Текст книги "Время «Ч»"

Автор книги: Сергей Соболев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

– Гм-м-м…

– Ладно, расслабься. О смене «крыши» вопрос не стоит. Пока, во всяком случае… Что за второй нюанс?

– Я не «барабанщик», да? Я твой должник, да? Но «стук» – это, знаешь, совсем не по моей части.

– Неправильная постановка вопроса, Руслан. В роли стукача ты меня тоже не интересуешь. – Сказав это, Мокрушин проявил изрядную долю лукавства. – Я предлагаю тебе взаимовыгодное партнерство.

– О чем это ты, Владимир?

– Сейчас поймешь. Но сначала я хотел бы задать тебе вопрос. Только давай начистоту, ладно? Что говорят в вашей среде о вчерашнем ЧП на Никольской?

Московский чечен ответил после довольно продолжительной паузы:

– Говорят, что это – не наши, не вайнахи…

– Так, так. Интересно. Значит, вы тоже просекли, что случившееся не что иное, как теракт?

– Я этого не говорил.

– А если не вашисоплеменники, то кто?

– Не знаю, Владимир. Клянусь Аллахом, не знаю даже, на кого и подумать! Ты же понимаешь, что мы, московские чеченцы, первые не заинтересованы в таких вот событиях! Кого начинают трясти? Нас! Скажи, зачем нам гробить свой бизнес? С какой стати я, к примеру, буду помогать ваххабитам или тем, кто держал в зиндане моего родного брата?

– Ладно, давай перейдем прямо к делу, – сказал Мокрушин после того, как они, достигнув аллеи, повернули в обратную сторону. – Я знаю, что у тебя репутация человека, который держит слово. Не буду скрывать того, о чем ты, полагаю, и сам уже давно догадался: я служу в военной разведке. Но учти, я говорю сейчас не от какого-то ведомства или там от имени всего государства, у меня есть личныйинтерес.

– Это меняет дело. – Чеченец, как показалось Мокрушину, вздохнул теперь с некоторым облегчением. – Скажи, чем я могу тебе помочь?

– У меня и моих товарищей есть свой бизнес. У вас, в Чечне, в Дагестане… Только договоримся сразу: я не спрашиваю тебя о твоем московском бизнесе, тебя не должно волновать то, чем я занимаюсь на Северном Кавказе.

– Хоп. Договорились.

– Вот теперь я могу открыть карты. Ты в курсе, кто именно стоит за похищением твоего брата Мовсара?

На скулах Руслана тут же вспухли каменные желваки.

– Бородачи из Шалинского района связаны с бандой Гучагова.

– Этого вот шайтана, Аюта Гучагова, кто-то слилиз твоих, Руслан, соплеменников, – легонько усмехнувшись, сказал Мокрушин. – Это хорошо, что мы не пытаемся друг другу парить мозги, партнеры ведь не должны так поступать, верно? Ну вот. Есть серьезный нюанс, о котором ты, подозреваю, не в курсе. Я сам узнал все детали только несколько дней назад. А нюанс, Руслан, такой: твоего брата Гучагову и его бандитам заказал не кто иной, как курчалоевский амир. Слыхал о таком?

– Кто? Ахмед Исмаилов? – Чеченец, на секунду не справившись с эмоциями, бросил на своего собеседника изумленный взгляд. – Но… Откуда такие сведения?

– Из надежнейших источников, – заверил его Мокрушин. – На днях отловили двух бородачей из курчалоевского джамаата. Раз ты мой партнер, Руслан, приоткрою чуток служебную тайну: их «закрыли» в Ханкале, они дают ценные показания, в том числе и по эпизоду с похищением Мовсара! Если бы я, молись своему Аллаху, что так вышло, не вытащил твоего брата из беды, той же ночью, вероятно, его передали бы представителям Ахмеда, для Мовсара уже оборудовали «крытую» где-то в районе Центороя.

– Шайтаны! – выругался Руслан. – Это все проклятые пришлые ваххабиты! Праведниками всё прикидываются… в овечьи шкуры рядятся.

– Насколько мне помнится, – сказал Мокрушин, удовлетворенный в целом ходом их беседы, – одна из ваших мудрых вайнахских поговорок гласит: «Волк может прикинуться безобидной овцой, но от этого не перестанет кусаться…»

– Так, так… – задумчиво произнес Руслан. – Кое-что теперь начинает проясняться.

