом вполне умеют производить дефицитную. Только специально ограничивают её производство, чтобы поддерживать торговый дефицит и иметь всегда гарантированный сбыт нелегально изготовленной, качественной и востребованной гражданами продукции.

– Сделаем! – с уверенным видом сказал Вася.

– Станки также посмотрите, достаточно ли современные. – продолжил я. – Переговорите с главным инженером, а также потребуйте у него документацию. Если там со станочным парком все печально, то были ли заявки на новые станки повышенной производительности, или руководству предприятия просто глубоко на модернизацию плевать?

А то это же тоже дает впечатление об облике директора, которого, если ничего из анонимок не подтвердится, могут вполне рекомендовать на более высокую руководящую работу. Пойдет он, к примеру, в горком на должность, на которой будет заниматься промышленной политикой Ленинграда. А если он у себя на фабрике модернизацией не занимался, так и там не будет мероприятия по модернизации проводить. И к чему в Ленинграде такой руководитель на вышестоящей должности? Ленинградцы и так от блокады пострадали, им на этой должности нужен человек, который будет старые негодные станки на фабриках и заводах на новые энергично менять. Которые намного более производительны, и будут способствовать развитию городской экономики.

Дмитрий Борисович и Евгений Вячеславович сидели озадаченные. Думали, видимо, что, как обычно, достаточно будет стандартные вопросы рассмотреть. Есть ли на фабрике хищения, любовницы у директора или рукоприкладство с его стороны в адрес работников? Разобрались с этим, и дело сделано.

Но нет, у нас это всего лишь часть работы. Нам важно еще определить неполадки в деятельности данного предприятия и, как и договорились с Межуевым, выдвинуть требования по линии КПК по его модернизации, которым будут вынуждены следовать на предприятии и в вышестоящих организациях, что за эту фабрику отвечают.

Вернее, можно даже немножко иначе сформулировать. Для меня все эти анонимки и расследование в адрес директора вообще всего лишь повод зайти через КПК в ту сферу, которой она раньше не занималась.

Правда, не исключаю вероятность того, что Пельше, вполне может быть, мои предложения понравились не потому, что он рвется помочь модернизировать родную промышленность. А потому, что при их помощи он получает дополнительные рычаги влияния в стране. Какому же большому руководителю, которому приятно на высокой должности сидеть, это не понравится? КПК боятся за то, что она даже большого партийца за злоупотребления может карьеры лишить, а теперь будут боятся и потому, что она может выявить факты отсталой хозяйственной деятельности на предприятии и потребовать их устранить.

Но об этом, конечно, я никому в нашей группе говорить не стал.

Договорились совещание на сегодня закончить. Согласовали на завтрашний вечер очередную встречу. За это время все еще раз подумаем над документами, мало ли еще какие мысли появятся.

Вернули папку с бумагами и ключ от кабинета Таисии Григорьевне. С Васей попрощались внизу, он на работу поехал. А я использовал время, оставшееся до заседания в МИД, чтобы обзвонить те предприятия, что сам курирую. Ну да, кураторов всех обзвонил, а до собственных предприятий еще не добрался. Нет, я понимаю, что в случае проблем им велено немедленно со мной связываться, но мало ли проблемы есть, а они не считают их достаточно значимыми, чтобы меня потревожить?

По опыту руководящей работы в прошлой жизни знаю, что в этих случаях лично все равно нужно обзванивать людей. Одно дело мне что-то не сообщить, когда я вообще пропал с горизонта, а другое дело при наличии проблем соврать мне, что их нет, когда я прямо спрашиваю. Последнее уже будет являться сознательным обманом куратора, и руководители подчиненных мне предприятий прекрасно это понимают.

Успел дозвонился только до руководства типографии и автобазы. И там, и там все было хорошо, но сказали, что будут рады меня видеть просто поговорить. Пообещал подъехать при возможности.

Хороший признак, что в гости зовут. Это означает, что там у них действительно во всем полный порядок…

Итак, в двенадцать тридцать у меня первое совещание в обители советских дипломатов. В двенадцать двадцать я уже был внизу. Впервые прошел в МИД, просто показав свое удостоверение милиционеру на посту на входе в главное здание. Посмотрев на удостоверение, он кивнул, пропуская меня внутрь. Приятно, черт побери, почувствовать себя хотя бы наполовину здесь своим, учитывая, насколько это серьезная организация.

