Текст книги "Волчица для ловца (СИ)"
Автор книги: Серина Гэлбрэйт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)
8
– Ты прямо навсегда уедешь?
– Я ещё не решила. Думаю, – Али бросила взгляд на удручённое лицо Арнетти, сидящей напротив, и улыбнулась ободряюще. – Но я же не на другой континент уезжаю. Буду приезжать иногда… или возвращаться сюда с той стороны. Или даже если нет, то там-то мы точно будем встречаться. У Эжени…
– У Эжени все очень мрачные и поглядывают друг на друга так, будто на похороны пришли.
– Что-то случилось? – встревожилась Али.
– Ройс же всё ещё его выслеживает, да пока без толку. Во всяком случае, как говорит Эжени, подвижки в деле если и есть, то ни Дэсмонд, ни, тем более, сам Ройс о них не распространяются.
– Кого… выслеживает Ройс?
– Ну, демона того… который его ранил тогда.
– Его ранил де… – от неожиданности Али повысила голос и тут же умолкла, покосилась на людей, сидящих за соседними столиками кафе. Глубоко вдохнула и выдохнула в попытке взять себя в руки и заодно осадить заволновавшуюся волчицу, подалась через бежевую столешницу к подруге и закончила тише: – Демон?
– Да… кто ещё мог ранить такого, как он? Только ему подобный, – в карих глазах Арнетти мелькнула тень настороженности. – Ты не знала?
– Нет, откуда? С Эжени мы переписывались на прошлой неделе, и она ни о чём подобном и близко не упоминала.
– Наверное, решила тебе не говорить…
– Почему?
– Потому что… – Арнетти замялась вдруг, взгляд отвела. – Ну… после всего, что между вами было…
– Да ничего особенного между нами не было! – прошипела Али. – Переспали и переспали, ничего такого.
– Эжени сказала, после вы едва словом перемолвились.
– И что? Надо было начать с утра пораньше беседы задушевные вести? Или Ройс должен был признаться, что давно и без памяти влюблён в меня?
– После вашего ничего ловец с головой ушёл в работу и удвоил усилия по выслеживанию того демона, а ты перестала появляться не то что во дворце Дэсмонда – вообще в том мире.
– У меня были другие дела… я и так слишком много времени провожу во дворце и в том мире… у Ройса, как ты сама заметила, тоже свои заботы, – Али внезапно поймала себя на мысли, что попросту оправдывается. И ладно бы только за себя, но ещё и за ловца за компанию, словно он нуждался в устной защите от какой-то волчицы. – У нас обоих своя работа и своя жизнь, друг от друга не зависящая и на самом деле не столь уж часто пересекающаяся. Мы не можем, не должны и не обязаны торчать друг возле друга как приклеенные.
– Не можете, не должны и не обязаны, да, – неожиданно спокойно подтвердила Арнетти. – Только вот известно ли тебе, Али, что на операцию по спасению Юлиссы из лап страшного властного пластилина Ройс согласился исключительно потому, что Юл и твоя подруга тоже?
– Нет, – Али смерила Арнетти подозрительным взглядом. – С чего ты это взяла?
Вот уж чудная новость.
Или чудная. Куда больше нравится, туда ударение и ставь, так и так не ошибёшься.
– Дэсмонд проговорился как-то при Эжени, а она повторила мне.
– А больше ни о чём пресветлый князь болтать не изволили? – не удержалась Али от язвительной шпильки. Волчица и радовалась почти признанию, и тревожилась за избранную ею пару, пока человека терзали недоверчивое изумление, сомнение в правдивости услышанного и острое желание начать отрицать всё и немедленно. – Юл такая же подруга Эжени, как и моя, как и твоя. Справедливости ради, вы с ней между собой куда теснее общаетесь, вы ближе друг другу, чем я или даже Эжени. Поэтому то, что ты сейчас ляпнула, – глупость несусветная, Ари! О вашем с ней визите в Тёмное княжество рассказала ты, панику подняла Эжени, а Ройса в замок властелина отправил Дэсмонд, потому что, сам будучи правителем, не мог лично и без предупреждения объявиться на территории чужого государства. Я тут совершенно не при чём.
