Текст книги "Лучшая версия тебя. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Вишневский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 42 (всего у книги 46 страниц)

– Я ходил к той камере. Ну, про которую вы говорили. Которая, вроде как бутафорская. Во‑о‑о‑от… По дороге я видел ларек с мороженным, но денегу меня не было. Я думал, может мороженщик меня угостит. Стоял перед ним, поправлял пистолет, смотрел на него. Ну, думаю, чтобы видно было, что я настоящий полицейский. А он бледный стал, ларек свернул и уехал, – проворчал Алексей и тяжело вздохнул. – Обидно очень. Я сильно хотел мороженное, но у меня денег было всего пару монет.

– Причем тут маньяк? – обернулся на него Кирилл Евгеньевич.

– Ни при чем, – пожал плечами Алеша. – Просто сказали рассказывать, вот я и начал рассказывать. А за мороженное…

– Про маньяка рассказывай, – буркнул Степан.

– А… А‑а‑а‑а! Точно! Я значит к той камере ходил. Думал, а вдруг рабочая? Ну, я и начал прыгать и махать рукой. А у нее внутри что‑то повернулось. Вот, я и понял, что она рабочая. Я оттуда записи нашел. За позапрошлый год.

Старики переглянулись.

– Мне записи все отдали. Там очень много. Я долго смотрел их, искал дату. А тетенька с оружейной мне контейнер с гречкой отдала. Мы с Барабакой все‑все съели, только вот протокол немного испачкался.

Парень протянул руку с бумагами Кирилл Евгеньевичу.

Тот удивленно уставился на каракули с человечками, ножами и красными каплями крови и заметил жирный отпечаток на углу.

– Так не пойдет, – хмыкнул тот. – Придется перерисовать!

– Да, бли‑и‑и‑ин! – протянул Алеша.

– Дай, гляну, – взял бумаги Степан и принялся их просматривать.

– В общем, я нашел машину которая была двадцать третьего марта, в три пятнадцать ночи на том перекрестке. А других там не было ни перед этим, ни после. Пол третьего ночи, там вообще безлюдно было.

– Погоди, ты хочешь сказать, что… – начал было Валентин Павлович, но тут же умолк, от голоса Степана.

– Вишневое «Зубило». Номер А восемь, ноль, четыре, семь Пэ У.

– А причем тут машина нашего… – начал было Кирилл Евгениевич и тут же умолк.

– Вот, я узнал, чья это машина и сразу же узнал адрес, – кивнул Алеша и указал на документы. – Вон там, в бумагах есть. Там, где домик нарисован!

– Беспилотная девятнадцать, квартира сорок восемь, – прочитал Степан и умолк.

– Да, нет, вы чего? – тут же поднялся Валентин. – Ну, не может такого быть! Просто совпадение!

Степан вытащил распечатанный кадр с машиной и номерами и протянул его коллеге.

– Что делала точно такая же машина, с такими же номерами, за двадцать минут до предполагаемого времени убийства на этом перекрестке? – спросил Степан глянув на коллегу. Он несколько секунд помолчал, а затем произнес: – А не помните, какое алиби у Георгия было?

Валентин с Кириллом переглянулись.

– Ты ведь не думаешь, что… – начал было Валентин, но встретив холодный взгляд начальника отдела умолк.

– А мы пойдем его арестовывать? – спустя несколько секунд произнес Алеша. – Я никогда маньяков не арестовывал! Это наверное круто и…

– Ты останешься тут, – произнес Степан и поднялся. Мужчина подхватил свой китель, фуражку и достал ключи от личного автомобиля. – Я сам его… «возьму».

– Да, бли‑и‑и‑ин! – протянул Алеша. – А может я с вами…

– Отчет переделай, – буркнул Степан и направился прочь из кабинета.

Алексей осмотрел мрачного Валентина Павловича, а потом глянул на растерянного Кирилла Евгеньевича.

– У вас карандашей цветных не будет? А то, я свои дома оставил, а мне все это перерисовывать…

* * *

Степан перешагнул последние ступеньки и оказался у квартиры с номером сорок восемь.

Мужчина поднял руку, хотел было нажать звонок, но почему‑то замер. Несколько секунд он просто стоял, пялясь в дверь, а затем тяжело вздохнул и все же нажал на звонок.

Секунда, пятая, десятая.

Замок на двери щелкнул и на него уставилась молодая девушка.

