355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Сергей Соболев » Очень серьезная организация » Текст книги (страница 1)
Очень серьезная организация
  • Текст добавлен: 9 октября 2016, 18:52

Текст книги "Очень серьезная организация"


Автор книги: Сергей Соболев


Жанр:

   

Боевики


сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Сергей Соболев
Очень серьезная организация

НЕТОРЖЕСТВЕННОЕ МЕРОПРИЯТИЕ

Помещение конференц-зала оказалось несколько меньших размеров, чем предполагал Мокрушин. Почти треть его площади занимал овальный стол с нишей посeредине, в которой было устроено нечто вроде цветника. Вкруговую расставлены полтора десятка стульев с высокой спинкой; каждое место радиофицировано и снабжено ноутбуком; на столе стояли бутылки с минеральной и фруктовой водой. Часть противоположной от входа стены занимает демонстрационный экран: на нем застыло электронное изображение план-схемы магистральных трубопроводов и иных объектов газотранспортной системы Восточной Европы…

Решительно все, казалось бы, было готово для приема VIP-персон, которым, согласно существующим договоренностям, предстояло принять участие в торжественном пуске самого современного, самого крупного в Европе объекта подобного рода.

Но вместо бизнесменов и чиновников на торжество прибыли другие люди, которых, по правде говоря, никто не приглашал сюда в гости…

В конференц-зале в данную минуту находилось не менее полусотни людей. Большинство из них – сотрудники технического персонала. В центре внимания сейчас были двое: мужчина лет тридцати пяти, одетый в светлый летний костюм, и некий субъект в милицейской форме, чье лицо скрывала черная шлем-маска.

– Так ты, значит, торговаться с нами решил?! – «Мент» взвел «ПМ» и приставил его ко лбу Мокрушина. – А если я тебе сейчас мозги вышибу? Или предпочтешь, чтоб я тебе кишки сначала выпустил?! О-от борзота!..

Мокрушин уперся спиной в экран… дальше отступать было некуда. В прямом и переносном смысле. Если этот нервный товарищ нажмет на спуск, то его, Мокрушина, мозги забрызгают всю Западную Европу, куда – на схеме это выглядело особенно впечатляюще – тянулись с востока мощные магистральные газопроводы…

– Лучше торговаться, чем помирать, – сказал он, ощущая кожей холодное прикосновение металла. – Давай поговорим о конкретных цифрах!

«В зале – пятеро. – Мокрушин судорожно занимался подсчетами и еще пытался придумать хоть какой-то выход из этой смертельной ловушки. – Они все тут контролируют!.. И еще неизвестно, какое количество дружков этого мента сейчас находится в других помещениях…»

– Не в деньгах счастье! – процедил «мент». – А ты из этих, значит?.. Для которых тут торжественный прием устраивают? Ну, ну… Нет, мужик, не все покупается в этой жизни! И я тебе сейчас это докажу!

Стало очень тихо.

Большие настенные часы неумолимо отсчитывали время, нервно, как в тике, подергивая секундной стрелкой. До начала «энергетического» саммита в Санкт-Петербурге оставались уже не часы, а минуты.

Интуитивно, как вспышка, подумалось: этот «мент» и вправду сейчас нажмет на курок!

А ведь как красиво, гламурненько все начиналось…

В случае массовых беспорядков, инспирированных третьей стороной, а также при возникновении угрозы саботажа и диверсий на магистральных трубопроводах руководство Украины вправе поставить вопрос о совместной с силами блока НАТО защите и охране всего комплекса ГТС [1]1
  ГТС – газотранспортная система.


[Закрыть]
.

( Из секретного приложения
к документу «План целей
на 2006–2008 гг. в рамках
Плана действий Украина – НАТО»)

Миром управляют совсем не те, кого считают правителями люди, не знающие, что творится за кулисами.

Бенджамин Дизраэли

Глава 1
НЕПРИСТОЙНОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ

Существуют как минимум две инстанции, от которых Мокрушин всегда ожидал каких-нибудь подвохов. Но без которых, увы, существовать пока не научился. Это его собственное начальство, давно и навязчиво желающее увидеть сотрудника, известного в кругу «своих» под прозвищем Рейндж, лежащим в гробу (который медленно и торжественно опускают в свежевырытую яму в тихом уголке спецслужбистского Николо-Архангельского кладбища). А также женщины; правильней сказать, отдельные прекрасные особи – милые, белые и пушистые, но столь же опасные, как пожирающая самцов «черная вдова».

