355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Сергей Юрьев » Хрустальная колыбель » Текст книги (страница 1)
Хрустальная колыбель
  • Текст добавлен: 8 сентября 2016, 21:56

Текст книги "Хрустальная колыбель"


Автор книги: Сергей Юрьев



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Annotation

Один из лордов находит каменную статую прекрасной женщины и поручает придворному магу оживить изваяние. После долгих усилий тому это удается, и оживает Гейра, приспешница Мороха, владыки Зла. Она ищет союзников среди людей, чтобы ввергнуть мир в смуту, умножить горе и страхи, поскольку лишь это позволит выпустить из Узилища древних повелителей хаоса – Гордых Духов. Опасность объединяет всех, кто способен противостоять силам Тьмы – и лордов, и ведунов, и служителей Творца, и лесных варваров, поклоняющихся идолам. Зло побеждено, но один из его адептов оставил в мире людей книгу, прославляющую абсолютную свободу, которая снова вносит смятение в умы…

Сергей Юрьев

Часть первая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Часть вторая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Часть третья

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Эпилог

Сергей Юрьев

Хрустальная колыбель

Часть первая

Щепоть небытия

«Даже если летописец стремится сохранить для потомков истину, его старания часто оказываются напрасны, поскольку у любого из сильных мира сего свой взгляд на прошлое. Настоящее порой бывает беспощадно к прошлому, которое не может защитить память о себе.

Веками считалось, что 712 лет назад лорд Карол Безутешный увёл свой народ с берегов Пряного моря, спасая его от нашествия темнокожих варваров. На деле оказалось, что причиной тому была распря между знатью Великого Холма.

Веками считалось, что лорд, не оставивший наследников, погиб на охоте, встретившись в непроходимой чаще с белым вепрем, а потом двенадцать благородных эллоров, убив вепря, поделили наследство Карола Безутешного. На деле оказалось, что лорда убил его собственный оруженосец Толл Кардог, ставший потом первым лордом Холм-Гранта, а прочие эллоры в обмен на своё молчание получили долю от владений, завоёванных лордом Каролом в этих северных землях, и право воздвигнуть собственные замки.

Веками считалось, что у лорда Карола не было детей, которые должны были унаследовать трон. На деле оказалось, что его дочь Пальмера была спасена преданными людьми от верной смерти и скрылась с ними за Северной Грядой, дав начало королевскому роду, в котором трон передаётся доныне не от отца к сыну, а от матери к дочери.

Веками считалось, что Служители Храма Творца пришли в эти северные земли вместе с лордом Каролом и Храм был построен пришельцами из Великого Холма. На деле оказалось, что Храм стоял здесь за несколько столетий до Великого Похода, и сами Служители знали истину, но скрывали её.

Когда из Пальмеры прибыл гонец и обратился к лордам двенадцати Холмов за помощью в войне против бледных меченосцев, лишь лорд Холм-Дола Эрл Бранборг и лорд Холм-Бора Герт Логвин решились вести войска за Северную Гряду, а прочие, да и то не все, позволили малой части своих воинов присоединиться к походу. Они знали, не могли не знать, что там, в Пальмере, королевстве, отгороженном от Холмов Северной Грядой, правит законная наследница Карола Безутешного, а значит, оттуда придут сомнения в том, что их власть получена ими по праву. Даже когда истина открылась, все они продолжали в начале месяца Ливня устраивать охоту на белого вепря, и они не откажутся от этой традиции до тех пор, пока в Холмах не переведутся белые вепри…

Но даже если летописец по воле своего господина старается утаить от потомков истину, то его старания нередко пропадают даром, поскольку прошлое не исчезает бесследно, и потомкам приходится расплачиваться за грехи далёких предков, поскольку не от всякого наследства можно отречься. Прошлое порою тоже бывает беспощадно к настоящему, которое столь же беззащитно…»

Ион из Холм-Дола. Предисловие к «Летописи похода за Северную Гряду»

Глава 1

Силы Небытия используют любую лазейку, чтобы проникнуть в мир и вкусить его плоти. Жестокость и гордыня, гнездящиеся в людских душах, указывают им путь. Летописный свод Холм-Гота «Сказание о бледных меченосцах», датируется месяцем Опаднем 708 г. от Великого Похода.

