Текст книги "Слуги Карающего Огня"

Автор книги: Сергей Волков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Гендиод дернулся, попытался стряхнуть с себя труху, открыл глаза, с отчаянием огляделся – и тут чары одолели его, глаза закатились, как у Шыка после змеиного укуса, тело обмякло, рот приоткрылся. Казалось, ахей крепко спит, вон, даже глаза в забытьи приоткрыл…

– Готов ли ты, зовущийся Гендиодом, поведать мне, господину и хозяину твоему, обо всем, о чем только я пожелаю тебя спросить? – медленно, нараспев спросил Вед, протянув к связанному ладони.

– Да… – глухим голосом произнес Гендиод.

– Зачем разбил ты сотворенный мною Истинный Лик Земли? – наклоняясь вперед, спросил маг.

– Чтобы… правитель аров не узнал правды… – медленно, запинаясь, ответил ахей.

– Какой правды?

– Правды… об Очищении…

– Что такое Очищение?

– Земля… очистится от скверны, от погани и мерзости людской… Скоро, уже скоро…

Вед и Шык, что встал поодаль пленника, тревожно переглянулись. Ар вновь протянул вперед руки, словно бы удерживая невидимый сосуд:

– Отвествуй, звавшийся Гендиодом, кто послал тебя?

Луня весь напрягся, ожидая ответа на этот вопрос. Сейчас, сейчас они узнают наконец…

– Я… сам-м-м… – глухо протянул ахей. Вед шагнул к нему ближе, положил руки на плечи:

– Ты лжешь! Ты служил мне, как мог ты злоумышлять на своего господина?

Ответ пришел немедля:

– Не ты… господин…

– А кто?

– Я…

Шык вдруг предостерегающе вскрикнул, сорвал со стены чадящий факел и осветил им лицо пленника. Луня глянул на ахея – и ужаснулся! Совсем другой человек был перед ними, да и не человек вовсе – серая, покрытая чешуёй кожа, узкий, безгубый рот, из которого торчали тонкие, длинные клыки, провалившийся нос, и что самое жуткое – из-под неплотно прикрытых век смотрели на них полные ненависти и злобы, желтые змеиные глаза с вертикальным зраком…

– Зыг! Зыг-эр! – предостерегающе крикнул Вед, отскакивая в сторону. Луня потянул из ножен меч, Шык поднял Костяную Иглу, целя в сердце того, кто еще миг назад был ахеем Гендиодом, но тварь оказалась проворнее. Словно ящерица, вывернулась она из опутывающих кожаных ремней и одежды, и предстала во всей своей ужасной красе – четыре четырехпалые лапы, короткий хвост, низкий костяной гребень, тянущийся от затылка до кончика хвоста.

– Обротень! – крикнул Луня, занося Красный меч для удара.

– Не убивай! – Вед предостерегающе поднял руку: – Это зул, или личина его! Над сковать его чарами. Шык, помоги!

Чешуйчатая тварь, вжавшись в угол, с ненавистью смотрела на троих людей, закрывавших ей путь к двери. Луня заметил то и дело мелькающий меж острых зубов тонкий раздвоенный язычок, и невольно даже залюбовался своеобразной красотой отливающих тусклой бронзой чешуй на боках зула.

Вед и вставший бок о бок с ним волхв плели тем временем заклятие недвижимости – Луня слышал отдельные слова и понял, что чародеи творят сейчас невидимую сеть, чтобы опутать ящера, сковать его члены, не дать ему возможности двигаться. Но не один Луня был тут таким догадливым. Зул зашипел, словно лесная рысень, и бросил под ноги людей, прижимая желтоватое брюхо к полу.

Полетел на пол Вед, Шык устоял, но его отбросило в угол, где валялась одежда ахея и сброшенные зулом ремни. Ящер уже почти вырвался из Покоя Дознания, но стоявший в сторонке Луня, прыгнув вслед, успел рубануть Красным мечом по чешуйчатой, украшенной гребнем, хребтине, глубоко рассекая серовато-зеленую кожу.

