Текст книги "Рассказ Эльдорадо (СИ)"

Автор книги: Сергей Пилипенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)

Человек  вошел внутрь хижины, но спустя несколько минут  вышел наружу, держа в руках какой-то инструмент и обдумывая, наверное, что ему предпринять.

Я терпеливо наблюдал дальше. Спустя еще немного, он возвратился назад и больше не показывался.

Это привело меня в какое-то недоумение. Возникла целая уйма вопросов, из которых я сам выделил несколько ниболее важных.

Почему он был один? Куда подевались остальные? Где судно и что, вообще, черт возьми, здесь происходит?

Разгадка этому пришла не сразу, а постепенно.

Сначала из близлежащих кустов начали появляться люди. Их было пятеро. Это была команда судна.

Далее к ним присоединился еще один, показавшись из-за других кустов. Все они направились к той самой хижине и зашли внутрь.

Издали начали доноситься какие-то возбужденные голоса, а иногда и резкие крики, из чего я заключил, что они ругаются. Но по поводу чего, было пока не ясно.

Подождав еще немного и заметно успокоившись, а надо сказать, что до этого мое сердце бешено колотилось, я принялся размышлять.

Итак, ясно, что все они к этому времени, к великому моему удивлению, пока целы. Очевидно, кто-то один оставался на судне и оберегал его до их общего возвращения. Каковы у них планы на дальнейшее – об этом станет ясно спустя время, когда они что-то сами и предпримут. Но вот, что это за хижина   и почему именно здесь они решили обустроиться на этой земле?

0б этом нужно поскорее выяснить.

Я понял, что нужно подождать еще немного, дабы все они успокоились, и я мог бы предпринять ряд действий, связанных  именно с  разъяснением для себя создавшейся ситуации.

Поэтому, устроившись поудобнее среди разросшихся кустов, мне оставалось только ждать нужного часа.

Тем временем, в самой хижине шла оживленная беседа, судя по резким окрикам и некоторому гулу, тревожно наполняющему окружающую тишину.

Вначале мне показалось странным, что все они остались живы до сего времени, но поразмыслив, я пришел к выводу, что это вполне закономерно.

Что ни говори,  а команда была более грамотна в любом отношении и, судя по всему, умела делать соответствующие  выводы  из того, что случилось.

К тому же, надо учесть их многолетний опыт в подобного рода   путешествиях и осторожность в отношении чего–то  непонятного.

 Очевидно, многое заключалось и  в  том, что все они частично  знали  местность или  хотя бы располагали какими-то сведениями  о ней, так как сразу нашли эту хижину, да и по самой территории передвигались достаточно уверенно.

Единственно  неразрешенным был  вопрос, где конкретно находится драгоценный камень и потому шла своеобразная проверка  условий  местности  и выяснение некоторых специфических  явлений, случающихся то в одной, то в другой стороне по разному.

Наверное, они решили не торопиться особо и основательно подготовиться ко всему, прежде чем предпринять какие-то конкретные шаги.  Этим, скорее всего, и объясняется то, что самих бежавших не искали, а  удовлетворились их внезапным исчезновением для довыяснения  некоторых интересных  обстоятельств.

 Мой мозг усиленно работал в одном режиме, пытаясь разгадать некоторую тайну их странного поведения, а также предположить ход дальнейших событии. Наверное, этот процесс  и  оказался главным  во всем  происходящем в дальнейшем.

Не успел я обдумать очередную загадку, как дверь в хижине распахнулась, и наружу вышло три человека. В одном из них я узнал помощника капитана. Он громко сказал, обратившись к тем двоим, что стояли возле него:

–          Идите  отсюда  и  чтобы больше  я  вас  не видел. Мне не нужны те, что

охотятся  в одиночку. Если же попытаетесь пробраться на судно и захватить его  –    вот  вам  мое слово:  попрощайтесь с  жизнью. Тот, кто там остался, зорко следит за этим. И еще  одно. Запомните, что тех, кто непослушен во

время подобных  походов  попросту убивают. Я же  великодушен сегодня и, можно сказать, дарю вам

жизнь на  этой  земле. А как вы нею распорядитесь – дело  ваше. Ступайте отсюда и помните о моей доброте.

–          Спасибо, капитан, –    вежливо склонили  головы те  и быстро  зашагали  прочь

от этого  места.

–   Ну, – обратился помощник к остальным,  находящимся внутри,  –  я свое слово

сдержал. Теперь, давайте пораскинем мозгами  и  решим, что делать дальше,– и с этими словами ,он вошел в хижину и закрыл за собой дверь.

Странным мне показалось все это и почему-то напомнило о пережитых мною минутах отчуждения  на этой земле. Но, как бы там ни было, нужно было что-то предпринимать в моем положении, и я решительно направился поближе к хижине, дабы узнать все более подробно о планах оставшихся.

Что же относительно ушедших, то не оставалось никакого сомнения в том, что они последуют по общему следу, так как деваться им было некуда, и к тому же они не смогли бы сами что-то предпринять.

Я аккуратно выбрался из кустов и тихо продвинулся почти вплотную к самой хижине.

 Разговор длился долго и в большей степени касался не их планов, а  о том, как постараться сделать так, чтобы все они остались целы и, загрузив судно золотом, спокойно убрались отсюда. Но все же кое что я почерпнул и для себя.

Все еще не зная, целы мы или нет, помощник решил принять все меры предосторожности и по возможности воспользоваться нами, как своеобразным щитом, используя впереди себя или в качестве погрузочной силы.

Стало ясно и то, что о золоте они знают точно, но пока не решили как его извлекать и каким способом переносить на судно.

Отпущенные помощником люди, скорее всего, были приманкой для той же природы и предполагалось использовать их в случае крайней необходимости в осуществлении своих замыслов.

Тем временем близился вечер, и солнце потихоньку скатывалось к горизонту. Мне нужно было подумать о себе самом. Где обустроится на ночь и что предпринимать в дальнейшем. Судя по всему, на судно мне не пробраться, а оставаться здесь, в краю немыслимых чудес, мне как-то не хотелось. Оставалось надеяться на удачу и некоторое роковое стечение обстоятельств.

Я потихоньку удалился от хижины и направился к более заросшему участку, дабы присмотреть место себе для ночлега и как-то переждать до следующего дня.

Солнце вскоре совсем осело, и наступили первые сумерки. Я нашел подходящее себе  место на дереве и более-менее расположился на отдых, предварительно поужинав и исполнив все свои желания естества.

Спустя время, вокруг наступила тишина. Звуки мало-помалу улеглись и это дало возможность сомкнуть глаза и окунуться в дремоту, впадая при этом в некоторое сумрачное состояние  и окостенелую реальность от неудобств своего отдыха.

Шло время. На небе взошла луна. Где-то вдалеке воцарились звезды. Немного повеяло холодком, и я проснулся. Открыв глаза и изменив позу, я увидел, что впереди меня что-то колышется или даже полыхает белым светом.

Я внимательно всмотрелся в то, отчего веяло белизной. В который раз природа заставила меня удивляться.

То, что было белым являлось попросту моим   отражением. В недоумении, я протянул  к  нему руку, и оно несколько отдалилось. Тогда  мне пришло в голову  снова его приблизить, и я опустил руку. Изображение расположилось ближе.

Не совсем понимая, что это такое, я попросту подул в его сторону и попытался   отдалить на  некоторое  расстояние. Но из этого ничего не вышло.

 Я принялся ожидать, что же будет дальше. За последнее время природа настолько меня изумила, что кажется совсем скоро  и я вообще перестану чему бы то ни было удивляться. Ко всему попросту привыкаешь, даже к тому, чего сам не знаешь или боишься до не могу.

Так и сейчас. Оставив все это в покое, я медленно закрыл глаза и попытался уснуть. Но спать почему-то не хотелось, и, поерзав немного среди ветвей, я снова принялся смотреть вокруг себя.

Спустя некоторое время, когда луна сдвинулась немного в сторону, впереди меня начали возникать фигуры, лица, изображения других людей. Поочередно, я всех вспомнил и даже пересчитал на пальцах для пущей убежденности. Изо всех недоставало только одного. Того, кто очевидно был на корабле.

Значит, – сделал я вывод, – картинки касаются только земли. Что же относительно моря, то Бог его знает? Может, когда и узнаю.

Внезапно по моему телу пробежала дрожь. Что-то опять начинало стискивать меня в свои объятия, но на этот раз гораздо слабее, нежели раньше. Потихоньку я справился со своим внутренним волнением и,закрепившись на дереве, в очередной раз закрыл глаза. На этот раз мне удалось заснуть и побыть в некотором полузабытьи.

Ближе к утру я проснулся и осмотрелся по сторонам. Все было тихо и на  вид  совершенно спокойно. Но вот спустя некоторое время в воздухе стал нарастать какой-то тревожный гул, как-то неприятно звеня  и металическим звоном отдаваясь в ушах.

Послышалось какое-то пиканье внутри головы, а затем шум превратился в сплошной мелодийный звон, заполнивший голову до отказа и, казалось, желающий расколоть ее пополам.

Наконец, все это стихло и в очередной   раз ударило  по голове и всему телу, обдав его мелкой зябкой дрожью.

Так закончилась ночь, и началось утро, ибо спустя некоторое время вокруг начало  светлеть и словно просыпаться от глубокого мрачного сна.

Природа строила свой очередной день, желая продолжить свою жизнь и завершить в итоге  точно так же, как и предыдущий, с одной лишь только разницей, что одно место располагало большей силой, а другое несколько меньшей.

 Но, в любом случае, какое-то общее тяготение все-таки чувствовалось и само собой отлагалось внутри всего живого, неважно как и в какой мере это происходило.

Я начинал понимать эту силу и постепенно входить в нее сам, дабы не мешать общему процессу ее развития и не создавать собой какой-то заслон для ее продвижения  или возрастания.

Что касается моих подопечных, находящихся в хижине, то они не заставили  себя  долго  ждать и  с  диким визгом выскочили наружу, держась руками за  головы.

Спустя минуту, это прекратилось, и они в некотором онемении потянулись обратно внутрь, наверное, еще до конца и не сообразив, что же такое произошло.

Я   же, как уже чему-то обученный и вознагражденный за это продлением своей жизни, преспокойно опустился вниз и занялся своим утренним туалетом, рассказывать о котором просто нет смысла.

 Поэтому, продолжу  далее свой рассказ с того момента, как я уже справил свои дела и занял хорошую позицию для дальнейшего наблюдения за командой, расположившись, практически, возле самой хижины, внутри одного дикорастущего дерева, в котором почему-то образовалась большая огромная дыра, уже заросшая мхом и какой-то вьющейся  растительностью.

Глава 7

ВОЗВРАЩЕНИЕ

Я понимал, что мои шансы возвратиться на судно и уплыть вместе с ними приравнялись к нулю, но все же не хотелось терять надежды на  это и приходилось дожидаться более удобного случая для попытки осуществления подобного.

Теперь, вся моя жизнь зависела от того, как поведет себя команда в этих условиях и не откажется ли от своего первоначального замысла. Идти навстречу им было просто бессмысленно, а потому я дожидался какого-то общего для всех исхода, в результате завершения которого  можно было бы вполне решить что-то и для себя самостоятельно.

Может, это был и эгоизм  по отношению к другим, но поверьте,  со  стороны их это было, вообще, жестокостью и злым умыслом, ибо не существовало человека, способного отказаться от чего-то, а тем более, от золота  во благо кому-то другому, к тому же, занимающему чуть ли не самую последнюю ступень в общей классификации жизненных уровней.

Поэтому, для себя я решил просто. Буду следовать по пятам и стараться не навредить им чем-либо, а там посмотрим, что они сами предпримут. Может, сложится так, что им самим будет что-либо не под силу и потребуется чья– то помощь, в данном случае –  моя.

Все– таки я уже три дня и три ночи нахожусь здесь и кое-что успел, хоть и слабо, но все же понять. Но, впрочем, это только мои домыслы. Реальность же, как всегда, ответит по своему.

Сохраняя молчание и суровое спокойствие, я ожидал решения самой команды и с некоторой обеспокоенностью поглядывал в сторону хижины, потому как оттуда не было слышно ни звука.

Но вот, спустя   не столь   продолжительное время, когда, казалось, мое терпение лопнет, и я не смогу здесь находиться   дольше, чем есть, внутри послышался шум, словно стая одиноких волков начала делить свою добычу.

В этом не было для меня ничего удивительного. Реально так оно и было. А тишина объяснялась просто одним. Все вчера достаточно сильно перебрали  и к утру мало еще протрезвели. Скорее всего, они даже не поняли, что это их разбудило и продолжали свой отдых  до  полуденного времени.

Надо отметить, что у всех членов команды здесь на земле не наблюдалось никакого оружия, за исключением длинных ножей и топоров для рубки дерева. Это было сделанно преднамеренно, дабы не впадать в соблазн совершения греха смертоубийства. Хотя, конечно, для этого было бы достаточно и   того, что есть. Но, как бы там ни было, команда посчитала это за благоразумие, ибо не могли же они остаться вообще без ничего  в этом диком краю.

 Через время несколько человек вышло наружу, продолжая оспаривать  какие-то свои права.

Но вот, вскоре споры прекратились и собравшись все вместе,они  двинули в сторону зарослей.

Мне ничего не оставалось, как аккуратно следовать за ними. Я попал в довольно невыгодное для себя положение.

С одной  стороны, надо было идти за командой по следу и, причем никак   не  выдать своего присутствия. С другой, надо было опасаться тех

отпущенных  помощником накануне, которые непременно последовали за ними же.

И с третьей, надо было опасаться за свою жизнь

 среди этой насыщенной до предела растительности и того, возникающего время от времени, явления, которое спокойно  поглощало все живое и превращало просто в какую-то частицу

 общего содержания.

К таким выводам я пришел не случайно. Этому предшествовало два предыдущих дня  раздумий и приключений, а также  дополуденное  сегодняшнее    время ожидания.

Человек становился какой-то добычей природы, если можно так  выразиться. Она заключала его в свои смертоносные объятия и  обволакивала самой павеликой смерти, если он вовремя не сориентировался в какой-либо ситуации.

Это была игра. Игра жизни и смерти, в итоге перерастающая в  форму изобличения какого-то нового земного  содержания. Toeсть, либо прибавлялась частица ума, и человек  частично становился независимым до следующей возникшей

ситуации в его жизненном цикле развития, либо он полностью  исчезал, как существо, имеющее определенные претензии к самой  природе Земли, что так же являлось каким-то критерием много-

слагаемости ума.

Так вот, за последние двадцать четыре часа своего тривиального участия в этом общем цикле развития всего живого, я понял главное. Не  нужно ни ускорять, ни замедлять какие события, происходящие лично с каждым по отдельности и в общем   составе окружения природы, не важно какое оно само по себе: дикое   до изощренности, либо не таковое, не насыщенное тем же до своего максимального уровня.

 Скорость самоуничтожения определяется силой Земли или той природы и среды, которая непосредственно окружает человека.

Ну, посудите сами, если бы я хоть как-то поторопил события, тоесть либо сблизился с командой, либо помог тому бедолаге на дереве, либо сильно сблизился с такими же, как и я сам, почитая их жизненный уровень, то в любом случае, меня постигла бы их собственная участь.

 Если бы я медлил с принятием какого-то собственного решения или отлагал чьи-то действия, исключая их важность для меня самого, то определенно так же постиг бы то же.

Значит, как ни крути, а в природное развитие каждого вмешиваться  совершенно бессмысленно для  себя самого, так как это непременно отяготит свое же жизненное участие.

 Но здесь надо уметь отличить свое собственное корыстие или алчность к обогащению любого порядка и вынужденную самой природой особую посягательность на ваше собственное развитие со стороны таких же, либо похожих чисто внешне эволюционно по ходу общего процесса.

Так вот, учитывая эти две, слагаемых  воедино   порой  величины, надо думать  всегда,  прежде всего, только о себе, не исключая возможности помощи в какой-либо ситуации, если она вам не особо корыстна по своему характеру и не в тягость по своей величине.

Говоря проще, если уж брать немного другого или чужого, то в меру своих возможностей, иначе та же природа поглотит и вас, не взирая даже на самые чистые и искренние мотивы. Понять такое, мне помогло следующее.

Когда мы основательно сблизились между собой в одном едином порыве и когда наша   лично идущая  жажда  к обогащению сумела победить наше же общее решение, принятое всеми единогласно, произошло категорийное расчленение, где уровень более падок или низок попросту самоисчез, ибо нес в себе часть той общей силы, которая постоянно преследует человека по всей земле.

Конечно, этому способствовала и сила, содержащаяся в самих камнях, и очевидно, сыграла основную роль во всем этом,  но удались человек   своею мыслью чуть далее этого и отклонись немного   в    сторону  более  материально  или реально, такого бы не произошло.

 Значит, не нужно быть настолько умным, чтобы не понять то самое, о котором я говорил. Если и брать чужое на себя, то только не из-под себя доставая, тоесть не выкладывая своего в чье-то внутреннее достоинство, ибо оно  падет    сразу в уровне и непременно скажется на вас его тождеством, тоесть равнозначностью, что поспособствует и  вашему уничтожению.

 Не нужно также быть особым умником, чтобы понять и другое. Если сразу окунуться в чью-то чистоту и не понять ее основной смысл, то вполне возможно в ней же и завершить свое существование, ибо это также сказывается на единоличии, как и предыдущее. Поэтому, вывод однозначен.

 Надо двигаться одному, постепенно укладывая свои знания, абсолютно не подвергаться какому-либо насилию,тоесть не претендовать на чье-либо возвышение, а довольствоваться своим и усилять свое собственное значение путем упорядочивания своей жизненной занимаемой позиции в общем образе выражения такого же другими.

Иными словами, надо идти в ногу с другими, но при этом не отставать и не особо тянуться вперед. Это и есть классификация любого живого существа, способного к измышлению в составе общей среды окружения.

Наверное, читатель, скорее всего, удивится  такому словоизречению в моем рассказе. Но после того злополучного приключения  прошло достаточно много лет, и я все же кое-чему обучился и добился своего в том же обществе, хотя на это пришлось потратить довольно много времени и усилий. Но об этом несколько позже, а сейчас, я продолжу свой рассказ, невзирая на все идущие ко мне мысли.

Итак, я преследовал команду и старался быть незамеченным сразу со всех сторон. Не знаю, насколько мне это удавалось, но спустя некоторое время я заметил, что сильно отстаю от преследуемых, а порой и вовсе не успеваю проследить, в какую сторону они прошли. И тогда,  мне пришло в голову, что нужно обогнать их стороной и дождаться там, куда, скорее всего, они и направлялись. Думаю, не стоило большого труда это понять, ибо шли они, судя по всему, в направлении гористой местности.

Я остановился и призадумался. Как бы мне это совершить. Мысль подняла  мимолетно мою голову вверх, и я с великой радостью обнаружил, что вполне смогу это сделать пробираясь по верхушкам деревьев, а  не заниматься толкотней внизу.

 Я тут же вскарабкался на ближайшее дерево и почти достиг его вершины, как вдруг снизу послышался небольшой шум, и я на секунду замер.

–           Черт тебя побери, – ругался кто-то внизу, куда же он подевался?

–           Не знаю, – отвечал кто-то другой,– может, убежал вперед. Пошли быстрее, – и они скрылись из виду.

Изо всего этого я понял, что оказался сам на примете у тех двух, которые были изгнаны помощником капитана, несмотря на принятые мною меры предосторожности.

Понял и другое, что во всяком деле нужно терпение. Именно его и не хватило мне в самом начале этого преследования.

 Но, слава Богу, все обошлось, и теперь, я мог свободно чувствовать    себя  в своих действиях. Но мысль мыслью, а решение оказалось гораздо труднее. Не везде верхушки сходились и не всегда были переплетены между собой толстой травяной нитью. Поэтому, мне пришлось идти, словно по каким ступенькам: то вниз, то вверх, используя при этом силу рук и особую упругость моих ног.

Надо сказать, что прыгать я научился еще в детстве, играя с другими в подобные игры. Поэтому, такое движение среди ветвей деревьев особо меня не затрудняло, и я с успехом продвигался вперед, начиная обгонять преследуемых.

Конечно, мне приходилось быть достаточно     осторожным  и не терять бдительность. Кроме этого, я старался воспроизводить наименьший шум, чтобы не привлечь чьего-то внимания со стороны. И это, надо сказать, мне удавалось.

Но вот, спустя некоторое время, наступил период общего бега. Так я назвал перемещение тварей по земле из одной стороны в сторону другую.

Как и вчера, оно немного запаздывало по самому времени. Вскоре до меня донеслось общее возрастающее разноголосье, и я на некоторое время прекратил все свои движения.

В отличие от меня, на земле оно продолжалось. Мои подопечные продвинулись далее и уже почти достигли  меня самого, как вдруг их самих настигло то ,что было озвучено самой природой.

 Уж, не знаю, что происходило там внизу, но наверху, где я пребывал, словно пронесся ураган.

Мимо меня  пронеслось огромное количество животных, сметающих на своем пути  солидное  количество листьев и частично уничтожая переплетения травяной нити.

За одними видами следовали другие, за ними следущие. Всего мне довелось насчитать до двадцати пяти.

После всего этого кошмара на той части деревьев, где пронеслось это чудо, практически не осталось листьев, и они стояли словно осенью, оголяя свою верхнюю часть и создавая впечатление окостенелости.

Надо отдать должное самой природе растительности. Она практически  мгновенно восстанавливала  утерянное состояние, выпуская новые бутоны и распуская свежие листья.

Такого я не видел нигде. Наверное, так могло быть только в сказке.

Но вот она, реальность и я даже потер глаза: уж, не почудилось мне все это.

Но, нет. Деревья продолжали набирать силу и спустя примерно час, вокруг вновь стало зелено и невидимо.

Все это время я сидел на одном месте  и не двигался. Мои же подопечные внизу  пережили то же самое, правда,  с некоторыми увечьями для себя и сейчас отдыхали, очевидно, приводя себя в порядок и убирая последствия нашествия на своих телах.

Вся их одежда превратилась в лохмотья.

Некоторые были довольно сильно искусаны тварями, отчего корчились от боли и яростно ругались, прикладывая какие-то  мази к своим ранам.

С одной стороны, мне, конечно, повезло, что я вовремя влез на дерево, но с другой, я подвергал себя даже больше опасности, ибо если бы такая группа животных пронеслась по мне, то я точно свалился  бы вниз и расшиб себе голову.

В самом лучшем варианте, меня подобрали бы члены команды и удостоили бы чести своей беседы, которая непременно завершилась бы скромными похоронами  среди этой буйствующей растительности.

Поэтому, я решил на будущее  избегать подобных встреч и держаться  несколько стороной   от этого.

Хочу здесь заметить, что такое движение осуществлялось по полосе примерно равной пятидесяти – шестидесяти ярдам.

В других местах оно было менее заметно, а может и вовсе отсутствовало. По крайней мере, мне не довелось того усмотреть лично.

 Изо всего этого я сделал такой вывод. Наверное, что-то способствует этому, находясь либо снаружи, либо под землей.

Но так как я сверху ничего не видел, то отнес все это к чему-то находящемуся вне моей видимости. Оставалось только разобраться, почему так начиналось и отчего практически все виды, присутствующие здесь, собирались к одному месту и начинали это дикое продвижение с одной стороны света  в другую, прямо противоположную.

Тем временем, команда немного пришла в себя, несколько починила свою верхнюю одежду и так  же ругаясь и все проклиная, двинулась вперед.

     Я последовал за ними, а  точнее, над ними, ибо располагался  сверху и не  особо торопился обогнать.

Сейчас меня было очень трудно заметить, тем более, что основная группа свернула немного в сторону от образовавшейся полосы продвижения животных.

Так мы и двигались постепенно вперед к тому самому месту, от которого мне пришлось вчера убегать. На всякий случай, я решил не заходить далеко в зону действия той общей силы и довольствоваться тем, что можно было увидеть с глубины растущих деревьев.

Для этого мне пришлось избрать наиболее высокое дерево и установить объект наблюдения, тоесть выбрать место своего обзора.

Я немного обогнал шедших внизу и принялся разыскивать наиболее удобную точку такого просмотра. Надо отметить, что мы уже практически приблизились к конечной цели и оставалось совсем немного до территории некоторого высвобождения местности от растительности, а значит, и до самой поздемной кладовой.

 Не вступая в эту местность, я выбрал ниболее удобное место среди огромных деревьев и занял соответствующую позицию, из которой мог  более– менее свободно просматривать, что делается на самой горе и прилегающей к ней территории.

Команда вское прошла подо мной, а за ними и те двое, которых они изгнали. Не знаю, на что они надеялись во всем этом деле, но, думаю, все же –  так же, как и я, на случай и обстоятельства.

Из этого я предположил, что каждый человек сильно зависим от целого ряда стекающихся воедино фактов существования, и он  же способен воспользоваться ими в случае крайней безвыходности положения.

Конечно, я не мог объяснить, что это за факты и причину их возникновения, но зато мог с уверенностью говорить, что любому человеку под силу справиться со всем тем, что его окружает, если он не потеряет надежду на это, если будет бороться за это и если будет более здравомыслящ, нежели оставшееся   окружение.

Таким образом, мне приходилось довольствоваться тем, что уже было и само собой должно разрешиться в мою пользу, ибо две немного противоречивых силы сошлись воедино, в результате общего давления третьей. Я же получался четвертой стороной и даже не силой, а просто частью, наблюдаемой со стороны природы.

Поэтому,несколько успокоившись, я взялся за еду и решил даже немного вздремнуть, пока все будущие события наберут свою основную силу развития. И надо сказать – это мне удалось. Правда, не намного и не столь удачно, ибо задремав и потеряв всякую бдительность, я чуть было не упал вниз, но какая-то внутренняя сила заставила меня вовремя проснуться и удержаться на дереве. За что я ей бесконечно благодарен и выражаю всякую признательность и до сих пор. Но, впрочем, продолжу свой рассказ, ибо события, действительно, начинали набирать свой вес.

Я поудобнее устроился среди огромных веток и несколько ощипав впереди себя листья, принялся осматривать местность.                             '

       К моему удивлению, пока никого видно не было и я уже подумал, не отказались ли они от своего замысла.

Но вот, где-то впереди показалась чья-то голова, а за нею и все тело идущего. Оказывается, команда искала вход с какой-то другой стороны, видимо пользуясь чем-то таким, что давало дополнительную убежденность в этом. Может, это была даже какая-то карта местности или наброски. А может, просто это воспроизводилось с чьих-то слов. Сейчас трудно сказать, ведь прошло сколько времени, да и откуда мне было знать в ту пору, я ведь находился в стороне от   них.

Группа людей покружила на одном месте и начала обходить вершину горы по окружности, очевидно, пытаясь обнаружить вход.

И, наверное, это им удалось, так как вскоре до меня долетели крики и возгласы. Присмотревшись,  я  понял, что они обнаружили тот вход, где лежало тело бедного старика, пожертвовавшего общей привязанностью ради какого-то немыслимого блага на этой земле.

Почему-то они не стали входить внутрь, а расположились чуть поодаль самого тела, которое, так же, к удивлению, было до сих пор сохранено, и начали совещаться.

Где-то в стороне и несколько ниже, я увидел и тех двоих. Они залегли за каким-то камнем и, вслушиваясь в разговор, поочередно наблюдали за остальными.

Спустя время, команда   какими-то палками  оттолкнула тело старика подальше вниз и занялась подготовкой к выносу наружу камня.

В отверстие спрыгнул один из них, на которого возлагалась обязанность подавать  наверх куски из  того      запаса, что мы оставили. Судя по всему, ему опустили котомки и все принялись ожидать их наполнения. В это время двое других продвинулись несколько ближе к своим бывшим товарищам и наблюдали за происходящим уже оттуда.

Я с нетерпением ожидал дальнейшего развития событий. И они не преминули состояться. Не успели поднять наружу   и части драгоценного камня, как вокруг вся гора начала трястись мелкой дрожью. Даже у меня под деревом что-то сдвинулось с места.

Все не на шутку испугались и на время прекратили работы. Человек, опустившийся было вниз, в один миг выскочил наружу и что-то затараторил своим спутникам.

 Команда в нерешительности прекратила всякие действия и расположилась на совет. Они долго и бурно обсуждали что-то и, в конце концов, приняли какое-то решение.

Человек снова опустился вниз и подал наверх часть драгоценного камня. Как только он был возложен на поверхность, гора затряслась вторично, отчего на лицах людей появилось выражение сильного беспокойства.

–   Черт,– выругался я, не понимая  почему так происходит и что, вообще, может случится от этой тряски.

Работы снова прекратились, и человек, опустившийся вниз, появился снаружи. Он обеспокоенно  посмотрел на то, что достали и поделился своими  рассуждениями с остальными.

Те дружно закивали головами и немедленно приступили к исполнению. Они растянулись по горе небольшой цепью и, перебрасывая от одного к другому по камню ,складывали их гораздо ниже от самого входа.

Но это, отнюдь не помешало горе вздрогнуть в очередной раз. Тогда я понял, что своими действиями команда нарушает что-то, и гора реагирует на это.

Надо признаться, что я сильно испугался  этого. Знаючи, что вообще можно ожидать от этого места, я мог предположить и гораздо большее.

Поэтому, не теряя времени, я начал быстро удаляться от всего этого, выбирая по дороге немного другой путь своего возвращения вглубь этих диких зарослей.

Не знаю, чем там занимались члены команды, но время от времени земля содрогалась небольшой дрожью, и это вселяло мне какой-то страх. Мне казалось, что вскоре наступит  самая  жесточайшая развязка всему этому.