Дальше я уже не спешил. Помню прекрасно, что в дипломатии важно ни в коем случае не опоздать, но и сильно заранее приходить тоже не стоит. Так что сначала поднялся на третий этаж и нашёл кабинет, номер которого мне назвали для сегодняшнего совещания. Но внутрь заходить не стал. Неспешно прогулялся по этому же этажу, внимательно изучая таблички на дверях.

Я в своё время, когда впервые попал в Верховный Совет, так же бродил по коридорам, присматриваясь к именам, фамилиям и должностям. Пытался вспомнить хоть кого-то. Мало ли в голове из прошлой жизни застряла какая-то полезная информация про одного из чиновников? В Верховном Совете этот фокус мне не удался. Я там никого не нашел, про кого-то хоть что-то помнил из прошлой жизни. Но мало ли, в МИД все будет иначе.

Первая попытка за те шесть минут, которые я посвятил этому делу на третьем этаже, оказалась без результата. Ни одна из фамилий на табличках в голове каких-то ассоциаций не вызвала. Ладно, пора было идти на совещание.

Вошел в 315-й кабинет ровно в двенадцать тридцать. Часы у меня идут почти секунда в секунду. Регулярно их подвожу, так что точно не опоздал. Но похоже, остальные все-таки чуть раньше меня пришли. Шесть человек уже внутри расселись за продолговатым столом, за которым бы и десять человек комфортно поместились. Собственно говоря, тут и было десять стульев.

Во главе стола никто не сел. Трое человек сидело со стороны окна, трое с другой. Присоединился к собравшимся, сев на стул спиной к окну. Шторка была не очень плотной, а погода хорошей. К чему мне, если периодически выходящее из-за туч солнце мне глаза слепить будет? Будет совсем не до совещания.

Как я и ожидал, все уже собравшиеся участники были людьми возрастными, старше пятидесяти лет. Единственным молодым, помимо меня, был парень, усевшийся напротив меня. Но и ему было лет тридцать на вид.

К тому же были у меня подозрения, что он тут неполноправный участник. Уж больно рядом с ним было разложено много листов. И сидел он с таким видом, словно готовился записывать, прямо уже с ручкой в руке. Вполне может быть, что это стенографист.

Тут заговорил один из мужчин, сидевших наискосок от меня. Самый старший по возрасту, судя по его внешнему виду.

– Товарищи, мы тут почти все друг с другом знакомы. Есть у нас только один новичок, референт Павел Тарасович Ивлев. Я так понимаю, что это вы Павел Тарасович? – посмотрел он на меня.

Я, привстав со стула, поклонился всем и подтвердил, что да, это я Павел Тарасович Ивлев.

В теории все могли бы мне тоже представиться, но нет. Он сразу перешел к теме заседания. Впрочем, не буду считать собравшихся дипломатов невежливыми. Вполне может быть, что они ошибочно считают, что у меня есть список всех присутствующих.

– Раз мы теперь в полном составе собрались, тогда мы приступаем к заседанию. Итак, второго апреля умер президент Франции Жорж Помпиду. Очень влиятельный и серьезный французский политик. У нас на повестке дня сразу несколько вопросов. Первый, само собой, какой из французских политиков может его заменить на должности президента? Второй вопрос: насколько при новом президенте может измениться политика Франции? Возможно ли сближение с СССР? Третий вопрос: можно ли нам рассчитывать на то, что удастся Францию каким-то образом отодвинуть от деятельности НАТО, как было во времена де Голля?

Высказывайтесь без какого-то внимания к чинам и званиям. Мы здесь собираем прежде всего аналитику для руководства министерства. Она либо хорошая и эффективная, либо наоборот. Так что не так важно, кто выскажет какую-то здравую мысль, если она впоследствии подтвердится.

При этом он как-то на меня странно посмотрел. У меня создалось впечатление, что он решил этими словами приободрить молодого человека, у которого в силу его возраста и должности практически никакого опыта участия в подобных совещаниях на равных нет и быть не может. И он этими словами, видимо, хотел меня простимулировать хоть что-то сегодня сказать. Видимо, чтобы я не робел в присутствии таких серьезных людей и не просидел молча все это заседание.