Текст книги "Рассказ Эльдорадо (СИ)"

Автор книги: Сергей Пилипенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)

Я посмотрел на него и махнув рукой в ту сторону, откуда пришли, повторил еще раз прежнее, и покачал отрицательно головой, пытаясь показать, что жить им тут не следует и лучше уж перебраться в другое место, хотя бы наверх. Наверное, на этот раз оно поняло меня и, согласно кивнув, произнесло

–    Угу, угу.

Я остался доволен таким результатом своего общения с неизвестным мне доселе существом, и радостно помахав ему, пошел к выходу, скорее всего образовавшегося  в результате какого-то внутреннего обвала среди огромного количества камней.

Животное не ответило мне тем же, а, только молча, проводило меня взглядом. На секунду мне даже показалось, что в его глазах промелькнула грусть или что-то на это очень похожее. Но уже на следующий раз моего обращения назад, оно просто исчезло из виду, словно его и не  было никогда.

–    Что за странное приключение? – подумалось мне после того, когда я  уже пробрался   наверх по довольно крутому лестничному подъему, из чего сделал вывод, что это место уже было кем-то ранее возделано.

 Человек не смог бы так ровно очистить стены. Не век же он здесь трудился? Может, это те животные? Да, нет. Они просто там обитают и используют как жилье. Тогда, кто же?

Этому вопросу мне пока не удавалось найти ответа, так как я уже поднялся   к самому верху и выглянул наружу. Везде стояла тишина, и было пустынно молчаливо.

"Еще одна загадка", – подумал тут же я, вылезая     в  круглое отверстие.

Солнце уже начало опускаться  вниз, из чего я сделал вывод, что времени прошло много и пора бы самому подкрепиться. Но чем и как?

На это пока не было ответа. Мне пришлось молчаливо опускаться с вершины горы, при этом совсем не зная, куда же мне дальше идти.

И тут я вспомнил про свою брошенную лопату неподалеку того огромного камня, где был вход в тунель.

"Хоть какое-то оружие"– подумал я и почти бегом бросился вниз, на ходу ловко минуя камни.

Добравшись до того места, я подобрал лопату и с такой же гордостью, как и до всего этого, начал опускаться ниже. Вдруг, в этой откровенной тишине, я очень ясно услыхал чье-то шипение и даже небольшой присвист.

–    Черт. Неужто змея  где?– подумал я тогда и стал осматривать местность более  внимательно.

Но, к удивлению, ничего не обнаружил и продолжил путь дальше, правда,  более осторожно.

Шипение и треск повторились и где-то уже ближе ко мне.

Что-то тревожное начало подбираться у меня изнутри, и я даже остановился на мгновение.

И, как оказалось, вовремя.

Буквально впереди меня, шагах в пяти, вырос фонтан воды и устремился в небо, обливая все вокруг и чуть ли не дотягиваясь до меня. Я шарахнулся в сторону от него и чуть не напоролся на другое. Сверху ко мне приближался огненный  шар.

Это вконец вывело меня из равновесия, и я бросился, что есть силы, бежать обратно.

Где-то на полпути я остановился и осмотрелся.

Шар куда-то исчез, фонтан пропал.

–    Черт, – выругался я вслух, – что это все мне снится что ли?

Но, как оказалось, это было наяву. Стоило мне шагнуть вперед, почти мгновенно впереди возник  шар из– под земли, словно какое-то  чудо.

Я остановился и не знал, что мне предпринять. Шар оставался на месте без видимого движения. Тогда я отодвинулся немного назад, пятясь и спотыкаясь о камни.

Шар снова исчез словно спрятался под землю. Мне стало непонятно, куда он пропадает и это несколько раздражало меня, заставляя слегка терять самообладание.

Я присел на землю и несколько минут посидел без всяких движений. Немного успокоившись, я вновь встал и сделал шаг вперед.

Что-то больно кольнуло меня в ногу, и я мгновенно перевел взгляд вниз. То была какая-то странная иголка, невесть откуда взявшаяся здесь и впившаяся мне в ногу.