Звонок застиг Рейнджа на выезде с расположенного под Балашихой спецобъекта, где он провел безвылазно трое суток, – начальство отказывалось отпускать его в отпуск, он должен был подвязать концы и разгрести накопившийся еще с весны «служебно-документный поток».

Как и у большинства людей его профессии, у Мокрушина имелись две трубки: одна – с прошитым чип-кодером – для служебного пользования, другая – casual, для повседневщины, для несекретных контактов.

На экранчике «несекретной» мобилы высветилась надпись «ХАЛЯВА». Рейндж усмехнулся: звонили с фирмы, где он вот уже второй год – для прикрытия – числится «консультантом по общим вопросам» (с весьма неслабым, кстати, денежным содержанием).

– Офис компании «Росзарубежгаз», – послышался в ушном динамике приятный женский голос. – Владимира Алексеевича можно к телефону?

– Минутку…

Рейндж, чуть притормозив возле КПП, поприветствовал жестом через приоткрытое боковое окошко знакомого с виду вахтера, затем, миновав поднятый шлагбаум, направил свой «Ниссан» цвета «металлик» в сторону Носовихинского шоссе.

– Да, я слушаю.

– Владимир Алексеевич, вас тут спрашивают по городской линии.

– Кто?

– Женщина. Назвалась Ларисой Аркадьевной. Сказала, что вы нужны ей по срочному делу. Просит соединить или дать номер вашего мобильного.

– Лариса Аркадьевна? – Рейндж, признаться, был удивлен. – А-а… ну да, конечно. Она что, на проводе? Ну так соединяйте!

Он включил в салоне кондишн. На часах четверть восьмого вечера. Под колесами мягкий, как пластилин, асфальт, не успевший остыть после знойного июльского дня. А на проводе – вот уж не ждал – женщина, в изящных ручках которой мужчины, как правило, становятся мягкими и податливыми, как гончарная глина, как разогретый до нужной температуры воск.

– Алло… Влад? – Наверное, именно так звучал бы голос Моники Белуччи, научись она разговаривать по-русски. – Ну наконец-то! Ты сейчас где, дорогой? Ты в Москве?

– М-м… да, неподалеку. Здравствуй, Лариса. Рад тебя слышать. А ты…

– Влад, нам нужно срррочно встретиться! – перебила его собеседница. – Я тебя весь день вызваниваю! Что у тебя со связью?! Ни один твой телефон не отзывается!

– Гм. Я был тут немного занят… в некотором роде.

– Короче, ты сможешь мне уделить пару часов своего драгоценного времени?! У меня к тебе очень… ну очень важное дело!

Мокрушин на секунду задумался. Около полугода назад он на пару с этой крученой красоткой участвовал в одной совместной акции. У руководства тогда возникла идея устроить развод померанчевым лохам [2]2
  См. «Русские идут», серия «Черная кошка», «Эксмо», 2006 г.


[Закрыть]
(столкнув кое-кого из этой публики лбами). Что-то тогда получилось, а что-то – не совсем. Рейндж был задействован в спецслужбистском прикрытии. Лично у него о той истории сохранились приятные впечатления. И не в последнюю очередь из-за того, что ему удалось не только выйти сухим из воды, но и дважды затащить в постель – о чем он умолчал в служебном рапорте – эту суперстерву, эту редкостную суку в обманчиво-приветливом женском обличии.

– Где и когда, Лариса?

– Приезжай туда, где мы с тобой виделись в последний раз. Там тебя встретит мой человечек, ты его знаешь. И не теряй времени на глупости вроде покупки цветов и шампанского… Мне нужен только ты, бриллиантовый мой, и более ничего!

Рейндж все же сделал крюк и заехал на городскую квартиру. Действительно, на автоответчике городского телефона обнаружился звуковой мессидж от Ларисы. В темпе принял душ, переоделся, отщипнул от заначенного дома немного наличности. После чего, не столько окрыленный перспективой свидания с пресимпатичной – что есть, то есть – дамой, сколько заинтригованный самим фактом внезапного ее появления в Москве, спустился вниз и забрался в оставленный у подъезда джип.