– Они хотели внедриться в ваш московский бизнес, – вклинился опять Мокрушин. – Тут и к бабке не ходи! А твоего брата, полагаю, хотели держать в заложниках, чтоб, значит, было кем тебя и твой тейп шантажировать!

– Если это так, тогда я вдвойне твой должник! Но я пока не понял, в чем кроется твой собственный интерес?

– Этот черт, Ахмед Исмаилов, и его кореша, серьезно осложняют мой бизнес, – произнеся это, Мокрушин нисколько не покривил душой. – И не только там, у вас. Я твердо знаю, что курчалоевский джамаат внедрился в столицу и обзавелся здесь своим бизнесом…

Он пристально посмотрел на вайнаха, но тот, легонько пожав плечами, промолчал.

– Что говорят в вашей среде об этом человеке?

– Об Исмаилове? Гм… Я слышал, что он – не чистокровный вайнах. Но тем не менее у него есть родственные связи в Чечне… Э-э-э, Владимир, боюсь, что я не тот человек, который тебе нужен. Может, тебе лучше законтачить по этому вот вопросу с самим Рамзаном? Только… только на меня не ссылайся, ладно? Ты же понимаешь, что у кадыровцев больше возможностей, чем у меня! И знают они обстановку гораздо лучше. Тем более что сам Рамзан – выходец из Курчалоя.

– Из Центороя, – поправил его Мокрушин. – Хотя в принципе это рядом… Это во-первых. Во-вторых, я спас не родственника уважаемого Рамзана, а твоего родного брательника. В-третьих… Ладно, не суть важно! Руслан, ты часто бываешь у себя на родине, и я ни за что не поверю, что так мало знаешь об Исмаилове!

– Он теневая фигура, – задумчиво сказал Руслан. – Пришел в Чечню в конце девяностых… вместе с людьми из черкесского джамаата, они были неплохо экипированы, у них были деньги…

– Источник финансирования?

– Лично мне неизвестен. По слухам, Ахмед хорошо знает наши традиции, обычаи, язык. Ведет себя как настоящий нохчо. Ходят слухи, что в октябре, где-то с месяц назад, он и его банда, попали в крупный переплет в том же Курчалоевском районе…

Рейндж, прихватив своего собеседника чуть повыше локтя, заставил его остановиться.

– Ну?! – спросил он, уставившись на чеченца. – Какова судьба самого Ахмеда? Что тебе об этом известно? Он жив? Мертв? Что молчишь, Руслан?

– Если даже вы, федералы, не в курсе, – аккуратно высвобождая руку, сказал Руслан, – то откуда знать мне, московскому бизнеру?

– Ну так узнай! Встречаемся ровно через сутки здесь же!

Глава 13

Примерно через час «Гелентваген» припарковался на служебной стоянке одного из зданий на Старой площади, занимаемого некоторыми департаментами и отделами Совета безопасности РФ.

Агентам пришлось обождать около четверти часа в предбаннике служебного кабинета Шувалова, поскольку Сергей Юрьевич на момент их приезда находился в бункере, в малом ситуационном зале СЦСБР, где после ЧП на Никольской прошла уже целая череда рабочих совещаний руководителей высшего и среднего звена Федеральной антитеррористической комиссии РФ.

Выслушав доклад Мокрушина, Шувалов – он выглядел в эти часы довольно утомленным – скептически покачал головой.

– Так, значит, и сказал: «Не знаю, не в курсе»?

– Наивно было бы ожидать, Юрьич, что такой махровый, изворотливый делец, как этот Руслан, расколется по ходу уже первой нашей беседы, – заметил Мокрушин. – Я пока лишь «озадачил» его, вложил в голову, чего надо было туда вложить. Он оч-чень информированный чечен и может быть для нас крайне полезен в связи с тем же злополучным курчалоевским делом. Но! Надо бы на него надавить как следует! И не так, чтобы тупо «наехать», потому что толку от этого, предчувствую, будет – голимый ноль! По-умному надо бы надавить, аккуратно, но ощутимо, в нужное время и в конкретном месте!

– Как это ты себе представляешь, Рейндж?

Мокрушин вкратце объяснил свою задумку касательно дальнейшей разработки своего должника Руслана. Некоторое время они молчали, затем из табачного облака, которым они окутались по ходу разговора, донесся голос Шувалова:

– Измайлова, идите пока к себе, в экспертный отдел, ознакомьтесь со всей текущей информацией по вашему профилю!

Как только агентесса вышла, Шувалов поочередно сделал две вещи: сначала приоткрыл фрамугу окна, – все окна его кабинета выходят во внутренний двор, смахивающий на каменный колодец, – давая доступ в помещение свежему воздуху, а затем кивком указал на неприметную дверь в конце кабинета.

Они прошли в небольшое, площадью около двенадцати квадратов помещение, которое использовалось Шуваловым иногда как комната отдыха, но несравнимо чаще как место, где можно было «пошептаться» с самыми доверенными сотрудниками, не опасаясь прослушки (от чужого любопытства в этом здании, где, по сути, большинство сотрудников являются временщиками, откомандированными в структуры СБ РФ различными службами и ведомствами, не застрахован никто, включая даже руководителей департаментов и отделов). Окна здесь не было, зато имелась аппаратура контрпрослушки – так называемый «генератор серого шума», – которую Шувалов включил сразу же, как только они вошли в это целиком звукоизолированное помещение.

– Только, чур, не курить здесь! – предупредил начальник. – А не то угорим.

Мокрушин сел на застеленный клетчатым пледом диван, а Сергей Юрьевич оседлал единственный стул.

– Рейндж, разговор строго секретный.

– Я уже понял, командир.

– Сегодня утром пришла еще одна весточка из Чечни. Выясняется, что двое суток назад, в понедельник, структурам чеченского МВД сдались еще трое курчалоевцев. По неизвестным пока причинам этот небезынтересный для нас эпизод почему-то не был отражен во вчерашней суточной сводке РОШа… Ну да не об этом речь. Так вот, Алексеич. Я сразу позвонил нашему спецпредставителю в Ханкалу, ну а тот за полчаса до твоего появления здесь отзвонился по закрытому проводу и сообщил первичную информацию.

Мокрушин полез было за сигаретами в карман, но, вспомнив о просьбе начальника, вместо пачки «Мальборо» достал початую упаковку с мятными лепешками.

– Среди бородачей, сдавшихся сотрудникам временного Курчалоевского РОВДа, есть некий Тимур Аллероев…

– Черт! – сказал Мокрушин. – Это один из замов курчалоевского амира! Едва ли не его правая рука! Он, кстати, хотя и воевал в 1-ю войну, уже раз был амнистирован и даже принят обратно на работу в тот же курчалоевский райотдел, там он вроде бы служил еще во времена Доку Завгаева… Весной опять дернул в «зеленку», по слухам, к нему были какие-то вопросы у одного из близких приятелей Кадырова-младшего… И что? Что он успел рассказать? С ним, конечно, сейчас фээсбэшники работают?

– Верно, – кивнул Шувалов. – А теперь, Рейндж, держись обеими руками за стул или там за диван…

– Держусь, не томи, Юрьич!

– Этот Аллероев уже в ходе первого допроса показал, что курчалоевский амир, он же Ахмед Исмаилов, мертв! Что он был уничтожен в нескольких километрах от Центороя в конце октября, ночью, группой федерального спецназа неизвестной принадлежности! И что федералы попытались забрать с собой тело амира и его личного телохрана, но вынуждены были оставить эту затею из-за преследования, организованного базирующимся в том районе отрядом курчалоевских…

– О-о… черт! – Мокрушин озадаченно почесал горстью в затылке. – Каков поворот, Юрьич?! Так что у нас получается? Выходит, что мы – все ж таки! – ликвиднули самого Ахмеда?!

– Выходит, что так. Если, конечно, меня правильно проинформировали и этот самый Аллероев говорит правду. Кстати, он сообщил еще кое-какие немаловажные детали.

– Например?

– То, что Исмаилов был зверски замучен. То, что на его теле были обнаружены следы пыток: ему отрезали конечности…

– Одну конечность, – уточнил Мокрушин. – И то потому, что у этой собаки началась гангрена…

– У него также было изуродовано лицо, вырезана нижняя челюсть…

– Это – голимая правда, – слегка поморщившись, сказал Рейндж. – А этот Аллероев уже раскололся, где они захоронили своего амира? И еще. Нет ли, случаем, у Ахмеда родного брата или там близкого родственника, с которым у него имеется большое внешнее сходство?