Меч в руках мастера Олфа временами превращался то в веер, едва заметный глазу, то в холодную серебряную молнию, сверкающую перед глазами. Юм отразил-таки очередной выпад и уже перешел в наступление, но противник вдруг исчез из виду.

– На сегодня хватит, мой лорд. – Голос мастера почему-то раздался из-за спины. – По-моему, вы вполне готовы сразиться с Тарлом.

– Олф, после твоих уроков мне кажется, что я вообще ничего не умею. – Юм повернулся к мастеру лицом и резким движением загнал меч в ножны.

– Если бы лорду Тарлу пришлось сразиться со мной, он почувствовал бы то же самое, – попытался успокоить его Олф, но тут же смутился, решив, что его слова звучат как хвастовство, достойное лишь какого-нибудь юнца.

Через год после того, как было покончено с оборотнями, молодой лорд Холм-Дола распустил ночную стражу, и Олф, её бессменный начальник, на какое-то время остался не у дел. Он удалился в свою усадьбу, пожалованную ему за боевые заслуги ещё прежним лордом, Эрлом Бранборгом, но не прошло и дюжины дней, как старый воин понял, что за годы непрерывных сражений он окончательно разучился наслаждаться мирной жизнью.

Единственным местом, где воины никогда не оставались без дела, был Холм-Ал, протянувшийся узкой полосой между прочими Холмами и землями лесных варваров. Каждой весной войска лорда Тарла небольшими отрядами переходили пограничную просеку и нападали на становища эссов и саабов, обнаруженные в опасной близости от владений лорда. Ещё три года войны во имя покоя тех, кто остался за спиной, промелькнули как одно мгновение, и красная человеческая кровь лилась из ран точно так же, как черная кровь оборотней – были битвы, и были пиры, была слава, и были награды…

Вэлд Тарл умер внезапно, но в своей постели – редкая судьба для лордов Холм-Ала… А его наследник, Сим Тарл, оказался слишком заносчив, своенравен и скуп. Слава Творцу, что воин – не землепашец и волен распоряжаться собственной судьбой, независимо от времени года и настроения владетеля.

Можно было отправиться в Холм-Гот, где прежний лорд Холм-Дола, внезапно приняв сан Служителя, стал старшиной дружины Храма. Можно было податься в Пальмеру, откуда теперь, по слухам, нередко приходили корабли, груженные черным горючим камнем, мехами и оленьими шкурами… Но гонец от Юма Бранборга примчался как раз вовремя.

«Мой славный Олф, спешу тебе сообщить, что мое умение владеть мечом и секирой так и не продвинулось вперед с того самого дня, когда ты нас покинул. Спешу сообщить, что усадьба, которую пожаловал тебе мой отец, за время твоего отсутствия принесла дохода не меньше полупуда серебра, а староста-управитель без указания поместного эллора отказывается платить в казну треть, которую ты нам должен, поскольку три года не служил нам оружием.

Мои дружинники на двух последних турнирах в Холм-Эгере не получили ни одной пихтовой ветви за отрядные бои в пешем строю, а всё потому, что учить их некому. Видишь, сколько у тебя здесь накопилось?

Если ты затаил какую-то обиду…»

Где ж это видано, чтобы на лордов обижаться… Тотчас же – куль серебра летит под ноги коня Тарла-младшего (жалованье за прошлые полгода, если год не дослужил, полагалось вернуть), и – домой!

– Олф, ты о чем задумался? – Живой голос молодого лорда пробился сквозь пелену внезапно нахлынувших воспоминаний. – Может, что не так?

– Да нет, мой лорд, так – вспомнилось…

Вспомнилось. Только и осталось, что вспоминать… Землепашцы – сеют и пашут, мастеровые – мастерят что положено, ведуны – тоже без дела не сидят, а воинам только и осталось, что шутейные поединки да редкие пирушки.