– И ты думаешь, у Дэсмонда не нашлось никого, кроме главы СБ, дабы отправить на эту с ума сойти какую важную, секретную и опасную миссию?
– Новый год был на носу, наверняка большинство готовилось отмечать его, а не болтаться по замку тёмного князя в поисках девицы, которая даже не нуждалась в спасении. А Ройс… Ройс одиночка, Дэсмонд – его единственный более-менее близкий друг, и тот нынче женатый и с ребёнком… Вряд ли у ловца была куча других планов на праздник.
– Сама себе противоречишь. То у Ройса своих забот полно, то нет иных дел, кроме как подруг княгини спасать.
– Если Дэсмонд попросит или вовсе прикажет, Ройс что, отказываться станет?
– Он сам вызвался.
– Ты на что-то намекаешь?
– Вообще-то я прямым текстом сказать пытаюсь…
– Знаешь, для пишущего человека ты на редкость туманно выражаешь мысли, – Али сняла со спинки стула свой рюкзачок, открыла и принялась рыться в поисках кошелька.
– Нравишься ты нашей пчёлке ледяной, – резюмировала Арнетти невозмутимо.
– Пчёлке ледяной?
– Юлисса его так прозвала. Пока он не слышит, конечно. Потому что его настоящее прозвище – Ледяное жало.
– Да, Юл что-то такое упоминала.
Правда, услышав о прозвище впервые, Али не придала ему значения, а там и вовсе из памяти выбросила. Зато теперь понятно, откуда оно именно такое взялось.
Арнетти положила руки на край стола, сама подалась к подруге и голос понизила до доверительного шёпота:
– Думаю, потому и в постель тебя потащил… да не сверкай ты так на меня глазищами! Уж что-что, а компанию для приятного времяпрепровождения он, поди, найти может без проблем, и необходимости кидаться на первую подвернувшуюся, то есть на тебя, у него точно нет. Согласись, мужик-то симпатичный, в меру статный, видный. А когда не хмурится и не смотрит волком… ой, прости, зверем, то вообще таким душкой кажется.
– Именно, Ари. Кажется, – затерявшийся в недрах вроде бы небольшого рюкзака кошелёк наконец попал под пальцы, судорожно перебирающие содержимое, и выбрался на свет ламп. Мысленно прикинув примерную сумму своего заказа и на всякий случай её округлив, Али достала купюру и положила на стол. – Если вдруг не хватит, напиши потом, я переведу остатки.
– Ты куда? – растерялась Арнетти.
– Срочные дела, только что вспомнила, – Али сунула кошелёк обратно, встала и накинула лямки рюкзака на плечо. – Извини, на днях как-нибудь встретимся ещё раз, в кафе посидим… или погуляем, не знаю… я всё равно не сию минуту уезжаю. Спишемся-созвонимся. Пока.
Али отдавала себе отчёт, что попросту сбегает, поджав хвост, но выслушивать намёки и предположения Арнетти было определённо выше её сил. Да и странно обсуждать Ройса так, словно тот перспективный кавалер, этакий симпатичный коллега по работе или общий знакомый, чей интерес к конкретной девушке давно перестал быть тайной для окружающих и всего-то надо как можно яснее обозначить, что и девушке он небезразличен. И ещё страннее в свете понимания, что вышеупомянутая девушка – она, Али.
Совместная ночь – ну и что? Все давно и плотно совершеннолетние, всё по обоюдному согласию, без взаимных претензий и ненужных ожиданий поутру. Какой резон искать в произошедшем некий скрытый романтический подтекст, высокие светлые чувства или хотя бы элементарную влюблённость? Они с Ройсом взрослые люди… то есть нелюди и могут обходиться без притянутых за уши оправданий собственных поступков.
Выйдя из торгового центра, где располагалось кафе, Али перешла через проезжую часть на другую сторону улицы, прошла немного вдоль дороги до автобусной остановки. Постояла минуту-другую в ожидании транспорта с нужным номером, глядя отстранённо на проносящиеся мимо машины и вывески магазинов и кафе на здании напротив. Остановка конечная, несколько маршрутов начинали здесь свой путь, автобусы, фырча, подходили, собирали пассажиров и уезжали, освещая дорогу включёнными фарами. Пока Али с Арнетти сидели в кафе, успело стемнеть и ощутимо похолодать, и Али зябко обхватила себя руками, жалея, что, выходя из дома, повелась на дневную жару и не взяла куртку или кардиган. Человеческое тело и мёрзло вполне себе по-человечески, обнажённые руки мгновенно покрылись мурашками. И оттого тем страннее почувствовать, как на открытые плечи внезапно легла тёплая куртка.