В десятом часу вечера, когда уже смеркалось и стало прохладно, Мокрушин свернул с Новорижского к Никольской слободе и уже вскоре припарковал «Ниссан» на стоянке возле французской ресторации. Именно здесь, в этом славном местечке, каких-то пару месяцев назад, в первомайские праздники, он виделся в последний раз с Ларисой Венглинской. Она прилетала тогда в Москву на два или три дня из Великобритании, где осела уже довольно давно, обзаведясь через какие-то свои связи вторым – британским – гражданством. А связи у нее, как уже успел ранее убедиться Рейндж, были весьма и весьма обширными – среди «толстых кошельков», проживающих как в стране туманов и вечнозеленых стриженых газонов, так и в той специфической среде, выходцем из которой является сам Мокрушин.

Он выбрался из джипа на свежий воздух. Пахло круассанами, кофе и дорогими сигарами; со стороны летней террасы доносились обрывки знакомой с юности мелодии «Люксембургского сада» и мужские и женские голоса. Справа от стоянки, напоминающей выставочную площадку VIP-тачек новейшего поколения, находился красиво окаймленный по берегам огнями светильников, ухоженный пруд, в котором – с апреля по октябрь – клиент при желании мог лично выудить форель или золотистого карпа; спустя каких-то полчаса улов в приготовленном виде оказывался на столе.

Рейндж выждал несколько секунд – не подойдет ли кто, не окликнет ли его Лариса или специально посланный ею «человечек». Не дождавшись реакции на свое появление – кроме пристального взгляда бдящего у входа в ресторан служащего, – он запер джип и неспешно двинулся по дорожке к водоему. Присел на одну из установленных на берегу лавочек, закурил. В прошлый раз им так и не удалось толком пообщаться. Они провели за столиком не более получаса. Судя по тем нескольким репликам, которыми они успели обменяться, Венглинскую интересовали его, Мокрушина, жизненные планы и перспективы. «Так ты уволился со своей службы, дорогой? – как бы прощупывая почву, спросила она. – Что, совсем ушел, подчистую? А чем занимаешься, если не секрет? Ищешь себя в этой жизни? Знаешь, я с первых минут нашего знакомства заценила твое остроумие… Но от тебя ведь и слова правды никогда не услышишь!..»

Свидание было прервано телефонным звонком – они не успели даже сделать основной заказ. Лариса, извинившись, умчалась на какую-то дико важную и ранее не планировавшуюся, по ее словам, встречу. На следующий день, хотя и уговаривались, тоже не получилось свидеться. Венглинская позвонила уже из аэропорта Внуково-3, откуда чартером вылетала обратно в Лондон… «Володенька, миленький, извини… Да, я нехорошая, злая, «динамистка», но… Но ты мне нравишься, у меня на тебя есть планы. А значит, дорогой, мы с тобой еще увидимся!..»

Услышав шаги за спиной, Мокрушин обернулся. В подошедшем со стороны паркинга мужчине – лет тридцати с небольшим, обладающем крупными габаритами и цепким, профессиональным взглядом «прикрепленного» – он без труда узнал помощника bussines-woman Венглинской, состоящего при ней личным шофером, телохраном, мальчиком на побегушках (а может, и еще кем по совместительству).

– Владимир Алексеич? – произнес плотный рослый мужчина, одетый в темные брюки и белоснежную рубаху с коротким рукавом. – А я вас внутри заведения дожидался…

«Так я тебе и поверил, – усмехнулся про себя Мокрушин. – Наверняка видел, как я подъехал. А не подошел сразу потому, что хотел убедиться, что я нарисовался здесь один, без «группы поддержки».

– Привет, Артем, – сухо сказал он. – Ну? А где сама Лариса Аркадьевна? Веди меня к ней!

– Вы один приехали? – уточнил порученец Венглинской.

– Я что, похож на человека, которому для общения с женщиной нужны помощники? Ну-с? Что дальше?

Мокрушин встал со скамейки; они неторопливо зашагали по дорожке в сторону паркинга.

– Хозяйка ждет вас в… в одном адресе, – сказал Артем, подойдя к припаркованной рядом с мокрушинским «Ниссаном» глянцево-черной «BMW-5Х». – Можете оставить свой транспорт здесь. За джипом присмотрят, не сомневайтесь.