– Лорд Фертин Дронт по осени на прибрежных варваров ходил, едва до Корса не дошел. Если б другие лорды ему хоть малость помогли, не шастали бы Собиратели Пены у наших берегов, – слегка потупившись, сказал Олф, и теперь в его голосе действительно прозвучала легкая обида, правда, он и сам не понял, на кого.

– Какие берега, Олф? Нет у Холм-Дола своих берегов. – Юма слегка удивило, что мастер меча заговорил о вещах, которые не должны бы его касаться.

– Как же нет? И в прибрежных Холмах тоже ведь люди живут, Творца чтут, как полагается… А вот если бы Тарлы каждый год лесных варваров не щипали, эссы давно бы Холм-Ал по камушку разнесли, а потом и до нас бы добрались… Мирно живем, слишком уж мирно – не к добру это. Помяните мое слово – чем дольше мир на земле, тем война потом страшнее. Ион-то, покойник, говорил, будто до вторжения варваров двести лет Холмы ни с кем не воевали…

– Кроме друг друга, – уточнил лорд и вдруг стал похож на своего отца, каким Олф помнил его перед походом в Пальмеру против бледных меченосцев…

Прежний лорд временами смотрел на начальника своей ночной стражи точно так же – с решительной тоской или с тоскливой решительностью… Как будто знал, через что придется пройти им обоим, чтобы солнце потом всходило в свой срок и чтобы было кому это видеть.

– Олф… Ты помнишь, там, у стен Скального замка… Я видел всю битву от начала до конца, но отец всё устроил так, чтобы я мог только смотреть. Потом я дулся на него. Дулся до тех пор, пока не улизнул с тобой и Святителем Герантом в Цаор. Там от меня было не слишком много пользы, и вскоре до меня дошло: во время сражения её было бы ещё меньше. – Юм говорил, и Олф заметил, что и голосом сын стал похож на отца. – У меня были и есть хорошие учителя… Мне повезло, мой славный Олф. И однажды я понял, что мне не нужно славы и почестей больше, чем я могу получить, не стремясь к ним. А это значит, что, пока я здесь лорд, воины Холм-Дола не будут обнажать мечи для битвы при первой возможности повоевать. Прекратить войну гораздо труднее, чем начать.

– Красиво сказано, но мне, наверное, не понять… – Олф слегка смутился. – Не смею спорить, мой лорд, не смею спорить… Но почему вы решились на поединок с лордом Тарлом? Он опасный противник, а у вас, мой лорд, нет наследника… Ваш брат, Герт, не может стать лордом, ведь он рожден после того, как ваш отец сложил с себя титул. Это опасно не только для вас, это опасно для Холма.

Олф вдруг поймал себя на странных непривычных мыслях: а вдруг лорд неправильно поймет его слова, и это вызовет гнев или недоверие. В те совсем ещё недавние времена, когда происходили постоянные схватки с ночными оборотнями и почти каждая ночь могла стать последней в жизни, ему бы и в голову не могло прийти такого: сказать то, что думаешь, а потом чего-то опасаться. Может быть, недолгая служба в Холм-Але наложила свой отпечаток…

– Ты же сам сказал, что я справлюсь.

– Я сказал, что вы можете справиться, но Сим Тарл – опасный противник, он старше вас лет на пять, и он уже не раз проливал чужую кровь.

– Но он потребовал передать ему все земли Холм-Дола, которые граничат с лесными и прибрежными варварами. Я не могу понять, почему он вдруг выдвинул эти требования, но ответом может быть только война или поединок. Я не хочу войны.

– Вас наверняка поддержат лорды Холм-Гранта, Холм-Бора и Холм-Эгера, Служители Храма тоже будут на вашей стороне, вам на помощь может прислать войска королева Пальмеры. А у Тарла не будет союзников, разве что он сговорился с варварами.

– Я не хочу войны.

Олф молча поклонился и направился к выходу. Только что колокол надвратной башни пробил начало вечерней стражи, и надо было ещё обойти посты на стенах и у ворот, которые лишь пару лет назад перестали закрывать на ночь.