Волчица среагировала первая, почуяв исходящий от чёрной кожи знакомый запах. Встрепенулась, обдавая радостью искренней, незамутнённой, глуша возмущение, недовольство человека, готового сначала поскорее сбросить чужую вещь, а потом высказать всё, что думает об этаких обнаглевших благодетелях.
Али повернула голову, посмотрела настороженно на замершего рядом Ройса, затем покосилась на других собравшихся на остановке людей. Кто-то сидел на скамейке под серой крышей, кто-то, как сама Али, стоял чуть в стороне, возле низкой ограды, отделяющей тротуар от зелени небольшого парка позади. На них двоих внимания не обращали, мало ли парочек поджидали друг друга на остановках.
– Спасибо, – пробормотала Али.
Стряхнула рюкзак с плеча и оставила висеть на сгибе локтя. Пускай сам ловец ничем не пах, но въевшиеся в потёртую кожу запахи сводили волчицу с ума не хуже настоящего физического. Человек же поспешил прикрыться эгоистичной необходимостью немного согреться.
– Не за что, – отозвался Ройс.
Из сгущающихся сумерек вынырнул нужный Али автобус и часть людей на остановке зашевелились, потянулись к кайме бордюра.
– Мой автобус, – пояснила Али, намекая, что ловец может забрать куртку.
– Знаю.
Шикнув на недовольно заворчавшую волчицу, не желавшую расставаться со столь приятно пахнущей частичкой избранного самца, Али сняла куртку, вернула Ройсу, подхватила край длинной серой юбки и направилась к открытым дверям автобуса. Поднялась в салон, прошла в заднюю часть и заняла свободное место возле окна.
Ройс зашёл следом и уселся рядом.
Автобус тронулся, кондуктор прошлась по салону. К удивлению Али, Ройс извлёк из куртки портмоне и заплатил за них обоих прежде, чем Али успела протянуть кондуктору деньги.
– Я и сама могла заплатить, – Али помяла сунутый ловцом билет.
– Знаю.
Ехали в молчании. Нарочито внимательно вглядываясь в проплывающий за окном пейзаж, темноту, усиленную светом в салоне, отражение себя и сидящего по соседству Ройса, Али гадала, что потребовалось ловцу от неё на сей раз. Понятно, что он не просто мимо проходил, не оказался именно здесь и сейчас исключительно по случайному, но крайне удачному стечению обстоятельств. Ройс знал, что она встречается с Арнетти, знал, где они встречаются, и наверняка караулил где-то поблизости, дабы не пропустить момент, когда Али выйдет на улицу.
Только вот зачем?
9
На нужной остановке вышли вместе. Бело-зелёная туша автобуса, выпустив пассажиров, с урчанием покатила дальше, а Ройс забрал у Али рюкзак, снова накинул так и не надетую куртку ей на плечи и зашагал неспешно рядом, словно ему надо было в ту же сторону, что и Али. Но она-то домой направлялась, а вот ловец куда лыжи навострил?
– Слышал, ты собираешься вернуться в родной город? – всё же Ройс первым нарушил молчание, тревожившее одинаково что человека, что зверя.
– Собираюсь, – Али просунула руки в рукава – чего уж теплу пропадать, коли предлагают? – и поплотнее запахнула куртку. – И кто донёс?
– Никто не донёс.
– То есть Эжени сказала мужу, а Дэсмонд тебе.
Ройс пожал плечами, не подтверждая и не опровергая и так очевидное.
– Когда уезжаешь?
– Не знаю. Ещё не решила. Да и прежде надо с квартирной хозяйкой все вопросы урегулировать.
– Значит, не сейчас.
– Нет. А что, мне нужно срочно уехать?
– Нет… необязательно, – ловец помолчал чуть, словно решая, продолжать или нет, и добавил: – Мне было бы спокойнее, если бы в ближайшую неделю ты находилась в месте, в безопасности которого я уверен.