– Здравствуйте. Чем я могу…

– Меня зовут Степан Игоревич. Я к Георгию Сергеевичу, – произнес начальник отдела и добавил: – Мы коллеги. Вместе работали. Вот, заглянул проведать.

– Да? Проходите, – девушка посторонилась, пропуская полицейского внутрь и тут же добавила: – Простите, мы никого не ждали. У нас немного не прибрано.

– Ничего, я все понимаю, – успокоил ее мягкой улыбкой Степан.

– Георгий сейчас спит, но я…

– Кто там, Лиза? – раздался хриплый голос из дальней комнаты.

– Вот, уже встречает, – кивнул на дверь Степан. – Я зайду, мы немного поболтаем.

– Может чай или…

– Ничего не надо, – покачал головой Степан, снял фуражку и прошел в комнату.

Небольшая, светлая, с большим окном. По середине кровать. Не простая, ортопедическая. С матрасом от пролежней, с пультом, чтобы менять угол наклона и придавать пациенту сидячее положение.

– Вот это номер, – хмыкнул Степан, оглядев чудо кровать перед ним, что поднимала верхнюю часть тела. – Я думал ты тут чахнешь, а ты тут развлекаешься как можешь.

– Здоров, Степка, – улыбнулся бледный старичок в кровати. – Ты чего не позвонил? Не предупредил? Лизка бы меня хоть помыла.

Старый коллега подошел к сослуживцу и обнял похлопав по спине.

– Да, вот мимо проезжал, думаю, дай заеду…

Тот улыбнулся, понятливо кивнул и взглядом указал на стул рядом.

– Рассказывай, что там у вас творится? Все так же штаны протираете или вас уже в участковые выгнали?

– Пока не выгнали, – улыбнулся Степан. – Новенького нам дали в отдел. Совсем зеленый.

– Молодой, обтесается, – махнул здоровой рукой Георгий. – Первый раз что‑ли?

– Поскорее бы, только что‑то мне кажется, что не обтесается, – покачал головой Степан. – Тупой как пробка. Ей богу, ума не приложу, как его вообще взяли? Я даже тесты его проверял. Специально в архив ходил. Идеально! Сто баллов!

– Иди ты! – удивленно вскинул брови старый друг.

– Да! Вот прям сто баллов. Точка в точку все сделал, но он же тупой!

– В‑о‑о‑от! – поднял палец Георгий. – А я что говорил? Тесты эти ихние – дерьмо собачье! Ничего они не показывают! Вообще! Надо с человеком разговаривать! А они… Эх… И как вы с ним?

– Да, как‑то уживаемся. С горем пополам, – грустно усмехнулся Степан. – Знаешь, у нас же как в армии. Чем бы молодняк не тешился, лишь бы не косячил.

– Ага‑ага… Всучил ему дело какое?

– Да. Представляешь, дал ему то дело старое. С маньяком, – улыбнулся степан и глянул на Георгия. – Думаю, пусть ноги сотрет, все проверит. Просто, что угодно делает, лишь бы в отделе не сидел. А то кофе попить нормально невозможно. Шило в заднице у него. Понимаешь?

– Понимаю. Молодость она такая. Нас самих‑то вспомни в его возрасте, – грустно улыбнулся коллега.

– Ну, вот. Я потому и сунул ему это дело. А он знаешь, что мне принес? – тут Степан полез во внутренний карман и достал листок, покрытый рисунками. – Во! Держи!

Мужчина взял лист бумаги и захрюкал от смеха, рассматривая каракули на нем.

– Етить… Степ, они что, отчеты рисунками принимать начали? Он же дебил! – немного успокоившись произнес отставник.

– Да, если бы все дело было в рисунках, – вздохнул Степан. – Есть у этого молодого одна черта. Вот, ей богу, не она – прогнал бы с отдела.

– И? Что за черта?

– Удачливый, черт! Словно заколдованный! – развел руками Степан.

– Прям сильно?

– До неприличия, – покивал начальник отдела. – Помнишь последнее убийство маньяка? Позапрошлый год, вроде бы в мае было дело… – нахмурился Степан, изображая плохую память.

– Двадцать третье марта, – кивнул Георгий и глянул на коллегу.

– Точно! Вот он значит, все вокруг там облазил. Камеру нашел. Ну, помнишь ту, что над магазинчиком висела?

– Бутафория, чтобы не обнесла шпана местная, – хмыкнул Георгий.

– Да‑да‑да! Так, вот он доколебался до этой камеры, потом до хозяина магазинчика. И знаешь, что?

– Что?

– Камера не бутафорская оказалась, – произнес Степан, смотря на лицо друга. С его лица медленно начала сползать улыбка.

– Иди ты, – произнес Георгий, смотря в глаза старого друга. При этом особого удивления на его лице не было.

– Угу… И знаешь, двадцать третьего марта, в три часа ночи на том перекрестке была только одна машина.

Георгий сглотнул и тихо спросил:

– Какая?

Степан слегка наклонил голову и кивнул на листок в руках старого друга. Тот перевернул его и уставился на распечатанный снимок его машины с номерами.

Рука Георгия дрогнула, он нервно усмехнулся, но ничего не сказал. Только взгляд поднял на Степана.

– Зачем, Гош? – спросил начальник отдела, внимательно смотря на друга. – Двадцать три девчонки. Молодые. Им еще рожать и рожать… Зачем?

Старик уперся здоровой рукой в кровать, приподнялся поудобнее, а затем произнес:

– Не стали бы они рожать. Не те это бабы были, Степа.

Степан наклонил голову в другую сторону и с прищуром глянул на старого друга, с которым провел в отделе не один десяток лет. Смотрел внимательно, долго, словно видел его впервые и пытался понять, что творилось в голове у этого человека.

– Не смотри так. Ты сам все знаешь, – прохрипел он. – Не рожают такие. Это не бабы, Степа. Это бляди. От таких только мужики с ума сходят, грязь всякую ловят, а потом дохнут как мухи…

– Вот так просто? – грустно усмехнулся Степан.

– Вот так просто, – кивнул Георгий, смотря на друга с легкой усмешкой. – К чему сложности? Эту грязь должен был кто‑то убрать. Кто‑то должен был этих тварей вывести. И я…

– И ты решил, что у тебя есть право определять, кому жить, а кому нет, – Степан прикусил губу и усмехнулся. – Столько лет… Столько лет мы искали. Проводили дознания, очные ставки, делали ловушки и все это время ты…

– И все это время, я был рядом, Степка, – хохотнул Георгий. – Был рядом и продолжал свое дело.

Старик взял лямку, что лежала у его ног, потянул ее здоровой рукой, чтобы податься вперед и прохрипел:

– Никто не ловил проституток. Никто их не сажал, а если и сажал, себе на колени. Никому не было дела, сколько эти заразные твари заразили мужиков. Всем было плевать, что они уже никогда не родят, после седьмого аборта. Никто, Степ… – тут на его лице показалась кривая улыбка. Он вытянул сухую руку в сторону старого друга и ткнул в него пальцем. – Никто не хотел разгребать это дерьмо. Я был один. – тут он перевел палец себе на грудь и перешел на повышенный тон: – И только я выносил этот мусор. Я! Степан! Я! И ты тоже сидел сложа руки! А ты…

– А я не убивал, – ледяным тоном отрезал Степан. – Не брал греха на душу. даже если больно, даже если обидно! Даже если волком воешь – нет ни у меня, ни у тебя права решать, кто жить будет, а кто сдохнет с кишками вокруг шеи.

– Ну, так и вой, Степка, – хохотнул Георгий. – Вой! Вой дальше и ничего не делай. Смотри как эти мрази мужиков портят, как моя Галка блядунья. Смотри как заражают пацанов. Смотри как из‑за них мужики ножами друг друга режут. А мне уже скоро все равно будет…

Георгий отпустил лямку, упал на спинку кровати и усмехнулся.

– Жалею я, Степ знаешь о чем? О том, что мало этих мразей со свету изжил. Не успел. Руки не дошли. Инсульт этот еще, черт бы его побрал.

Степан, сидевший рядом на стуле грустно хмыкнул и спросил:

– Что ты с Галкой сделал?

Георгий молчал.

– С нее началось, так? – продолжил Степан. – Сбежала, без вести пропала… Это ты ее?

Маньяк, не способный подняться недовольно засопел.

– Внучке рассказывал уже? – кивнул Степан на дверь. – М‑м‑м? Где могила у бабки ее настоящая?

Георгий рванул.

Рванул вперед. Одной рукой оттолкнулся от дужки кровати, здоровой ногой попытался оттолкнуться от матраса и попытался ухватить Степана, но тот резко, совершенно не по старчески встал, опрокинув стул и сделал шаг назад.

Георгий в итоге распластался на полу перед ним и зарычал полным ярости и безумия голосом:

– Не смей! Не смей, сука, Галку трогать! Я ее любил!

Степан сделал еще один шаг назад, смотря на корчащегося от бессилия Георгия.

– Любил, как мать родную никогда не любил! Душой всей, понял, мразь⁈

В этот момент в комнату заглянула девушка. Она хотела было броситься на помощь деду, но Степан поймал ее за плечо и вытолкнул обратно в коридор.

– Таблетки от давления есть? – спросил он девушку, не сводя с Георгия взгляда.

– Есть. А…

– Неси, – скомандовал Степан и тут же присел на корточки, заглядывая в глаза сослуживцу. – Гоша, где Галка лежит?

Тот, уже немного выдохся и глянул в ответ. В глазах была уже не ярость и ненависть. Там были слезы от застарелой раны.

– Зачем она к Сашке ходила? – почти шепотом произнес он. – А к Кольке Ноготкову? Не за солью же, Степ? Ходила…

– Где?

– Я ведь не хотел, честно. Думал припугну, одумается, я ведь ее всей душой, ты ведь знаешь…

– ГДЕ? – надавил Степан, но Георгий умолк.

Степан оглянулся и уставился на девушку, что стояла с блистером. Ее огромные перепуганные глаза смотрели то на Степана, то на родного деда.

Глава отдела взял блистер, достал из него одну таблетку, закинул под язык и оперся спиной на стену. Он медленно опустился на пол, не сводя взгляда с друга, с которым, как он думал, прошел огонь и воду.

– Я действительно ее убил, – тихо произнес Георгий, гляда на него. – Но я не хотел, Степ… Я ведь ее любил, всей душой… Понимаешь?

– Понимаю, – тихо произнес Степан и кивнул.

– Нет. ты не понимаешь…

– Понимаю, – кивнул мужчина, глянул в глаза серийному маньяку и добавил: – Я тоже ее любил, Гоша…

Георгий замер, не сводя взгляда с бывшего коллеги. Тот спокойно достал телефон, набрал номер дежурки и произнес:

– Беспилотная девятнадцать квартира сорок восемь. Вышлите наряд…

Глава 12

Светлана Сергеевна удивленно подняла взгляд и уставилась на Елену, что с улыбкой подсела к ее столику.

– Светочка! Я как знала, что тебя встречу, – с улыбкой произнесла она, устраивая свою сумочку на столике.

Нитакая отложила телефон и с удивлением взглянула на подругу.

– Что случилось, Лен? Могла бы написать или…

– Слушай, – тут подруга замялась.

Пару секунд она молчала, потом оглянулась по сторонам и произнесла:

– Не обижайся. Я знаю, что это не мое дело, но… – тут подруга тяжело вздохнула. – Я навела справки про твоего Главгера.

– М‑м‑м? И что? – спросила Светлана и взяла чашку с кофем.

– Я все знаю. У него нет никакой компании. Он работает у тебя, – глядя на нее ответила Лена.

– Так и есть, – спокойно кивнула Светлана.

– Свет, я не осуждаю тебя. Служебный роман, дело обычное. У каждого второго мужика на работе любовница, – тут Елена сделала паузу, сморщилась., а затем произнесла: – Но у нас, женщин, такое не приветствуется. Ты ведь понимаешь, что рано или поздно слух поползет. ты не сможешь это скрывать и…

– Лен, спасибо тебе, за то, что беспокоишься, – спокойно ответила Светлана. – Но последнее, что меня сейчас волнует – мнение других людей о моей личной жизни. Я не публичная особа, поэтому…

– Послушай, когда… А я тебя знаю! Поэтому именно КОГДА ты и твоя фирма станет серьезной, то вот эти твои шашни на рабочем месте, с подчиненным могут выйти тебе же боком, – пригрозила ей Елена.

– Я сама решу…

– Света‑а‑а‑а! – протянула подруга. – Я понимаю, что всем время от времени может понадобиться интрижка. Ты похорошела, ты выглядишь лучше. Но, прошу тебя, не запускай все далеко. Он не тот человек, не из нашего мира. А ты, если нацелена уделать Пашу по полной, рано или поздно окажешься в высшем обществе. Не как супруга успешного бизнесмена, а как самостоятельная фигура. И вот тогда…

– Лен, в последний раз говорю, – перебила ее Нитакая. – Я разберусь. Сама.

Подруга тяжело вздохнула.

– Ладно… Ладно… – подняла она руки. – Прости. Я просто беспокоюсь о тебе. Ты выглядела… – тут подруга с грустью глянула на Светлану и пожала плечами. – Ты выглядела влюбленной. Как малолетняя дурочка, ей богу… Просто… Просто будь осторожна и не бросайся в омут с головой, ладно?

– Хорошо, – кивнула Светлана, не став ничего объяснять или переубеждать.

В этот момент телефон в сумочке Елены издал какую‑то попсовую мелодию. Девушка тут же вытащила его и округлила глаза.

– Солнышко, прости! Мне бежать надо, – спохватилась она, поднялась и послала воздушный поцелуй подруге. – Все, убежала!.. Алло? Да, я уже бегу, Масик!

Светлана Сергеевна проводила ее взглядом, тяжело вздохнула и покосилась на свой телефон. несколько секунд она задумчиво смотрела на него, после чего перевела взгляд на окно, за которым люди шли по своим делам.

– Прости, – подсел к ней Жора с сумкой. – Илья просил помочь. немного задержался.

– Угу, – кивнула Нитакая, погруженная в свои мысли.

– Ты уже что‑нибудь заказала? – спросил Жора, открыв меню.

– Да, салат, – кивнула женщина и перевела взгляд на парня.

Жора оглянулся и, заметив официанта, встретился с ним взглядом. Тот понятливо кивнул, и тут же направился к ним.

– Вы что‑то выбрали? – обратился он к Жоре.

– Да, чашку капучино, пожалуйста, – кивнул парень.

– Всё?

– Да, пока все, – кивнул парень.

Официант удалился, а Светлана удивленно глянула на парня.

– Я могу закрыть счет и…

– Нет, я не голоден, – мотнул головой парень и хлопнул по сумке, что разместил на соседнем стуле. – Я же со своей едой на работу хожу. Возвращаться домой с едой – плохая примета.

Светлана хмыкнула.

– Ты сегодня какая‑то задумчивая, – произнес Жора, разглядывая Светлану. – Что‑то случилось?

– Нет, просто… дурацкая мысль не дает покоя.

– Что за мысль?

– Ну, вот… Помнишь сказку про Золушку? Она едет на бал, встречает принца, тот в нее влюбляется, находит и забирает к себе в замок.

– Ну, да. А причем тут мысль?

– При том, что в сказке… Не говорится, как эту Золушку принял отец. Как смотрели на принца и что вообще происходило дальше, – задумчиво произнесла Светлана. – Можно ли назвать жизнь Золушки в замке «счастливой»? Счастлив ли был принц после свадьбы? Не заклевали ли его придворные лизоблюды?

– Сказка она на то и сказка, – пожал плечами парень. – Но мысль я твою уловил.

Парень взглянул на официанта, что поставил перед ним кофе и кивнул.

– Просто… Недавно пришла в голову мысль и я… Задумалась, насколько возможна сейчас ситуация Золушки.

– Ну, я бы сказал так… – задумчиво произнес Жора. – Сейчас вероятность намного выше. У нас нет классового расслоения. У нас нет предрассудков, однако нынешняя элита все еще считает себя особой кастой. Думаю, если бы между «принцем» и «золушкой» в наше время действительно была любовь, то они бы плюнули на все предрассудки и жили бы долго и счастливо. Но…

– Но…? – протянула Нитакая.

– Но они либо выходят из класса элит, вставая особняком, либо прогибают класс, заставляя принять «золушку». Еще как вариант – «золушка» просто станет тенью принца, охраняя его покой и домашний очаг. Все всё знают, всё понимают, но делают вид, что ничего не происходит.

– Хм, – задумчиво уставилась на него Светлана. – А ведь в этом… действительно есть смысл.

– Почему тебе вообще пришла эта мысль в голову? – спросил Жора и пригубил кофе.

– Да, скоро премия, и я просто устала проверять и думать про «Белые тапочки».

– Я же говорил – все отлично. наши просмотры по ролику не самые большие, но отклик у нас просто сумасшедший. Репостов и лайков с комментариями больше чем у всех остальных вместе взятых. Мы уже ведем аудиторию с каналов на сайт премии «Ликвидатор года».

– Да, я знаю, поэтому и задумалась про золушку, – кивнула Светлана подалась вперед. Она осмотрела Жору, улыбнулась и расстегнула верхнюю пуговицу. – Слушай, сейчас, конечно, обед, но не хочешь сходить куда‑нибудь?

– А как же офис и…

– Думаешь там без нас что‑то рухнет? – с прищуром произнесла Светлана, наблюдая как взгляд Жоры сползает на ее грудь.

– Не рухнет, но… – растерялся парень. – Но пропажа с обеда нас обоих выглядит как‑то…

– Плевать. Ты уехал к прорыву. Я на деловой встрече, – пожала плечами Нитакая.

Жора растерянно хмыкнул, зажмурился и с тяжелым вздохом откинулся на стуле.

– Куда пойдем?

– Понятия не имею… Назови цифру!

– Девятнадцать? – пожал плечами Жора.

Светлана достала телефон, открыла онлайн карту и принялась считать.

– Семь… двенадцать… девятнадцать… Хм! – она подняла взгляд на Жору. – Мы идем в «Фобошную».

– Что это?

– Понятия не имею. Пойдем посмотрим, – пожала плечами она.

Жора кашлянул, снова скосил взгляд на грудь Светланы и пожал плечами.

– А почему бы и нет?

* * *

Алёша стоял в кабинете и принимал поздравления от коллег по раскрытию очередного очень сложного дела. Его похлопывали по плечу и искренне радовались такому событию. Правда, рады были не все, почему‑то.

Степан сидел за своим столом, скрестив пальцы рук, и смотрел куда‑то себе под ноги на протяжении почти всего этого времени. Изредка он бросал косые взгляды на Алёшу, но особо ничего не говорил. В какой‑то момент кто‑то его даже попытался утешить, но Степан просто отмахнулся и сказал, что хорошо, что всё именно так и закончилось.

В какой‑то момент к Алёше подошёл Кирилл Евгеньевич и протянул ему небольшую деревянную коробочку.

– На, – произнёс он. – Это тебе подарок за твою работу. Считай, премия.

– Ого! Моя первая премия! – обрадовался Алёша и принялся улыбаться, словно маленький ребёнок.

Он раскрыл коробочку и достал оттуда курительную трубку.

– Ничего себе! – произнёс он. – Какая классная премия!

Степан странно на него посмотрел, пытаясь понять, всерьёз он это говорит или нет. Алёша поболтал трубку и понял, что там находится не табак, а какая‑то жидкость. В этот момент Кирилл Евгеньевич снова обратился к нему.

– Ты подуй в неё.

Алёша тут же дунул, и из трубки полетели мыльные пузыри, разлетевшись по всему кабинету.

– Ого! – снова обрадовался он.

– Да, тут такое дело… – Кирилл Евгеньевич почесал затылок и продолжил говорить. – Я, когда курить бросил, привычка осталась. Да и нервный ходил поначалу. Вот мне мои и подарили трубку, думая, что она хоть как‑то поможет избавиться от привычки. Но я с ней, конечно, баловаться не стал. То была скорее шутка. А вот тебе… что‑то мне подсказывает, что она тебе очень даже к лицу.

– Ещё как к лицу! – Алёша тут же встал в боевую стойку. Расправил грудь, одну руку уперев в бок, а второй приложил трубку ко рту. После чего подул и снова радостно заговорил: – Да я теперь прям как Шерлок Холмс!

– Да ты круче Шерлока Холмса!

– Конечно, круче, – закивал Алёша. – У меня и Ватсон свой есть, который тоже круче. У него вон нюх какой!

В этот момент Барабака приподняла голову и радостно завиляла хвостом.

– Ага, – Кирилл хлопнул его по спине и довольно рассмеялся. – Ладно, не знаю, конечно, как тебе это удалось, но ты молодец. Заслужил.

– Спасибо вам, Кирилл Евгеньевич! – поблагодарил его Алёша, после чего снова подул в трубку со всей силы, так что по всему кабинету разлетелись мыльные пузыри, падая на стол хмурого Степана. – Классно! И не воняет!

* * *

– Ну, чего встал? – глянул на степана начальник участка. – Заходи!

Степан кивнул, прошел в кабинет и уселся за стол для совещаний. Обычный, буквой «Т». Он вздохнул, сплел пальцы и взглянул на начальника.

– Рассказывай, – со вздохом произнес тот и тяжело вздохнул. – Как у вас так вышло, что сами на себя вышли.

– В деле… – начал было Степан.

– Ты мне не про дело, Степа! Ты мне расскажи, кто у вас умник такой, что тебя уговорил Георгия самому на себя признательную составить! – стукнул по столу кулаком мужчина в погонах. – Премию захотелось? Инвалида, после инсульта лежачего решили списать⁈ Так я вам, лять, устрою премию! Вы у меня…

Степан спокойно открыл копию дела, что принес с собой, вытащил снимок с камеры и молча подвинул к начальнику.

– Машина его, Игорь иванович, – произнес глава отдела. – За полчаса до убийства была рядом. На перекрестке. Ночью. За час до этого и час после – никого не было. Никто не проезжал.

Начальник взял бумагу, хмуро глянул на снимок, а затем перевел взгляд на Степана.

– Что делала приметная машина, с его номерами в том месте, посреди ночи? – глянул тот на Игоря Ивановича.

Тот тяжело вздохнул, глянул на подчиненного и недовольно спросил:

– Мотив?

Степан тяжело вздохнул, помолчал, а затем произнес:

– Сложно сказать, Игорь Иванович. Но есть подозрение, что все началось с Галины. Супруги Георгия, – неохотно начал мужчина и вздохнул. – Ревность.

Глава участка задумчиво поджал губы, глянул на Степана и спросил:

– А с ней что?

– Вас еще на этом участке не было, когда она исчезла, – произнес Степан. – Мы тогда полгорода на уши поставили. Гоша на работе ночевал. Все ее искал. Полгода искал, пока ваш предшественник, Захар Константинович, запретил ему этим делом заниматься. Отстранил, в отпуск отправил.

– А дальше?

– А дальше, через год у нас этот маньяк завелся, – глянул в ответ Степан. – Только, сколько бы мы его не ловили, он ни в какую. Словно на шаг впереди. И засады наши, и расследования. Пару свидетелей даже сгинуло. Сложное дело было. А оказалось, что…

Игорь Иванович тяжело вздохнул.

– Подставили вы меня знатно, – проворчал он.

– Так, манька же поймали…

– Так маньяк, один из наших! Сколько лет он тут орудовал? А мы? Мы тут чем занимались, если среди своих же выловить его не могли? – недовольно проворчал начальник. – И мне с этим наверх идти. Объясняться. Думал, вроде тихо. Жертв‑то нет. Может помер тот маньяк уже, да и спустим на тормозах.

– Нельзя такое спускать, – мотнул головой Степан. – Столько девок загубил. У такого сроков нет.

– По человечески – понимаю. А вот по нашему, – тут начальник постучал по погонам. – Нет! Меня через два дня на ковер дернут. Документы я наверх двинул. Там уже в курсе. Так‑что надо думать, Степан, как нам выкрутить дело так, чтобы нам меньше прилетело сверху.

Начальник отдела усмехнулся. почему‑то вспомнив Алешу и произнес:

– А зачем?

– В смысле?

– А зачем выкручивать? – глянул на начальника участка Степан.

Тот нахмурился, откинулся в кресле и постучал пальцами по столу.

– Что предлагаешь?

– Бить прямо. В ходе очередной проверки фактов по старому дело о маньяке, орудовавшем почти десятилетие, были выявлены нестыковки. Проведены дополнительные розыскные и дознавательные мероприятия в ходе которых было неопровержимо установлена вина уже бывшего сотрудника шестнадцатого отдела, – перешел на канцелярский тон Степан. – Вину свою сотрудник признал. Доказательства непоколебимы, дело передано в суд.

– И меня за яйца за такое… – начал было Игорь Иванович.

– В результате следствия, была проведена проверка всех без исключения сотрудников на психологические отклонения. Выявлены факты алкоголизма и чрезмерной жестокости. С подчиненными, для профилактики, проводятся беседы и занятия.

Игорь Иванович замер и приподнял одну бровь.

– Каша заварилась не при вас, но вы эту кашу в итоге разхлебали. Ошибка выявлена, устранена, проводятся профилактические мероприятия, – спокойно продолжил Степан. – Предложите провести независимое психологическое обследование сотрудников. По всем участкам. Можно еще это… как его… Психологическую помощь организовать при полиции. Хрен, кто туда обратиться, ясное дело, но…

– Так… – поднялся с кресла Игорь Иванович. – Ты вот, что Степан. Ты это все на бумаге распиши. Так, тезисно. – мужчина начал прогуливаться по кабинету, на ходу уже прикидывая варианты. – А я уже до ума доведу все и красиво сделаю.

Он почесал подбородок, глянул на подчиненного и спросил:

– Кто над делом работал? Всем отделом или сам тащил?

Степан тяжело вздохнул, глянул на начальство и произнес:

– Алеша. Ну, он так себя называет.

– Какой… Погоди, тот, что с собакой таскается?

– Барабака, – кивнул Степан, поджал губы и глянул на Игоря. – Как смотрю на него – тупой, как пробка. Наивный, что тот малец в песочнице, но… – тут глава отдела развел руки. – Я не знаю, тупой он или просто дурака валяет. Дела он раскрывает. Раз – удача, второй раз – везение, а это уже третье…

– Разберемся, – кивнул ему Игорь Иванович.

* * *

Кирилл Евгеньевич остановился у старенького магазинчика. Дом стоял посреди улицы, придавленный соседними пятиэтажками. Краска на стенах облупилась от времени, которое брало своё всегда и везде… Кое‑где проглядывала серая штукатурка с трещинами. Окна магазина были забиты листами фанеры, плотно прилегавшими к рамам, без единого зазора.

Кирилл Евгеньевич поморщился, разглядывая здание. Он уже не раз проходил мимо. И не он один… многие из его коллег, всегда обращали внимание на единственную здесь камеру. И всегда получали от пожилого хозяина один и тот же ответ: «Камера бутафорская. Просто чтобы хулиганы не лезли». Пустышка. Никакой записи и никакого толку для их работы.

Он усмехнулся, сунул руки в карманы старого плаща и подошёл к двери. Сверху, на уровне глаз, виднелся квадрат бумаги, приклеенный скотчем. А на нем черная надпись:

«Закрыто. Навсегда».

– Да уж, интересно, – пробормотал он, отступая на шаг.

Он уже проверил документы по этому магазину. В них значилось, что владелец скончался больше года назад.

– Интересно. – Повторил он.

Сколько раз они проходили мимо. И кто бы мог подумать, что именно их новенький докопается до правды.

Только вот он тут же подумал, что с его‑то энтузиазмом и непонятным везением, наверное, это закономерный итог.

Кирилл Евгеньевич постоял ещё немного. Мимо него по асфальту пронеслись сухие листья и обрывки каких‑то газет.

Он уже собирался уходить, но перед этим поднял голову.

Там, где раньше висела та самая, якобы бутафорская камера, теперь не было ничего. Только торчал металлический, ржавый кронштейн из стены с обломанным краем. И провода, замотанные синей и чёрной изолентой.

– Хм. – Только и сказал Кирилл Евгеньевич и направился прочь, повторяя в очередной раз себе под нос: – Крайне интересно…

* * *

Прохор тяжело вздохнул и нагнул голову, рассматривая проломленную рукоять булавы перед ним.

– А просто заварить не получится? – подал голос Лев, что стоял у левого плеча.

– Булава не простая, – проворчал кузнец и ткнул пальцем в навершие, где виднелись впаянные полоски металла красноватого оттенка. – Вот тут еще видно.

Он указал на полоску вдоль рукоятки.

– Зачарованная штоль?

– Угу… – тут кузнец усмехнулся. – Тот хмырь, что принес ее, не дурак, на. С ходу ничего не сказал. Мол, можешь – почини.

– И зачем он…

– Проверяет, на, – улыбнулся Прохор. – Хитер бобер, на!

Лев пожал плечами и глянул на довольного кузнеца.

– А за это много заплатят?

– Тут не в деньгах дело, – произнес кузнец и взял сломанную рукоятку. – Тут дело в качестве. Если сделаем как было – работа от ликвидаторов пойдет. Тут уже другой заработок и другая работа, на.

– А мы сможем сделать как было? – осторожно спросил Лев.

– Как два пальца обоссать, – хмыкнул Прохор. – Но надо сделать, чтобы было лучше!

Парень открыл было рот, но затем закрыл.

– Понты дороже денег?

– Не пальцем деланные, херню пусть в обычные мастерские тащит, на! – глянул на парня Прохор и улыбнулся.

– Так, с чего начнем? – тут же оживился Лев, поймав настроение учителя. – Горн?

– Ручку и бумажку бери. Писать будешь, на…

Парень взял принадлежности и взглянул на Прохора. Тот взял шило, подковырнул полоску другого металла и хмыкнул.

– Значит так… – произнес он. – Припаять рукоятку на место – полдела. Возьмешь шило и отвертку мелкую. Выстучишь отсюда всю эту херь.