Итак, впервые после уничтожения ночных оборотней и разгрома бледных меченосцев над Холмами нависла угроза войны… В былые времена ссоры между лордами были обычным делом, нередко случались пограничные стычки, грабительские набеги и поединки между лордами. Но потом несколько лет все военные усилия Холмов были направлены на борьбу с ночными оборотнями, а после общего похода за Северную Гряду против бледных меченосцев внутренние распри, казалось, прочно забыты. И вот – прошлое напомнило о себе.

Олфу вспомнился лорд Холм-Ала – на полголовы выше Юма Бранборга, розовощекий, нижняя губа всегда слегка выпячена, прищуренные зеленые глаза, как у блудливого кота на выданье… Сим не должен был стать лордом, но его старший брат погиб от варварской стрелы за полгода до смерти Вэлда Тарла, а двое младших спешно покинули пределы родного Холма и, по слухам, подались к Фертину Дронту. Дорвавшись до трона, Фертин вернул, как обещал, лорду Холм-Велла часть земель, отторгнутых когда-то давно Кардогами, но решил немедленно возместить эту потерю, отодвинув подальше на юг границу владений прибрежных варваров. Он охотно принимал на службу безземельных эллоров и щедро вознаграждал их ратный труд, истощая и без того скудную казну.

Холм-Грант, родовое гнездо иссякшей династии Кардогов… Первый из них начал с убийства своего сюзерена, а последний вообще связался с нечистью, надеясь получить в награду власть надо всеми Холмами… Кстати, то, что происходит сейчас с Симом Тарлом, очень похоже на выходки Дриза Кардога, который, овладев тайнами черного ведовства, вселился в тело своего старшего брата и овладел престолом… Стоп! – Олф даже остановился посреди лестницы, ведущей на верхнюю галерею крепостной стены. – Может быть, всё снова начинается… Нечисть не могла так просто исчезнуть – она подобна расплодившимся в последнее время хомрикам, домашним насекомым. Сколько их ни бей, а они всё равно из щелей лезут…

Он двинулся дальше, стараясь отогнать от себя эту мысль, но она уже преследовала его, как назойливый комар, жужжащий над ухом и неуловимый. Нет, конечно, нет – Сим Тарл как был, так и остался заносчивым властолюбцем, из тех, кому всё время кажется мало того, что они и так имеют. Не он первый, не он последний. Но в любом случае нельзя допустить схватки между лордами… Может быть, прямо сейчас спуститься вниз, сесть на коня и дней за пять добраться до Холм-Ала? Конечно, Тарл всегда настороже… Если вызвать его на поединок, он, возможно, не примет вызова, а если и примет, то может выставить вместо себя кого-нибудь из эллоров, равных Олфу по званию. Но всё-таки стоит попробовать… Он вспомнил, как в одиночку расправился с дюжиной варваров, напавших на него из засады. Но их ошибка была в том, что они не убили его сразу, стараясь захватить живьем, чтобы потом принести в жертву своим идолам…

Планы, как уничтожить лорда Тарла, возникали в голове один за другим, но вскоре все они были перечеркнуты одной мыслью: если в лорда и вправду вселился Нечистый, то один человек, будь он хоть трижды мастером меча, не сможет с ним справиться, а если удастся-таки его убить, значит, он просто заносчивый негодяй. И ещё: если человек Бранборга будет покушаться на жизнь лорда Холм-Ала, то, независимо от исхода дела, во всём будет обвинен Юм, и когда войска Тарла начнут поход возмездия, Холм-Дол останется наедине с грозным противником – никто из лордов не придёт Юму на помощь, разве что Фертин Дронт, но тот пока занят своей войной.

– Мастер Олф! Впервые вижу на тебе такое кислое лицо. Съел что-нибудь не то? – Герольд Тоом стоял несколькими ступенями выше и держал в руке надкушенное яблоко. – Мне, кстати, тоже в последнее время нездоровится. Я говорю не о теле – я говорю о душе.

Олф так увлекся своими размышлениями, что не заметил, как герольд приблизился к нему в полумраке лестничного пролета, освещённого лишь лучом закатного солнца, протиснувшимся сквозь бойницу шириной не более ладони. К тому же на ногах Тоома были войлочные краги, в которых обычно ходят только дома.