– Ты его выследил? Ну, того демона, что ранил тебя?
Ройс глянул искоса, цепко, будто против шерсти потрепал, и отвернулся, сообразив, вероятно, что распространение информации через княжескую чету работает в обе стороны.
– Скажем так, я близок к этому, – последовал уклончивый ответ.
– Он по-прежнему где-то тут скрывается? – Али обвела рукой ближайшие дома.
– Нет, но мне не хотелось бы, чтобы он использовал тебя в случае, если что-то заподозрит раньше срока или всё сложится не лучшим образом. Он знал, в каком районе города я бываю чаще всего, и с некоторых пор ему известно, зачем я здесь бываю.
Можно даже догадаться, с каких конкретно пор.
– Что ему мешало использовать меня раньше?
– Отсутствие острой необходимости лезть на рожон, привлекая к себе лишнее внимание. Он не настолько отчаялся, чтобы так рисковать. Хуже, если он сочтёт себя загнанным в угол, без иных вариантов… и тогда может пойти на крайние меры, – Ройс поймал недоумённый взгляд Али и уточнил: – Али, с тебя не спускают глаз ни днём, ни ночью.
– Да? – опешила Али. – Странно, за прошедший месяц я не чуяла и не замечала слежки…
Возможно, потому, что предполагала в порыве ничем необъяснимой наивности, что ловец должен лично заниматься наблюдением за её персоной, и ожидала увидеть его, а не кого-то из его подчинённых. Нет бы подумать логически – откуда у Ройса столько свободного времени, чтобы нянькой сидеть при Али?
– Это не слежка, это охрана и необходимые меры безопасности, – поправил Ройс строго. – Я помню, что ты можешь за себя постоять, но, кроме людей и относительно безобидных видов нечисти, есть масса тех, с кем волку-оборотню справиться не по силам, тем более в одиночку. Да и среди людей всякие… особи встречаются. И об охотниках этого мира забывать не стоит.
– Я в этом мире родилась и выросла и, как видишь, ничего со мной не случилось за неполных три десятилетия.
– Быть так или иначе связанным со мной, с таким, как я, всегда гарант повышения риска. Ловцы не зря предпочитают одиночество и порой остаются верны ему до самого конца. Привязанности для любого ловца, охотника, наёмника из теневых – слабость и рычаг воздействия со стороны как потенциальных целей, так и конкурентов.
– Хоть мы все и зовём тебя ловцом, но по факту ты давно не рядовой ловец и не безликий охотник-наёмник, – напомнила Али справедливости ради. – Ты, как-никак, глава СБ князя.
– Мне удалось подняться, – согласился Ройс и усмехнулся с неожиданной горьковатой иронией. – По меркам этого мира я, можно сказать, сделал удачную карьеру, выбился из грязи в князи, дослужился до кресла начальника. Но немногим случается стать кем-то ещё. Чаще всего ловцы или погибают на заданиях, или если чувствуют, что достигли предела, то уезжают подальше ото всех и до конца дней своих ведут затворнический образ жизни. Редко кто после обзаводится семьёй или друзьями… если ловец вообще дожил до столь почтенных лет в своём уме и относительной физической крепости, то с большой долей вероятности ему уже не нужны никакие связи в принципе.
– А ещё у тебя есть друг.
– Есть. Но сама понимаешь, статус Дэса делает его… более недосягаемым.
Ну да, целый князь это вам не обычная компания друзей-подружек, пусть бы даже межвидовая. На монаршую персону из другого мира зубы не больно-то точить будешь, уж всяко не походя, сугубо из-за связи с Ройсом, и в качестве рычага воздействия использовать его не шибко удобно. И вообще князь далеко, со своей охраной и способностью сжечь всё, что плохо лежит, а маленькая и почти безобидная волчица Алионор вот она, бери не хочу…
– Понимаю, – кивнула Али. – Впрочем, вопрос в другом. Что заставило твою цель вообразить, будто я гожусь для этого самого использования? Мой адрес второй по частоте запросов в дворцовой базе… я, конечно, регулярно мотаюсь в гости к Эжени, но до недавних пор как-то не предполагала, что он может поспорить по популярности с адресом здешних апартаментов Дэсмонда. Или твои визиты их удвоили? Ты периодически околачиваешься поблизости, и нюанс сей уже известен, похоже, довольно многим и не только тем, кто напрямую связан с тобой или Дэсмондом. Ты уверяешь, что всё исключительно ради моей безопасности как лица из ближнего круга княгини, однако при том не бегаешь с той же похвальной ретивостью за Юлиссой или мамой Эжени… то есть княжеская тёща не так важна, как я? Лестно, честное слово. А за Арнетти вы тоже приглядываете или ей как человеку не положено княжеские ресурсы на себя перетягивать?