–    Вот, черт, – опять выругался я, вынимая иглу из ноги и делая очередной шаг вперед.

Но, наверное, за это время что-то   все-таки изменилось и впереди больше ничего не было видно. Все же я решил особо не рисковать и двигался медленно, аккуратно ступая и, теперь уже глядя во все стороны, не говоря уже о земле и   небесах, а заодно обходя ранее возникший фонтан стороной.

–    Странно,– подумал я тогда,– почему, когда мы шли сюда, его не было и того шара также? Может, это связано как-то с теми животными?

Они здесь живут и, наверное, ничего этого не боятся? Но так ли это на самом деле?

Проверить, конечно, у меня не было возможности, да и желания, если откровенно, тоже.

За все время моего достаточно короткого пребывания здесь, я уже столько страху натерпелся,  сколько не испытывал за всю свою жизнь.

 Поэтому, я тихо опускался вниз, стараясь ничего не нарушить и даже не производя какого-то звука моих движений.

Наконец, благополучно миновав зону, я добрался до более густых зарослей и с облегчением вздохнул, немного расслабившись, но тут же пожалел об этом, так как почувствовал, что что-то придавило меня сверху к земле и не отпускает.

 С минуту подергавшись, я стих и предался собственному забвению, думая, что в этот раз мне по настоящему не повезло.

Но вот тяжесть понемногу спала, и я смог более свободно вздохнуть и посмотреть, что же это было.

Конечно, лучше было бы не делать этого, а просто подняться и уйти, ибо то, что я усмотрел,  повергло меня в еще больший ужас, чем все предыдущее.

То была огромного размера  змея,  наверное,  просто откормленная до предела, ибо ее величина не  укладывалась в моем  понимании   и  представлении о подобном.

Она уползала в сторону, наверное, так и не обратив внимания на такого червя, как я, потому  что относительно нее,  мое   бедное тело выглядело просто нелепо или даже  смешно.

           В который раз я перевел дух и, встав на колени, просто помолился той единственной  молитвой,  которую знал еще  с детства.  Сейчас для меня не было другого спасения кроме этого,  да еще   хоть  малейшего чувства   совладания собою,

Природа таила в себе опасность на каждом шагу,  и я уж  было подумывал о том,  зачем Бог вообще сделал  так, что  нас так много на земле   в разных видах  и выражениях,  если бы можно было обойтись и несколькими,  и желательно не такими большими,  как эта змея.

Спустя некоторое  время, когда чудовище удалилось от меня  на порядочное расстояние,  я встал и зашагал  вперед. Правда, сказать так  –   это все равно, что соврать,  потому как всякое  движение  в этих зарослях доставалась с трудом, и время от времени мне приходилось останавливаться, чтобы передохнуть.

Пот струился по моему лицу, а рубашка прилипла к телу. Хотя какая это была рубашка. После столь длительного путешествия,  да еще  в трюме, где сыро и мрачно, она превратилась просто в какую-то-рваную тряпку и лишь частично напоминала вид  человеческого одеяния.

       Надо отдать должное капитану. Это  он одел нас для такого перехода и частенько заставлял стирать нашу одежду во время похода. Делалось это просто и довольно весело  со стороны команды.

Нас по одному  обвязывали веревками и бросали за борт. Там мы вдоволь наслаждались соленым  морским  купанием и, естественно, обстирывались.

 После непродолжительной по времени процедуры, нас вытаскивали обратно и заставляли просушиться на ветру. Для этого необходимо было забраться наверх и стоять там   вместо паруса.

На всякий случай веревки не снимали и они, почти всегда,  после такой веселой прогулки по морю, оставляли хороший след на теле. Но мы не обижались за это, так как понимали, что вообще,  могли  бы сгнить в этом трюме  и  предстать  в  виде кушанья  для судовых  крыс  или  больших  рыб, проплывающих  иногда мимо.

По правде говоря,  они всегда навевали на  меня тоску и невероятный  ужас. Особенно это было неприятно во время купания.

Завидя бурун, тоесть небольшую поднятую волну от могучего плавника, мы принимались неистово кричать и барахтаться в воде пуще прежнего. Собственно говоря, так  я и научился немного плавать. Правда, об этом никто не знал. Попросту говоря,  я симулировал,  дабы никто не догадался.

Не знаю, уж,  зачем это мне понадобилось, но все же предполагаю, что судьба совершала надо мной свой очередной трюк  в виде  запрокидывания невидимых крючков на  мое  дальнейшее существование.

Не знаю, конечно, что больше спасало нас от этих огромных рыбин: наши отчаянные крики и барахтанье,  или просто что-то  вроде  какого-то благополучного  случая при  определенном стечении обстоятельств.

Но, в итоге, мы все-таки оставались живы, а рыбы, повидав кукишь, оставались ни с чем.

 Правда, бывало, они  еще долго кружили вокруг судна, думая, наверное,  что капитан смилуется над ними и даст попробовать человеченки. Но  Жозеф  всегда только грозился им кулаком  и  приговаривал:

–    Думаете, не  знаю чего хотите? Нет. Не видать вам  нашего  мясца. Идите, поищите,  где  еще, –  и   он  с  великим  удовольствием сворачивал  пальцами огромный  кукиш  и  показывал  его  рыбам.

Наверное, те обижались на него за это, потому что сразу  ударяли  хвостами  о дно судна и даже  пытались иногда его подтолкнуть.

Но, бравый капитан был  не  из  пугливых и всегда спокойно относился к тому, что происходит  вне его  судовой   компетенции.  Нам  же,  одновременно  грозил:

–    Что, сукины дети. Боитесь? Ну и правильно.

Вот, паскудники, если доймете меня чем-

то, так сразу за  борт и  по ветру.  Они ждут,– и он показывал своим указательным пальцем куда-то

вниз, делая при этом небольшое приседание  и  притопывая ногой.

Вот такой  был  веселый  наш капитан. И сейчас, пробираясь сквозь чащу, я вспоминал его добрую улыбку, от которой иногда становилось невыносимо тяжело, и его словоохотливость в отношении всего, чего он сам не признавал и не желал с ним же  считаться.

Но, как бы там ни было, все же он был хорошим человеком,  если не сбросил нас в море  на  корм  рыбам. И за это я ему  был бесконечно благодарен.

Поэтому и похоронил его с достоинством, как и полагается обычно человеку, а не оставил  на съеденье дикому  зверью  или   вот  таким ползающим   гадам.

При   мысли о пережитом, меня снова охватила дрожь, и я даже остановился от этого. Но, спустя минуту, уже пробирался далее, сам толком не  зная куда.

А время шло, и солнце  клонилось к закату.  Я видел это по большой сгущающейся массе  сумерек и теней  среди этого  дикого  мира   растений,  а также по собственному   предчувствию.

После обеда меня всегда клонило ко сну, независимо от того,  где я пребывал и что делал. Конечно, я боролся с этим и как мог справлялся, но теперешняя жара и сырость, меня окончательно сломили.  Пришлось остановиться и малость передохнуть.

Я посидел  минут  пять на каком-то,  давно поваленном  дереве и уже  было собрался идти далее, чувствуя, что могу растерять свою последнюю силу, как вдруг, неожиданно для  меня,  что-то  слегка  коснулось моего плеча.  Я содрогнулся и медленно  повернул  голову  назад.

–    Господи, –  хотелось сказать мне  в ту минуту, –  зачем ты вообще  породил  меня

на этот свет,  если  можно  было этого  вовсе   не делать.

Но, наверное, на  этот счет у самого Бога были другие планы, и поэтому мой вопрос оказался попросту брошенным словом среди этого огромного оазиса  сплетенной воедино растительности  в ее недоступном понимании и величине.

То, что смотрело на меня своими сверкающими глазками, нельзя было назвать каким-то животным.

Наверное, его можно было бы отнести к разряду тех огромных рыб, которые по воле Бога  существовали в море.

Ну, представьте сами. Голова, как у собаки или даже чуть меньше. На теле какая-то чешуя, распирающаяся в стороны посредством каких-то окостенелых  наростов. Позади огромный хвост в такой  же чешуе и почему-то грязно-серого оттенка, а не зеленовато-серого, как все тело.

Огромный, высунутый язык, как раз и касался моего плеча, и я уже подумал, что это чудовище пытается попробовать меня  на вкус.

 Я быстро и резко вскочил на ноги и бросился бежать, если так можно  было назвать мою усиленную борьбу с густой растительностью и немного ускоренное продвижение вперед.

Я пытался не смотреть назад,  но голова почему-то поворачивалась сама и, время от времени, я все же смотрел на  это чудовище и пытался предусмотреть его действия.

К великому моему изумлению, животное, если это было оно, не последовало за мной, а продолжало оставаться на месте и спокойно что-то пережевывало во  рту, при этом делая  почти ужасной форму своей головы.

Понемногу я успокоился и даже заинтересовался этим. Судя по всему, оно меня не видело и не слышало, как мне сразу показалось. Поэтому, спустя еще время, я немного осмелел и попытался понять, кто же это такой. Но этому моему решению помешало само время.  Внезапно среди  этой  глухой  чащи  стало темно.

–    Черт меня подери,– выругался тихо я  и присел за одним деревом, дабы  не навлечь на себя еще какую-нибудь беду.

Стояла тишина и только в отдельных метсах: то тут то там, раздавались скрипучие голоса каких-то животных или птиц, толком я не мог определить.

Внезапно, как   из  ведра, хлынул  дождь и грохотом  по  всему этому дремучему лесу  прокатился гром. А дальше: и пошло, и поехало.

То блистала молния, ударяя куда-то в землю, то грохотал гром, и все это время лил дождь, не переставая ни на секунду.

Я подполз к дереву поближе и попытался спрятаться под каким-то листом.

Но струйки стекающего дождя  все-таки доставали меня, и потихоньку  моя одежда стала намокать и впитывать в себя окружающую влагу.

Спустя непродолжительное время все стихло. Вновь посветлело,  и я воспрял духом.

–    Эх, хорошо,-подумалось мне,– что есть солнце на небе, а то бы век  пришлось бы сидеть в темноте.

Я посмотрел в сторону животного, но его там уже не оказалось, и мне даже стало немного грустно от того, что вовремя его не рассмотрел.

 –   Ладно, – сказал я сам себе тихо, –  еще насмотрюсь. Времени у меня, ой, как много, если, конечно, останусь жив.

Эта  последняя мысль повергла меня в жестокое уныние и даже воспроизвела на моем лице слезу.

Но я тут же резко смахнул ее и решил во что-бы то ни стало бороться за свою жизнь и добиться чего-то более существенного в моем жалком и ничтожном существовании.

Решив так, я продолжил свой путь, и вскоре чаща немного расступилась, дав мне дополнительную силу и придав умственного благоговения.

Пройдя совсем немного, я оказался у той самой реки, которую переходил с животным. После некоторых раздумий, мне пришла в голову мысль, что нужно продвигаться вниз по течению реки. Это определение должно было вывести меня к морю. Так я и поступил. Но, принять решение –  это одно, а исполнить –  другое.

И мне пришлось довольно не сладко пробираться вдоль реки вниз по течению.

Спустя некоторое время я оставил эту затею и решил идти   поодаль реки, лишь изредка проверяя ее близость. Это несколько облегчило мои усилия, а на душе стало приятнее и теплее. Но радушное состояние продлилось недолго.

Солнце начинало клониться к закату, а я так и не определился в этой местности, растерял всех спутников.

   И к тому же остался голоден. Странно, но за время моего довольно длительно пути, мне не попалось ни одного дерева с какими-нибудь плодами.

Может, тогда был не сезон, не знаю.  Но, находясь среди такого изобилия растительности, я продолжал голодать. Листья же употреблять мне как-то не хотелось.

Почему-то сразу возникла картинка. Маленькое животное у старого моряка на плече  ест свой завтрак.

Это как-то порочило мои внутренние убеждения и не давало морального права прикоснуться к такой еде. Поэтому, я шел дальше, смотря себе по ноги, да по сторонам в надежде, что какое-нибудь маленькое существо попадется мне под ноги и мне удастся приготовить его себе на ужин. Хотя как?

 Огня или чего-то для его воскрешения у меня не было и не могло быть, так как мы, находясь с первого дня на борту, были напрочь лишены   этого во избежание какого-либо пожара на судне. Лампу же  нам зажигала сама команда, да и то подвешивала ее высоко, чтобы не достали.

Поэтому, оставалось только надеяться на какое-то провидение и благополучное совпадение, способное продлить мою несчастную жизнь  и как-то  сократить   мои поиски в дальнейшем.

Но, к сожалению, пока этого не чувствовалось и не предвиделось, и я продолжал идти вперед, ощущая лишь то, что силы все же потихоньку покидают меня и возможно придется вновь остановиться где-нибудь на ночлег.

Но, где? Пока об этом не хотелось думать, хотя я изредка уже начинал поглядывать наверх, в надежде высмотреть какое-нибудь птичье гнездо, дабы там более-менее спокойно переждать ночь. На земле как-то оставаться не хотелось.

Виной  всему были последние приключения  и  мое личное отвращение ко всему ползающему.

Я знал, что, к примеру, змеи могут забираться и на деревья, но все же предполагал, что не так высоко. К тому же, случайность встречи ее на земле была гораздо большей, нежели в другом месте.

По крайней мере, мне этого хотелось бы  и мысль об этом хоть немного, но упокаивала меня и давала некоторое преимущество в плане преодоления чувства страха и общей неуверенности в себе.

В таком вот унынии я и продолжал идти вперед, посматривая теперь еще и назад, ибо чувство   какой-то постоянной угрозы и опасности  не оставляло ни на секунду.

Так прошло еще немного времени и, казалось, совсем скоро наступит темнота. Я уже начинал серьезно беспокоиться по этому поводу. На всякий случай, я присмотрел впереди одно местечко и сходил проверить, ушел ли от реки в сторону.

Все оказалось в порядке и, возвратившись, я побрел к избранному месту, где, как и предполагал, проведу ночь.

 Но судьба всякого бывает переменчива. Она способна в один миг, изъявив свое желание, изменить ваше настоящее до неузнаваемости. Так произошло и в тот день.

Не успел я приблизиться к заветному месту, как вдруг где-то в стороне, недалеко от себя, послышались чьи-то голоса.

Самого разговора я не понял, но то, что это были люди – несомненно. Почти напролом я бросился навстречу этим звукам, исходящим, как мне показалось, откуда-то сверху и спустя время я обнаружил тех, кого искал. Это были мои старые знакомые, спутники   по общему несчастью, которые были почему-то привязанными к разным деревьям и переговаривались между собой.

Членов команды я не увидел, и это несколько озадачило меня.

– Значит,–  решил я про себя,– они оставили этих несчастных здесь, дабы самим уповать на что-то. Интересно, на что? – и мне тут же захотелось найти ответ на этот вопрос.

Но чувство сострадания к такому же ближнему  никогда не было мне     чуждо,  и первым делом я решил освободить моих друзей.

Хотя вряд ли мы могли так называться, несмотря на то, что пробыли так долго вместе. Но сейчас не время было выяснять отношения,  и я решительно бросился им на помощь.

Глава  3

ЧУДЕСА

Люди были привязаны веревками, из  чего я заключил, что те два, посланных нами совместно, все-таки дошли до судна и возвратились обратно. Не понятно только то, как они встретились и почему оставили этих  бедолаг здесь на ночь.

Как выяснилось позже, по ходу распросов и освобождения, команда все же рассказала помощнику о случившемся,  и на всякий случай тот принял решение по мерам предосторожности, оставив нас на берегу, а всех остальных взял на судно.