– Я беспокоюсь о молодом лорде… – Олф решил поделиться с герольдом частью своих сомнений.

– О-о! Предстоящий поединок? – Тоом сразу же понял, о чем речь. – Я тоже думал об этом… Знаешь, я, честно говоря, тоскую о тех временах, когда был шутом при славном лорде Эрле Бранборге… Тогда мне приходилось постоянно оттачивать остроту ума и изящество речи, и, надо сказать, порой я давал лорду советы, к которым он охотно прислушивался. Насколько я знаю, лорд Тарл предложил твоему ученику выбирать оружие.

– Да, но я пока не решил, что он освоил лучше – меч, секиру или булаву.

– Как это грубо и неоригинально! – воскликнул Тоом. – Мне кажется, если приложить хоть немного фантазии, можно придумать что-нибудь такое, что даст нашему лорду неоспоримое преимущество, а этот вислогубый кичливый щенок останется в дураках.

– Пусть он останется в дураках, лишь бы не остался в живых, – мрачно пошутил Олф.

– О, дружище, из тебя вышел бы отличный шут, если бы ты не стал прекрасным воином. Воистину, талантливый человек талантлив во многом. Но я отвлекся… Я слышал, в Холм-Але кормится целый выводок ведунов, которые только и делают, что составляют какое-то хитрое снадобье из мухоморов.

– Знаю. Напиток Ореса, или Яриса… Есть у лесных варваров такой идол, эссы Оресом называют, а саабы – Ярисом. Покровитель воинов и безумцев. Рецепт Тарлы выпытали у пленных волхвов ещё во времена вторжения варваров. Только мерзость это. Через год-другой те, кто его постоянно хлебает, окончательно умом повреждаются. С жаждой крови справиться не могут и начинают кромсать всех, кто под руку попадет…

– Может быть, от этого напитка и сосед наш умом поехал? – предположил герольд.

– Бесполезное это снадобье… Да, может такой боец сотню врагов вокруг себя положить, только ещё во время вторжения нашли от них средство: расступиться перед таким да из луков расстрелять. Для войны это не годится – только людей своих же гробить…

– А если – для поединка?

Вот! Теперь до Олфа наконец-то дошло, что хотел сказать герольд. Уже год прошел, как у Сима появилась неодолимая страсть к поединкам – то он посылал гонцов к варварам, чтобы выставили против него самого могучего воина, то раззадоривал лучших бойцов собственной дружины, то оскорблял приезжих эллоров, и те сами вызывали его на бой. Итог всегда был один… Верно говорят: шут его знает. Шут, даже бывший, всё знает. А чего не знает, о том догадывается. Может, он и здесь неспроста оказался. Знал, когда пойдет Олф посты проверять, и место выбрал, где никто их беседе не помешает. А если и вправду луки выбрать… Когда стреляешь – тут ярость ни к чему, тут верный глаз нужен и твердая рука. А ярость – только помеха. И, главное, оружие надо назвать перед поединком – не заранее. Пусть лорд Тарл своей дури хлебнет, а потом…

– Кстати, лучшие луки делают в Холм-Итте, – как бы невзначай заметил герольд.

– Не ближний свет.

– Но я с некоторых пор занимаюсь собирательством всяческого оружия и, надо сказать, преуспел в этом весьма увлекательном деле. Если любопытно, могу показать. – Тоом едва заметно улыбнулся. – И там найдется пара луков, сделанных лучшими мастерами своего дела. Даже я, человек не военный, стреляю по глухарям с полутора сотен локтей и, представь себе, иногда попадаю…

Глава 2

Те, кто служит за серебро, при равном умении владеть оружием уступают тем, кто служит из преданности своему господину и своей земле. Но когда тот и другой сражаются за свою жизнь, их шансы на победу и смерть почти уравниваются. Из «Наставления воителям» Ота Тарла, лорда Холм-Ала, 498 г. от Великого Похода