– За Арнетти есть кому… приглядеть.
– Хорошо. Так на основании чего цель сделала столь необычные выводы? Ты говоришь, мне лучше не знать подробностей, но как можно пребывать в счастливом неведении, когда дело касается меня?
– Вероятно, он сделал… неверные выводы.
– Неужели?
И волчица категорически не согласна быть «неверным выводом».
Они вышли к ступенчатой гряде девятиэтажек, миновали первое здание и свернули во двор между домом Али и соседним. Фонари – как обычно, впрочем, – горели вдоль дома Али, сквозная дорога же, тянущаяся мимо соседнего, довольствовалась лишь светом ламп под козырьками подъездов. По пёстрой детской площадке ещё вовсю бегали с криками дети, на скамейках по периметру сидели взрослые, переговаривающиеся о чём-то. Белели пышные снежные кроны вишен возле подъездов, лёгкий ветерок приносил слабый щекочущий аромат только-только зацветающей черёмухи.
Али остановилась на асфальтированной дорожке перед своим подъездом, между зеленью кустов сирени и клонящимися к земле шапками вишни. Повернулась к Ройсу, посмотрела вопросительно, ожидая продолжения объяснений.
Или хотя бы возврата рюкзака, в кармашке которого лежали ключи.
– Быть может, ты всё же погостишь у Эжени? – ловец говорил негромко, с мягкой настойчивостью и смотрел под стать интонации, ласково, убеждённо, но без привычного суховатого равнодушия или холодного презрения. – Мне действительно было бы так спокойнее. Отправишься завтра или послезавтра, побудешь у Эжени неделю, возможно, меньше, тебе скажут, когда всё закончится. После можешь вернуться сюда и поступать сообразно своим первоначальным планам.
Волчица не возражала вписать в оные планы и Ройса, в то время как человек терялся в догадках, и желая озвучить свои предположения, и опасаясь произносить их вслух.
– А ты?
– Постараюсь не задерживать твоё пребывание во дворце дольше необходимого.
– Если я уеду, ты, наверное, вздохнёшь с облегчением.
– Едва ли твой переезд что-то изменит в этом отношении.
– То есть продолжишь следить за мной и у родителей?
– Али, повторяю, это не слежка, это охрана и меры безопасности.
– Для охраны выделяют охранников, а не начальство занимается этим лично.
– Моё положение ещё не означает, что нынче я только и делаю, что сижу безвылазно в кабинете и отдаю приказы другим, а сам пальцем о палец не ударяю.
– Ну да… а правда, что на прошлогоднюю вылазку в замок тёмного князя ты вызвался сам? – спросила Али в лоб.
– Да, – ни маска спокойного, непроницаемого выражения лица не сползла даже на мгновение, ни голос не дрогнул.
– Из-за меня? Вернее, из-за того, что Юл и моя подруга?
Несколько секунд Ройс молчал и наконец выдал короткое, ёмкое:
– Да, – помолчал ещё и добавил: – Хоть необходимости в том было на редкость мало.
– Действительно, – не стала отрицать очевидное Али. – Но тогда получается…
– Получается, Али, – ловец шагнул вдруг вплотную к ней, глядя глаза в глаза, отчего и волчица подобралась, и человек заволновался, не ведая, каков может быть ответ.
На самом деле может быть сто и один вариант, что там получается.
Или не получается.
И то, чего желала волчица и опасался человек, могло оказаться далеко не первым пунктом в импровизированном этом списке.