– Ага, счас, – сухо сказал Мокрушин. – У меня нет привычки бросать машину абы где. И вообще… Что это еще за тайны мадридского двора!

– Хозяйка вам сама все объяснит.

– Далеко добираться?

– Поселок Мозжинка… знаете такой? Ну вот, туда и поедем.

Спустя каких-то минут двадцать, миновав Звенигород, пара джипов проследовала через охраняемый проезд на территорию дачного академического поселка. Проехали мимо Дома ученого, свернули в какой-то переулочек и тут же въехали в распахнутые ворота, за которыми находился аккуратный, в «неороманском» стиле, двухэтажный особнячок. Сам участок был обнесен краснокирпичной оградой эдак в два человеческих роста; тщательно выбритый газон, подстриженные туи, маленький, почти игрушечный, гостевой коттедж в противоположном от въездных ворот конце участка; никаких тебе теплиц, грядок и мангалов для жарки шашлыка. По антуражу смахивало скорее не на ближнее Подмосковье, а на какую-нибудь «manor-house» [3]3
  Усадьба, загородный дом ( англ.).


[Закрыть]
в английском графстве West Sussex.

Человек, открывший ворота, тут же куда-то испарился. Оба джипа встали рядышком на площадке почти у самого входа. В окнах первого этажа со стороны фасада – они были расположены высоко, выше человеческого роста – мерцал голубоватый свет. «Собак здесь не держат, – подумал Мокрушин, – иначе какой-нибудь полкан уже среагировал бы на появление припозднившихся гостей». Он захватил с заднего сиденья букет роз, купленный им, вопреки предупреждению Ларисы, по дороге, запер джип, демонстративно щелкнул брелоком, активировав «охранку», затем поднялся вслед за Артемом на крыльцо. Тот уже достал было из кармана связку ключей, но воспользоваться ими не успел – дверь открыла сама Венглинская.

– Здравствуй, Влад, – сказала она своим приятным, грудным голосом. – Спасибо, что отозвался на мою просьбу. Минутку, дорогой… – Она посмотрела на помощника: – Артем, в твоем распоряжении гостевой домик. Ну все, by…

Лариса заперла дверь и тут же – в коридоре – приникла всем телом к Мокрушину. Ее левая рука, скользнув под расстегнутый летний пиджак светлой расцветки, сначала легла ему на грудь, но, соприкоснувшись с подмышечной кобурой (ради свидания он сменил кобуру с «эксклюзивным» двадцатизарядным «глоком» на более компактную с «ПСМ»), переместилась на мужскую талию. Правая обхватила его гладко выбритый затылок. Венглинская встала на цыпочки; как бы играючись или примериваясь, она сначала коснулась влажными горячими губами его щеки, потом прикусила мочку уха, затем плотно, жадно приникла к его губам, протиснула язычок… И все это без стеснения, искренне, как это бывает среди влюбленных людей…

Наконец их губы разъединились; Рейндж, чуть отстранившись, протянул даме розы.

– Лариса, ты самая необыкновенная женщина из всех, кого я знаю, – сказал он, почти не сфальшивив. – Во всех… во всех своих проявлениях! Будь у меня царство… ну или нефтяная компания на крайняк… я бы не задумываясь бросил их к твоим ногам! Но! Но! «Полковник Кутасов нищ, господа…» Не понимаю, зачем я тебе сдался… Это про таких, как я, говорят – «отставной козы барабанщик»…

– Так я тебе и поверила. – Она взяла гостя за руку и увлекла его за собой. – «Отставной козы барабанщики» не разъезжают на новеньких джипах… Не носят итальянских костюмов из чистейшего льна и шелковых рубах за полтысячи баксов… И я сильно сомневаюсь, чтобы военным пенсионерам, даже отставным полковникам…

– Я так и не выслужил полковничье звание, – смиренно произнес Рейндж. – А как хорошо звучало бы, дорогая… подруга… или даже жена?.. полкового командира!.. В каком-нибудь Забайкальском военном округе… Романтично, не так ли?

– …полагалась личная секретарша в крутом офисе и право постоянного ношения личного оружия, – закончила она. – Да и проживаешь ты, насколько я в курсе, не в забайкальском захолустье. А в Москве, причем не в офицерской общаге…. Кстати. Поскольку мы с тобой… давние подельщики… а значит, близкие люди… задам «нетактичный» вопрос. У тебя что, н и к о г о сейчас нет?