– Во славу Зеуса, Геккора, Аспара, Яриса, Гейры, Иблита… – Голос волхва звучал монотонно и заунывно, словно шум ночного ветра, гуляющего по верхушкам деревьев. Только шумные всплески огня прерывали перечисление имен Алчущих Жертвы, когда хромой Иветт подбрасывал в костер охапку хвойных веток. – …Хлои, Го, Луцифа, Морха. Во славу духов, живущих вечно под кронами Священной дубравы, во славу травы, пробивающей путь навстречу свету, уходящей корнями во тьму, во славу духов озерных, речных и болотных, во славу Белого Вепря, лесного владыки…

В последний день месяца Цветня надлежало принести жертвы всем богам, и своим, и чужим, и даже загадочному безымянному богу, которому поклоняются люди Холмов. Даже те боги, о которых волхвы знают лишь понаслышке, сегодня получат свое. Впрочем, идолы ревнивы, и тут уж не угадаешь, какая жертва пойдет во благо, а какая может навлечь несчастья…

Леса велики, но не безбрежны. Люди глубокого леса неохотно принимают у себя людей окраин, теснимых жителями каменных стен. Третьего дня Алса, верховный вождь саабов, вернулся из заповедных земель, пролегающих в междуречье Шустры и Дрёмы, и ни один из полутора дюжин тамошних родов не пожелал отпустить с ним даже тех сынов, которых ещё не приняли в вервь… Значит, когда-нибудь жители замков доберутся до берегов Дрёмы, и тогда полторы дюжины родов возьмутся за оружие. Но будет уже поздно.

Ойван, сын Увита, внук Буйтура, воин из рода Рыси, стоял в задних рядах и не сразу разглядел, что рядом с клетью, в которой теснились предназначенные для жертвы тетерки, стояло на коленях несколько пленников, связанных по рукам и ногам. Значит, некоторые из богов отведают сегодня человечины… Наверное – Ярис, дающий воинам силу, ярость и воинское умение… И Гейра, обещавшая вернуться… И, конечно, Зеус, перед которым трепещут духи стихий…

Завтра воины лорда снова вторгнутся в леса, но никто из них не вернется обратно. Сытые боги – добрые боги.

– Ойван… Ты Ойван? – Кто-то сзади дернул его за пояс. – Тебя вождь зовет.

Мальчишка-посыльный, судя по костяной серьге в левом ухе, был из рода Вепря, и Ойван слегка опешил, не понимая, откуда он может знать его имя. Неясно было, откуда его имя знает вождь и зачем зовет его к себе посреди ритуала, на котором ему самому полагалось быть.

Вождь вместе со старостами трех родов ждал его под навесом из лосиных шкур, сидя на кленовой баклаге. Два мальца подкармливали костер тонкими сухими дубовыми полешками, и пламя было ярким и почти бездымным…

– Ты, что ли, Ойван, сын Увита? – спросил Алса, едва повернув голову в сторону пришедшего.

– Я, – только и смог промолвить Ойван.

– Ты, говорят, был в неволе у людей Холма…

Вот оно что… Пять лет назад, когда Ойвану было пятнадцать лет, в становище пришли люди лорда. До этого они долго не решались ступать на землю саабов, и никто их не ожидал. Тогда больше опасались ночных оборотней, которые ещё изредка забредали из-за пограничной просеки.

Мужчины ушли на охоту, а его, наказав за какую-то мелкую провинность, оставили вместе с женщинами и мальцами таскать хворост для очагов. Сухие ветки можно было ломать руками, и у него не было с собой даже топора. Да и что смог бы топор дровосека против меча дружинника, закованного в железную чешую? Потом два года он, словно пес, носил медный ошейник…

– Говорят, ты понимаешь речь жителей замков. – Казалось, в голосе вождя таилась какая-то угроза. Конечно… Тому, кто был рабом, вольные жители лесов никогда не простят позора… Может быть, не хватило пленников для жертвы, и волхвам нужен ещё один…

– Да, – ответил Ойван, слегка склонив голову.

– А ещё говорят, ты славно мечешь ножи и стреляешь из лука. – Теперь казалось, что вождь прячет в бороде улыбку, но это, конечно, только казалось.

– Да.

– А ещё мне говорили, что ты сметлив и чтишь обычаи.