– Я хорошо – слишком хорошо – знаю, кто я, – теперь голос звучал едва слышно, только со слухом оборотня слова разбирать, а взгляд потяжелел, потемнел, обжигая снежной вьюгой. Сойти бы с этого места, отступить на пресловутое безопасное расстояние – кому известно наверняка, чего ждать от этих ледяных демонов? – да только у человека не набиралось сил, а волчица вовсе не мыслила убегать от пары. – И знаю, кто ты. Знаю, в каких мирах мы оба живём. Знаю, что ты – и твои друзья – обо мне думаете.
– Мы не… – всё-таки попыталась возразить Али.
– Знаю, – покачал головой Ройс, отметая робкие её оправдания. – Не буду уверять, будто абсолютно всё из того, что ты слышала обо мне и что думаешь, – вымысел, неправильно истолкованная информация или чужие наговоры. Я тот, кто я есть, с прошлым, которого не изменить. Ты городская волчица, домашняя девочка и ты безмерно далека от всего, что и по сей день составляет мою жизнь, и мне бы не хотелось, чтобы ты и на полшага к этому приближалась. По мнению большинства, я ледяное существо, в принципе не способное чувствовать, испытывать какие-либо эмоции, а то, что отражается на моём лице – маска, мимикрия, выработанная за много лет привычка изображать какое-то подобие эмоций, требуемых в той или иной ситуации. Внутри же я пуст, кусок старого льда, могущий разве что разбиться. Но я чувствую. Постоянную тревогу за тебя, страх, что с тобой что-то случится. Острое понимание, что у тебя своя жизнь, отличная от моей, и я не имею никакого права вовлекать тебя в свою. Неизбывную горечь, что ты всегда будешь далека от меня. И не посмотришь в мою сторону иначе, чем с настороженным недоумением.
– Ройс, я не… не смотрела на тебя с настороженным недоумением…
– Разве?
– Ну, может быть, иногда… поначалу. И… и мне в голову не приходило, что я могу… тебя заинтересовать. Что я тебя вообще интересую не в качества подруги княгини.
– Интересуешь… безумно интересуешь, – горячее дыхание коснулось губ, как-то внезапно сокращая все грани интереса до одной.
И пускай. Остальное после, позже.
Волчица желала закрепить результат немедля.
Человек пытался переварить услышанное, разложить всё по полочкам.
За спиной Али раздалось короткое механическое пиликанье, стукнула железная дверь, выпуская кого-то из подъезда. Девушка – кажется, с этажа седьмого-восьмого – сбежала по ступенькам и завернула за угол дома, удостоив пару лишь мимолётным скользящим взглядом, но сам факт болтающихся поблизости посторонних, чужого внимания отрезвил, вынудил чуть отстраниться от ловца. Волчица заскулила разочарованно, однако человеку нужны детали, нюансы, подробности, откладывать которые не хотелось даже ради приятного завершения вечера.
Ройс признался.
Не в любви, конечно, но в откровенных, давних симпатиях, жадном интересе и известном влечении, что легчайшими пёрышками щекотало каждую клеточку тела.
И к кому? К ней, Алионор, всего-навсего оборотнице, то ли раздражающему приложению к жене друга и начальника, то ли досадному напоминанию о прошлом, полном в том числе и охоты на таких, как она.
Однако какие бы древние инстинкты ни руководили волчицей, какие бы робкие, неуверенные чувства ни возникали у человеческой половинки, слишком уж удивительным, неожиданным было это признание, чтобы принять его вот так сразу, безоговорочно.
– Ты никогда не демонстрировал… этого интереса, – напомнила Али осторожно. – Ни словом, ни делом. И даже после вылазки в замок тёмного никак и ни на что не намекал, разве что смотрел угрюмее обычного.
– На тот момент прошёл почти год с первой нашей встречи… но и ты, и я остались ровно там же, где были в вечер того бала. Рядом и по отдельности, знакомые незнакомцы. Ничего не изменилось, и тогда я понял, что едва ли оно изменится и впредь.
– Луны ради, Ройс, ты ведь не только вывалил на нас с Юлиссой тонну клише на оной встрече, ты и сам вёл себя как… законченный женоненавистник!
– Я уже объяснил тебе причину первоначальной реакции на вас. И в окружение Дэса, и в жизни я видел таких женщин в достаточном количестве и не могу полагать их исключительно вымыслом или пережитком минувших эпох.