Зул зашипел, и вдруг его очертания стали словно бы плавится, как черты восковой куклы над пламенем очага. Миг спустя у ног Луни лежал, наполовину перевалившись через порог, голый и мертвый ахей Гендиод, с залитой кровью спиной. За порогом двери маячил, выпучив от удивления глаза, Зугур, с мечом наголо в руках…

– Он все же обманул меня… – тихо сказал подошедший Вед: – Но зато теперь я кое-что знаю! Пойдемте вниз, нам негоже тут оставаться, глядя на этого… Зугур! Погребите тело в огне и развейте пепел!

* * *

Вед привел родов в небольшую комнату на втором этаже. Луня помнил, что маг, показывая Покои Звездной Башни, назвал это помещение хранилищем писменых знаков. И верно – в тесной каморке на деревянных полках лежали кожаные свитки, каменные, костяные, бронзовые и глиняные пластины, шкуры и свертки бересты, покрытые разнообразными писменами – и арскими, и многими другими, неведомыми Луне.

Вед достал из небольшого ларца кусок тонко выделанной овечей шкуры, развернул его, и роды увидели Чертеж Земель Хода, подобный тому, что высек Теша на скале возле Дома Старого Корча, только более полный и точный.

– Вот смотрите… – палец мага начал скользить по наколотым синей и черной краской линиям: – Вот Звездная Башня, вот Серединный, вот здесь домен Бодана. Отсюда, от южных границ Ар-Зума, Великий Ход идет в обход Голубых Песков, в страну Ом и далее… Но если ехать не по Ходу, а двинуться вдоль восточных отрогов Серединного на юг, и миновать Великие Степи, попадешь в горную страну хуров, тех самых, о которых вы мне говорили. Там находятся Проснувшиеся ныне горы, горы, из которых течет Карающий Огонь. Амулет Сва-астик указывает на него, это его знак, его воплощение. Я говорил, что люди никогда не служили Карающему Огню, и это так. Но я забыл о нелюдях. Вернее, не забыл, а не знал до сего дня.

Южнее хурских гор лежит обширная, каменистая равнина, покрытая цепочками низких, глинистых холмов. Там знойно и никогда не бывает зимы, там по широким просторам текут мелкие, камышистые реки, а озера солоны, как морские воды. И там живет странная нелюдь, зулы, обликом похожие на ящеров. Зулы – не просто нелюдь, они во многом схожи с нами – у них есть племена и селения, они владеют оружием и изощренной, хитрой и чуждой человеку магией. Да что там человек – магия зулов чужда и любой другой нелюди, ибо кровь в их жилах холодна, как у змей и ящериц, и лишь жаркое солнце Зул-кадаша по нраву этим тварям.

– Зул-кадаша?! – воскликнул Луня.

– Именно! Так называется их земля на их же языке. Зул-кадаш – Зулово Пекло, если перевести на родский. Не иначе, Великий Бо лишил меня разума, и я забыл это название.

– Значит, все тропы ведут на одну поляну. – задумчиво произнес Шык, разглядывая Чертеж: – Карающий Огонь, Проснувшиеся горы, клик Гамаюна…

– И одна из трех вершин, которые не зальет водой, когда Небесная Гора упадет на Землю! – перебил волхва Луня, сверкая глазами: – Вот где будет прятаться лиходей!

– Да, все сходится! – подтвердил Вед: – Корень зла – там!

– Но почему зулам так хочется погубить нас? – спросил Шык.

– Не знаю. Возможно, им это и не нужно, они просто служат своему господину, неведомому нам. С зулами не сталкивался ни один народ, у меня есть только записи старого омского мудреца, что ходил по всей Земле в поисках волшебного Камня Бессмертия. Он единственный побывал в Зул-кадаше, и вернулся оттуда живым – зулы убивают всякого, имеющего теплую кровь. Сейчас я прочту вам…

Вед покопался на полке и бережно снял с нее тонкий, круглый диск из зеленого полированного нефрита. По всей поверхности диска шли, скручивась в спираль, глубоко вырезанные в камне причудливые значки. Маг сдул с нефрита пыль, откашлялся и начал читать:

– «…Велико число их, и страшен облик. Считают они, что произошли от дыхания земли, и кости ее стали их костями, кровь ее – их кровью, а плоть ее – их плотью. Среди зулов есть поверие, что раньше, до прихода в этот мир человека они одни безраздельно владели всею твердью, но потом пришел человек и начал убивать зулов, и тогда начали они убивать людей, защищаясь. И потерпели зулы в той войне поражение, и ушли они за Спящие горы, и живут ныне только здесь.