– Если бы этот Аллероев был у нас в руках, я бы, конечно, задал этот вопрос первым делом, – задумчиво произнес Шувалов. – А так мы пока вынуждены пользоваться информацией из чужих рук. Не знаю, Рейндж! В принципе я сообщил тебе все по этому вот вопросу, что мне известно на данный момент времени…

Некоторое время они сидели молча. Рейндж поначалу обрадовался полученным из Чечни новостям. Но по мере того, как он смог переварить эту информацию, в нем появлялось все больше и больше сомнений в правдивости того, что он только что услышал.

– Знаешь, Юрьич, что-то здесь не так. – Произнеся это, он потер пальцами тяжелые, набрякшие после нескольких бессонных ночей веки. – Какая-то путаница выходит, чертовщина! Лично у меня все равно нет полной ясности в этом вопросе…

– Слушай дальше, Алексеич, потому что это еще далеко не все…

– Весь внимание, командир.

– Ты в курсе, почему был отдан столь жесткий и конкретный приказ по «исполнению» Ахмеда Исмаилова?

– Потому что банда, действовавшая в Беслане, на треть состояла из боевиков курчалоевского джамаата.

– А потому вопрос этот по разгрому верхушки джамаата и ликвидации главарей, в первую очередь Ахмеда Исмаилова, находится на особом контроле. Ты меня понимаешь?

– Я давно уже не мальчик, Сергей Юрьич.

– Уже несколько раз оттуда, – Шувалов вскинул глаза к потолку, – интересовались: когда? Сам понимаешь, тут не только о возмездии идет речь! Ладно, общественность не информируют, чтобы не будоражить, так сказать, умы… Но мы-то знаем, что вопросыпоставлены, и поставлены остро, ребром!

– Еще бы не знать, – хмыкнул Рейндж.

– Ну а теперь слушай и мотай на ус. Информация от особистов, по моим сведениям, прошла уже на самый верх. Командование РОШа в Ханкале включило амира Ахмеда Исмаилова – это отражено в их свежей сводке – в список ликвидированных федералами бандитских главарей. До субботы решено придержать эту новость, во всяком случае, у меня сложилось именно такое впечатление.

– Что-то я не очень пока понимаю…

– Напряги мозги, Рейндж.

– Ну?

– Разве не понятно? – Шувалов тоже принялся массировать ломившие от накопившейся усталости виски. – От нас с тобой уже мало что зависит! В субботу, в два пополудни – традиционное заседание Совбеза в Кремле. Там главкому будет доложено – в числе прочих вопросов – об успешной ликвидации верхушки джамаата и лично Ахмеда Исмаилова, одного из самых жестоких бандглаварей, чья виновность в трагических событиях в Беслане теперь уже ни у кого не вызывает сомнений.

– А что потом? – поинтересовался Мокрушин.

– Потом? Запустят эту инфо в СМИ – широкая огласка в этом случае гарантирована.

– И трупешник его предъявят?

– Если надо будет, сыщется подходящий.

– Но это же чушь! Бред какой-то!! – неожиданно взорвался Мокрушин. – Между прочим, я исполнилтого хмыря, которого сейчас кое-кто пытается представить самим Исмаиловым! Зачем эта спешка, Сергей Юрьич?! Лично я не подписываюсь! Мало того, я все больше и больше склоняюсь к мысли, что этот сучара, курчалоевский амир, не только жив-здоров, но и насмехается надо мной!

– Не орите, Мокрушин! – строго сказал генерал. – Вас даже за этими толстыми стенами, наверное, слышно! Ну? Успокоился?

– Так точно, – угрюмо ответил Рейндж. – Разрешите вопрос, товарищ генерал?

– Задавай.

– А что будет, если этот чертов Ахмед Исмаилов опять объявится? – свистящим шепотом поинтересовался Мокрушин. – Если он даст знать о себе новыми дерзкими акциями уже после того, как будет широко и громогласно объявлено о его кончине? Кто-нибудь из тех, кто так торопится доложить об очередном «успехе», задавал себе такой вопрос?

– Не один ты у нас такой принципиальный, Рейндж, – спокойным тоном сказал Шувалов. – Ладно. Не будем ломать копья. Подождем, что интересного на эту тему скажет завтра «твой» чечен. И скажет ли вообще что-нибудь… Кстати, гвардии подполковник, разбор вашего персонального дела, назначенного на эту субботу, время я уточню позднее, пока никто не отменял!

Генерал встал, показывая, что разговор окончен. Рейндж тоже поднялся; но, прежде чем они покинули это звукоизолированное помещение, где можно было не опасаться прослушки, он успел спросить еще кое о чем, не имевшем – как ему казалось – прямого отношения к курчалоевскому делу.

– Юрьич, что-нибудь прояснилось касательно причин трагедии на Никольской?

Генерал, задумчиво пожевав губами, сказал:

– Разрабатываются сразу несколько версий случившегося. В «мерсе», от которого мало что осталось, к себе в офис ехали некий господин Паскевич, довольно известный в Москве инвестор, и его юрист. Имеются сведения, что не все были, скажем так, довольны финансовой деятельностью Паскевича.

– Поэтому подняли на воздух весь переулок?

– Именно там, кстати, располагался его рабочий офис. Еще что интересно в этой связи: эту версию сейчас прорабатывает одно из специализированных подразделений ГУВД Москвы, и их сотрудники, как нам недавно доложили, уже успели куда-то посеять распечатки телефонных переговоров Паскевича и его ближнего окружения за последние несколько дней! Ну а сам комплект СOPM, через который автоматически записывается телефония, как-то вдруг совершенно некстати пришел в негодность – случился какой-то технический отказ…

– Хм. Думаю, что это неспроста.

– Еще одна милицейская служба, находящаяся в оперативном подчинении нашего ФАКа, но действующая, надо признать, без особой оглядки на нашу антитеррористическую контору, на днях попыталась задержать двух бывших спецназовцев. В области, на одном из шоссе, случилась перестрелка. Один из этой пары сбежал, другого – убили. Так вот, в машине обнаружилась взрывчатка, «монка» [27]27
  «Монка»– мина «МОН-50» ( жарг.).


[Закрыть]и кое-что из боевого оружия. Сейчас наши коллеги из МВД пытаются установить личности этих двух спецназовцев – мертвого и того, которому удалось скрыться. Ну и, само собой, проверяется их возможная причастность к взрыву в районе Никольской.

Что-то важное в этот момент промелькнуло в голове у Мокрушина, он даже почти уже нащупал нужную мысль… Но в этот момент Шувалов легонько подтолкнул его к выходу:

– Если завтра «твой» чеченец уверенно подтвердит факт гибели Ахмеда Исмаилова, то можешь считать, Рейндж, что фортуна вновь решила одарить тебя своей благосклонной улыбкой…

Глава 14

Четверг, около 11 утра

Гром грянул во вторник около полудня; откуда-то из поднебесья – или же из самой преисподней? – шарахнула огненная молния, поразившая не только столичного инвестора Александра Паскевича, президента компании «СИТИ-ШФ», но и еще примерно с дюжину ни в чем не повинных граждан.

Господин Крупнов, понятное дело, был в шоке от случившегося. Неудивительно: он ведь общался с ныне покойным Аликом Паскевичем по телефону буквально за минуту до взрыва, да и сам собирался подъехать в его рабочий офис в районе Никольской…

Его тесть, главный московский строитель, – если, конечно, не считать самого популярного в народе градоначальника – спустя пару часов после взрыва на Никольской слег в больницу с подозрением на гипертонический криз (именно так озвучила случившуюся с господином Преображенским хворь пресс-служба правительства Москвы). В тот же день, точнее, уже под вечер, были уволены трое чиновников среднего звена из его департамента, но, учитывая, что у Преображенского было одних лишь заместителей семь человек, – это сущий пустяк. Помимо всего, надо учитывать, что прокуратурой было заведено дело против частныхподрядчика и двух субподрядчиков, по чьей вине, или же по вине чьих-то непосредственных подчиненных, и рвануло во вторник утром в самом центре Златоглавой…

Кое-кто и рад был бы перекреститься, да вот только не очень пока понятно, в какой угол кланяться и что еще нужно сделать для того, чтобы избежать новых, еще более мощных грозовых раскатов.

Ситуация вновь стала стремительно накаляться спустя двое суток после взрыва в районе улицы Никольской.

В одиннадцать утра с хвостиком на служебной стоянке перед офисом адвокатской фирмы «Крупнов и партнеры» припарковалась черная «ГАЗ-31» с «вездеходом» на лобовом стекле и милицейскими номерами. Из машины выбрались двое мужчин в штатском; сотрудник милиции, дежуривший на входе, – во вторник, во второй половине дня, здесь был выставлен дополнительный милицейский пост – сначала козырнул прибывшему начальству, затем толкнул от себя чуть отзеркаливающую входную дверь…

Визитеры, примчавшиеся сюда прямо с Петровки, – у старшего из этих двоих имелся также второй служебный кабинет, непосредственно в здании МВД – прошли через вестибюльчик, в котором было оборудовано бюро пропусков, беспрепятственно миновав пару местных секьюрити, застывших подобно статуям подле оборудованного арочным металлодетектором и турникетом прохода. Одним махом взлетели по лестнице на второй этаж, где возле открытой настежь двери самого большого и навороченного из здешних кабинетов их ожидал младший коллега из Департамента по борьбе с оргпреступностью (этот специально выделенный сотрудник дежурил здесь весь вчерашний и начало нынешнего рабочего дня, находясь почти все время в одном помещении с верной помощницей Крупнова – его секретаршей Анной Николаевной).

– Ну что тут у вас, Герман? – на ходу спросил старший, мужчина лет тридцати пяти, крупного телосложения, с большим выпуклым лбом и дерзкими, чуть навыкате, карими глазами. – Пока мы добирались, никаких звонков и факсов больше не было?

– Нет, товарищ полковник, не было, – принимая у начальника куртку, сказал младший сотрудник. – Только что позвонили наши технари.

– И что?

– Говорят, факс сбросили со стороннего «номера», использовалась, как в прошлый раз, аппаратура «динамичного замещения телефонных номеров».

– Понятно. – Он посмотрел на секретаршу, которая тоже встала из-за своей «конторки».

– Здравствуйте, Анна Николаевна.

– Здравствуйте, Михаил Григорьевич.

– Вас уже предупредили о необходимости сохранения строжайшей тайны?!

– Э-э-э… да, конечно, – женщина хотела взять верхнюю одежду у второго визитера, но рослый, плечистый мужчина, которому с виду было лет тридцать с небольшим, отрицательно качнул головой (он ограничился тем, что расстегнул «молнию» куртки). – Я… я все прекрасно понимаю…

– А я вот, представьте, ни черта пока не понимаю! – буркнул полковник. – У кого факс?

– У Юрия Алексеевича, он ждет вас у себя в кабинете.

Крупнов, у которого уже второй день было бледное, измученное лицо, встал из-за стола и вяло обменялся приветственными рукопожатиями с двумя вошедшими в его кабинет мужчинами. Ну вот, прибыли наконец представители милицейской «крыши». С Михаилом Новосельцевым, ныне занимающим должность заместителя начальника Департамента по борьбе с оргпреступностью, он знаком уже несколько лет, он человек крайне полезный, с серьезными связями как в министерстве, так и в московском главке (его выделяет даже тесть Крупнова, господин Преображенский). Другой мент, старший опер из того же департамента, что и Новосельцев, в звании подполковника, тоже был хорошо знаком Крупнову: этот человек несколько раз кряду наведывался к Юрию Алексеевичу в его офис после того, как здесь месяц с лишком назад побывал некий господин Назир Адыгов (чьи слова, смахивающие на ультиматум, все они тогда, надо честно признать, как-то недооценили).

– Вот! – отрывисто бросил адвокат, махнув в сторону лежащей на столе кожаной папки. – Полюбуйтесь, что мне тут подбрасывают! Абсурд!! Н-не понимаю, я ничегоне понимаю, потому что лично я – не при делах!

– Успокойтесь, Юрий Алексеевич, – сказал полковник, раскрывая папку. – Давайте сразу договоримся. Во-первых, ничего из ряда вон пока не случилось. Мы ведь предполагали, что кое-кто, скажем так, может попытаться еще раз использовать вас в качестве посредника… Во-вторых, нас подключили к этому делу уважаемые люди, в том числе ваш уважаемый тесть. Так что давайте будем плотно сотрудничать, тем более что это в наших общих интересах, не так ли?

Не дожидаясь ответа на свой полувопрос, полковник извлек из папки единственный хранившийся там лист бумаги и быстро пробежал глазами факс, пришедший в адвокатскую контору Крупнова невесть от кого примерно полчаса назад.

Хотя почему это «невесть от кого»? Послание было подписано точно так же, как и то, что было прислано ровно двое суток назад, незадолго до взрыва на Никольской, да и сам почерк, кажется, был тот же.

Этот, второй уже по счету, факс, был следующего содержания:

ВО ИМЯ АЛЛАХА МИЛОСТИВОГО, МИЛОСЕРДНОГО!

ОДИН ИЗ ВАС, КЛЯТВОПРЕСТУПНИКИ, УЖЕ ОТПРАВЛЕН НАМИ В ПРЕИСПОДНЮЮ! ПРИДЕТСЯ ВАМ ВЫПЛАТИТЬ ВЕСЬ ДОЛГ, ИНАЧЕ БУДЕТЕ ГОРЕТЬ В АДУ ВМЕСТЕ С ГОСПОДИНОМ ПАСКЕВИЧЕМ! ГОТОВЬТЕ ДЕНЬГИ, ЖДИТЕ КОНКРЕТНЫХ ИНСТРУКЦИЙ… Че.

Новосельцев прочел послание еще раз, затем, так и не выразив никаких эмоций, передал листок с факсом своему коллеге, чтобы тот тоже ознакомился с его содержанием. Когда тот прочел, они обменялись многозначительными взглядами, после чего Новосельцев сложил бумагу пополам и сунул ее во внутренний карман пиджака.

– Вы не возражаете, Юрий Алексеевич?

Будь Крупнов в своей обычной форме, а не подавлен, как сейчас, он, скорее всего, не отдал бы ментам эту бумажку с грозным посланием, или, на худой конец, снял бы с нее копию. Как никогда прежде, ему сейчас хотелось зарядиться «коксом», и это преследовавшее его уже вторые сутки желание было столь сильным, что он невольно принялся теребить пальцами кончик отчаянно зудящего носа.

– Юрий Алексеевич, вы как, в порядке, надеюсь? – поглядев на него с некоторым удивлением, спросил полковник.

– Что? Да какое там «в порядке»?! – Крупнов достал из бара початую бутылку «Хеннесси», вопросительно посмотрел на Новосельцева и его коллегу, но менты никак не отреагировали на его предложение угоститься. – Повторяю еще раз: я не при делах!

Он вылил в себя рюмку элитного напитка – обычно он пил его медленно, смакуя, – промокнул губы носовым платком, после чего тем же взвинченным голосом сказал:

– Я не имею и не хочу иметь ничего общего ни с этими «воинами Аллаха» – или кто они там такие? – ни с каким-то там «Че»! Я не хочу быть «посредником»! С какой стати?! Знаете, когда такие вот пошли напряги, когда звонят в контору какие-то ненормальные, и эти «голоса из преисподней» угрожают, обещают черт знает что! Ну-у-у, нет! Эт-то уже, знаете ли, не мой бизнес! Не желаю!

Последние слова он уже едва не выкрикивал. Но потом как-то взял себя в руки, вслух пробормотав что-то извинительное, мол, слегка нервы разгулялись, а про себя подумал твердо: «Надо брать Иришу и ребенка, и не позднее завтрашнего дня следует свалить в Лондон, где пустует недавно купленная «флэт», и сидеть там, пока «крыша», тесть и прочие, кого это напрямую касается, разберутся с этими новоявленными «воинами Аллаха», которые почему-то требуют не перехода в свою веру или еще чего-то схожего, а оч-чень неслабую сумму в твердой иностранной валюте!

– Я вас прекрасно понимаю, Юрий Алексеевич, – спокойно и как-то даже доброжелательно произнес милицейский полковник. – Проблема заключается в том, что вы пока единственный, скажем так, контактер. Почему онивыбрали вас? Пока на этот вопрос лично у меня нет ответа. Как только ситуация прояснится, а это, уверен, случится уже в ближайшие часы, может, даже минуты, контактировать с ними, как-то договариваться и действовать уже присущими намметодами и средствами будут уже наши люди. Ну а вас мы аккуратно выведем за пределы этой ситуации. И тогда ни ваше имя, ни имена других уважаемых людей уже не будут фигурировать в связи с этим непростым делом.

– Хотелось бы вам верить, полковник, – несколько успокоившись, сказал Крупнов. – Скажите, а если подключатся другие ведомства? К примеру, та же Федеральная служба безопасности?

– Возможно и такое, но это не должно вас беспокоить, – после небольшой паузы сказал Новосельцев. – Расследование ЧП на Никольской нам удалось переключить на себя, мы эту тему четко мониторим! Сами видите, здесь нет политики, налицо банальный криминальный наезд, правда, в «особо крупном размере».

– Кстати, Михаил Григорьевич… Ну а что с этим «Адыговым»? Нашли вы его, наконец? Если и не его самого, то тех, кто его сюда подослал, ко мне в офис?

Полковник отрицательно покачал головой:

– Проверили адресную базу, перебрали, всех Адыговых, проживающих в Москве и области, но человека с нужными нам параметрами среди них обнаружить нам так и не удалось.

– Он, когда пришел к вам, Юрий Алексеевич, явно воспользовался липовым паспортом, – подал реплику старший опер. – Удивляюсь просто, куда, спрашивается, смотрели ваши сотрудники… эти ваши секьюрити? Жаль, что у вас здесь нет скрытой видеосъемки…

– Мои клиенты этогоне любят и не понимают! – огрызнулся адвокат Крупнов.

– Мы хотя бы имели его «фейс» крупным планом, – закончил оперативник. – Кстати. Господина Усманова, того самого, что сосватал вам, как вы сами утверждаете, некоего Адыгова, тоже не можем найти! Запрашивали даже федеральную погранслужбу, но у них нет информации, что он выехал из России.

– Н-не понимаю, чего они добиваются? – задумчиво потерев лоб, сказал адвокат. – Согласитесь, как-то странно онисебя ведут? Не знаю, не знаю… как-то все происходящее не очень походит на криминальный «наезд».

– Ну так и сумма немалая стоит на кону, – спокойно заметил полковник. – Юрий Алексеевич, я вас ненадолго покину, ладно? Мне нужно перекинуться словцом с коллегой, но я буду здесь, рядом, так что не волнуйтесь.

Новосельцев и его коллега вышли в коридор, прихватив с собой пепельницу. Еще вчера Крупнову посоветовали резко ограничить прием клиентов, а часть персонала – без объяснения причины – отпустить по домам до конца текущей недели. По этой причине второй этаж адвокатского офиса практически пустует сегодня. Ну и хорошо: было бы очень некстати, если бы здесь шатался посторонний народ. А вот совсем закрывать контору Крупнова – на время, скажем так, – конечно же, не следует: во-первых, сразу всплывут какие-то слухи, а это совершенно ни к чему, а во-вторых, почему-то именно сюда, в этот офис, вздумалось присылать свои уродские факсы и звонить с абсурдными требованиями о возвращении некоего «долга» какому-то чертову Че (слово «черт», кстати говоря, тоже начинается на эту же букву).

Они встали у окна в конце коридора – жалюзи на нем были опущены, коридор освещался мягким золотистым светом встроенных в потолок светильников – закурили по сигарете, Новосельцев по праву старшего высказался первым:

– Сдается мне, что кто-то пытается очччень круто «развести» наших уважаемых клиентов. Для устрашения пытаются припутать «исламские», я бы даже сказал чеченские, мотивы. Придумали какую-то нестандартную схему, но вспомнишь потом меня, Артем, что в конце все упрется в бабло, причем наверняка согласятся на сумму вдвое или даже втрое меньше той, что пытаются сейчас выставить. Ну? Что скажешь?

– Ой-ёёё! – пыхнув дымом, пробормотал коллега. – До хрена отморозков развелось, просто диву даюсь! А вообще, стремно, Миша! Давно пора уже гэбуху подключать. Они ж не дураки, в сам деле! Сейчас наверняка пробивают по своим каналам тему того же Паскевича!