– Мы все разные – мужчины и женщины, люди и нелюди, старые и молодые. Представители одного вида, расы, нации, объединённые общей кровью, или местом проживания могут отличаться друг от друга, точно небо и земля. Ты-то должен это знать… однако, похоже, и с течением времени явно несильно поменял своё мнение.
– Поменял. О тебе.
– Вот как? И когда же это произошло?
Ловец мазнул взором отстранённым, задумчивым по дому позади Али, выпирающим рёбрам балконов и глазницам окон тёмных и светлых.
– Всё же прошло немало времени и нынче трудно сказать наверняка, когда именно это случилось. Почему это случилось. Почему подобное происходит вообще, и по каким критериям выбираются эти двое. Я оглядывался назад, Али, оглядывался не раз, но и по сей день не нашёл истоков, отправной точки. Ты просто была рядом, жила своей жизнью, всегда рядом и всегда вдали. Я наблюдал – в силу необходимости, профессиональной привычки и из интереса, весьма смутного поначалу. Я и самому себе не больно-то признавался в его наличии, – Ройс хмыкнул, словно удивляясь себе прежнему, и опустил взгляд на собеседницу. – Я видел, какая ты… узнавал тебя на расстоянии, понимал, что ты другая, отличаешься от остальных… и всё-таки в течение какого-то времени надеялся, что интерес этот пройдёт.
Волчица мгновенно затихла, глянула этак выразительно на избранного самца.
«Отпусти её… и всё пройдёт».
Кто – она?
Уж не упомянутая ли Гло? Вполне может оказаться именем или сокращением от полного.
– Всё пройдёт, и я тоже пройду, как все они? – повторила Али вырванные лихорадочным забытьём слова.
– Они в данном случае – понятие обобщённое, – возразил Ройс.
– Но, сколь вижу, я не прошла и тебя сей нюанс несколько опечалил?
– Нет.
– Однако и радости не принёс, верно?
– Али.
– Что – Али? – она покачала головой. – Не стану отрицать, что и я… ощущаю влечение к тебе, но… я склонна думать, что это скорее волчица говорит во мне, а она руководствуется инстинктами, не чувствами. Да и… заинтересоваться девушкой на расстоянии, месяцами наблюдать за ней, не делая ни единого шага навстречу, не подавая ни одного знака, что она тебе небезразлична? И даже больше, желать её и вести себя в её присутствии, с ней самой как… нечеловек, далёкий от сколько-нибудь адекватного общения с окружающими? Понимаю, менее всего тебе хотелось, чтобы я что-то заметила, заподозрила и уж тем более полезла в твою жизнь. Возможно, я тебе в принципе больше нравлюсь на расстоянии… и безопаснее, и удобнее, с какой стороны ни посмотри.
– Ты впустила меня к себе, не побоялась остаться вопреки моему состоянию…
– И сутки спустя твоё мнение переменилось настолько, что ты дозрел до постели?
Правда, поутру что-то не стал ударяться в признания и романтические истории – чтоб как в книгах Арнетти, но без рейтинга для взрослых, – как она, вся такая замечательная и распрекрасная, растопила ледяное сердце демона.
Ушёл ведь, слова лишнего не сказав.
И после исчез в самоволке на месяц.
А теперь вдруг снисходит до нормального диалога, некоторого количества подробностей и без пяти минут признания в любви. Только чего от Али ждёт? Что она ему на шею кинется и поклянётся любить вечно? Или согласится, что таки да, безопасность прежде всего, посему они могут встречаться иногда, когда у Ройса свободная минутка появится, чисто для расслабления?
Нет уж.
Али сняла куртку, протянула её ловцу.
– Верни рюкзак, пожалуйста.
Ройс подчинился беспрекословно, забрал куртку.
– Спасибо что проводил.
Ключи, по счастью, лежали в отдельном внутреннем кармашке, и искать их долго не пришлось. Звякнув связкой, Али повернулась и направилась к подъезду, поднялась по сбитым ступенькам. Не глядя приложила серебристую таблетку к выемке домофона, после пиликанья открыла железную дверь. Переступила порог, и тяжёлая створка захлопнулась за её спиной.