Я долго жил среди этого странного племени, и могу сказать, что зулам неведомы любовь и ненависть, неведомы страх и стыд. Если им что-то нужно, они делают это, а если нет – не делают, и могут годами лежать на горячих камнях под лучами солнца, и так проходит их долгий по человеческим меркам, век.

Если же зулу надо проникнуть в наши холодные по их понятиям земли, то ищет он человека, и при помощи чар и злого волшебства сливается с ним, грея свою холодную кровь о горячее человеческое сердце, и связь эту можно разрушить, только убив такого человека, человека, что носит в себе зула…»

– Вот оно как! – пораженно пробормотал Шык: – Выходит, этот ахей…носил в себе зула? Эка погань, огради нас Род от такого! Так что теперь, рати собирать надо? Идти воевать этих ящеров, заморозь их всех Колед?

Вед бережно положил нефритовый диск на полку, и задумался. Думал он долго, потом сказал:

– Завтра и послезавтра должны прибыть созванные мною. Мы поведаем им о том, что открылось нам, и сообща будем решать, как быть, а после поедем в домен Бодана и будем говорить с правителем аров. Если Бодан услышит нас, за дело возьмутся наши воины. Если нет – я сам поеду с вами в ваши земли и буду упрашивать ваших вожей о походе…

– Так и если даже согласиться Бодан ваш, не уж-то роды по городищам отсидятся? – удивился Луня: – Это ж когда такое было? Вместе двинемся на супостатов, Землю же спасать будем, не абы что!

Вед грустно улыбнулся:

– Спасибо за слова твои, отрок Луня, но мыслю я, не просто будет поднять рати, и наши, и ваши. Вот если бы доказанная опасность шла из Черного леса, или от каких-нибудь корья, тут все бы поднялись. А так… Доказать мы ничего не можем – Лик Земной разбит, а слова… они и есть слова! И еще одно меня тревожит – этого ахея, Гендиода, привез из похода Любо Троерукий, Первый Воин Аров, Глава Кланов Огня, Ар-шэр, ближайший соратник правителя Бодана. Этот Любо давно говорит, что я выжил из ума, и прислушиваться ко мне – все равно что слушать ветер, поющий в степной траве, вроде и песня, а слов не понятно…

– А ну как и в этом… Троеруком тоже зул сидит? – отважно предположил Луня.

– Все может быть… – уклончиво ответил Вед: – И вот еще что беспокоит меня, Шык Костяная Игла и отрок Луня… Не могут сами зулы призвать на Землю Небесную Гору. Нет в их магии такого. Они из сил стихий только огонь себе подчинили, и только огнем могут управлять. А Небесная Гора – тут нужна магия иного свойства… Человек тут замешан, сильный, могучий, злой, но человек, ибо все, что связано с землей – это людская магия! Или магия людских богов…

– С богом-то ратиться не хотелось бы. – пробормотал себе под нос Луня, но чародеи, занятые своими мыслями, его не услышали.

В тот вечер Луня долго ворочался на теплых шкурах, слушая завывания ветра и шорох дождя за окном. Как огромна земля, каких только тварей нет на ее просторах! И вроде бы всем находится место в земном хитросплетнии жизни, но никто не хочет уступать другому, оттого и войны, оттого и смерть гуляет по полям, по лесам, по горам…

Постепенно Луня уснул, и во сне видел страшную личину зула, огромные горы, извергающие из трещин потоки живого огня, похожие на багрово-алых чудовищных змеев. Пели грустные песни старухи по кривобоким избам в глухих чащобах родных лесов, заживо отпевая сами себя, собирались по полянам молчаливые, угрюмые вои, и шли, шли нескончаемым потоком по заповедным тропкам в самое сердце темных боров бабы, старики и дети малые.

«Стойте, не туда вам! В горы, в горы уходит надо! – кричал родичам Луня, но никто его не слышал, никто не видел, и летал он вещей кукшей в синем небе, оглашая родные места жалобными криками…

Глава одиннадцатая
Чародеи

Хмарным, совсем уже осенним утром следующего дня Луня решил никуда не ездить, а посидеть в Башне, поупражняться с оружием, отдохнуть от разговоров и умствований – все ж не его это дело. Красный меч в правой руке, цогский кинжал в левой, ноги чуть согнуты, правая выставлена вперед – и вот уже блеск начищенной и заточенной бронзы свистящим коконом оплетает Луню со всех сторон, попробуй, ворог, подойди!