– Э-э-э… В смысле?

– Брось! Ты меня прекрасно понял. Значит, тебя еще не окрутили? Кстати, хорошие у тебя духи… люблю я этот запах от «Хьюго Боcс»… классика!

Они переместились – поцеловавшись еще пару-тройку раз – в гостиную, освещенную лишь подсиненным флюоресцентным светом, сочащимся откуда-то из-под навесного потолка. Рейндж поинтересовался, есть ли кто еще в доме, на что Лариса, усмехнувшись, отреагировала по-английски: «I’m not Blondy!» Венглинская ненадолго отлучилась, чтобы поставить цветы в вазу с водой. Одета она была даже не то что по-домашнему, но так, словно собралась на пляж или, к примеру, принять ванну: в один лишь короткий, до середины бедра, халат из черного блестящего шелка, небрежно запахнутый на груди. К тому же была босиком. Загорелая, с короткими, цвета крыла ворона, волосами и белоснежной улыбкой, она выглядела сейчас лет на двадцать семь, не старше. Или, если угодно, на те деньги и усилия, которые были потрачены на красоту и цветущий внешний вид.

– Милый, я так соскучилась по тебе. – Лариса помогла ему снять пиджак (после чего он сам отцепил кобуру с «ПСМ» – замотал в ремни и положил на журнальный столик). – Наконец-то вижу нормального мужика! А то одни уроды вокруг… не мужики, а «простигосподи» в дорогих костюмах.

Последовал еще один проникающий поцелуй. Рейндж, пользуясь случаем, запустил руку под атласный халатик. Уверенно, по-хозяйски – но не грубо – обмял тугую прохладную грудь, затем скользнул ниже, к ягодицам, почти не прикрытым узенькими «стрингами»…

«Только не надо мне парить мозги, что ты примчалась из Лондона именно за э т и м… – подумал он про себя. – Но хороша, чертовка… до чего же лакомый кусочек…»

– Минутку, дорогой! – Она ловко выскользнула из мужских объятий, успев слегка царапнуть его по спине своими острыми коготками (он был уже без сорочки, с голым торсом). – Сейчас… все будет в лучшем виде… Налей-ка нам вина! Мне красного, «ротшильдского», себе по желанию… А я пока проверю, набралась ли вода.

Венглинская показала ему жестом на барную стойку, смонтированную в другом конце просторной гостиной, а сама проследовала – через коридорчик – в ванную комнату, откуда доносился легкий шум водяных струй. Рейндж неспешно откупорил бутылку вина, механически понюхал пробку… Затем, усмехнувшись собственным опасливым мыслям, разлил вино по фужерам; выковырял из пачки «мальборину», пододвинул пепельницу, закурил.

В сущности, он не так уж много знает о Венглинской. От того, что он с ней дважды переспал, более понятной она не стала. Пожалуй, даже наоборот… Он знал, что Лариса почти его ровесница. Что ей тридцать пять и что она прожила – и проживает сейчас – весьма бурную, насыщенную жизнь. Что трудовую деятельность она начинала секретарем-референтом у банкира С., сбежавшего впоследствии – после дефолта 1998 года – в Вену. Что не один раз светилась в кругу очень влиятельных в ту пору мужчин в «логовазовском» клубе. Экономист по образованию (закончила Плехановку), она в равной степени блестяще использовала имеющиеся от природы, а также приобретенные за годы сурового отбора качества и способности: очень недурственные внешние данные, неженский, аналитического склада ум, умение заводить полезные связи и способность идти до упора ради поставленной цели, без чего по нынешним временам трудно рассчитывать на успех. Серьезно «поднялась» она, насколько Рейнджу было известно, в районе 2000 года. То есть в ту пору, когда самый непубличный российский олигарх Семен М., через посредничество которого клан тогдашнего украинского президента – с ведома и молчаливого одобрения старого, еще «домиллеровского» руководства Газпрома – создал сеть посреднических фирм и финансовую схему для расчетов при перепродаже части энергоресурсов, прокачиваемых через Украину европейским потребителям, доверил Венглинской руководство некоторыми из своих бизнес-проектов. Среди них, что доподлинно знал Мокрушин еще по прошлому их с Ларисой совместному делу, было перераспределение средств, полученных за посредничество в экспортно-газовой сфере, с целью приобретения перспективных объектов недвижимости и скупки крупных земельных участков на Украине (в Крыму, например), а также в странах Западной Европы, прежде всего в Великобритании. У нее имелись мобильные офисы в столицах нескольких европейских стран, включая Киев и Москву. В последнее время Венглинская – по ее же словам – занималась, опираясь на круг приобретенных за годы знакомств, так называемым консалтинговым бизнесом. Ведущие игроки которого чаще всех прочих смертных любят твердить: «могу и знаю, как это сделать» и «для нас нет ничего невозможного»…

