Текст книги "Черноморский призрак (СИ)"

Автор книги: Сергей Лысак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Глава 8

С Рождеством!

Следующие дни прошли тихо. Поняв, что стрясти с меня выкуп за Пашку не получится, неизвестные оппоненты отстали. Правда, сделали попытку выяснить, куда же делись все бумаги из особняка, где обитали Пашка с Ванькой, войдя в контакт с прислугой. Но прислуга не была в курсе происходящего, поэтому сообщила то, что видела. Все найденные бумаги изъяла полиция. Тем более, это было правдой. А то, что действительно содержало важную информацию – «гроссбух» Ваньки, я вовремя забрал из тайника и унес на «Лебедь». Если господам островитянам очень надо, пускай сами ищут подходы к полиции. Никто им облегчать жизнь не собирается.

Дело с «похищением» Пашки стало классическим висяком. Полиции о недавнем выходе преступников на меня сообщить пришлось. Не хочу, чтобы возникли ненужные подозрения, если эта история все же всплывет. Свой отказ платить обосновал тем, что не поверил вымогателям. Если человека похищают с целью выкупа, то сообщают об этом незамедлительно. А спустя столько времени... Что-то здесь нечисто. Пристав Белецкий согласился со мной, высказав предположение, что это вообще какие-то левые типы, не причастные к преступлению, и решившие попробовать заработать. По принципу, а вдруг прокатит? Такие случаи в Одессе уже бывали. Белецкий приобщил к делу послание от вымогателей, но честно предупредил, что шансов на успех очень мало, Такие дела если и раскрываются, то случайно. Уж слишком много времени прошло с момента похищения. И Павла Серебрякова, скорее всего, уже нет в живых. Возможно, он оказал сопротивление и был убит, поэтому похитители и не стали требовать выкуп. Увы, такое тоже бывало.

Уладив все с полицией, встретился на конспиративной квартире с представителем Бенкендорфа, прояснив текущую обстановку на ниве шпионажа. Оказывается, в последнее время в Одессу зачастили иностранцы. За гостями наблюдают, но ни в чем противозаконном они пока не замечены. Закончив с оперативной обстановкой, перешли к обсуждению моих художеств. Троекуров не скрывал своего удивления.

– Не ожидал такого успеха от Вас, Юрий Александрович! Да и никто не ожидал. Но почему Вы не остались на месте боя возле Пицунды, а сразу же ушли? Хорошо, что командир «Флоры» капитан-лейтенант Скоробогатов оказался порядочным человеком, и не стал приписывать себе чужие заслуги. Наоборот указал в рапорте, что именно вы лишили хода турецкие пароходы, что дало возможность «Флоре» маневрировать при слабом ветре и использовать свое преимущество в огневой мощи.

– Мне сейчас лишняя реклама не нужна, Матвей Игнатьевич. Иначе можем спугнуть крупную дичь, которая скоро здесь появится.

– И рад был бы с Вами не согласиться, Юрий Александрович, но... Все идет к тому, что Англия и Франция все же вмешаются в эту войну на стороне Турции. Неизвестно только, насколько далеко они собираются зайти. Либо все ограничится входом английской и французской эскадр в Черное море для демонстрации силы, либо дойдет до реальных боевых действий.

– А я в этом нисколько не сомневаюсь. Английский и французский флот войдет в Черное море, причем довольно скоро. И одной демонстрацией силы дело не ограничится. Наполеон Третий спит и видит, как бы отомстить России за разгром своего дядюшки. А англичане на этом умело сыграют. Попомните мои слова.

– Возможно, возможно... Но что Вы собираетесь делать дальше? Не станете же воевать со всем англо-французским флотом? Да и у турок тоже что-то еще осталось.

– В прямом столкновении, как при Синопе «борт в борт», конечно нет. Силенок маловато. Но вот устроить охоту на вражеских коммуникациях мы вполне можем. Можем также устраивать внезапные ночные налеты на корабли противника, находящиеся на якорных стоянках, используя преимущество в дальнобойности своей артиллерии. Большого урона может и не нанесем, но щепок наломаем и нервы помотаем. Тем же самым могут заниматься остальные пароходы одесского отряда. Это один укус комара за ночь может не доставить особого беспокойства. А вот если таких укусов будет много, да еще каждую ночь... Спать спокойно англичанам и французам точно не придется. А вода камень точит.

– Но насколько мне известно, остальные одесские пароходы не имеют таких орудий, как ваш. Мало того, там вообще какой-то древний хлам. Чуть ли не времен взятия Измаила. Как же они смогут действовать на равных с английскими и французскими пароходами?

– В одесском отряде, кроме нас, еще шесть пароходов. Причем довольно быстроходных. Перед выходом из Петербурга у меня был разговор с отцом по этому вопросу. Если возникнут традиционные сложности с выдачей военного заказа от Морского ведомства, то так и быть, шесть орудий нового типа мы вполне сможем выделить из своих складских запасов. Вместе с комплектом снарядов. Официально – для испытаний в морских условиях. Но как показал бой «Громоносца» возле Босфора, даже обычные бомбы с брандтрубками оказываются весьма эффективны против деревянных кораблей. А такие бомбы мы можем делать здесь же, в Одессе. Причем в любом количестве. Пороховые картузы тоже идут стандартные. Поэтому сложностей с пополнением боеприпасов не будет. А поскольку одесские пароходы не имеют отношения к Черноморскому флоту, и вообще к Морскому ведомству, то установка на них официально не принятой на вооружение артиллерии никого волновать не должна. Где и как мы собираемся провести испытания новых пушек, господ под «шпицем» не касается. Такая «волчья стая», нападая одновременно с разных сторон, может даже линейный корабль загрызть, ведя огонь с безопасной для себя дистанции.

– Понятно. А почему в Севастополь эти пушки отправить не хотите?

– Смысла нет. И дело даже не в деньгах. Эти орудия установят либо на береговых батареях, либо на линейных кораблях, где толку от них будет немного. Адмирал Корнилов хочет вооружить в первую очередь все пароходофрегаты Черноморского флота. Хотя бы по одной пушке на каждый, если их будет ограниченное количество, Да только князь Меншиков на это не согласится. У него свои понятия о том, что лучше для флота. Поэтому смею надеяться, что мы применим артиллерию нового типа с гораздо большей пользой.

– Судя по вашим успехам и по тому, как настроены капитаны пароходов одесского отряда, не сомневаюсь. Кстати, Юрий Александрович, ваши подвиги не остались незамеченными. Думаю, одной лишь выплатой призовых денег за два трофейных турецких парохода дело не ограничится. Соответствующие бумаги уже отправлены в Петербург. Как минимум, можете рассчитывать на вторую степень «Станислава». А за Синоп могут еще и «Владимира» с мечами пожаловать, как некомбатанту. Ведь если бы не ваша своевременная помощь, то «Ростислав» могли потерять. А там может и не только «Ростислав». Уж очень удачно турецкие пароходы место выбрали.

– Посмотрим, Матвей Игнатьевич. Но в этом не только моя заслуга. Вся команда действовала выше всяких похвал.

– Так и о команде не забудут. Надеюсь... Кстати, а если ходатайствовать о присвоении Вам чина прапорщик Корпуса флотских штурманов? По своему образованию Вы вполне соответствуете. Плюс опыт командования пароходом и умение действовать в боевой обстановке, нанося урон неприятелю. Не думаю, что в Петербурге заартачатся. Это очень упростит вопросы награждения в дальнейшем.

– И создаст массу проблем в общении с севастопольским начальством. Благодарю покорно, Матвей Игнатьевич, но лучше не надо. Если в Петербурге сочтут это необходимым, то тут никуда не денешься. Но по собственной инициативе надевать военный мундир не хочу. Он свяжет меня по рукам и ногам. А в качестве вольного охотника я принесу гораздо больше пользы России...

Все же, хорошо иметь поддержку такого серьезного ведомства, как Корпус жандармов. Многие вопросы решаются как бы сами собой. Во всяком случае, никаких проблем с местным чиновничеством у меня до сих пор нет. Согласовав планы на ближайшее время, я первым покинул конспиративную квартиру и снова для всех превратился в обычного одесского обывателя, не связанного ни с какими государственными структурами. Не надо посторонним знать лишнее. Даже Новосильцеву.

Погода не очень. Порывистый сырой ветер, мелкий дождь начал накрапывать, поэтому лучше зайти в какой-нибудь кабачок и переждать. А заодно подумать, что делать дальше.

Пока в работе вынужденный перерыв – англичане с французами еще переваривают случившееся, не понимая, как турки могли так опростоволоситься. И лихорадочно ищут выход из ситуации, которую сами же и создали. В море сейчас погода отвратительная, судоходство возле турецких берегов замерло, поэтому делать там нечего. А если так, то можно заняться подготовкой подарка на Рождество нашим заклятым европейским «друзьям». Католическое Рождество празднуется 25 декабря, времени осталось немного. Поначалу не думал заниматься такими вещами. Но обстоятельства изменились. Поэтому... Пуркуа бы и не па?

В настоящий момент в составе английской и французской эскадр, находящихся в Мраморном море, пять винтовых линейных кораблей. Причем полноценных, построенных изначально, как паровые, всего три. Английские девяностопушечный «Агамемнон» и семидесятипушечный «Сан Парейл», а также мой старый знакомый – французский стопушечный «Наполеон». Наиболее опасный из этой троицы «Наполеон» с доведенной до ума машиной. Благодаря моим стараниям, кстати. Может развить ход до четырнадцати узлов. У англичан машины слабее в три раза, и они способны выжать при полных оборотах чуть более семи узлов в хорошую погоду. То есть, для нашей «хулиганской флотилии» по скорости англичане не конкуренты. В отличие от «Наполеона». Есть еще две переделки – из парусников в паровые, оба французы. Восьмидесятипушечный «Шарлемань» и стодвадцатипушечный «Монтебелло». Но если «Шарлемань» имеет машину в четыреста пятьдесят лошадиных сил, что сравнимо с англичанами, то с «Монтебелло» ситуация и вовсе аховая. Машина мощностью каких-то жалких сто сорок сил совершенно недостаточна для огромного трехдечного линейного корабля, и делает его винтовым чисто номинально. Он даже против не очень сильного встречного ветра не выгребет. Паровые фрегаты англичан и французов хоть и более многочисленны по сравнению с линейными кораблями, но не обладают мощной артиллерией, поэтому не так опасны. Будем разбираться с ними позже. А начнем с самого «вкусного»...

После разговора с Троекуровым у меня возникла идея сделать «подарок» на Рождество французам. Тогда, когда они будут праздновать за столом, и уже дойдут до нужной кондиции. Лишить их самого опасного для нашего флота корабля – «Наполеона». Раньше такая возможность мной не рассматривалась ввиду отсутствия надежного исполнителя. А заниматься этим самому, бросая без присмотра свою тушку, опасно. Но поскольку Ванька сам вызвался послужить правому делу, то грех этим не воспользоваться.

Прихлебывая отличный кофе, и поглядывая на моросящий за окном дождь, обдумал все за и против. И только после этого вызвал Ваньку.

– Ваня, не передумал попробовать свои силы в благородном деле шпионажа?

– Не передумал! А что делать надо?

– Для начала научиться управлять чужой тушкой. Причем так, чтобы никто не заподозрил подмены. Но тушек для тренировки всего две, поэтому особого разнообразия не получится.

– Две? А кто именно?

– Я и Циля.

– Циля?!

– Да, Циля. Больше у меня нет возможности быстро подключить кого-то к этому делу, не вызывая подозрений. А времени осталось мало. Ты должен научиться одинаково хорошо действовать как в мужской, так и в женской ипостаси. Иначе из тебя не получится разведчик. Согласен?

– А-а-а... Согласен! Если только приставать не будешь.

– Вот тебя заклинило... Не бойся, не буду. Некогда шалостями заниматься. Хотя это тоже входит в программу подготовки. Но тебе сейчас надо в первую очередь научиться азам работы, и уметь безошибочно действовать в чужом теле, не вызывая подозрений. Курс обучения на факультете планетарной разведки в Академии Космофлота составляет пять лет. У нас же до католического Рождества всего ничего осталось. Но и уровень противников здесь совсем не тот, что в моем мире.

– А что конкретно надо сделать?

– Вызвать пожар на французском винтовом линейном корабле «Наполеон», когда месье будут праздновать Рождество, и упьются до поросячьего визга. Причем такой пожар, чтобы погасить не смогли, и корабль либо сгорел дотла, либо взлетел на воздух от взрыва пороха в крюйт-камере. Большая часть команды в это время должна находиться на берегу, французы своего не упустят. Желательно сделать так, чтобы это не выглядело, как диверсия. Либо небрежное обращение с огнем, либо случайное самовозгорание, В будущем нам это пригодится. Но тут уже, как получится. Готов?

– Готов, Ваше превосходительство!

С этого дня я начал натаскивать Ваньку в умении делать пакости разным нехорошим личностям, самому при этом оставаясь вне подозрений. Первую тренировку решил провести сразу же по возвращению на «Лебедь». Заперся в каюте и велел не беспокоить, если только турки не полезут на абордаж. Лег на диван и дал команду Гансу на перенос. Вскоре Ваня очнулся в моей тушке, сел на диване и стал удивленно озираться. Я был на связи и контролировал ситуацию.

– Ну что, Ваня? Как самочувствие? Первый раз иногда бывает головокружение. Используй ментальную связь, не говори вслух. А то еще команда подумает, что я тут сам с собой разговариваю.

– Немного голова кружится... Вроде прошло... Необычно как-то...

– Неудивительно. Если хорошо себя чувствуешь, можешь встать, походить по каюте. Взять в руки какие-нибудь предметы. Не бойся, я слежу за ситуацией и подскажу, если что-то пойдет не так...

В общем, освоился Ваня в моей тушке довольно быстро. Конечно, встречаться ни с кем из тех, кто меня знает, ему пока что нельзя. Но на улице, среди незнакомых людей, может чувствовать себя достаточно уверенно. Сейчас еще понятия не имеют о самой возможности переноса разума в другое тело, поэтому на небольшие странности в поведении никто не обратит внимания. Вполне могут списать на неотесанность провинциала, или на попытку эпатировать публику. Проведя больше часа в моей тушке, Ваня вернулся в АДМ под опеку Ганса, а я снова занял свое законное место.

– Молодец, Ваня! Для первого раза очень даже неплохо. Сегодня вечером продолжим.

Где и как продолжим, я говорить не стал. Пусть привыкает к неожиданностям. Времени очень мало, чтобы затягивать процесс адаптации так, как того требует учебная программа Академии. Хоть со мной многие авторитеты от педагогики не согласятся, но я считаю, что самый лучший способ научить человека плавать – это кинуть его в воду. Если будет барахтаться, нахлебается воды, но все же справится и выберется на берег, значит можно работать с человеком дальше. Гарантия успеха стопроцентная. Если же нет... То не стоит и продолжать, если хочешь быстро получить нужный результат. Та же самая ситуация с переносом разума. Слишком дорого обойдется провал, если отправить на задание неподготовленного человека.

Когда я отправился вечером к Циле, Ваня начал немного мандражировать, так как правильно предположил, что за этим последует. Предположения еще более усилились, когда забрав с собой Цилю, мы поехали ко мне на квартиру. Раз уж я сейчас надолго застрял в Одессе, то нужно держать свою подругу и ценный источник информации поближе. Ганс контролировал состояние Ваньки и сообщал мне тайком, но пока все было в пределах нормы. Когда мы с Цилей «отужинали при свечах» и закончили наше приобщение к искусству любви, а Циля погрузилась в объятия Морфея (что Ганс внимательно контролировал), я дал последнее напутствие кандидату в сотрудники планетарной разведки. Хоть и в XIXвеке, но все-таки.

– Продолжаем, Ваня. Сейчас ты перейдешь в Цилю. Не бойся, никаких негативных моментов быть не должно. Девочка совершенно здорова и хорошо себя чувствует. Тем более, после стольких оргазмов. Когда придешь в себя, не спеши сразу вставать. Сначала привыкни к новым ощущениям. Учти, что женское тело при ходьбе двигается несколько по-другому, поскольку кости таза у женщин не такие, как у мужчин. Но ничего, научишься. Не боги горшки обжигают. Готов?

– Готов!

– Поехали!

Было довольно забавно наблюдать, как «Циля» села на кровати, и начала с удивлением рассматривать сначала свои руки, а потом, отбросив одеяло, и все остальное. Я не торопил. Лишь поинтересовался.

– Ну как..., Циля?

– Юрка, тьфу на тебя! Какая Циля?

– Сейчас ты Циля Майдельман. Привыкай говорить о себе в женском роде и называться официальным именем, когда находишься в женской ипостаси. Одно случайно оброненное слово, высказанное в мужском роде, и это обязательно привлечет к тебе пристальное внимание. Обследуй свое тело, чтобы в дальнейшем не было неожиданностей. Ничего постыдного в этом нет. Если координация движений не нарушена, можешь встать. Пройдись по комнате. Подойди к зеркалу, расчеши волосы. Давай, действуй! Я подскажу, в случае чего...

В общем, с поставленной задачей Ваня в целом справился. Конечно, выпускать его одного на улицу в женской ипостаси пока что было нельзя, но положительная динамика процесса наблюдается. Вряд ли ему это потребуется во время выполнения предстоящего задания, поскольку в экипаже «Наполеона» женщин нет, но разведчик должен быть готов к переносу в л ю б о е тело. Всегда. Иначе ему недолго оставаться разведчиком.

Когда Ваня вернулся в АДМ, Ганс вернул Цилю в свое тело и начал заниматься его модернизацией. О с в о и х людях я забочусь. Теперь Циля будет иметь железное здоровье, надолго сохранит женскую привлекательность и может побить рекорд долгожительства. А там, как знать... Если наши деловые отношения за долгие годы не претерпят изменений, и Циля на склоне лет согласится... Тогда у меня появится очередной паладин. Сделаю ей «откат к заводским настройкам», и в мир снова ворвется, как ураган, очаровательная двадцатилетняя девушка семитской внешности. Которая знает цену жизни, осознано сделав свой выбор.

И вот настал этот день. 24 декабря 1853 года по григорианскому календарю. В ночь с 24 на 25 декабря все добрые католики, и не очень добрые протестанты, отмечают Рождество Христово. Нет никаких сомнений, что этой традиции последуют также все англичане и французы, находящиеся в данный момент в Константинополе. В том числе и экипажи кораблей английской и французской эскадры, стоящих на рейде у входа в Босфор. Большая часть команд сойдет на берег, оставив на борту необходимый минимум людей. Которые тоже не преминут соблюсти традиции. В конце концов, чего бояться? Корабли стоят на хорошо защищенном от непогоды рейде Константинополя, во внутренних водах Османской Империи. Никакие варвары из Московии сюда не доберутся. Их еще раньше остановят турецкие варвары, которые по своей сути ничем от московитов не отличаются. Пусть они дальше убивают друг друга, а цивилизованные европейцы должны встретить важный христианский праздник, как положено. Без оглядки на грызню одних азиатских варваров с другими. Именно такие настроения сейчас и преобладают среди «цивилизованных» европейцев. Вот и сыграем на этом.

Ближе к вечеру я вернулся на «Лебедь», предоставив Циле «выходной», сославшись на неотложные дела. Лучше, если рядом в это время никого не будет. Когда стемнело, дал разрешение Гансу на автономный полет. Связь между нами сейчас возможна на большом расстоянии, но с обязательным условием – АДМ должен находиться над горизонтом. При уходе за горизонт ментальная связь становится неустойчивой и вскоре вообще пропадает. А над целью придется снижаться до уровня верхней палубы, поэтому контакт в любом случае будет потерян, и Гансу с Ванькой придется действовать самостоятельно. Мне же остается только ждать и надеяться на лучшее. Повлиять на что-либо до момента возобновления контакта я не смогу.

Солнце скрылось за горизонтом. Погода пасмурная, дует холодный зимний норд-ост. Даю последние напутствия Гансу и Ивану. И вот АДМ, включив режим мимикрии, выскальзывает в открытый иллюминатор из каюты, и никем не обнаруженный, быстро исчезает в ночном небе.

Дронов с разведывательного зонда не обнаружено, обстановке в воздухе спокойная, поэтому Ганс идет на большой высоте, чтобы как можно дольше оставаться на связи. Но вот настает время снижаться и контакт прерывается. Я сижу в своей каюте, разложив на столе крупномасштабную карту Босфора с рейдом Константинополя, и прикидываю, где сейчас может находиться «Наполеон». Подробных сведений о ситуации на рейде у меня нет. Для этого пришлось бы выйти в море на «Лебеде» и находиться неподалеку от Босфора, что только привлечет ненужное внимание. Турецкое судоходство в Черном море сейчас замерло. Турки напуганы разгромом возле Синопа, да и погода неблагоприятная, поэтому никто не поймет, если я ни с того, ни с сего рвану к Босфору, где турок и след простыл. А мне ни в коем случае нельзя допустить, чтобы у господ европейцев зародились хоть какие-то сомнения в правильности их дальнейших действий. Если сейчас все будет идти, как в моей истории, то 26 декабря в Лондоне будет принято решение о направлении английского флота в Черное море. Вскоре то же самое будет сделано в Париже. В итоге, 4 января 1854 года флот антироссийской коалиции пройдет Босфор, значительно изменив баланс сил на черноморском театре военных действий не в нашу пользу. Очередная русско-турецкая война превратится в Крымскую. Или Восточную, как назовут ее господа европейцы. И пока что нет никаких предпосылок, чтобы История этого мира сложилась иначе.

Полночь. Налил себе в бокал шампанского и поздравил всех католиков с Рождеством. По идее, веселье на «Наполеоне» сейчас должно быть в самом разгаре. Теперь важно, кого именно и насколько быстро Иван сможет найти для внедрения, чтобы беспрепятственно передвигаться по кораблю. Точный план расположения внутренних помещений он знает, в памяти Ганса есть самая подробная информация об этом. Пытаться поджечь крюйт-камеру нереально, там вахта несется круглосуточно. Если даже вахтенные матросы и позволят себе пропустить стаканчик-другой в честь Рождества Христова, то пост все равно не покинут, и до «состояния нестояния» не нажрутся. Значит остаются какие-то хозяйственные помещения, где во время праздника точно никого не будет. А если еще и орудийные порты на батарейных палубах будут открыты, то это создаст эффект дымовой трубы. Спасти «Наполеон» после этого будет практически невозможно. Но это в теории. А как оно получится на практике – посмотрим. Все же, диверсиями против деревянных стопушечных линейных кораблей я никогда не занимался, и в Академии Космофлота такому не учили. Хотя, диверсии на складах и различных предприятиях на поверхности планет с кислородной атмосферой мы изучали довольно подробно. Так что, определенные наработки имеются. А дерево – оно на любой планете дерево. Горит при поступлении кислорода очень даже замечательно.

Час ночи. Пытаюсь вызвать Ганса, но связи нет. Значит еще возятся. У Ганса есть приказ на случай неудачи с внедрением в кого-то из французов прекратить операцию, и возвращаться, предварительно собрав максимум информации о противнике. Если же дело примет вообще нежелательный оборот – АДМ обнаружат (хоть и не поймут, что это такое), то действовать предельно жестко с устранением всех свидетелей. После чего проникнуть в крюйт-камеру и лазерным лучом вызвать взрыв пороха. Но это как раз тот случай, когда лекарство хуже самой болезни. Сам АДМ не пострадает – силовое поле надежно защитит его. Тем более, за долю секунды до взрыва Ганс может совершить гиперпространственный прыжок на небольшое расстояние и покинуть опасную зону. Но нет никакой гарантии, что при расследовании этого случая не всплывут какие-нибудь странности, не поддающиеся разумному объяснению. А вот это мне категорически не нужно. Так что, если не удастся спалить это чудо французского кораблестроения «классическим» способом, то и хрен с ним. Достану его позже. В любом случае, английский и французский флот будет долго стоять в Варне. Потом обстреляет Одессу. Потом будет девять дней добираться до Крыма, проторчав три дня возле острова Фидониси. Потом будет высаживать десант в Евпатории. Потом перебазируется в Балаклаву и Камышовую бухту. На любом из этих этапов англичан и французов можно неплохо пощипать. Но... Не будем бежать впереди паровоза. Подождем, чем закончится празднование Рождества в Константинополе.

Два часа сорок четыре минуты. Наконец-то приходит вызов от Ганса.

– Командир, с Рождеством! Хоть ты и не католик.

– Ганс, чертяка, что так долго?! Все нормально?

– Все нормально, Командир! Даже лучше, чем планировали.

– Как там Ванька?

– А пусть он сам доложит.

– Ваше превосходительство, задание выполнено! Уничтожены линейные корабли «Наполеон» и «Шарлемань»!

– Как вы умудрились двоих сразу?!

– Повезло. Пожар на «Наполеоне» начал быстро разгораться. Позади нас под ветром стояло много кораблей. Началась паника, и под шумок я отдал стопор якорной цепи надеясь, что разогнавшись, она вырвет жвако-галс. Так оно и получилось. Горящий «Наполеон» стал дрейфовать по ветру, и его навалило на стоявший неподалеку «Шарлемань», который тоже загорелся. А потом огонь добрался до пороха в крюйт-камере. Остальные корабли, что стояли рядом, сумели вовремя уйти из опасной зоны.

– Молодцы! А теперь давайте срочно до дому, до хаты. Пусть сэры и мусью дальше сами празднуют. Соглядатаев с орбиты не было?

– Нет. Очевидно, не сочли заслуживающим внимания.

– Ну и ладно. Нам же лучше – хлопот меньше...

Казалось бы, дело сделано, можно и на боковую, но пока Ганс и Ванька не вернутся, все равно не усну. Вскоре приходит вызов от Ганса, просит разрешения на «посадку». Вокруг все спокойно, на «Лебеде» тишина, поэтому «посадку» разрешаю. Еще пара минут, и в иллюминатор каюты бесшумно появляется АДМ, и вскоре занимает свое привычное место в углу каюты на рундуке, откуда он может контролировать все пространство перед ним.

– Командир, задание выполнено! Сейчас кино смотреть будешь, или после завтрака?

– Какой после завтрака?! Давай все с самого начала!

– Даю!

Внизу узкая извилистая лента Босфора. АДМ идет на высоте в пятьсот метров, и отсюда прекрасный обзор. Позади остается крепость Румели Хисары, и вот внизу уже кварталы Константинополя. Видна бухта Золотой Рог, полная кораблей. Как военных, так и торговых. Быстрый поиск цели, и вот он, «Наполеон». Стоит на якоре. Неподалеку от него расположились другие французские корабли. Англичане стали на якорь в другой части рейда. Все водное пространство бухты заполнено местными лодками, подрабатывающими извозом на рейд, и корабельными шлюпками. Хоть в Османской Империи и не празднуют Рождество, но для владельцев ресторанов, гостиниц, борделей и кабаков сегодня ожидается хороший заработок. Господа европейцы собираются отпраздновать христианский праздник в мусульманской стране так, как привыкли у себя в Европе. И плевать они хотели на «чувства верующих». Правда, и Османская Империя уже далеко не та, какой была в период своего расцвета. Сейчас это «смертельно больной человек на Босфоре», который полностью зависим от благосклонности своих европейских покровителей. Уж кто-кто, а султан Абдул-Меджид это прекрасно понимает, поэтому закрывает на все глаза. Тем более, после Синопского разгрома, когда впору было решать вопрос о мире, если бы Россия не остановилась на достигнутом и сделала попытку прорваться через Босфор к Константинополю. Но... Случилось то, что случилось. Англия и Франция заверили султана в своей поддержке, Россия не стала развивать свой успех, и все вернулось на круги своя...

Облет цели на высоте топа грот-мачты. Котлы погашены, орудийные порты батарейных палуб открыты для проветривания. На палубе небольшая группа матросов предается чревоугодию. Вино льется рекой, и кое-кто уже ведет себя неадекватно. В корме светятся окна офицерской кают-компании, здесь собралось начальство. Но вахтенные на палубе все же есть, хоть и несут свои обязанности соответственно. Спокойная якорная вахта в хорошо защищенной от непогоды бухте, можно и расслабиться.

Круговой осмотр с воздуха проведен, теперь послушаем, о чем говорят господа офицеры. Раз представился такой случай, то грех его упускать. АДМ снижается и зависает рядом с открытым окном кают-компании.

– … а я вам говорю, что это чистая случайность! Русским просто сказочно повезло, что наши горе-союзники оказались еще большими раздолбаями, чем они. Именно это и позволило Нахимову разбить Осман-пашу возле Синопа. Сколько не учи дикаря, и сколько не давай ему современное оружие, он все равно останется дикарем. И может успешно воевать, лишь имея большое превосходство в численности.

– Отчасти я с Вами согласен, Пьер. Но что Вы скажете о вмешательстве русского парохода в этот бой? Насколько удалось выяснить, он не относится к военному флоту. Это частный коммерческий пароход, который непонятно почему оказался возле Синопа в этот день. И надо сказать, очень вовремя оказался. Его капитан не стал праздновать труса, а вступил в бой и сорвал атаку турецких пароходов, даже сумев утопить при этом один. Иначе эти пароходы могли бы доставить Нахимову массу неприятностей.

– Это говорит лишь о том, что и у русских есть толковые и храбрые моряки. Но их немного. А я говорю об общей массе.

– А что Вы скажете о бое возле Босфора? Когда четыре русских парохода надрали задницу нашим союзничкам, имеющим огромное превосходство в огневой мощи? Тоже случайность?

– Месье, да хватит вам о делах! В конце концов, что такого случилось? Одни варвары надрали задницу другим варварам, только и всего. Без пяти минут полночь!

– Действительно... С наступающим Рождеством!

Звон бокалов, поздравление с Рождеством, здравицы во славу императора, во славу прекрасной Франции, во славу французского флота, во славу вообще французского оружия, за прекрасных дам и прочая и прочая и прочая...

Веселье продолжается. В кают-компании всего четверо офицеров, плюс один вахтенный офицер на палубе. Скорее всего, все остальные на берегу. Один из присутствующих в мундире капитана второго ранга, остальные лейтенанты. Значит командир «Наполеона» слинял, а на борту оставил за себя старшего офицера. Ничего не поделаешь, должность такая. Разговор становится все более развязным, стоит хохот, о Рождестве Христовом уже никто не вспоминает, а начинают обсуждать прелести какой-то мадам Мари. Наконец, один из лейтенантов поднимается из-за стола, и покидает кают-компанию, сказав, что ему надо подменить вахтенного. А то, нехорошо лишать человека праздника. Вскоре он оказывается на юте корабля и сменившийся вахтенный офицер уходит вниз. Лейтенант подходит к фальшборту, дыша свежим воздухом и оглядывая усыпанный огоньками берег. Момент подходящий. Вокруг темно, рядом никого нет, ближайшие два вахтенных матроса возле бизань-мачты и смотрят в другую сторону. Резкое сближение с объектом, и офицер покачнулся, упав грудью на фальшборт. Хорошо, что никто этого не заметил.