Луня махал клинками до полного изнеможения, отрабатывая круговую защиту, нападение, атаки как с правой, так и с левой руки. Потом побросал в деревянный чурбак топорик, покидал стрелы из разных положений. Ближе к обеду за окном, выходящим на ведущую к воротам Башни дорогу послышались мерные, заунывные крики. Луня выглянул наружу и увидел небольшой возок, который тащил по мокрым камням запряженный бовкунь громадный, криворогий як. Сам возок, на больших, тонких колесах, был сплетен из гибких ивовых веток, покрыт шкурами, и имел сверху навес, тоже из шкур, причем, приглядевшись, Луня заметил, что стойки для навеса были сделаны из связаных костей, звериных, и человеческих, а по верху шел ряд оскалившихся, вымытых дождями и ветрами, человеческих черепов.

«Это что еще за чудинца нелегкая принесла?», – подумал Луня, но вот як остановился, смолкли заунывные крики, и из возка вылез маленький, сгорбленный человечек, одетый не по сезону в длинную лисью шубу, такой же рыжий малахай, расшитый бисером, с большим кожаным билом и кривой, изузорченной палкой в руках.

Лица приехавшего человечка Луня не разглядел, увидел только свисающие из-под малахая длинные, черные, как смоль, косы, с вплетенными в них беличьими хвостами. Человечек обменялся поклонами с вышедшим ему на встречу Ведом, что-то коротко проговорил, и начал в одиночку разгружать свой возок, разбивать неподалеку от Башни стан, сооружать островерхую палатку, покрывать ее извлеченными из возка шкурами.

Потом он распряг яка, слуги Веда увели его внутрь Башни, в стойло, а приехавший разложил у входа в свой меховой шатер костерок, трижды обошел с горящей веткой сооруженное жилище, что-то напевая на неизвестном Луне языке, воткнул у входа свой чудной посох, залез внутрь, и скорее всего, завалился спать.

Луне стало интересно, и он решил спустится вниз и распросить Ведовых слуг, что это за диво посетило жилище мага. Но на лестнице Луне повстречался сам Вед, который объяснил, что прибыл первый из созванных, лурийский шаман Бжваг.

– Что ж он в дом не зашел, у порога поселился? – удивился Луня.

– Лури – странный народ. По их обычаям, нельзя губить и исправлять попусту то, что создано природой. Нельзя рубить деревья, брать с земли камни, строить дома, копать землю. Поэтому живут они вот в таких шатрах, часто ездят с место на место, нигде подолгу не останавливаясь. Их страна лежит на высокогорном плато, что с восхода и полудня окаймляет Великие Горы Ом, и вся жизнь лури связана с яками – они дают им и пищу, и одежду, кости яков идут на стойки шатров, кизяк горит в очагах лури… Такая у них жизнь!

– И что, такой жалкий народ может помочь нам в борьбе с Великой Бедой? – высокомерно спросил Луня.

Вед усмехнулся:

– О величии или низости народа суди можно по разному. Я, например, думаю, что величие того, или иного племени должно мерить лишь накопленной мудростью, а не количеством воинов, тучностью стад или обширностью земель. Подумай, отрок Луня, над моими словами, и поднимись потом к Шыку, он ждет тебя на вершине Башни…

Вед ушел, а Луня отправился наверх. Все же он – ученик волхва, и не стоило об этом забывать. Дома, в городище Влеса, Шык по три раза на дню призывал к себе Луню, втолковывая ему премудрости волховства, и часто на целые семидицы брал ученика с собой, странствуя по окрестным лесам, или отправляясь на зов о помощи в какой-нибудь дальний род. За все время пути в Ар-Зум Шык особо не наседал на ученика, да и не до того было, смерть не раз проносилась над ними, но сейчас, когда все дорожные трудности позади, волхв скорее всего решил продолжить Лунино обучение.

Так думал Луня, поднимаясь по крутым ступеням Звездной Башни на самую ее вершину. Волхв ждал ученика, сидя на той самой, Ведовой каменной тумбе. Когда тонкий слой серо-голубой соли, что устилала крышу Башни, захрустел под ногами Луни, волхв обернулся и махнул рукой – подойди!