– Дорогой, иди ко мне! – долетел до него женский голосок. – Одежду оставь в гостиной! И не забудь захватить бокал с вином!

– Иду, моя ласточка, – пробормотал Рейндж и загасил окурок о край пепельницы. – Иду, плутовка моя ненаглядная…

Добрую треть просторной, квадратов примерно в двадцать, ванной комнаты, как выяснилось, занимало джакузи с подсветкой. Запах, свежий, бодрящий, чуть отдавал сладковато-пряными восточными ароматами. В голубоватой, слегка пульсирующей, пузырящейся воде, свободно откинувшись спиной на закругленный сглаженный край jacuzzi, расположилась Венглинская во всей своей неприкрытой наготе. Рейндж поставил оба фужера с вином на специальную полочку. Снял «боксеры» и, не дожидаясь особого приглашения, переместился в теплую, фосфоресцирующую, чуть покалывающую кожу тысячами газовых шариков водную среду…

– Гламурненько. Иди ко мне, детка…

Он попытался приголубить даму – прямо в джакузи, – но не тут-то было.

– Take easy, darling [4]4
  Полегче, дорогой ( англ.).


[Закрыть]
. – Лариса убрала его руку со своей груди и царственным жестом велела держаться дистанции. – Сначала поговорим о деле. Прочие удовольствия оставим на потом. – Она, чтобы смягчить свои слова, рассмеялась, потом потянулась к бокалу с вином. – Знаю я вас, отставных спецслужбистов. Сначала норовите попользоваться – по полной программе… А потом делаете вид, что с девушкой не знакомы!

– Не стоит так цинично смотреть на жизнь. – Рейндж тоже чуть пригубил из своего бокала. – Я бы даже сказал – извращенно. Гм. Я так понимаю, у тебя, золотце, есть ко мне какое-то дело? И мы будем обсуждать его прямо здесь, в jacuzzi? Кстати, я не таскаю на свидание диктофоны или иные средства записи. Так что могли бы спокойно поговорить в гостиной за столом. Хотя… – Он с усмешкой посмотрел на устроившуюся в противоположном углу бассейна обнаженную нимфу. – Не скрою, такие формы… такая форма беседы мне очень даже по душе. Итак, что за тема?

– Как всегда – деньги. – Она поставила бокал с остатками вина на край джакузи. Затем, воспользовавшись пультом, заметно убавила громкость легкой музычки, доносящейся откуда-то из скрытых динамиков, так, чтобы музыкальный фон не мешал их разговору. Потянувшись вверх и в сторону – упругие формы груди показались во всей красе, – она вернула пульт на полочку, где также лежал ее навороченный сотовый – сапфировый корпус, золотой обод, безупречный дизайн; явно эксклюзивный образчик. – Мы ведь с тобой деловые люди, не так ли?

– Хм… Уже интересно. Продолжай.

– Влад, есть возможность хорошо заработать. Где-то с полмиллиона баксов. Это по минимуму. Если масть ляжет как надо, то твоя доля может быть гораздо выше озвученной мной суммы. Поговорим на эту тему?

– Отчего ж не поговорить. – Мокрушин бросил на нее заинтересованный взгляд. – Мечтать вообще-то не вредно. Кстати, «убитые еноты» нынче как-то не очень котируются.

– Расчет можно произвести и в евро, – сказала Венглинская. – Проект, в котором я предлагаю тебе поучаствовать, не только осуществим, но и практически лишен всякого риска. Влад, я разве выгляжу в твоих глазах пустой балаболкой? Или то, чем мы занимались совместно несколько месяцев назад, являлось не реальным делом, а пустыми мечтаниями?

