Текст книги "Черноморский призрак (СИ)"

Автор книги: Сергей Лысак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Доклад, что на всех пароходах начали разводить пары, пришел от Ганса, когда эскадра Нахимова только подходила к бухте, и туркам стали понятны ее намерения. Поэтому, когда раздались первые выстрелы, пароходы были в состоянии готовности. А дальше произошло именно то, чего я опасался.

Выбрав якоря, и используя свою хорошую маневренность в стесненной обстановке, пароходы прикрылись стоящими на рейде корпусами фрегатов, и когда турки открыли огонь, начали действовать. Обойдя стоящую на якорях эскадру Осман-паши возле береговой батареи номер шесть, они вчетвером атаковали стоящий крайним в линии 84-пушечный линейный корабль «Ростислав». Сделать это им было нетрудно, поскольку «Ростислав» стоял на шпринге, лишенный какой-бы то ни было свободы маневра. Причем турецкие пароходы старались удерживаться при этом в мертвой зоне для других русских линейных кораблей, и реально противостоять им, кроме «Ростислава», было некому. Фрегаты «Кагул» и «Кулевчи» явно не ожидали такого смелого маневра со стороны турецких пароходов, предполагая ловить их при прорыве в море, поэтому оказались довольно далеко от места событий. Во всяком случае, далеко для эффективного прицельного огня. И турки в полной мере воспользовались сложившейся ситуацией. Оказавшись в мертвой зоне для бортовой артиллерии «Ростислава», они быстро сблизились с ним и открыли сильный продольный огонь. «Кагул» и Кулевчи» спешили на помощь, но сделать это быстро не могли. Я понял, что пора вмешаться.

«Лебедь» рванулся вперед, сокращая дистанцию. Чтобы уменьшить влияние качки, легли на курс по волне и открыли огонь из носовых орудий. Целью выбран пароходофрегат «Мечидие», как наиболее опасный. Снаряды первого залпа хоть и не попали в цель, но упали в воду достаточно близко к «Мечидие», заставив его резко вильнуть в сторону. Следующий залп. Один снаряд упал с небольшим недолетом, второй все же зацепил фальшборт, пройдя над палубой. Расстояние сократилось до полутора миль. Третий залп. И два попадания. Наводчики носовых орудий, бывшие артиллерийские квартирмейстеры, доказали, что постигали науку стрельбы в условиях качки со всем усердием. Один снаряд угодил в кожух гребного колеса, второй в корпус чуть выше ватерлинии. Но без заметных последствий. Если бы стрельба велась не болванками, а фугасными снарядами, на «Мечидие» уже можно было бы ставить крест. Взрыв шестидюймового фугаса в районе ватерлинии проделает такую пробоину, что долго пароход не продержится. Но... Рано еще ходить с козырей. Поэтому обойдемся болванками.

Тем не менее, наша стрельба возымела действие. Турки поняли, что появился новый опасный противник, которого они раньше не воспринимали всерьез. Поэтому прекратили обстрел «Ростислава» и попытались удрать. Но если «Меджари-Теджарет», «Перваз-Бахри» и «Эрегли» это удалось, то вот «Мечидие» нет. Очевидно, снаряд повредил ему правое гребное колесо, поскольку пароходофрегат с трудом управлялся, рыская то вправо, то влево. И это решило его судьбу.

Подходить еще ближе нет смысла. Комендоры пристрелялись и успешно всаживали болванки в корпус «Мечидие». Турки пытались отвечать, но из-за большой для «ядерного» оружия дистанции и заметной бортовой качки успеха не добились. Хотя несколько ядер упало довольно близко. Так продолжалось до тех пор, пока один наш снаряд все же угодил в паровой котел. Зрелище получилось эффектное. Клубы пара окутали пароход, дымовая труба рухнула, а вверх полетели обломки. «Мечидие» потерял ход и на нем начал разгораться пожар. Уцелевшие турки в панике покидали обреченный пароходофрегат. Подошедшие уже довольно близко «Кагул» и «Кулевчи» поняли, что их помощь более не требуется, поэтому вернулись к своим обязанностям, перекрывая выход в море трем оставшимся турецким пароходам, которые все же успели удрать под защиту береговой батареи номер шесть. Устраивать дуэль с которой ни у нас, ни у «Кагула» и «Кулевчи» не было никакого желания. Поэтому мы отошли мористее, чтобы не попасть под случайные перелеты. Бой продолжался, но уже было ясно, что турки его проигрывают. Перевес в огневой мощи и выучка русских моряков сделали свое дело.

Однако, Синопское сражение еще не закончилось. Хоть часть турецких кораблей уже горела, а часть выбросилась на берег, остальные огрызались. Грохот выстрелов не смолкал, а клубы дыма от пожаров закрывали берег. И этим решили воспользоваться уцелевшие турецкие пароходы, попытавшись вырваться в море. Поскольку там хорошо понимали – сражение проиграно, и окончательное уничтожение эскадры Осман-паши лишь вопрос времени. Но в результате неудачного маневрирования «Меджари-Теджарет» сел на мель, подойдя слишком близко к берегу. А вот «Перваз-Бахри» и «Эрегли», прикрываясь дымом от горящих турецких кораблей, благополучно прошли между ними и берегом, выйдя в северную часть бухты. И у них был шанс на успех, поскольку «Кагул» и «Кулевчи» вовремя не заметили этого маневра из-за сильного задымления района боя. Но на беду турок за всем этим безобразием присматривал сверху Ганс, который сразу же сообщил о готовящейся попытке прорыва. Поэтому, когда турецкие пароходы наконец-то вышли из-под прикрытия дымовой завесы, там их уже ждал «Лебедь».

Первые же выстрелы поразили «Перваз-Бахри». Снаряды попали в корпус в носовой части. Неясно, дало ли это сильную течь, но турки поняли, прорыв в море невозможен. Поэтому решили не испытывать судьбу и отвернули к берегу. Мы прекратили огонь, чтобы поберечь снаряды. Вскоре оба парохода оказались на мели, сразу же начав стравливать пары в котлах. Экипажи «Перваз-Бахри» и «Эрегли» прекрасно видели, к чему привело попадание в котел на «Мечидие». Поэтому не хотели повторения чего-то подобного у себя.

Между тем, Синопское сражение шло своим чередом. Но исход был уже ясен. Часть турецких кораблей взлетела на воздух от взрыва пороха в крюйт-камере, часть просто сгорела, часть выбросилась на берег. Рейд Синопа представлял из себя жуткое зрелище. В разных местах из воды торчали обгорелые остовы, а в воде плавало множество деревянных обломков, за которые цеплялись уцелевшие турки. На берегу возникли пожары, и оттуда иногда раздавались выстрелы. Вначале думали, что это гарнизон продолжает оказывать сопротивление. Но как позже выяснилось, турки сбежали, бросив заряженные орудия. И таким образом пушки стреляли, когда их стволы раскалялись от полыхавшего рядом огня.

С того места, где мы находились, невозможно было что-либо разобрать. Но Ганс, наблюдающий с воздуха, доложил, что орудийная прислуга береговых батарей частью перебита, частью разбежалась. Погибать ради султана местные топчи (артиллеристы) совершенно не хотели. Наши корабли высадили десант на берег, одновременно начав вылавливать турок из воды. Я же пытался унять душившего меня «тотемного зверя». На мели лежали три практически неповрежденных турецких парохода, с которых сбежали экипажи (по информации Ганса), и оставлять такое добро бесхозным... В общем, жаба давила. И давила очень сильно. Но разум подсказывал, что пытаться наложить лапу на пароходы в сложившейся ситуации, пусть даже на один из них, – это значит допустить конфликт интересов с Черноморским флотом в лице Нахимова. А вот это совершенно не нужно. Как оказалось, такие мысли приходили в голову не только мне. Находящиеся на мостике старший помощник и вахтенные начальники разглядывали потенциальные трофеи и вздыхали.

– Эх, сколько добра пропадает...

– И не говорите... Могли бы хоть одного в Одессу привести...

– Юрий Александрович, а может попробуем? Команду еще на один пароход найдем, у нас людей хватит. Турки, похоже, сбежали. Подойдем поближе, заведем трос и сдернем с мели.

И что мне отвечать, когда самого жаба душит? Поэтому пришлось придавить ее и воззвать к голосу разума.

– Да я бы и сам не прочь, господа. Но, увы, не получится. Мы здесь на птичьих правах. Залетные некомбатанты под коммерческим флагом, которые мимо проходили. И которых никто не просил вмешиваться. А то, что мы все-таки вмешались, это исключительно наша инициатива, а не служебная обязанность. Поэтому получить какую-то долю трофеев мы сможем лишь в том случае, если нам любезно согласятся ее выделить господа военные. А зная их патологическую прижимистость, вероятность получить хоть что-то из трофеев практически нулевая. Извините, Федор Федорович, не хотел Вас обидеть.

– Да какие обиды, Юрий Александрович? Все Вы верно сказали. Не на что нам здесь рассчитывать. Уж я-то за годы службы всякое повидал. Так что знаю, о чем говорю. Хорошо, если в победной реляции нас добрым словом упомянут. Тогда может что-то и получим. На награды рассчитывать вряд ли стоит. А вот денежное вознаграждение дать могут после оценки трофеев. Но это только в том случае, если удастся их в Севастополь привести, и они не утонут по дороге. А могут вообще про нас написать, что дескать только под ногами путались и мешали. Какое настроение у начальства будет.

– Полностью с Вами согласен, Федор Федорович. Но попытку наладить хорошие отношения с командующим эскадрой мы все же сделаем...

Убедившись, что стрельба на рейде прекратилась, и наш десант благополучно высадился на берег, а также на лежавшие на мели турецкие пароходы, подошли поближе и связались с флагманом «Императрица Мария», попросив принять шлюпку. Разрешение было незамедлительно дано, И вскоре наш катер устремился к флагманскому кораблю эскадры. Упустить такой благоприятный момент встретиться и поговорить с Нахимовым я не мог. Поэтому отправился лично.

По мере приближения становилось ясно, что победа при Синопе не далась нашему флоту даром. Больше всех пострадал «Ростислав», попавший под продольный огонь турецких пароходов с малой дистанции. Но хватало повреждений и на других кораблях.

Когда катер подходил к борту «Императрицы Марии», на нас было устремлено множество любопытных взглядов. Все же быстроходный паровой катер пока еще диковинка для многих моряков. Подрулив к сброшенному шторм-трапу, подали фалини, и вот я уже стою на палубе флагмана Черноморского флота. И со шканцев на меня с интересом поглядывает сам Павел Степанович Нахимов, победитель Синопского сражения. Сказал бы кто мне об этом раньше, не поверил бы...

Представляюсь встретившему меня мичману и докладываю о цели своего визита, после чего меня провожают на шканцы. Вокруг суета, команда уже занялась устранением повреждений. Группа офицеров, среди которых выделяется фигура Нахимова в адмиральском мундире, не скрывая интереса смотрит на столь необычного визитера. Поскольку я лицо сугубо штатское, воинского чина не имеющее, а появиться на военном корабле в боевой обстановке в штатской одежде – верх нелепости, выбрал промежуточный вариант. Черная тужурка с золотыми пуговицами, какие обычно носят капитаны и их помощники на коммерческих судах. Вполне сойдет. По крайней мере, не сочтут за какого-нибудь коммерсанта из Одессы.

Здороваюсь и представляюсь командующему. Рассказываю заранее составленную легенду, что оказались здесь совершенно случайно, но не смогли пройти мимо, не оказав помощи нашему флоту, после чего предлагаю свои услуги. Что вызывает искреннее удивление у всех присутствующих. Причем больше всех у Нахимова.

– Юрий Александрович, благодарю Вас за помощь, конечно! Она оказалась весьма кстати. Без этого «Ростиславу» пришлось бы туго. Но чем Вы еще можете нам помочь?!

– Ваше превосходительство, если турецкие пароходы не повредили днище при посадке на мель, то мы можем сдернуть их на глубокую воду. Вам трофейные пароходы нужны?

– Не отказался бы от таких трофеев. Да вот беда, для них нет команд. Если командиров, вахтенных начальников и матросов я еще смогу выделить, то вот механиков и кочегаров на эскадре нет. А без них воспользоваться пароходными машинами вряд ли удастся.

– Это вопрос решаемый. Ваше превосходительство, И еще я хотел бы сообщить Вам важную информацию. Мы можем побеседовать наедине?

Когда мы оказались в каюте адмирала, озвучил ему ту же информацию, что и Корнилову. Только с поправкой на уже произошедшие события. Однако, это не стало неожиданностью для Нахимова. О присутствии английской и французской эскадры возле Константинополя он знал. Но вот как далеко они смогут зайти в своих действиях, оставалось загадкой. Многие в штабе Черноморского флота считали, что все ограничится «бряцанием оружия», как уже было не раз. В то, что Англия и Франция объединятся и начнут открытые военные действия против России, мало кто верил. Уж очень фантастичным выглядел такой союз. Пришлось проявить все свое красноречие.

– Ваше превосходительство, я уже говорил об этом адмиралу Корнилову, теперь говорю Вам. Вопрос о вступлении Англии и Франции в войну на стороне Турции можно считать решенным. Эскадра Осман-паши разгромлена. Если сейчас еще и армия Абди-паши увязнет на Кавказе, то англичане и французы начнут действовать. Сначала введут свои корабли в Черное море, а весной начнут войну с нами.

– Юрий Александрович, не могу не задать один вопрос. Вам что-то известно?

– Да, Ваше превосходительство. Поэтому так и говорю. Не думаете же Вы, что я совершенно случайно оказался возле Синопа в нужное время? И просто ради забавы совершаю прогулку у турецких берегов?

– Понимаю... Хорошо, приму к сведению. А что Вы говорили о турецких пароходах?

– Если пароходы не пострадали, и в состоянии выполнить переход до Севастополя, то я могу выделить на них механиков и кочегаров. Только добавьте матросов в помощь. Особых умений от них не потребуется. Мои люди подскажут, что делать.

– Буду Вам весьма признателен, Юрий Александрович! А на орудия вашего завода рассчитывать можно? Уж очень результат впечатляет!

– Можно, Ваше превосходительство. Но только если в Морском ведомстве проявят интерес. Если снова начнутся бесконечные согласования в высоких кабинетах, и стенания по поводу дороговизны, то орудия могут прибыть в Севастополь, когда уже война закончится.

– К сожалению, такой вариант развития событий не исключен... Ладно, будем надеяться на лучшее...

Разговор получился долгим и весьма содержательным. За это время пришла информация с берега от десантных партий. Турецкие солдаты сбежали. Население Синопа тоже не горит желанием воевать. Три турецких парохода брошены экипажами. Но если «Меджари-Теджарет» и «Эрегли» просто сидят на мели, то вот «Перваз-Бахри» получил сильную течь. И его спасение под вопросом.

Эскадра простояла на рейде Синопа еще двое суток, устраняя повреждения. За это время нам удалось стащить с мели «Меджари-Теджарет» и «Эрегли», приведя их в рабочее состояние. Вот с «Перваз-Бахри» ничего не получилось. Хоть он и не имел потери осадки, но корпус парохода внутри оказался полностью затоплен по ватерлинию. То ли в результате попадания наших снарядов, то ли было повреждено днище. В любом случае, требовались серьезные работы по поиску пробоин, герметизации корпуса и откачки воды.. Поэтому «Перваз-Бахри» подожгли, действуя по принципу «Не доставайся же ты никому!». Смешанные экипажи из военных моряков и наших «детей подземелья» быстро разобрались с трофеями. Конечно, не бог весть какая ценность – турецкие «колесники», но с паршивой овцы хоть шерсти клок.

Когда эскадра покинула Синопскую бухту и направилась в Севастополь, «Меджари-Теджарет» буксировал сильно поврежденный «Ростислав», который так и не смогли отремонтировать на месте. Остальные корабли шли своим ходом. «Лебедь» и «Эрегли» вели разведку, следуя впереди эскадры. А вот наши пароходы «Крым», «Одесса» и «Херсонес» почему-то так и не появились.

Глава 7

Новый расклад

Переход до Севастополя прошел благополучно. Дрон, наблюдавший за Синопским сражением, не стал задерживаться надолго, и убедившись, что все закончилось, ушел за горизонт. Больше Ганс его не обнаружил. Нам очень повезло с погодой. Иначе не уверен, что удалось бы довести «Ростислав». Поэтому, когда на горизонте возник крымский берег, все вздохнули с облегчением. Обогнув мыс Херсонес, эскадра не стала задерживаться на рейде, а сразу же стала заходить в Севастопольскую бухту. Кроме «Лебедя». Что ни говори, но соваться в западню под названием Севастополь мне не хотелось совершенно. Нахимов может быть и не станет заниматься самодурством, пытаясь наложить лапу на «Лебедь». В ходе беседы удалось убедить адмирала в том, что предоставление режима «свободной охоты» для такого отмороженного на всю голову некомбатанта, как Юрий Давыдов, может оказаться зело полезным как для Черноморского флота, так и для внешнеполитической ситуации в целом. Чем привязывать быстроходный пароход к эскадре, не зная толком, что с ним делать. Да только, в Севастополе ведь еще и князь Меншиков есть, которому Нахимов подчинен. А устраивать скандал с князем мне совершенно не нужно. Поэтому решил действовать оперативно и предельно нагло. К подобному здесь еще не привыкли. Нахимова пришлось поставить в известность во избежание недоразумений. Если бы адмирал заартачился, то я нашел бы кучу причин, чтобы отказать в предоставлении перегонных машинных команд для трофеев. Сдернул их с мели, причем по собственной инициативе, а дальше ваше дело. Хотите – сами с пароходными машинами разбирайтесь. Хотите – идите под парусами. Но Нахимов лишь посмеялся и сказал, что все понимает. Поэтому препятствий чинить не будет. В конце концов, мы оказали существенную помощь как во время боя, так и в доставке трофеев. И требовать от нас чего-то большего неразумно.

Когда эскадра подошла к Севастополю, «Лебедь» остался на внешнем рейде и лег в дрейф, спустив на воду два катера. Которые подошли к трофейным пароходам и следовали рядом с ними. Все это прекрасно видели с Константиновского равелина, закрывающего вход в бухту. Пока эскадра становилась на якорь на внутреннем рейде, катера продолжали держаться рядом с пароходами. Но едва пароходы стали на якорь, тут же подошли к борту, и машинные команды, проинструктированные заранее, быстро перешли на катера. Которые, не теряя времени, отправились в обратный путь – на внешний рейд. Где были тут же подняты на палубу «Лебедя». Командиры трофеев также были предупреждены заранее Нахимовым – препятствий не чинить. Поэтому эвакуация личного состава прошла быстро и без эксцессов. К подобной оперативности здесь еще не привыкли, а рисковать своими людьми, которых могут мобилизовать в приказном порядке, я не собираюсь. Пусть его сиятельство сам воюет. Посмотрим, как у него получится при новом раскладе. Но один момент заставил меня насторожиться. Ганс, ведущий авиаразведку, доложил, что в глубине бухты стоят наши пароходы, имеющие повреждения. Значит был еще какой-то бой, о котором мы не знаем. И узнать об этом пока не получится, поскольку не посылать же опять своих людей в Севастополь.

Взяв на борт катера, сразу же дали ход. Надо срочно возвращаться в Одессу – приближается шторм. Из разговоров с механиками, вернувшимися с трофеев, выяснилось, что ситуация в Севастополе ничем не изменилась в лучшую сторону по сравнению с моей историей. Впрочем, механики общались лишь с мичманами и лейтенантами, которых направили на трофейные пароходы, а те могут многого и не знать. Еще меньше знали матросы. Но в общем и целом картина была похожа на ту, что сложилась в моем мире в начале Крымской войны. Шапкозакидательские настроения и пренебрежение к противнику, царящие в верхах. Печально...

Когда до Одессы оставалось уже немного, налетел свирепый норд-ост. Море быстро покрылось полосами пены, венчающими гребни волн. Начался дождь. Но берег был уже близко и прикрыл «Лебедь» от разгула стихии. Рейд Одессы оказался пуст, все укрылись от непогоды. Входить в акваторию порта пришлось на полном ходу, чтобы не навалило на Карантинный мол. И лишь оказавшись в хорошо защищенной гавани, удалось перевести дух. Что ни говори, но зимой и поздней осенью Черное море частенько показывает свой крутой нрав. Очень вовремя мы вернулись. Задуло минимум на неделю, и в море пока делать нечего. Турки тоже нос из Босфора не высунут. Стихия вмешалась в ход войны и временно развела противников.

Пока предполагается период затишья. Все пакости, какие только можно было сделать туркам и их покровителям, мы уже сделали. Остается ждать ответного хода «просвещенной» Европы. Хоть начало Крымской войны пошло и не по их сценарию, но в общем и целом особо сильных различий с моей историей нет. Пост Святого Николая взят противником, хоть и с гораздо большими потерями. Эскадра Осман-паши уничтожена в Синопе, но это далеко не весь турецкий флот. А английская и французская эскадры как стояли в Мраморном море, так там и стоят. Разве что численность турецких пароходов уменьшили, и Адольфуса Слейда ликвидировали, но в масштабе всей войны это не играет большой роли. Поэтому остается только ждать, что же предпримут наши зарубежные «партнеры». Маловероятно, чтобы они отказались от вмешательства в Крымскую войну вообще. Но вот степень своего участия изменить могут. Причем как в меньшую, так и в большую сторону.

Следуя по акватории порта к причалу, я убедился, что вся наша «хулиганская флотилия» в сборе. В недавнем прошлом коммерческие пароходы «Херсон», «Скадовск», «Тарханкут», «Аккерман», «Очаков» и «Измаил» уже обзавелись кое-каким вооружением и вполне могли как патрулировать подходы к Одессе, так и совершать набеги на вражеские коммуникации. Правда, в стиле «ударил-удрал». Вступать в бой с линейными кораблями и фрегатами противника им лучше не стоило. Как и с пароходофрегатами. Хотя... Если доставить в Одессу пушки нашего завода... И установить хотя бы по одной штуке на каждый пароход... Такая «волчья стая», ведя огонь с дальней дистанции, может «загрызть» любого одиночного противника, каким бы сильным он ни был. Даже паровой винтовой линейный корабль англичан, или французов. Подумаем над этим вопросом...

После швартовки к причалу сразу же отправился к командиру порта Новосильцеву, который теперь и командующий «хулиганской флотилией». Субординацию никто не отменял, да и последние новости нужно узнать. Ибо далеко не все, о чем болтают на одесском Привозе, является правдой. Погода стоит мерзопакостная, холодный ветер с дождем, но это все же лучше, чем то, что творится за Карантинным молом. Не завидую тем, кого сейчас застал шторм на паруснике. Да еще и вблизи подветренного берега. Из истории моего мира знаю, что в этот шторм у турок погибло много судов. Причем большинство было выброшено на подветренный берег.

Как оказалось, Новосильцев уже знал о нашем прибытии, поэтому принял меня незамедлительно. Он видел, как «Лебедь» входил в порт, и после взаимных приветствий не смог скрыть своего восхищения.

– Юрий Александрович, такого я еще не видел! А уж повидал немало за голы службы. Влететь на полном ходу в гавань и быстро остановиться! А затем аккуратно подойти к причалу, – такое выше моего понимания! Как Вам это удалось?!

– Возможности двухвинтового судна с паровой машиной, Георгий Вадимович. Маневренность гораздо выше, чем с одним винтом. А достаточно высокая мощность и скорость позволяют как свести к минимуму дрейф при проходе узкостей, так и быстро погасить инерцию при запуске машин на задний ход. Так что, ничего сверхъестественного в этом нет. Всего лишь законы физики и умение ими пользоваться.

– Да уж, как на словах все просто... Но мы к этому еще вернемся. Юрий Александрович, до нас дошли сведения о вашем участии в бою возле Пицунды и у поста Святого Николая. Теперь хотелось бы узнать подробности непосредственно от виновника торжества...

Рассказ о событиях возле поста Святого Николая и о бое возле Пицунды произвел на Новосильцева соответствующее впечатление. До Одессы эта информация уже дошла, хот и в искаженном виде. Где трудно было отличить правду от вымысла. Поэтому Новосильцев решил дождаться, когда мы вернемся в Одессу, чтобы узнать все из первых рук. Уж слишком фантастично все выглядело. Недоверия добавляло то, что командир «Флоры» Скоробогатов, надо отдать ему должное, не стал принижать наш вклад в победу над тремя турецкими пароходофрегатами, и прямо написал в донесении, что если бы мы не лишили турок хода в самом начале боя, то на такой результат не стоило рассчитывать. Но никто из моряков «старой школы», находившихся сейчас в Одессе, в это не поверил, сочтя обычными морскими байками.

А поскольку все оказалось правдой, и информация уже ушла в Петербург, то очень может быть, что нас даже как-то наградят. Конечно, некомбатантам рассчитывать на орден «Святого Георгия» не стоит. Его Скоробогатов получит, причем вполне заслуженно. Но «Станислава» дать вполне могут, А мне даже вторую степень, поскольку третья уже есть. Может быть кто-то «Знак отличия военного ордена» получит, или медали. Тут уже все от настроения Николая Павловича зависит. И от того. под каким соусом ему эту информацию преподнесут. Но гораздо важнее было бы, если сделали заказ на наши пушки. А то, снова придется воевать с супостатом «ядерным» оружием, как в моей истории.

Однако, это была информация, которая уже пришла в Одессу. Хоть и весьма искаженная, но особой новостью для Новосильцева она не стала. Какого же было его удивление, когда он узнал о Синопе. Такой славной виктории флот российский не знал уже давно. Мы первыми доставили эту новость в Одессу. Рассказав все подробно, подчеркнув высокую эффективность нарезных казнозарядных орудий, прекрасно показавших себя как в бою возле Пицунды, так и возле Синопа, я поинтересовался, что произошло в Одессе за время нашего отсутствия. И вот тут Новосильцев меня удивил. Стало ясно, что мои игры по вмешательству в ход Истории дали неожиданные «побочные эффекты».

Во время боя в Синопской бухте и после него меня удивило отсутствие наших пароходов. В истории моего мира они хоть и пришли уже после того, как сражение закончилось, и успели лишь пострелять по удирающему «Таифу», но все таки пришли. Ганс обнаружил их в Севастополе, причем со свежими повреждениями. Это объясняло их отсутствие возле Синопа, но создавало новые вопросы. Как выяснилось, «Аккерман» побывал недавно в Севастополе, и вернулся в Одессу на сутки ранее нас. Вот он то и доставил важную информацию.

Наши пароходы – «Громоносец» под флагом Корнилова, «Крым», «Херсонес» и «Одесса» патрулировали неподалеку от Босфора, наблюдая за противником. Турки не предпринимали попыток выйти в Черное море довольно долго. В моей истории султан решил не посылать помощь эскадре Осман-паши, стоящей в Синопе, решив, что имеющихся сил достаточно. Но здесь что-то заставило его сделать по-другому. Возможно, известия о неудачной высадке десанта возле поста Святого Николая вынудило послать подкрепления, а возможно англичане с французами насоветовали. Как бы то ни было, но незадолго до начала Синопского сражения отряд Корнилова обнаружил выходившую из Босфора турецкую эскадру в составе трех линейных кораблей, четырех бригов и двух пароходов. Погода была не вполне благоприятная, но видимость отличная, поэтому русские и турки обнаружили друг друга на большом расстоянии. Командующий турецкой эскадрой понимал, что не может тягаться с таким противником в скорости и маневренности, тем более находящемся на ветре. А посылать два своих парохода против четырех русских – не самое лучшее решение. Поэтому решил воспользоваться своим преимуществом в огневой мощи, отражая наскоки наглых гяуров, если таковые последуют. Количество пушек и их калибр на наших пароходах турки прекрасно знали, поэтому особо и не беспокоились, продолжая следовать своим курсом. Каково же было их удивление, когда один из пароходов – в данном случае «Громоносец», обогнал флагманский линейный корабль, зашел ему впереди курса, и открыл продольный огонь из одной единственной пушки с большой дистанции с высокой точностью. Причем не ядрами, а бомбами! Не все выстрелы попадали в цель. Но те, что попадали, наносили катастрофические разрушения. Бомба пробивала обшивку борта и взрывалась внутри корпуса. Турецкий флагман пытался маневрировать, увалившись под ветер, чтобы уйти с гибельной позиции и ввести в действие многочисленную бортовую артиллерию, но это ему не помогло, Огонь турок был малоэффективен из-за большой дистанции. «Громоносец» получил всего лишь одно случайное попадание ядром, не нанесшим фатальных повреждений. Чего нельзя было сказать о турецком флагмане. Вскоре на нем начался пожар. «Громоносец» перенес огонь на следующий корабль в линии. В это время «Крым»., «Херсонес» и «Одесса» атаковали хвост турецкой колонны, находясь в мертвой зоне для бортовой артиллерии линейных кораблей. Противостояли им два турецких парохода, но без особого успеха. Назвать происходящее боем было сложно. Это напоминало нападение волчьей стаи на сильного, но медлительного и неповоротливого противника. Пока «Крым», «Херсонес» и «Одесса» отвлекали турецкие пароходы, ведя перестрелку с большой дистанции, «Громоносец» вел огонь по второму линейному кораблю, который как ни пытался, так и не мог сократить дистанцию, находясь под ветром. Поняв, что дальнейшее продолжение боя грозит полным разгромом, турки развернулись на обратный курс и поспешили укрыться в Босфоре. Но это удалось не всем. Флагман – девяностопушечный линейный корабль «Пейки Зафер» взлетел на воздух. Огонь добрался до пороха в крюйт-камере. Второй линейный корабль – девяностопушечный «Тешрифие», хоть и смог выйти из-под обстрела «Громоносца» (у которого просто закончились бомбы), но получил такую сильную течь, что был вынужден выбросится на берег у мыса Анадолу на входе в Босфор. Перестрелка между турецкими и нашими пароходами не дала заметного результата, Попадания были с обеих сторон, но к фатальным повреждениям это не привело. Турки смогли удрать, а «Громоносец», «Крым», «Херсонес» и «Одесса» благополучно вернулись в Севастополь. Эскадра контр-адмирала Новосильского к этому времени уже ушла на соединение с Нахимовым, поэтому там об этом бое ничего не знали. А пароходы из-за полученных повреждений решили к Синопу не посылать. Тем более, «Громоносец» израсходовал весь свой запас бомб для нарезного орудия, и оказать существенного влияния на предстоящее сражение с эскадрой Осман-паши все равно не мог. Во всяком случае, князь Меншиков решил именно так. Хоть Корнилов и настаивал на выходе, утверждая, что повреждения не критичны, и пароходы вполне боеспособны, но Меншиков не захотел рисковать.

Вот так, в духе лучших традиций. Похоже, чудес от князя и сейчас ждать не придется. Единственным достижением в сложившейся ситуации, если это можно считать таковым, был благожелательный отзыв Корнилова о новых пушках с рекомендацией заказа этих пушек и скорейшей доставке в Севастополь. Хотя бы в ограниченном количестве для вооружения имеющихся пароходов. Видевший своими глазами действия «Громоносца», адмирал верно оценил потенциальные возможности скорострельных и дальнобойных орудий, установленных на быстроходных паровых кораблях, не зависящих от ветра. Но вот как на это посмотрят в Петербурге – большой вопрос. А пока этот вопрос решается, Корнилов прислал на «Аккермане» своего полномочного представителя для заказа корпусов бомб в одесских портовых мастерских. Как можно больше. Поскольку встреча возле Босфора показала, что даже одно единственное орудие может решить исход боя, если умело его применять. На этом Новосильцев и подвел итог.