Луня подошел и встал рядом, устремив свой взгляд туда же, куда смотрел Шык – на раскинувшийся перед ними Ар-Зум.

– Вишь как – вроде и приехали мы с тобой в Загорье, а самого Загорья и не видим! – наконец прервал свое молчание волхв: – В прошлый мой приезд не так все было. Изменились ары, сильно изменились. Гордыня поселилась в их сердцах, сильно могучими себя считают. Мы тут с Ведом поговорили, порассказал он мне… Не чтят боле в Ар-Зуме мудрецов и чародеев, Луня! Считают, что все беды от них. Любо этот Троерукий, Ный его сожри, старого Бодана под себя подмял, всем в стране заправляет. Боюсь я, соберемся мы с другими чародеями, что Вед созвал, поговорим, а только без толку это все будет! Не даст Бодан воев, чтобы в Зул-кадаш идти, другое у них на уме – хотят ары восточные земли воевать, мечи точат – им пленники нужны, рабы, нужен лес и глина…

– А что, разве тут, в Загорье, мало глины? – удивился Луня, встревоженный не столько словами волхва, сколько тоном, каким Шык все произнес.

– Есть, да не та. Вишь, придумали мастера арские, из Кланов Земли, лепить из особой глины камни квадратные, потом в печах больших обжигать их, и складывать из тех глиняных камней дома и стены. Крепче гранитных стоят такие, ни разбить, ни сжечь их нельзя. И нужно все это потому, что задумал все тот же Любо строить град, каких на Земле еще не бывало, огромный град за высокой стеной, со множеством жилищь и башен, и поселить в том граде могучее войско, чтобы оно в страхе окрестные земли держало…

– И где он этот град ставить хочет, дяденька? – встревоженно спросил волхва Луня, а воображение уже нарисовало ему огромную крепость, вроде тех, что видел он вышитыми на коврах, скрывающих стены Покоев Звездной Башни.

– То-то и оно, Лунька, что к закату от Серединного, на границе с Черным лесом, неподалеку от Дома Корча. И цель вроде у него благая – нечисть из Черного леса повывести, да только не верю я… Один такой град Черный лес в страхе держать будет, а следующий он где ставить прикажет? На Северных Буграх? А там кого в страхе держать? Можно корья, а можно и родов! Ну, пока-то Троерукий не правитель, но чую я, Лунька, чую, что метит он на Боданово место, на правителев стол, на его домен!

Волхв замолк на миг, вглядывась в подернутые туманом дали, потом продолжил, уже другим, глухим и холодным, голосом:

– Власть, Луня, это отрава почище дурмана! Кто ее раз попробывал, тот уже никогда не отступится, двумя руками за нее держаться будет. Двумя, а этот Любо недаром Троеруким прозван, он всеми своими лапами вцепится…

– А почто у него прозвание такое? Он что, и впрямь три длани имеет? – задал давно мучавший его вопрос Луня.

– Вед говорил – на мечах Любо зело искусен, берет по клинку в каждую руку и так рубится, что кажется всем – не два, а три меча у него, и рук тоже три…

Волхв вновь замолк, потом словно бы свернув на другую тропинку, заговорил о ином:

– Это все дела далекие, а я призвал тебя, Луня, о близком поговорить. Мыслю я так, что в Зул-кадаш нам вскоре дорога. Неволить тебя не хочу, хотя и могу. Пойдешь со мной?

Луне и раздумывать было не надо:

– Пойду, дяденька!

Но через миг спросил все же:

– А мы… вдвоем пойдем?

Волхв покачал головой:

– Про то после узнаешь, когда все созванные соберуться!

Неожиданно на лестнице послышались шаги, и на крышу Башни поднялся запыхавшийся Вед. Маг был встревожен, глаза его горели, борода растрепалась. Вед буквально подбежал к родам и выпалил, переведя дыхание:

– С Перервала прискакал гонец, принес вести от Корча: хуры, выгнанные ожившими горами из своих земель, столкнулись в Великой Степи с вагасами. Было несколько больших битв, вагасы, не успев собрать всех своих воинов, разбиты по частям, и теперь откатываются на запад, к Южным морям. На юге началась война!

Шык нахмурился:

– Если вагасы, отступая, пройдут вдоль побережья до конца, они вторгнуться в земли ахеев. Ахеи малочислены, но воинственны, и не потерпят у себя чужаков. Они и так-то живут с вагасами, как тур с медведем…

Вед прервал волхва:

– Но вагасы могут отойти и на север, и тогда они подступятся под ваши южные границы!

– Знал я, что от этих хуров, разорви их всех Влес, беды надо ждать! – махнул рукой Шык: – Что делать будем, Вед? Надо наших упредить, если не поздно еще! Гонцов надо слать.

Вед кивнул:

– Я сейчас же отправлюсь в домен Бодана. Гонцы с Перевала наверняка добрались уже до него, думаю, он не откажет мне и отправит гонцов к вам сегодня же ночью! Ждите меня, завтра утром я вернусь. Там, внизу, разбил свой шатер шаман лури Бжваг. Он живет по своему уложению, поэтому не ходите туда, пусть сидит один…

Вед и роды обменялись прощальными поклонами, и маг скрылся в проеме лестницы. Оставшись одни, Шык и Луня тревожно переглянулись, и Луня спросил:

– Дяденька, как думаешь, заратимся мы с вагасами?

– Не знаю… – покачал головой волхв: – Ведомо мне только, что все это – отголоски Большой Беды, что движется на нас. Дай Влес мудрости Бодану прислушаться к словам Веда. Если не упредить наших, много крови прольется, храни нас Род от того…

И вдруг Луню словно обожгло – вот что он видел во сне! Не от Большой Беды уходили в леса роды – от войны! Сон, он и есть сон, может и вещим быть, а может и впустую привидется, но что-то подсказывало Луне, война не обойдет родские леса стороной… А он-то, воем мечтавший быть и сложить голову почетно, за землю родную, сидит здесь, в мирном Загорье, за две луны пути почти-что от дома! И почему все так обернулось?

Шык и Луня весь вечер провели на крыше Башни, вглядываясь в ведущую к Большому Ходу дорогу – не покажется ли новый гонец, не привезет ли он каких еще вестей? Но каменистая дорога, вьющаяся над пропастью, была пустой и безжизненной, и не появился на ней ни зверь, ни человек…

К ночи низкие, серые тучи вдруг разметало студеным ветром, подувшим с гор. Как-то очень быстро и резко похолодало, дыхание стало оборачиваться белесым паром, захолодели отвыкшие за лето от мороза уши, носы и пальцы рук.

Роды спустились вниз – отдеться потеплее. Отдельные Покои в Башне отапливались очагами, но на лестнице и на этажах гулял знобкий ветер, и волхв даже специально сотворил ограждающее заклятие от гарцев, а то налетят, поганцы, выдуют из дома тепло, а там, следом, глядишь, и другая нежить пожалует.

Завернувшись в теплые плащи, роды спустились на первый этаж. Вот где было тепло и уютно! В конюшне переступали копытами и хрупали зерном кони, от громадного очага веяло домашним, мирным и покойным, пахло свежим житом, мясной похлебкой, жарениной, сновали туда-сюда Ведовы слуги.

– Не угодно ли гостям хозяина моего отведать, что Бо послал? – раздался за спинами родов голос старшего Ведова слуги Зугура. Шык с Луней обернулись, и волхв кивнул:

– Отведаем, и с большой охотой!

Сели прямо тут, за большой стол у очага. Зугур сам принес родам мисы с похлебкой, блюдо с жареным мясом, кувшин взвара, житные лепехи и сыр. Расставив всю снедь на столе, он уже собрался уходить, но Шык остановил его и пригласил присесть, поесть с ними и поговорить.

Зугур нехотя согласился, сел на лавку супротив Луни, но от еды отказался, сказавшись сытым. Он положил скрещенные могучие руки на стол и вопросительно посмотрел на волхва. Шык налил себе взвара, отхлебнул и спросил:

– Скажи, Зугур, не ошибаюсь ли я – ведь ты вагас по рождению?

Слуга мага кивнул:

– Да. Я из Зеленого коша, мы кочуем по всей Великой Степи вдоль Спящих гор от Южного моря до озера Кровавой воды.

– А как ты язык наш так хорошо выучил? – снова спросил волхв. Зугур усмехнулся:

– Тут, в Звездной Башне, почитай, каждый человек родский язык знает – хозяин постарался. Когда он заклятие придумывал, чтобы чужой язык за ночь уразуметь, то на нас пробовал – выйдет, не выйдет? Вышло вот…

– Понятно. А скажи, знакомы ли твои родичи с хурами? – продолжал спрашивать волхв.

– Хуры – это те люди, что ползают по скальным кручам, словно муравьи по камням? Да, мы встречались с ними… Бывало только, что их вождям было некому рассказать об этих встречах! – Зугур хищно ухмыльнулся, но потом поник головой:

– Я знаю, почему ты спрашиваешь меня обо всем, что касаемо нас и хуров, о Шык Костяная Игла, но поверь, я мало могу тебе поведать – меня увезли из Степи десятилетним мальчиком, отдав в заложники арам, ведь я – сын вождя Зеленого коша, и отец отдал меня, как знак дружбы и обязательства не нападать на проезжающих по Малому Ходу, что идет по нашим землям от южных отрогов Серединного до земли хуров… Я покинул Степь ребенком, и мало что помню. Наверное, я больше ар, чем вагас, ведь здесь я рос, мужал, учился держать меч и управлять людьми.

Шык помолчал, потом спросил напрямик:

– Как думаешь, Зугур, нападут ваши на наших? И еще – смогут ли вагасы одолеть хуров и выгнать их из своих степей?

Зугур только молча отрицательно помотал головой – не знаю, мол, встал, поклонился и отошел от стола, оставив родов одних.

– И этот ничего не знает! – с досадой проворчал Шык: – Сидим тут, как бобры в хатке, и не видим, не чуем, что медведь уже на крышу наступает!

* * *

Ночью разразилась буря. Вечерний ветер, что начал дуть с отрогов Серединного, все крепчал и крепчал, а к полуночи Луня, лежащий в кровати, под ворохом теплых шкур, без сна, вдруг услыхал, как стих на миг вой и свист за закрытыми ставнями окнами Башни, а потом вдруг ударило так, что заскрипели по всем Покоям двери, зашелестели покрывала на стенах, и на лице ощутилось студеное дыхание гор.

Буря бесновалась и ярилась до самого утра, а когда с рассветом пошла на убыль, из-за гор пришли низкие, чернобрюхие тучи, и повалил снег, первый снег новой зимы. У родов этот день считался праздничным, но тут, в Загорье, двум родам было не до веселия – вернулся от правителя Бодана Вед, и привез он вести недобрые, а то и страшные.

Бодан не прислушался к просьбам мага, мало того, он отказался принять созванных магом мудрецов из других земель!

– Правитель сказал… – срывающимся от обиды голосом рассказывал Шыку и Луне Вед: – …что ему невместно слушать стариков из чужих краев. Это там, у себя на родине, они могут считаться мудрецами, а тут, в Великом Ар-Зуме, самые мудрые и разумные – правитель Бодан и Ар-шэр Любо, после него, конечно… А уж о Великой Беде, о Небесной Горе и угрозе для всей Земли Бодан и подавно слушать не захотел.

И вот что еще встревожило меня – похоже, вести о войне хуров с вагасами в радость правителю! В доменах повсюду собирают воинов, возле Башни Правителя стоит лагерем большое войско, готовое к походу, я насчитал тридцать и еще две сотни!

Луня только присвистнул – могуч Ар-Зум, коли может отправлять в поход столько воев, ведь еще и для обороны своих земель оставить надо! У родов, пожалуй, все Старшие рода столько не наберут, даже если молодняк вроде Луни наконь посадят… Вед между тем продолжил:

– Из разговоров между воинами правителя понял я, что поход будет направлен не на восток, как решалось ранее, а на юг, в Великую Степь! Зачем гоняться за полудикими племенами в густых восточных лесах за большой рекой Обур, когда можно одним ударом разбить ослабленных войной хуров и вагасов, враз захватив и множество рабов, и очистив Степь для того, чтобы там затем пасли табуны арпаков ары? Вот Бодан, не иначе по совету Любо, и собирается решить все проблемы одним махом!

Шык ударил кулаком по столу:

– На Землю надвигается Великая Беда, зулы пробуждают Карающий Огонь, а правитель аров хочет покорить полмира, и строить потом грады, чтобы покорить другую его половину! Воистину, страшное наступает время, о Вед! Нам нечего больше делать в Ар-Зуме, надо возвращаться домой, и чем скорее, тем лучше!

– А как же быть с Небесной Горой? – тихо спросил маг: – Будет война или нет, окажуться втянутыми в нее роды, или нет, через два с лишним года все живое на Земле все равно смоет вода, ты же знаешь это, о Шык! И ни какие грады, ни какие войска не устоят перед Великой Бедой, Карающий Огонь в разных своих воплощениях пожрет все!

Роды и Вед сидели в Гостевом Покое, вдруг дверь распахнулась, и вошел Зугур, в засыпаной снегом овечей накидке:

– Хозяин, прибыл мудрец Гун-нун из страны Ом! Он поведал, что джавов ждать не следует – в их землях разразилась война, с заката на них движутся какие-то неведомые нам племена! Гун-нун ждет тебя внизу. И еще – Бжваг запрягает яка – он собирается возвращаться обратно…

Вед, а следом за ним и Шык с Луней, вскочили с лавок и поспешили вниз.

Гун-нун, узкоглазый седой старичок в желтых одеждах из тонкой, дорогой ткани, стоял посреди нижнего помещения Башни, сложив руки на животе. Вокруг ходили прибывшие с ним слуги, человек пять или шесть, развьючивая лошадей, разбирая поклажу.

Гость, увидив хозяина Башни и родов, поклонился им, дождался ответных поклонов, и величавым, неторопливым жестом указал на дверь:

– Тот, кто пришел раньше меня, уходит. Он хотел бы сказать тебе слово, Вед!

Маг вышел за ворота Башни, оставив родов наедине с омским мудрецом. Гун-нун снова сложил маленькие ладони на животе и замер, прикрыв глаза, словно вырезанный из желтой кости истукан. Вскоре вернулся Вед, нахмуренный и раздосадованный. Первым делом он коснулся рукава Гун-нуна:

– Прошу тебя, Мудрейший, подняться со мной и моими гостями наверх, в Гостевой Покой. Там ты сможешь отдохнуть и говорить с нами, а мы – с тобой. Я позабочусь, чтобы твои люди ни в чем не знали нужды! Зугур!

Вед отдал подбежавшему слуге необходимые распоряжения, и повел гостя и родов наверх.

– …Силы природы испытывают дрожь, и сильно возмущены. Трясется земля, бьются о берега воды рек и морей, меняется климат… Яряться демоны, и мутят своей яростью души людские. – Гун-нун, прикрыв глаза, ровным и тихим голосом рассказывал Веду, Шыку и Луне о том, что происходит в последнее время в стране Ом, и вести его лишь подтверждали все самые худшие опасения Веда. Когда ом закончил, Вед подробно рассказал ему обо всем, произошедшем с ним и родами за последнее время.

– А больше всего меня раздосадовал отъезд Бжвага! – с досадой закончил свой рассказ маг: – Он сказал мне на прощание только одну фразу: «Когда тонет лодка, главное – заткнуть дыру, а не вычерпывать воду!».

– Он имел в виду, что нужно зрить в корень, а не рассматривать листья! – кивнул Гун-нун: – Надо найти причину, и устранить ее… Кто нибудь знает, где искать?

Все отрицательно покачали головой. Потом Шык сказал, глядя в сторону:

– Я говорил, что делать в Ар-Зуме нам нечего, и вновь скажу то же. Но все же не домой предстоит нам дорога, а в Зул-кадаш, как я и думал ранее. Только там мы сможем узнать все, только там мы найдем корень зла, только там мы сможем заткнуть дыру… Я готов идти, Луня тоже.

Шык закончил говорить и вопросительно посмотрел на Веда и Гун-нуна. Повисло молчание. Вед хотел было что-то сказать, но не стал. Выглядел он растерянным и унынлым. Посвистывал ветерок в щелях ставен, танцевало пламя факелов, медленно, но неумолимо текло время…

Наконец арский маг заговорил, кивая на окно:

– На носу зима, она в этом году будет слишком ранней да морозной. Время еще есть, предлагаю дождаться весны. К тому сроку в Великой Степи все уляжется, и можно будет безпрепятственно добраться до Проснувшихся Гор. Сейчас же нас просто убьют, хуры или вагасы, убьют, не спрашивая, кто мы и что. Можно, конечно, присоединиться к войску аров, Любо наверняка выступит в конце этого месяца. Но тогда придется участвовать в войне, а я этого не хочу. Таково мое слово…