– В моих глазах ты выглядишь роскошной, желанной женщиной. Sweet dreams… сладкой мечтой. Как-то недавно ты мне даже приснилась, darling. Правда, мы были с тобой – в моем сне – не в джакузи, а на белом, прогретом солнцем песочке на берегу теплого океана. Пальмы, лагуна… и мы с тобой вдвоем, загорелые, веселые, в чем мать родила… красота!

Он попытался переместиться поближе к нагой красотке, но та вновь дала ему понять, что совместное пребывание в джакузи еще не повод для домогательств.

– Лагуна, говоришь? – В ее голосе прозвучали странные нотки. – Лагуна… забавно… гм. Ладно. Вернемся к нашим баранам. Вернее, к вечнозеленым баксам. Влад, всего за несколько дней можно заработать хорошие деньги. Причем бабло ты можешь срубить практически без всякого риска…

…Чем дальше развивался этот их странный разговор, тем меньше он нравился Мокрушину.

– Лариса, по-моему, ты меня не за того принимаешь, – в какой-то момент он оборвал ее на полуслове. – Может, не стоит продолжать этот… этот «левый» разговор? Давай сделаем так. Ты мне ничего не говорила… ну а я, соответственно…

– Не будь идиотом! – резко сказала Венглинская. – Вернее, не стоит им прикидываться! Сейчас все делают деньги! На всем! Ничего противозаконного я тебе не предлагаю! Я не такая дура, чтобы лезть в какие-нибудь «шпиёнские» дела или, скажем, в наркобизнес! Здесь совсем другое, Влад! То, что я тебе предлагаю, это рутинная коммерция! Это чистое посредничество, понимаешь?! Да я и сама всего лишь посредник, оказывающий услугу… скажем так… за ответную услугу! Кстати. Ты, котик, если выполнишь клиентский заказ, получишь не только свои бабки, но и, скажем так, выйдешь на совсем другой деловой уровень! Сколько ты получаешь в своей нынешней конторе?

– Корпоративная тайна.

– Ай, брось! – Она сердито шлепнула ладошкой по голубоватой, чуть пузырящейся воде. – Тысячи три или четыре «уёв»… Хотя такому, как ты, может быть, платят в районе пяти-шести тысяч баксов. Но это же ничто, это ведь медные гроши по нынешним временам!

– Ну, мне-то на жизнь хватает.

– Может, кто тебе и поверит, только не я. Я же вижу, что ты любишь жить полнокровной жизнью, любишь хорошо одеваться и вкусно кушать. И, что немаловажно, ты любишь общество красивых женщин…

– Вот с этим я точно спорить не буду.

– А все эти привычки подразумевают такие траты, которых ты, даже при своей новой и достаточно неплохо оплачиваемой работе, совершенно не можешь себе позволить! Я ведь тебе предлагаю не просто полмиллиона баксов… При том, что это немалые деньги для кого бы то ни было… Я предлагаю тебе по факту новую жизнь, в которой ты не только найдешь применение своим талантам и соответствующее вознаграждение, но и будешь – что дороже всяких денег – хозяином самому себе!

Рейндж хотел было смотаться к бару и плеснуть себе чего-нибудь покрепче. Но тут же передумал: во-первых, он за рулем, а во-вторых, такие базары лучше вести на трезвую голову.

– Звучит заманчиво… – пробормотал он под нос. – Сформулируй-ка, золотце, еще раз вкратце, что от меня требуется?

– Никаких подвигов от тебя пока не требуется. То, что ты со своими сохранил теплые отношения… даже после выхода в отставку… я в этом просто не сомневаюсь. Это тоже важно, тоже не повредит. Но меня сейчас, милый друг, волнует другое. Я просто хочу понять, есть ли у тебя прямые выходы на руководство концерна?

– Ничего себе заявочка… – пробормотал Рейндж. – Лариса, они же того… небожители! Живут себе где-то на горних вершинах, как боги…

– Ладно, не прибедняйся! Ты работаешь сейчас в одной из газпромовских «дочек»!..

– У нас совсем маленькая фирмочка.

– Ага. Только ее почему-то возглавляет один крутой питерский товарищ, носивший раньше генеральские погоны. И курировавший какое-то время, хотя это обстоятельство и не афишируется, нынешнего главу концерна… Так вот. Я хочу знать, обладаешь ли ты нужными нам связями…

– Кому это – «нам»?

