![](/files/books/160/oblozhka-knigi-perepisat-scenariy-si-299513.jpg)
Текст книги "Переписать сценарий (СИ)"
Автор книги: Сергей Васильев
Жанр:
Альтернативная история
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Глава 10 Я всё отдам, но где мне это взять?
Главное – это поставить для себя цель. Чтобы было, на что издалека любоваться.
Просмотр газет никакой новой информации не предоставил. 15 мая 1903 года не наблюдалось никаких необычных катаклизмов. Штормы с обязательными в этом случае крушениями не в счёт, они для портового города обычны и привычны. Значит природные аномалии и потребление природных ресурсов не влияют на перемещение. Чего же тогда не хватает этой машине?
Из непривычного и аномального остаётся только внезапное отключение электроэнергии после первого теста программы, но каким образом это может быть связано с работой компьютера, который потребляет только свои 600W? При этом он надёжно защищен от перепадов напряжения собственными источниками бесперебойного питания, предохранителями. Непонятно…
– Так, давайте еще раз, и по порядку. Первый тест – провал в 1812-й год. Причем перемещается только капсула с игроком. Никто из присутствующих ничего не замечает. Второй тест – перемещение в 1903-й год. Но на этот раз “улетает” уже вся лаборатория. Вопрос: чем первый провал отличается от второго? Откуда это увеличение перемещаемой кубатуры и массы, если алгоритм наших действий совпадает. Почему ресурсов машины было достаточно для возврата в первый раз, и не хватило во второй? И наконец, самое загадочное, – почему между первым и вторым тестом никаких перемещений не случалось? Ведь мы гоняли программу на всех режимах. Какие мысли и предположения имеются по этому поводу? Пока мы это не поймём, вернуться вряд ли, получится…
– А если пойти другим путём, и не пытаться инициировать программу возврата, а переместиться в 2017-й год точно так же, как мы переместились сюда? Задать соответствующий день, раз, – и дома!
Воодушевлённые таким простым решением сложной проблемы, исследователи бросились к своему квантовому «чуду».
– Спаситель ты наш! Давай родной, выноси! Пуск! Старт программы! Ключ – 15 мая 2017 года! Режим от первого лица! Twente! Поехали!
***
– «Страна утренней свежести» – так называют свою Родину сами корейцы. Представьте величественные горы, сплошь укрытые «ковром» из белой, розовой, желтой, красной, фиолетовой азалии! На одном кустике могут раскрыться одновременно до пятисот пышных цветов. Корейские поэты воспевали пурпурные азалии, бархатные красные и белые камелии, желтый рапс, бело-розовые нежнейшие цветы слив, вишен, груш и персиков. «Весной горы вспыхивают цветами, осенью – полной луной», – строки из «Сичжо», – жанра средневековой корейской лирической поэзии, написанные поэтом Ли Хваном, жившим в XVI-м веке.
Вечная тайна жизни раскрывается весной, как нежный, загадочный цветок. И как только становится теплее, облака белых цветов взлетают к небу, как гигантские бабочки. А бабочка в Корее – символ радости.
Следом за белым облаком бабочек-магнолий, на корейскую землю спускается золотой дождь. Зацветает "кэнари жен". На горных склонах, среди камней и снега вспыхивают потоки его ослепительно-желтых кустов. Городские стены покрываются ажуром ветвей, изгибающихся в танце маленьких цветов.
Вслед за магнолиями, камелиями и сливами в Корее начинается цветение дикой вишни. В Японии это – сакура. Но это слово в Корее лучше не произносить, а говорить, что вы любуетесь просто «flower». А еще лучше назвать это дерево по-корейски "пот ккот". После Японско-китайской войны (1894–1895), и оккупации Кореи Японией, японские названия цветов кажутся кровавыми. На рассвете группа вооружённых японцев, так называемых "наемных мечей", убила королеву Мин в спальне дворца Чхандоккун. После чего, на глазах парализованных ужасом придворных дам и прислуги, японцы изрубили королеву на куски, и сбросили останки в королевский пруд, на съедение рыбам. Организатором заговора был японский посланник в Корее.
Убийство было осуществлено в глубокой тайне, и мир так и не узнал бы об этом преступлении, если бы не свидетельства двух иностранцев, в том числе русского подданного, служившего во дворце, якобы, сторожем…
Историческая справка
(Показания дал подданный Россиийской империи Афанасий Середина-Сабатин, бывший на службе корейского монарха, дежуривший в ночь на 26 сентября 1895-го года.
Афанасий Иванович Середина-Сабатин, корейское имя Саль Пхаджон, или Саль Пхаджин (1860 – 1921 годы). Русский подданный, малоросс по национальности, он жил в Корее с 1883 по 1904 год, и выполнил около двух десятков архитекторских проектов, 14 из которых, по меньшей мере, были реализованы. В своей переписке Афанасий Иванович именовал себя «архитектор Его Величества короля Кореи», и тому были основания, поскольку корейский монарх к нему очень благоволил, и пригласил для работы во дворце. Самый известный его проект – мемориальные «Ворота независимости», построенные в Сеуле в 1896 году.)
– Джонни, откуда ты всё это знаешь? – тихо спросила Симона
Они стояли на крыше лаборатории. Отсюда открывался чудный вид на вечернее море, по которому скользил последний луч майского Солнца, уходящего за гору Манисан.
– Я родился и вырос в Кении, но каждый день мама перед сном рассказывала мне что-то о Корее. Совсем немного…. Но каждый день… Она говорила, что тем, кто покидает Родину, остаётся только память о ней, и она обязательно поможет, когда будет трудно. Я давно хотел сам почитать про историю Кореи, но всё время откладывал – постоянно находились какие-то другие неотложные дела…. Теперь жалею…. А ещё мама говорила, что потерявший память о своей Родине, гибнет… Ты знаешь, я, может быть, даже рад, что у нас ничего не получилось с перемещением обратно в 2017-й год. Может быть, всё должно было произойти именно так, чтобы мы могли что-то исправить здесь?
– Кевин сказал, что не успокоится, пока не разберется, почему не получается. А ты ведь знаешь, он упёртый.
– Пусть пробует. Я понял, если мы, просто так, вернемся обратно в 2017 год, я буду корить себя всю жизнь. Корить за то, что был здесь, и не сделал ничего, чтобы защитить корейский народ от тех бед и страданий, о которых здесь, сейчас, никто не подозревает, но которые всем еще предстоит пережить.
Перемещение обратно, в будущее, опять не состоялось. Программа работала в своем привычном режиме, соглашаясь с любой командой, но наотрез отказывалась менять окружающую действительность. После нескольких неудачных попыток ребята загрустили и только Кевин поклялся вычислить этот загадочный алгоритм перемещения и теперь, оставшись в гордом одиночестве, бомбил искусственный интеллект хитро сформулированными запросами и командами.
Сценарист взял на себя обязанности дежурного по кухне, и ушёл оживлять найденную в покинутом лагере печку, а Симона с Джонни отправились на крышу, устанавливать и подключать камеры наружного наблюдения, где их и застал потрясающей красоты весенний закат.
– Отменить войну – хорошая идея, вместе мы обязательно что-нибудь придумаем…
Глава 11 Все мы твари Божьи, но некоторые – совсем уж, твари…
Истинное лицо – всегда то, которое хуже.
Сценарист, растопив очаг в заброшенном лагере и поставив на огонь ужин, пытался решить ту же проблему.
Над путешественниками дамокловым мечом висела угроза оказаться через семь месяцев в эпицентре десантной операции японской армии. Впрочем и за полгода до неё, при наличии вольно шастающих в окрестностях военных агентов, активно проводимых приготовлениях к вторжению, безопасностью здесь, вовсе не пахнет. И что делать? Эвакуироваться? А если изменение локализации сделает невозможным обратное перемещение?
Искать защиту у «сильных мира сего»? У каких? Корейский правитель Коджон, гордо именуемый императором, – фигура номинальная, не обладает ни малейшим влиянием на происходящие события, прячась от политических невзгод в российской миссии в Сеуле.
Логичным было бы, обратиться к Российскому императору, войска и флот которого реально противостоят японцам, если бы не одно НО… «Многие знания – многие печали». Сценарист, на свою беду, был знаком с дневниками будущего «царя-страстотерпца», поэтому русский царь совсем не походил на того, на кого можно опереться.
У любого нормального человека личные записи Николая Второго вызывают оторопь и подозрение в подделке. Такие откровения могут принадлежать перу юного гимназиста, закомплексованной курсистки, контуженого прапорщика в отставке, но никак, не правителю одной шестой части суши.
То, что в начале ХХ-го века творило венценосное семейство Романовых, трудно назвать иначе, чем полной потерей адекватности. По их милости «корабль Российской империи» швыряло на геополитических волнах, как пьяного, но всё печальное заключалось в другом. Подавляющее большинство пассажиров первого класса этого корабля представляло собой пугающий симбиоз беспринципных, циничных, ловких коррупционеров, и, одновременно слабоуправляемых и беспомощных разгильдяев, когда дело касалось «службы государевой».
Историческая справка
Из мемуаров Барона Врангеля ( отца будущего «Правителя и главнокомандующего Юга России» ):
Речь у Абазы была властная, наружность благородная, слишком благородная для благородного. Он напоминал благородных отцов провинциального театра. Благородство его было подчеркнуто до утрировки. О богатстве края он рассказывал чудеса… довольно сомнительные. Но несомненно, что он был очень ловкий человек, тонко понимающий высшую политику. Казенные участки, предназначенные для заселения в лучших местах побережья, он роздал петербургской знати, предоставляя поселенцам-труженикам селиться в горах, где культура была едва ли возможна.
Меня он встретил радушно. Я мог быть полезен. Он, разумеется, начал говорить о Романовске и показал мне проекты собора, гостиного двора, гимназии, казино и многих других зданий. Проекты были превосходные. Но ни о числе жителей, ни о постройках этого города я ни от него, ни от его инженеров сведений добыть не мог – статистикой, по их словам, еще заняться не успели.
Через несколько дней я узнал, что Абаза с приезжим из Тифлиса управляющим Контрольной палатой и инженерами собирается на осмотр строящегося шоссе в город Романовск. Я просил позволения присоединиться к ним. Просьба моя, насколько я мог заметить, Абазе была неприятна.
– Очень рад, – сказал Абаза. – Но предупреждаю, едва ли вы, непривычный к горам, доедете. Нужно ехать верхом через ужасный Черный лес, описанный Толстым в его “Кавказском пленнике”42. Пока в Романовск от побережья другой дороги нет. Лихорадку недолго там схватить, а потом от нее и не отделаетесь. Наша лихорадка хуже малярии.
Но я настоял.
– Я вас предупредил, а там дело ваше, – сказал Абаза. – Впрочем, если вам будет невмоготу, можно будет с полпути вернуться: на всякий случай я захвачу проводника, который, если нужно, вас проведет обратно в Сочи.
На следующий день мы двинулись в путь. Проехав по берегу верст десять, мы достигли ущелья, в котором нас ожидали верховые лошади, вьюки с провизией, туземцы-проводники, целый караван. На мой вопрос, к чему таскать в благоустроенный город провиант, собеседник мой, инженер, только улыбнулся. Видно, местная привычка, – на некоторые вопросы ответов не давать.
Мы ехали верхом по узкой тропинке через какой-то угрюмый, серый, странный лес. В эту могилу никогда, как утверждают туземцы, не проникает луч солнца. Тут нет просвета, тут вечные сумерки. Кроме высоких голых стволов, под непроницаемым навесом листвы – ни кустика, ни травки. Тут не только птицы, но и гады, и букашки жить не могут, а вымирают от лихорадки. Молча, обливаясь потом, плелись мы шагом по проклятому лесу. Кони водили боками, как после бешеной скачки. Я попробовал слезть и пройтись пешком. Через несколько шагов я задыхался, – дальше идти не был в состоянии.
– Вернитесь, – сказал Абаза. – Дальше еще будет хуже.
Я опять влез на коня и в томительной дремоте двинулся дальше.
Наконец вдали как будто стало светать. Повеяло струей свежего воздуха. Лес редел, показались клочки синего неба. И мы жадно вздохнули полною грудью. Но увы! опять потянулся проклятый заколдованный лес. И опять меня одолела кошмарная дремота.
– Вернитесь! – повторил Абаза.
Наконец через несколько томительных часов мы выехали на широкую, открытую поляну. Перед нами зеленым ковром расстилалась роскошная горная равнина – это была Красная Поляна
Никем не понукаемые лошади перешли на рысь. Какие-то постройки показались вдали. Три домика из бревен, на будку похожая, из досок сколоченная малюсенькая часовня. Несколько греков стояли около нее, держа в руках блюдо. Мы остановились. Старый грек на ломаном русском языке приветствовал Абазу и поднес хлеб и соль. Все слезли с коней.
– Далеко осталось до Романовска? – спросил я инженера. Тот усмехнулся:
– Мы приехали, это и есть Романовск.
– Вы шутите! А как же американское чудо! Сказочно быстро развившийся Романовск, благородные начинания! Город, о котором говорит весь Петербург! Город, на строительство дороги к которому выделили пять миллионов! Быть этого не может.
Инженер пожал плечами и последовал за Абазой…
***
«Мой друг, генерал Давыдов, однажды сделал мне странное предложение. Он предложил, чтобы вместе с ним я получил бы – никогда не догадаетесь что! – единоличное право на разработку золота и других минералов в районе, который в два-три раза больше Франции. Я забыл название района, он находился в Абиссинии, и право на разработки было выдано самим Менеликом Царем царей и, как было написано, светлейшим Львом Абиссинии. Но рассказ мой не о единоличном праве, а о людях, через руки которых это право попало в руки царского правительства. Но до этого несколько слов о том, что имею в виду под “случайными людьми”. В XVIII столетии, при императрицах, случайными людьми называли тех, которые нежданно-негаданно попадали в их фавориты, “были в случае”, как говорили тогда. В “случай”, конечно, в те времена попадали чаще всего за красоту. В начале XX столетия случайными людьми были уже не фавориты, а люди, вчера еще никому не ведомые, которых Царь, почему, Бог знает, считал рожденными для блага Престола и отечества. И попадали эти избранники в случай уже не за свою красоту, а исключительно за свое нахальство!
Один из первых случайных людей, о котором я помню, был представитель вольных казаков, саратовский мещанин Ашинов. Каких таких вольных казаков? Где живут подобные вольные казаки? Это никто не нашел тогда нужным выяснить.
“Случай” Ашинова настолько показателен для характеристики времени упадка самодержавия, что об этой странной истории начну с самого начала.
Не за много лет до чудесного появления представителя “вольных казаков” прокутившийся бывший офицер Леонтьев отправился искать счастья у Менелика, императора Абиссинии. Ни знакомых, ни связей у него в Абиссинии не было – но Леонтьев был неглуп и находчив. Приехав, он якобы от великого русского Царя поднес дикому императору подарки, рассказав турусы на колесах, сделался угодным и отправился обратно в Россию с ответными подарками Царю. К Леонтьеву в Петербурге отнеслись отрицательно, услугами его не воспользовались, ничего не поручили, и он, несолоно хлебавши, возвратился к Менелику. Что он ему рассказал, неизвестно, но милость “Царя царей, светлейшего Льва Абиссинии” к Леонтьеву, как оказалось недюжинному дипломату, продолжалась. Он был пожалован “Графом Абиссинии” и назначен генерал-губернатором экваториальных областей с правом казнить и миловать.
К тому времени Англия и Франция заинтересовались Менеликом и завязали с ним сношения. Всполошились и у Певчего моста– нельзя и нам зевать. И тут как тут появился и нужный человек – не легкомысленно отвергнутый министром “Граф Абиссинии” – нет! – представитель вольных казаков, саратовский мещанин Ашинов.
Как? Чрез кого? Каким чудом? Не знаю, но Ашинов попал к Государю, его пленил, открыл ему великие политические горизонты, и министрам приказано было с ним переговорить. Затем Ашинов, не официальным пока представителем, отправился в Абиссинию. Доехал он туда и вернулся с поразительной быстротой.
Привез с собой дочь Менелика, которую Царь царей прислал для воспитания в Россию, и крайне важные политические известия. Дочь Менелика, абиссинскую принцессу, поместили в Смольный институт благородных девиц. Ашинова снабдили деньгами, пароходом и оружием, и он со всею дружиною “вольных казаков” отправился в Красное море. А к Менелику, вследствие известий, привезенных Ашиновым, отправили посольство с Лишиным во главе и при нем целый штат гвардейских офицеров. Имена некоторых из них помню и теперь: стрелка Императорского батальона Давыдова, молодого Драгомирова, доктора Бровцана.
Но тайный дипломат, официальный представитель вольного казачества Ашинов кончил скандально. Он спьяна завоевал город Абок, где французы уже до этого подняли французский флаг, и чуть ли не вызвал столкновения с Францией. Францию убедили, что Ашинов проходимец, действовавший самочинно, и самого Ашинова поволокли в Россию обратно и куда-то сослали. Что стало с абиссинской принцессой, не знаю. Как обнаружилось, маргариновая дочь Менелика была простая негритянка, вывезенная из какого-то притона Константинополя. В Абиссинии Ашинов, до похода на Абок, никогда и не бывал. ”
Многие, в основном военные представители элиты, честно служившие Отечеству, терялись на фоне вороватых классовых собратьев. Эти «приближённые» к монаршей семье деятели, изрядно вкусив казённых плодов, были ходячими примерами коррупции, жадности и безнаказанности.
Нарваться на подобного «кренделя» было легче лёгкого, что означало абсолютно непредсказуемые последствия. Самым счастливым для них вариантом стало бы полное игнорирование обращения непонятных, а значит подозрительных «пришельцев». Особо рьяный служака мог запросто упаковать «источник беспокойства» в «места не столь отдалённые». Самый же ушлый и вовсе мог продать «по случаю» “нашим западным” партнёрам.
В порту Чемульпо, с намёком на собственные «особые интересы» обозначали своё присутствие практически все великие на тот момент державы. На рейде стояли военные корабли Англии, Франции, США и других стран. Но эти варианты были еще хуже. Несмотря на всю гнилую сущность обитателей российских «коридоров власти», по сравнению со своими коллегами из “цивилизованного мира”, они выглядели исключительно честными и порядочными людьми. Скелеты в шкафах российского самодержавия меркли на фоне содержимого мебели монархов “просвещенной Европы”.
Зная количество заказных похищений и убийств, совершённых «от имени, и по поручению» «наших западных партнёров», на счету которых к началу ХХ-го века было пять российских царей, в их сторону не хотелось, не только смотреть, но даже думать. В лучшем случае посадят в клетку и будут выпускать на цепи за “бананами” для “сахиба”. А скорее всего, выпотрошат и придушат, хотя бы для того, чтобы другим не досталось.
Идеальным вариантом для путешественников было бы объявление Кореи, или хотя бы этого порта, демилитаризованной зоной. Только каким образом у этих задиристых держав можно отбить желание воевать, если они уже понастроили пушек, корабликов и твёрдо уверены, что штыком можно решить все, даже нерешаемые проблемы?
Интересующегося историей Сценариста всегда удивляло, «какого такого рожна» эти страны вцепились в Корейский полуостров и больше сотни лет рубились за него так, будто там хранился «гроб Господень», а также сокровища инков и копи царя Соломона. И уж совсем непонятным было участие в этой свалке Российской империи, которая с упорством дятла долбилась в этот дальневосточный узел со второй половины ХIХ-го века, имея в тылу абсолютно не освоенные и неухоженные просторы Сибири и Дальнего Востока. С таким энтузиазмом монархии стоило бы цепляться за Аляску, за поселение «Форт-Росс» в Калифорнии с их пушниной, золотом, и гораздо более перспективным стратегическим положением.
Что забыла Россия в Корее? Лесные концессии на реке Ялу? А что, собственной тайги было недостаточно? Незамерзающий порт на Тихом океане? А чем не по нраву Находка? – всего в пятидесяти милях от Владивостока, под боком которой имеется богатый Сучанский каменноугольный бассейн, снимающий вопрос бункеровки как военного, так и торгового флота. Огромные деньги – более пятисот миллионов золотых рублей, затраченные на кратковременную аренду у Китая (!) Порт-Артура и порта Дальний. Они дали бы намного больший эффект, будь они вложены в собственную инфраструктуру Приморья.
Если по мнению Микадо: “Корея – это нож, направленный в сердце Японии”, а для короля Британии даже тихоокеанские чайки = угроза его колониям, то для императора России корейский проект – это исключительно амбиции, которые, как член длиною в метр – очень круто, но абсолютно бесполезно, а в положении, в котором оказалась правящая династия России в начале ХХ-го столетия, ещё и смертельно опасно.
Одним словом, в этом мире ни к кому из власть предержащих за помощью обращаться не стоит. В начале ХХ века безраздельно доминирует убеждение, что ради счастливого будущего надо убить всех «плохих», и тогда останутся только «хорошие». В это свято верят и революционеры, и консерваторы. Они жизнерадостно «умножают на ноль» всех, имеющих несчастье родиться у «неправильных» родителей. Эти энтузиасты легко превратят любую технологию будущего в оружие массового поражения. Так пусть же это произойдёт как можно позже. Потому проблему собственной безопасности придётся решать самостоятельно, и она мистическим образом совпадает с игровой задачей по сохранению жизни русского императора. Во имя её исполнения, с завтрашнего дня начинаем активно разводить “голубей” и всемерно душить “ястребов”…