Потому-то они и были привязаны к деревьям, чтоб не разбежались кто куда.Что же относительно меня, то вопрос оказался вовсе недвусмысленным.

Они приняли решение меня изловить и убить, так как посчитали почему-то основным виновником смерти капитана и к тому же удравшим с места происшествия.

Сами же они ушли оттуда только потому, что все же не захотели мне подчиняться и решили сами видеть своего командира  в лице оставшегося помощника.

Таким образом, судьба моя была как бы предрешена и оставалось только улепетывать подальше, предварительно освободив этих бедняг.

 Но куда идти ночью, тем более в неизвестном краю?

Поэтому, немного посовещавшись, мы все решили одновременно дать деру, так как и остальным, судя по всему, готовилась моя участь.

 К тому же, зная о первостепенных намерениях всей команды, это вырисовывалось само собой.

Старик предложил уйти с этого места уже сейчас, но я почему-то не решился и, наверное, сделал правильно, потому как все дальнейшие события были связаны именно с этим.

Мы расположились на ночь на деревьях словно птицы, высоко поднимающиеся в небеса, и с нетерпением дожидали будущего рассвета.

 Сон как-то не шел, хотя было свежо и совсем не холодно. Хотелось есть, но со временем продления сумерек, постепенно перерастающих в темноту, это желание пропало и на его месте появилось другое. Страх за свое будущее и уже настоящее, так как с наступлением темноты, природа    начала  по-своему   оживать.

Даже будучи в такой тьме, можно было увидеть, как раскрываются некоторые цветы, а их внутренность наполняется непонятным нам ночным миром насекомых и им подобных. То тут, то там начали раздаваться тревожные позывы каких-то диких животных, наверное, желающих изведать чего-нибудь на ужин.

От таких мыслей становилось как-то не по себе. Кому ж хочется попасть зверю в лапы. Чаща со временем то пустела голосами и звуками, то, наоборот, наполнялась, приближая  к нам     ближе все то, что, в общем, просто именуется природой.

 Захотелось и самому немного покричать, дабы как-то внутренне успокоиться, но здравый смысл пока не давал даже пикнуть в какую-либо сторону. Наверное, судьба решила сама позаботиться о своих подчиненных и на этот раз оставить их целыми и невредимыми.

       В невероятной внутренней тряске и каком-то внешнем дрожании прошла часть наступившей ночи. Я уже начал было дремать, крепко схватившись за толстую-толстую ветку  и расположившись поудобнее, чтобы не свалиться вниз.

Неожиданно, где-то совсем рядом, мне послышался сухой треск и знакомое шипение.

–   Черт меня подери,– едва слышно и почти сквозь дремоту прошепелявил я  и открыл глаза.

Вначале я не поверил тому, что увидел. Повсюду, куда ни кинь взор, было полным полно тех самых светящихся шаров, которые безо всякого труда загнали капитана в могилу.

Они парили в воздухе и создавали своеобразный шум, при этом едва заметно двигаясь в какую-то одну сторону.

Мы сидели тихо, словно мыши, завидя опасность со своей норы. Наверное, так было, скорее всего, от страха, охватившего всех нас одновременно при виде подобного, а  не благодаря какой-то внутренней исходящей силе, превращающейся в самообладание.

Зрелище приковывало и притягивало к себе. Шары медленно продвигались в одном направлении и отдавали какой-то сероголубизной  в сочетании с ярко-желтым и чуть-чуть оранжевым цветом.

Иногда, ударяясь о что-то на своем пути, они роняли искры, и oт этого нам становилось еще страшнее.

Я чувствовал,  как по моей спине бегают мурашки, а волосы превратились просто в какую-то густую щетину. И, практически, полностью вздыбились.

 Что чувствовали мои товарищи по несчастью  – не знаю, но, думаю, не о том, что нужно что-то делать или звать на помощь кого-то. В конце концов, обращаться все равно было не к кому и оставалось только ждать и молиться, чтобы все это прошло стороной.

В невероятном волнении и внутреннем сопереживании прошло около получаса. Шары несколько удалились от нас, и это дало возможность, хоть немного сбросить то напряжение, которое возникло. Спустя еще время, они вовсе исчезли из нашего поля зрения, и я невольно сделал глубокий выдох, после чего собрался с духом и тихо спросил у ближайшего соседа по дереву ,как его дела.

Тот почему-то смолчал, очевидно, до сих пор еще не опомнившись после увиденного. За все это время не было воспроизведено  ни единого шума со стороны животных. Даже насекомые, как мне показалось, перестали двигаться. Сейчас же, снова все начало оживать и обретать прежний вид.

Со всего этого я заключил следующее, что всякое передвижение во время возникновения подобного опасно для здоровья. И, наверное,  не только  для нас, а и остальных.

Значит, вся природа об этом уже знала и, наверное, удивлялась нашей наглости находиться здесь без особой о себе же заботы. Очевидно, этим и объяснялись некоторые возникающие почти стихийно  затишья и вновь наступающее бурное разноголосье среди этой буйной растительности.

Этим давалась возможность сохранить жизнь и продлить ее в дальнейшем  при определенных обстоятельствах.

–    Что ж, немаловажное заключение,– сказал я сам себе и почему-то подумал о капитане,– почему же тогда его не обошло это? 0н ведь стоял и не двигался? Может, что-то еще определяет сближение с шарами?

К сожалению, на этот вопрос я не мог тогда ответить и оставалось только сопоставить факты и как-то пытаться их уложить   в своей голове до определенного времени  другого возникшего обстоятельства.

Немного пошевелившись и усевшись снова поудобнее, я вновь попытался задремать и даже закрыл для этого глаза, но чей-то голос, брошенный в темноту, произнес:

–    Смотрите, что это?..

Это было сказано так, что у меня, даже не открывшего глаз, мороз пробежал по коже.

Я осмотрелся. Оказалось, чудеса только начинались. Мимо нас самих начали проплывать мы сами. Точнее, наши светящиеся контуры, подобные тем шарам. Каждый начал узнавать сам себя и тыкая пальцем приговаривать:

–    Ой, смотрите, это ведь я... А это я.., – доносилось со всех  сторон тихим  шепотом.

–  Тс-с-с,– произнес я, шипя словно змея с высокого дерева,– закройте свои рты и молчите, не то не доживем до утра.

Разговоры стихли, а видения продолжались.

Вот, вскоре  возник образ нашего судна вместе с экипажем, стоящим на его борту.

Затем появилась наша колонна, входящая в эти дебри. Потом смерть капитана и так далее. Казалось, природа запечатлела все в свою природную память и подвела нас к ее просмотру.

Появлялись и какие-то силуэты животных, которых мы ни разу не видели,  каких-то странных существ, чем-то схожих на людей, но, наверное, одетых в такое, чего мы не знаем.

Были и другие картины, но все они быстро проносились мимо и для нас никакой ценности  не представляли, потому как мы не имели ни малейшего понятия о том, что это вообще такое. И в заключение этого природного показа  почему-то появилось мое лицо в крупном плане изображения.

Я сам испугался этого, и чуть было не свалился с дерева. Мои же спутники испугались этого еще больше, наверное, вообразив себе в моем облике какое-то  сверхъестество.

Послышались снова разговоры, и даже некоторый шум на деревьях, словно кто-то хотел куда-то сбежать.

–    Тише, вы, – прикрикнул я на них, боясь, что этот природный показ как-то отразится на нас.

Голоса умолкли, и снова наступила тишина. Невероятная тишина. Такой я еще не слышал. Она давила мне на голову, словно пудовая гиря со всех сторон и порою казалось, что сейчас меня раздавит.

Затем все резко отозвалось и как-будто звоном ударило по голове, да так, что я не выдержал и закричал.

Вскрикнули и остальные, очевидно, по этой же причине. Создался огромный по силе звук по всей округе, который затем немного стих, а дальше эхом отразился где-то в глубине побережья. После этого, наконец, все прекратилось и успокоилось.

–    Спать, – сказал я громко и почти сразу же погрузился в какую-то пьяно-дурманящую дремоту.

Сон продлился совсем недолго. Вскоре поднялось солнце, и наступило утро.

Я проснулся и, открыв глаза, осмотрелся по сторонам. Мои спутники еще крепко дремали, уткнувшись носами в ветки деревьев, словно птицы в свое гнездо. Все  они, судя по всему, были целы. Нигде не было видно хоть каких-то изменений. Как – будто ничего этого не было, и ночь прошла совсем спокойно.

Вспомнив о команде, находившейся на судне, я быстро опустился на землю и криком поднял всех на ноги.

Вскоре, немного посовещавшись, мы ушли из этого места, захватив с собой веревки и мою драгоценную лопату. Пройдя совсем немного, нам послышались весьма странные голоса животных, доносившиеся откуда-то сверху, со стороны той самой гористой местности, откуда я пришел.

Не совсем понимая в чем дело, мы остановились и прислушались. Разноголосье стало сильнее, но это, отнюдь, не решило загадку такого их поведения, и пришлось сильно полагаться на какую-то случайность, способствующую в этом.

Наша колонна двинулась дальше вглубь побережья и, естественно, вдоль реки, ибо она пока, увы, была тем единственным ориентиром, который мог помочь разобраться в нашем месторасположении.

На совете было решено продвигаться к той самой гористой местности, дабы набрать себе определенную часть драгоценного камня, а затем с его же помощью попробовать овладеть кораблем и уплыть подальше от этого странного места. Не знаю, на что мы тогда надеялись в попытке совершения подобного, но, думаю, все же присутствовал   и какой-то жалкий проблеск ума.

Вариант был таков: золото на наши жизни. Конечно, мы не хотели и сами лишить себя его, но согласились бы и на некоторые уступки, дабы возвратиться обратно и сохранить самих себя. Все же даже в самом, что ни на есть плохом и низменном, хоть иногда проявляется какая-то доля здравого рассудка, которая в итоге и поддерживает ту самую жизнь и не дает сразу кануть в бездну истории.

 Конечно, о драгоценном камне поведал всем я сам и, естественно, продемонстрировал их перед остальными  свои полученные от животного образцы. С одной стороны, это усилило мои позиции в плане взрастания над остальными, а с другой –  я собственноручно обретал сразу нескольких врагов  в лице пока несостоявшихся до конца  друзей.

Но, тогда  это меня мало смущало и огорчало, так как мне казалось, что в своем большом количестве мы более способны к своему собственному выживанию.

Не могу знать, что думали в тот момент мои спутники. Но все же, кажется, не о том, что заботило лично меня.

Старик как-то задумчиво и косо посматривал в мою сторону, но ничего не говорил. Молчун молчал и дальше, а юнцы так и оставались в стороне от нас, лишь иногда перешептываясь между собой.

Так мы и продвигались вперед по плотно устланному лиственно-травяному покрову, петляя между зарослями, а иногда, просто прорубая себе ход.

 Погода стояла  отличная. Светило солнце, сверкали листья на деревьях, покрытые небольшим количеством   утренней росы, а в небе иногда пролетали какие-то дивные птицы, которых раньше мы никогда не видели. Это радовало наши души и дополняло уверенность в правильности избранного пути.

Пройдя еще порядочное расстояние и оказавшись уже почти возле тех самых густых зарослей, где я набрел на реку, мы остановились на небольшой отдых и решили перекусить из того запаса, который оставили наши друзья с судна с расчетом, что не придется ходить туда сюда за этим и терять время.

Мои спутники поделились со мною из своих запасов, которые они несли на себе в небольших котомках, подвязанных к их телам. Я с некоторой жадностью набросился на еду и на секунду позабыл о том, зачем вообще здесь нахожусь.