– Тебе и мне. Разве я не ясно выражаюсь?

– Продолжай.

– Так вот, я хочу понять, есть ли у тебя ходы. Не так, чтобы ты за месяц записывался в очередь на прием к какому-нибудь сто двадцать восьмому заместителю! А так, чтобы ты снял трубку – когда ситуация того потребует, – позвонил важному, ответственному в их структурах человеку и смог донести до руководства кое-какую информацию. Причем это будет не разовое действо, а процесс. Ну… типа – переговорного.

– Постой, постой… ты на что это меня подписываешь, детка?! Так этот твой «проект»… вы что, планируете шантажировать «газовиков»?

– Не вы, а мы, – спокойно сказала Венглинская. – И не шантажировать, а, наоборот, передавать им кое-какие сведения, кое-какую полезную информацию. Благодаря нам, кстати, «газовикам»… а может, бери структуры повыше… удастся – говорю пока осторожно – возможно, удастся избежать очень серьезных убытков…

– Ни ф-фига себе… – процедил Рейндж. – Вот это… замес! Лариса, я не совсем понял. А что, против Газпрома готовится какая-то акция? Против самой компании? Или против кого-то из ее руководства? А может быть, не только против Газпрома, но и против нашей страны? Уф-ф-ф… Ты меня просто огорошила! Ты можешь сказать что-либо более конкретно? Сообщить мне что-то более определенно?!

– Сейчас не могу… сама мало что пока знаю, – уклончиво сказала Лариса. – Но через два или три дня буду уже располагать более детальной и содержательной инфой. Вот за это время, Влад, ты и должен определиться. Ты мужчина сообразительный, да и нужные нам для дела связи, полагаю, у тебя имеются… Кстати. Ты не просто неслабые бабки заработаешь на этом деле, но и получишь – наверняка! – дополнительные «бонусы» от своих новых работодателей, от газпромовских.

– Ну а твой-то какой в этом деле навар? Чего-то я не пойму, Лариса. Туманно объясняешь! Что за гешефт ты задумала?

– Меньше будешь знать, крепче будешь спать, – отшутилась та. – Тебе важно знать лишь то, что мы с тобой – посредники. Два звена некой цепи…

– Криминального характера?

– Это всего лишь бизнес, Влад, не придумывай лишнего! Ты лучше о другом думай! О том, что я тебе сказала! О вариантах денежных расчетов мы поговорим с тобой уже в другой раз.

– Лариса… а почему – я? У тебя же наверняка в знакомых ходят куда более крутые личности, нежели некий отставной подполковник.

– Никогда не пытайся вызнать у женщины, почему она сделала тот или иной выбор. – Лариса улыбнулась. – Вам, мужчинам, нашей логики не понять. В субботу, когда вернусь в Москву, я смогу передать тебе… сто тысяч зеленью. Затем – в понедельник или же во вторник – еще столько же…

– Гм… – Рейндж некоторое время производил в уме арифметические расчеты. – Что-то концы не сходятся! Ты говорила про половину «лимона»!

– Сразу видно, что ты не бизнесмен, котик. – Лариса рассмеялась, затем плеснулась в него водой. – Это же будет аванс! Подай-ка мне полотенце!

Венглинская, ловя на себе плотоядные взгляды «делового партнера», неспешно обвернула вокруг своих аппетитных форм небесного цвета банное полотенце с золотистой бахромой. Рейндж тоже малость прикрылся, намотав полотенце на бедра. Лариса, как ни странно, не спешила уходить из ванной комнаты. Она выдвинула верхнюю шухлядку в изящном, перламутровом шкафчике. Но вместо крема или какой-нибудь дамской штуковины достала оттуда конверт, из которого вытряхнула в ладонь Рейнджу несколько – с полдюжины – цветных фотоснимков. На них были засняты два субъекта: на одном снимке вместе, беседующими о чем-то своем у припаркованного возле какого-то офиса джипа, на других – по отдельности. Фотосъемка, как сразу догадался опытный в таких делах Мокрушин, велась в скрытом режиме, без согласия попавших в кадр субъектов. Один из них, мужик лет пятидесяти, обладал довольно серой наружностью – один из толпы. Другой, которому около сороковника, наоборот, рослый, крепкого сложения товарищ… Судя по одежде и остаткам снега на тротуаре, снимали их зимой или в начале весны.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю