![](/files/books/160/oblozhka-knigi-perepisat-scenariy-si-299513.jpg)
Текст книги "Переписать сценарий (СИ)"
Автор книги: Сергей Васильев
Жанр:
Альтернативная история
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава 15 Бог дает каждому из нас шанс изменить этот мир, а нам бывает лень менять даже обои…
В течении всего лета 1903-го года Великий князь Александр Михайлович регулярно получал письма незнакомца, предсказавшего ему болезнь отца. Он заметил, что уже привык к этим анонимным посланиям и с нетерпением ожидал следующее письмо, каждый раз описывающее какое-то событие, которое должно будет случиться в ближайшем будущем.
Незнакомый автор пока еще ни разу не ошибся. Болезнь и кончина Папы Римского, Льва Восьмого с последующим избранием на этот пост Джузеппе Сарто, принявшего имя Пия Десятого, предсказанная за неделю до указанных событий, навела Великого князя на мысль, что провидец является масоном одной из лож, имеющей своих людей в папской курии.
Следующие предсказания уже никакой инсайдерской информацией оправдать было невозможно. Буквально за пару дней до очередного наводнения в Петербурге, незнакомец сообщил, что вода поднимется в устье реки на 7 футов выше ординара, зальёт низкий берег гавани, часть проспекта, и сразу “успокаивал”, что это всё пустяки по сравнению с ноябрем 1903-го года, когда стихия поднимется уже на 269 см.
Предсказанная революция в Панаме с последующим отсоединением её от Колумбии, Михаила Александровича уже не удивила. И только один вопрос мучил его, чем дальше, тем больше: “Зачем? Зачем незнакомец сообщает ему всю эту информацию? Что он от него хочет?”
Следующее письмо начиналось именно с этого вопроса:
“Ваше Высочество! Думаю, Вы обратили внимание, что я знаю чуть больше, чем окружающие Вас люди. Вам, наверное, будет любопытно узнать, откуда я черпаю эту информацию, и почему сообщаю её именно Вам? Поверьте, у меня есть для этого более чем веские причины, о которых я готов рассказать при личной встрече. Мало того, я готов передать Вам сам источник информации, содержащий другие сведения, по сравнению с которыми всё, сообщенное мной ранее, покажется Вам сущей безделицей.
Если Вас заинтересовало моё предложение, буду ожидать Вас в течение месяца, в отеле “Дайбуцу” в корейском порту Чемульпо, в 30 верстах от Сеула. Если же данное предложение покажется Вам нескромным или не заслуживающим внимания, я больше не буду Вас беспокоить.
P.S. Независимо от того, примете Вы моё предложение или нет, прошу Вас принять участие в судьбе одного незаурядного человека, Сергея Васильевича Зубатова, который служит главой Особого отдела Департамента полиции. 29 августа сего года министр внутренних дел Плеве вызовет Зубатова “на ковёр”, со скандалом уволит и прикажет в 24 часа покинуть Петербург. Если это произойдет, Россия потеряет редкого профессионала и настоящего патриота Отечества ”.
Князь отложил письмо и задумался. Ему сделали предложение, от которого трудно было отказаться. Его минусами являлось абсолютно неплановое и неблизкое путешествие, а также необходимость беспокоиться о жандарме, связь с которым для него, морского офицера и аристократа, считалась «не-комильфо». С другой стороны, в случае отказа он будет страдать от любопытства и сожалеть о своём бездействии.
Князь чувствовал себя мальчишкой, попавшей в заброшенное подземелье, из которого вёл в неизвестное таинственный подземный ход. Заново перечитав послание, он аккуратно положил его в бюро и вызвал адъютанта. Завтра он выезжает в Петербург, а оттуда, после аудиенции у министра внутренних дел, на Дальний Восток.
Глава 16 Газеты всегда возбуждают любопытство и никогда его не оправдывают
Главный редактор газеты “De Telegraaf”, издаваемой в Амстердаме, находился в состоянии эйфории. Вот уже месяц на него добровольно работал корреспондент, подписывающий свои статьи “Кевин ван дер Ведеринг”, предлагающий материалы, стабильно срывающие аплодисменты читателей и инвесторов. Берущие за душу истории только что закончившейся англо-бурской войны, в которой голландские колонисты героически сражались с британцами, чередовались с поразительными по красоте лирическими этюдами на темы гармонии человека и природы. Дополнялось это горячими новостями со всей планеты, которые теперь попадали в редакцию “De Telegraaf” на день – два раньше, чем в другие издания.
![](img7.jpg)
Конкуренты зеленели от зависти и сочились ядом, но сделать ничего не могли – медлительность и малодоступность средств связи в начале ХХ-го столетия не могли соревноваться с простейшей комбинацией ХХI века – “CTRL+C/CTRL+V”, которой, формируя новостной контент, пользовался Кевин.
В этот раз он сообщал редактору “De Telegraaf”, что находится в далекой Корее и будет освещать разворачивающийся конфликт между Россией и Японией, в котором участвуют, с разной степенью вовлеченности, США, Германия, Англия и Китай. Скромная, всего десять лет назад созданная газета и мечтать не могла о наличии собственного корреспондента, да ещё в такой невообразимой дали, и редактор заранее предвкушал взрывной интерес к эксклюзивным материалам своего издания.
“De Telegraaf” была не единственным средством массовой информации, подсаженным путешественниками “горячие” новостные инъекции. Предполагалось приручить более десятка различных изданий, чтобы те азартно, с удовольствием, «съедали» любую информацию, полученную из лаборатории. Поэтому предлагаемая информация должна быть исключительно достоверной, сенсационной, качественной. С этой целью компьютер усердно перемалывал столетний архив мировой прессы, старательно выбирая материалы с максимальным индексом цитирования и предлагал Кевину те из них, которые пользовались всеобщим оглушительным успехом.
“Война, это когда абсолютно незнакомые люди убивают друг друга во имя амбиций и прибыли других, которые друг друга очень хорошо знают, и никогда убивать не будут”.
Призывают пострелять одни, а стреляют, обычно, другие. В ХХI-м веке мы уже хорошо знаем исторические причины возникновения войн вообще, и каждой конкретной из них, в частности. У любого кровопролития есть группа авторов с именами и фамилиями, которыми двигали не национальные или религиозные, а сугубо шкурные интересы, замаскированные национальными, либо религиозными. Требовалось сделать так, чтобы авторы и реальные причины войн были известны тем, кто идёт умирать и убивать. Если их это не остановит, то Сценарист не представлял, что вообще сможет их остановить.
Сказать следует так, чтобы тебя услышали и поверили. И вот здесь начинаются проблемы. Человек – существо консервативное, недоверчивое, закомплексованное, принимающее решение эмоционально, а не рационально. Всё, выходящее за рамки его стереотипов, обыватель воспринимает в штыки. К любому серьезному разговору собеседника следует тщательно готовить. Для восприятия нового человек должен созреть. Поэтому путешественники заходили издалека и очень аккуратно.
“В каждый момент времени некоторые идеи составляют действующую норму, образуя точку отсчёта, а остальные идеи могут либо входить в диапазон допустимых, либо нет”, – сказал в 1995-м году Джозеф Овертон. Братья Стругацкие в книге “Трудно быть Богом” выразились на эту тему длиннее, но гораздо образнее и доходчивее….
Глава 17 В каждой организации есть хотя бы один человек, который понимает, что происходит на самом деле. Вот его-то, и следует уволить в первую очередь…
«Худой, тщедушный, невзрачного вида брюнет в форменном поношенном сюртуке, и в черных очках, Сергей Васильевич Зубатов начинал мелким чиновником, но обратил на себя внимание знанием революционного движения, умением подходить к людям, и склонять членов революционных организаций к сотрудничеству, – вспоминал его сменщик, новый глава московского охранного отделения Павел Павлович Заварзин. – Зубатов был фанатиком своего дела».
Сергей Васильевич поставил розыскное дело на мировой уровень, ввел регистрацию подозреваемых, их стали фотографировать, наладил службу наружного наблюдения. Ее агентов на французский лад именовали филёрами. «От филёров требовались: грамотность, трезвое поведение, невыдающаяся наружность, средний рост, хорошее зрение, сообразительность».
Зубатов внушал своим подчиненным:
– Вы, господа, должны смотреть на сотрудника как на любимую женщину, с которой находитесь в тайной связи. Берегите ее, как зеницу ока. Один неосторожный шаг, – и вы ее опозорите…
Сергей Васильевич превратил Московское охранное отделение в образцовое учреждение, опыт которого использовался всеми розыскными учреждениями империи, затем уже в столице создал систему политического сыска. Теперь же он стоял перед министром внутренних дел «навытяжку», на его голову сыпались всевозможные проклятия и совершенно абсурдные обвинения, которые Вячеслав Константинович Плеве даже не пытался украсить хотя бы подобием доказательств…
Причастность к забастовкам… Разглашение государственной тайны.… Ещё какая-то дичь, которую противно было не только анализировать, но даже слушать. «Признаться сказать, после такого объяснения, от боли жгучей и обиды, я не скоро нашёл скобку у выходной двери»… – вспоминал Зубатов. Выходя из приёмной, он хлопнул дверью так, что чуть не посыпались стёкла и с размаху налетел на стоящего за порогом офицера в морской форме, с характерной щеголеватой бородкой и усами.
– Сергей Васильевич, что ж Вы так неаккуратно. Не ровен час, расшибетесь, – офицер успел подхватить, буквально упавшего ему на руки чиновника.
– Прошу прощения, я был очень неловок, – пробормотал Зубатов, и только после этого поднял глаза на офицера, – Ваше Высочество?
– Ну, какое может быть титулование в столь неподходящем для этого месте? – улыбнулся Великий князь, все еще поддерживая Зубатова за локоть, – насколько я понял по Вашему лицу, аудиенция у министра уже закончена? Тогда не соблаговолите ли подождать меня? Обещаю, что это недолго.
– Как прикажете, Ваше… Александр Михайлович, только мне велено…
– Знаю, знаю, голубчик, 24 часа – вполне достаточный срок, чтобы служивому человеку собраться в дорогу. Я Вас не задержу, только предложу слегка изменить маршрут, для чего собираюсь испросить позволения Вашего начальства, теперь, кажется, уже бывшего…
Утром следующего дня, бывшие подчиненные Зубатова, прибыв на вокзал, с удивлением узнали, что их шеф отправляется не в Москву, а гораздо дальше, сопровождая Великого князя Александра Михайловича. “Неисповедимы пути Господни”, – думали сотрудники Особого отдела Департамента полиции, провожая глазами поезд, отправляющийся на Дальний Восток и гадая, что сие значит – стремительный карьерный взлёт их опального начальника, либо придворный закат князя?
***
Сценарист не знал, и не мог знать об этих событиях. Он ничего не знал о решении, принятым Великим князем после прочтения его последнего письма. Сценарист действовал строго в соответствии со своим собственным планом. В преддверии неминуемого столкновения на Дальнем Востоке и неминуемой революции в России, требовалось как-то подобрать, и попытаться объединить адекватных и деятельных представителей элиты, всех, кого действующая власть по различным причинам задвинула на второстепенные роли или вообще выбросила на обочину.
При этом Сценариста совершенно не интересовала формальная политическая позиция приглашаемых им лиц. Какую бы партию не создавали в России, она неизбежно делится на западников и почвенников. Почвенник с любым партбилетом в кармане, или вообще без оного, будет стараться сделать всё, чтобы его собственное Отечество жило хорошо и счастливо, даже если это не нравится “нашим западным партнёрам”. На непримиримых западников и почвенников неминуемо делятся красные и белые, консерваторы и радикалы, трезвенники и язвенники.
Сценарист прекрасно помнил все системные болячки российского самодержавия, делающие революцию неизбежной. Оставался открытым лишь вопрос, что и кто придёт ему на смену. “Первое государство рабочих и крестьян”, провозглашённое в 1917-м году было таковым только номинально, ибо выходцы из рабочих и крестьян служили лишь декорацией для профессиональных «товарищей». Впрочем это беда всех революций.
“Широкие народные массы”, какие бы пассионарные свойства им не приписывали, во всех революциях и в любых странах были знаменем, ширмой, массовкой, но никак не движущей силой. Везде и всегда этой силой была недооцененная, но амбициозная часть элиты, которая, используя революционную ситуацию в стране, начинала мочить своих классовых “собратьев”.
Так было в эпоху реформации Мартина Лютера, в результате которой в Европе был слегка «подвинут» Папа Римский, и освободившееся место заняли его ещё вчерашние единоверцы и соратники – феодалы, внезапно остро почувствовавшие себя представителями и защитниками простолюдинов – лютеран. История повторилась во время Великой французской революции, где главными выразителями чаяний широких народных масс оказались маркиз Лафайет, аббат Сийес, епископ Талейран, и граф Мирабо.
То же самое случилось и в России в 1917-м году, где главными ниспровергателями самодержавия оказались царские генералы, Великие князья и российская интеллигенция, ничего тяжелее ручки с золотым пером, в своих руках не державшие. Да и у большевиков с пролетарским происхождением было откровенно туговато – каждый пятый член партии был из дворян, каждый третий – из крестьян.
***
Главное – не проморгать вороватую суету «наших западные партнеров» во время «предреволюционной ситуации» в России. Сценарист помнил, что в России, с незапамятных времен, любых бунтарей и революционеров, несущих всякие разногласия, смуты и ссоры в российское общество, заботливо и резво подхватывали, растили, лелеяли и с успехом эксплуатировали “страны правильной демократии”. На всём этом, они неизменно делали восхитительный “гешефт”, щедро подсыпая пороху каждый раз, когда на шестой части суши что-то начинало тлеть и разгораться.
В 1903-м году банкиры Англии и США, в тесном симбиозе с королём Британии Эдуардом Седьмым, широко, весьма разнообразно, и изобретательно подсыпали порох в костры и русско-японской войны, и русской революции.
«Полноводной Темзой» в кассу боевиков – эсеров текли деньги на организацию в России политических терактов. Грузились пароходы “Джон Графтон” и “Сириус”, нелегально доставлявшие революционерам оружие и боеприпасы. Под аплодисменты “самой старой в мире демократии”, в 1903-м году, в Лондоне, прошел II съезд РСДРП, который принял программу по свержению царского режима, ставшего вдруг неугодным королю Британии, да и прочим королевским джентльменам, рангом пониже.
Не отставал от своих союзников и император Японии, выделивший на подрывную работу в России, организацию терактов и массовых беспорядков один миллион иен, по современному курсу – тридцать пять миллионов долларов. Чтобы не оскудела «рука дающая» Микадо, её щедро накачивали кредитами Банк «Kuhn, Loeb & Co»(Шифф), связанный с Варбургами и Ротшильдами, “Стандарт Ойл, в тылах которой, маячили Рокфеллеры.
А Император российский, если почитать его дневники, в это время стрелял ворон, гулял в парке со своими детьми, катался на байдарке, и обеими руками держался за семейный очаг, не замечая, как вокруг него рушатся стены. Одним словом, это был совсем не тот утопающий, который мог спасти себя сам. Куда уж там надеяться на его помощь в спасении уникальной для 1903-го года лаборатории с её обитателями.
Правда даже самый деятельный Великий князь и самый лучший сыщик России эти проблемы тоже не могли решить. Даже если заинтересуются, договорятся и приедут. Требовались профессиональные, но недооцененные властью люди, среди которых самые ценные – это специалисты по тайным операциям. Например офицеры разведки и контрразведки, пребывавшие в царской России в статусе низшей касты…
***
О потрясающе несправедливом отношении к спецслужбам в Российской империи писал полковник Алексей Павлович Игнатьев, сотрудник разведывательного отделения штаба главнокомандующего Маньчжурскими армиями: «…азам организации военной разведки в Николаевской военной академии офицеров не учили. Разведка считалась делом «грязным», недостойным дворянина, и предназначенным только для сыщиков, переодетых жандармов, и подобных им темных личностей»
В это же время, в Китае военным агентом служил еще один легендарный человек – Алексей Ефимович Едрихин, позже поменявший фамилию на «Вандам» в память о своём боевом товарище по англо-бурской войне, – военный разведчик, писатель, автор работ в области геополитики, геостратегиии стратегической географии, автор крылатой и чрезвычайно популярной в России фразы: “Хуже войны с англосаксом может быть только дружба с ним”.
![](img8.jpg)
Вот эти люди и их коллеги – и есть та железная гвардия, на которую хотелось бы опереться. Связь и совместная работа с ними были необходимым и обязательным вторым шагом в плане Сценариста, состоявшем из четырёх пунктов: политики, военные, учёные и изобретатели, пресса…
Глава 18 Генерал Кодама, и его агент Серж Мавроди
Правда – величайшая драгоценность, нужно ее экономить.
(Марк Твен)
Генерал Гэнтаро Кодама старательно раскладывал пасьянс из докладов, которыми не уставал снабжать его анонимный агент, первым поздравивший его с назначением на должность, и с тех пор регулярно радующий новой, ценной, чрезвычайно подробной и к тому же, легко поддающейся проверке, информацией.
Теперь генерал знал заранее, о чем будут докладывать на очередном совещании руководители китайского и русского отделов Генерального штаба Японии, ведь добровольный информатор доносил генералу эту информацию гораздо раньше и с подкупающим количеством подробностей.
Хотя новый ценный источник приходилось регулярно подкармливать достаточно круглыми переводами на имя некоего Сержа Мавроди, его сведения всё равно обходились дешевле, чем аналогичная информация японского резидента в России Фуццо Хаттори, который под видом коммерсанта сплёл целую агентурную сеть во Владивостоке, Порт-Артуре, Харбине, Хабаровске и даже Чите и его школу японской борьбы, с последующей регулярной визитацией в публичные дома с гейшами, посещали очень многие высокопоставленные русские военные и гражданские чины.
Благодаря загадочному Сержу Мавроди, теперь удавалось органично дополнять, и детализировать доклады даже такого «зубра» разведки, как японский военный атташе в России, полковник Мотодзиро Акаси, который нёс главную нагрузку по организации в столице Российской империи терактов, массовых беспорядков и прочих революционных забав для политически неграмотного, традиционно аполитичного населения.
В течение своего пребывания в Петербурге, полковник Акаси имел возможность убедиться воочию, что главной «ахиллесовой пятой» России является глубочайший социальный раскол русского народа на псевдорусскую, предельно европеизированную элиту и национально неразвитое, скептически настроенное к государству русское большинство. С началом русско-японской войны именно в эту трещину японцы и стали энергично забивать революционный клин.
Япония финансировала Российскую партию социалистов-революционеров (эсеров), Грузинскую партию социалистов-федералистов-революционеров, а также подрывную деятельность Польской социалистической партии, Финляндской партии активного сопротивления.
Ближайший помощник полковника Акаси, финский революционер Конни Циллиакус, установил прямые контакты японской разведки с руководством партии эсеров. Эсеровская нелегальная газета «Революционная Россия» стала рупором непримиримой вооруженной борьбы с русским самодержавием, причем на ее страницах открыто приветствовались различные, весьма далёкие от закона, цели и методы борьбы с российским государством.
Методы борьбы отличались творческим разнообразием:
– всевозможные прокламации, «пущенные в народ»;
– многочисленные стачки и забастовки, с экономическими, переходящими в политические, требованиями;
– заурядные вооружённые налёты на банки, финансовые структуры государства, с целью грабежа (по умолчанию, считалось, – для пополнения партийных касс), именуемых самими исполнителями-боевиками «эксами»;
– отдельные террористические акты против высшего руководства Российской Империи, и членов их семей, включая, членов монаршей семьи;
Доходило до призывов к массовому революционному выступлению с оружием в руках.
Белым пятном, в этой мозаике сообщений и диверсий, до настоящего времени было только ближайшее окружение императора России Николая Второго, и вот теперь, с помощью господина Мавроди, этот пробел зацвёл всеми цветами радуги.
Начальник разведывательного отдела 1-й армии Микадо полковник Суэкити Хагино, который прожил в России семь лет, ознакомившись с докладами нового агента, предположил, что под именем Мавроди скрывается один из Великих князей, желающий совершить дворцовый переворот, и сознательно работающий против собственного венценосного родственника, преследуя свои личные политические интересы.
“Интересно, очень интересно, – закрыв глаза, прошептал генерал Гэантаро Кодама, изучив собранный пасьянс из докладов и протоколов, – с таким союзником можно будет подумать не только о Корейском полуострове и Маньчжурии”.