– Да.

– Ты что – других слов не знаешь? – Вождь не повысил голоса, но люди говорили, что гнев его всегда бывает тих и настигнет провинившегося где угодно.

– Алса, сын Остура, если ты прикажешь мне что-то сделать – я сделаю, если мне положено наказание – я приму его. Ты спрашиваешь – я отвечаю. А лишние слова только засоряют уши. – Теперь Ойван стоял прямо и смотрел вождю в глаза. В конце концов, в чём-то виновен лишь тот, кто сам чувствует за собой вину. Да, Ойван был рабом, но сам избавил себя от рабства, и никто до сих пор не попрекал его этим.

– Говорят, ты искусен не только в бою, но знаешь много такого, что ведомо немногим из волхвов.

Со стороны капища раздался вопль первой жертвы. Ярис получил свою долю.

– Да.

– Кто научил тебя?

– Когда я был рабом, один старик учил меня читать. Став свободным, я прихватил с собой мешок со свитками и не позволил родичам пустить его на растопку.

– Хорошо, Ойван, сын Увита… – Вождь поднял вверх указательный палец, и старосты вместе с мальчишками, кормившими костер, удалились, оставив его наедине с Ойваном.

– Кого из богов ты больше всего почитаешь?

– Богов… – Ойван увидел мысленным взором частокол идолов, окружающих, словно стражники, холм Зеуса. – Разве богов надо почитать? Их надо бояться и вовремя кормить. Другое дело – духи пращуров… Мы – дети их, и они должны нас любить.

– Хорошо… – Вождь, казалось, был несколько озадачен. – Чем ты можешь поклясться?

– Зачем клясться тому, кто не собирается лгать… – Ойван, как ни старался, никак не мог понять, зачем он мог понадобиться вождю. Именно он…

Некоторое время Алса смотрел на него исподлобья, а потом вдруг расхохотался так, что навес над ним колыхнулся, а костер, начинающий затухать, метнул вверх густой сноп искр.

– Ох, и намается с тобой этот Служитель! Не зря про тебя волхвы говорили, что ты любого упаришь языком молотить.

Смех прервался так же резко, как и возник.

– А теперь слушай меня, Ойван, сын Увита. – Теперь Алса смотрел на Ойвана спокойно и сурово, как и подобает вождю смотреть на простого воина, перед тем как послать его на смерть. – Ты должен провести одного человека через наши леса к восточному Холму. Этот человек – Служитель безымянного бога, но никто, кроме тебя, не должен знать об этом. Нанести обиду безымянному богу так же опасно, как и оскорбить любого из наших идолов… – Вождь указал взглядом туда, откуда донесся предсмертный вопль очередной жертвы. – Слушай ещё, Ойван, сын Увита… Ты думаешь, что у нас нет врагов опаснее людей Холма. Я тоже ещё недавно думал так же. Но вчера явился посланец от Исхора, вождя эссов, и он сказал, что странные всадники без лиц на конях, не касающихся земли, выходят прямо из Великих Вод, и все, кто видел их, вскоре умирают или становятся безумны, как любители напитка Яриса. Я хотел отправить туда самых могущественных из наших волхвов, тех, что могут договориться с любыми Силами… Но в тот же день пришел странник из Холм-Гота, и он говорил со мной всю ночь… Если он захочет, ты узнаешь в пути всё, что знаю я, или больше того. Сам я не хочу знать больше, чем знаю, – до тех пор, пока всё это не кончится… А теперь поклянись Тенями Предков, что сделаешь то, что я сказал, и оставь в моем костре каплю своей крови. – Вождь протянул Ойвану свой кинжал в ножнах, украшенных замысловатым серебряным узором. – Ты должен поклясться той клятвой, которую не посмеешь нарушить, иначе ты умрешь в тот же миг, когда покинешь мой кров.

Ойван неторопливо сделал на левой ладони надрез, повторяющий изгибы линии судьбы, занес руку над костром и сжал её в кулак, из которого одна за другой начали выкатываться крупные капли густой крови.

– Клянусь Тенями Ушедших, которые дали мне жизнь и видят мой путь. Клянусь, что приведу Служителя безымянного бога к стенам восточного Холма и помогу ему во всём, что поможет сокрушить Зло. Клянусь, что никому не выдам его тайны, если он сам того не захочет. Клянусь не расспрашивать его ни о чем, но запомнить всё, что он скажет сам. Клянусь хранить его жизнь больше, чем свою, больше, чем жизнь любого из соплеменников.

– И ещё ты должен вернуться, чтобы рассказать мне обо всём, что увидишь и услышишь.

– Клянусь, что вернусь к своему вождю, Алсе, сыну Остура, если, конечно, меня до этого кто-нибудь не убьет и он останется жив ко времени моего возвращения…

Вождь криво улыбнулся, но ничего не сказал, глядя, как капли крови одна за другой с шипением погружаются в пламя.

– А теперь иди, Ойван, сын Увита. – Вождь легко поднялся на ноги и затолкал ему за пояс кошель с серебром. – Кинжал оставь себе. Служитель ждет тебя в Молчащем урочище, лошади и припасы уже там. И смотри, чтобы никто из волхвов не заметил, куда ты направился…

Вот так… Был человек – и нет человека. Стоит только отойти на пол-лиги от становища, и, даже если весь род поднимется и бросится с факелами в лес, искать одинокого странника – дело безнадежное, если, конечно, не знаешь точно, куда он направился.

Из-под ног с шумом выпорхнула разбуженная куропатка, качнулись ветки над головой, и снова наступила тишина. Нет, всё-таки одному в ночном лесу страшновато, даже теперь, когда нечисть повывелась. Хорошо хоть, ночи в конце месяца Цветня уже не так длинны, и до Молчащего урочища, о котором ходила дурная слава, можно добраться лишь к рассвету.

Всё-таки почему вождь доверился именно ему? И почему из всего этого надо делать такую тайну? Люди лесов всегда старались не ссориться с богами, даже с чужими, даже с теми, которые не принимают жертв, а значит, непонятно чего хотят… Служители каменного храма, жрецы безымянного бога, которого никто никогда не видел, нередко приходили в эти леса, и никто не чинил им препятствий, если при них не было оружия. Почему же теперь загадочный странник, о котором говорил вождь, должен крадучись пробираться через земли саабов, самого мирного народа, если его не трогать?

Ойван вспомнил старика, того, что учил его грамоте, когда он был рабом эллора, который вечно пропадал то в походах, то в замке у своего лорда… Вождю, наверное, любопытно было бы узнать, что он, Ойван, сын Увита, не сбежал из плена, а был отпущен. Тот старик однажды ночью привел его в кузню и приказал положить подбородок на наковальню, а потом ловко и неторопливо сбил зубилом и молотком заклепки с медного ошейника. Он тоже был Служителем, этот старик… И было совершенно непонятно, почему он начал учить письму молодого варвара, который и годился-то только в водоносы, и почему отпустил его потом. Сказал только, что, мол, Служителей ведет Откровение… Какое Откровение?

Зеус, повелитель молний, судия над богами и душами умерших… Геккор, владыка ветров – ни одна травинка не шелохнется без его ведома… Аспар, угрюмый повелитель подземного царства, где нет ни надежды, ни радости… Ярис, ликующий, когда льется кровь и огонь пожирает селения… Гейра, хозяйка блаженства и смерти, являвшаяся во плоти… Иблит, воплощенный ужас, от которого нет спасения, если душа прикоснулась к нему… Хлоя, хранящая на дне Великих Вод несметные сокровища… Морх, которого уже нет, и потому с ним встретится лицом к лицу всякий, кого тоже не станет…

Ойван вдруг заметил, что идолы вспоминаются ему в том порядке, в котором их называл волхв перед жертвенником, и вообще не надо бы о них думать сейчас, когда под ногами стелется предутренний туман, когда все тени слились воедино.

Откровение… Значит, тому престарелому Служителю что-то нашептал его невидимый бог, которого нельзя даже попросить о чем-нибудь, потому что никто не знает его имени. И, может быть, это что-то начинается именно сейчас.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю