Текст книги "Книга гор (сборник)"
Автор книги: Сергей Лукьяненко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 26 (всего у книги 64 страниц) [доступный отрывок для чтения: 26 страниц]
Котенок высунул голову из-под воротника Крыла и недовольно спросил:
– Долго еще тянуть будем?
Я не ответил. Мы парили над башней Летящих уже с полчаса и никого не могли заметить. Пару раз Лэн пикировал вниз, кружил вокруг башни и вновь поднимался. Будь там много Летящих, они бы не удержались и бросились в погоню.
– Данька! – потребовал Котенок.
Посмотрев на Лэна, я качнул Крылом и начал снижаться. Башня медленно росла – словно не мы спускались, а скалы вспучивались нам навстречу.
Обычно Летящие ставят свои башни возле озер, рек или болот. Не то чтобы им очень нужна была вода… то ли традиция, то ли их представления о красоте.
Эта башня стояла посреди скал, а водой поблизости даже не пахло. Ее называли Круглой, хотя чем она была круглее остальных, никто объяснить не мог. Именно сюда пришел бывший Старший Лэна, Керт, когда решил стать Летящим. Наверное, потому Лэн и предложил напасть на нее.
Мы опустились на открытую площадку в самом верху башни. Три тонких каменных столбика поддерживали над площадкой деревянный колпак крыши, похожий на китайскую шляпу. Доски прогнили, на площадке валялся какой-то мусор, в углублениях скопилась вода. Ведущий вниз люк был полуоткрыт.
– Неряхи, – презрительно сказал Котенок, выбравшись у меня из-за пазухи и спрыгнув на пол. – Позорники… Ребята, стойте здесь, я пойду первым.
– Почему? – больше для порядка поинтересовался я. Мне было страшно.
– В меня труднее попасть, – объяснил Котенок. – Ждите.
Он спрыгнул в люк, не спланировал, а именно спрыгнул.
Шерстка его пылала – прятаться смысла не было, а вот напугать Летящих Свет мог.
Не сговариваясь, мы с Лэном вытащили мечи. Ножны Настоящего меча пустовали, и это чуть-чуть успокаивало. Значит, большой опасности нет.
– Спускайтесь, – пискнул снизу Котенок.
Комната, где мы оказались, тоже была пустой и захламленной. Мусор, следы высохших луж, какие-то тряпки… несколько мечей без ножен. Лицо Лэна вдруг дрогнуло, он протянул руку:
– Это меч Керта…
Меч как меч, подлиннее моего и с кроваво-красным камнем на рукояти. Я осторожно поддел его ногой, сталь звякнула.
– Тише! – зашипел Котенок, вглядываясь в темноту винтовой лестницы, уходящей вниз.
Мы замерли, но, похоже, Котенок просто вслушивался в тишину.
– Это хороший меч, – прошептал Лэн мне на ухо. – Лучше твоего. Хочешь его взять?
– У меня есть хороший меч, – так же тихо ответил я. – Этот слишком тяжелый.
– Пошли! – Котенок побежал вниз по ступенькам. Мы двинулись следом, ориентируясь на идущий от него свет. В помещении очки помогали плохо, а Настоящее зрение мне использовать не хотелось.
– Странно, почему не горят факелы, – шепнул Лэн.
– Может, башня пуста?
Лэн с сомнением пожал плечами:
– У них вечно башен не хватает. Они предпочитают жить просторно…
Лестница привела нас в круглую комнату где-то на середине башни. Котенок спрыгнул на пол – и застыл на месте. Почувствовав неладное, я бросился к нему.
У стены стояла кровать – самая обыкновенная, застеленная белой простыней. На ней, глядя в потолок, лежал Летящий в черном комбинезоне. Одна рука свешивалась на пол, и перепонка крыла вздрагивала от сквозняка. Окно в комнате было выбито.
«Мертвый», – очень спокойно подумал я. Но Лэн, сжав меч обеими руками, стал подкрадываться к кровати. И я сообразил, что мертвые Летящие каменеют.
Издав хрипящий звук, Летящий медленно повернул голову. Лэн замер. Холодный, стеклянный взгляд прополз по нам, потом Летящий сказал хрипло, но неожиданно громко:
– Дайте воды.
Оцепенение прошло. Я приблизился к кровати, держа меч на изготовку. Следом, тихо шипя и явно не замечая этого, шел Котенок.
– Не двигайся! – предупредил я. Летящий оскалился в улыбке:
– Не смогу. Я болен. Я умираю. Дайте воды.
– Обойдешься! – злорадно сказал Лэн.
Я молча отстегнул фляжку, поднес к губам Летящего. Тот сделал пару жадных глотков и отстранился. Сказал:
– Все. Во мне мало того, чему нужна вода. Но пить почему-то хочется.
– Ты сейчас умрешь, – сообщил Лэн.
Летящий кивнул:
– Умру. Минут пять… не больше.
– Не знал, что вы тоже болеете, – зачем-то сказал я.
– Мы болеем старостью. Дольше, чем вы… но тоже болеем.
Летящий долго смотрел на меня, потом кивнул:
– Я понял. Ты не отсюда. Ты пришел победить…
– Да! И он победит! – Котенок неожиданно встрял в разговор. Он весь напружинился, выгнул спинку и смотрел на умирающего Летящего с неожиданным вызовом. Летящий медленно повернул голову – мне показалось, что я слышу странный хруст. На простыню у лица Летящего осело облачко пыли.
– А… эмиссар Света… Забавный…
Он протянул к Котенку руку, и хруст стал явственнее. Зашелестели, падая на пол, песчинки. Котенок отпрыгнул и с удивлением спросил:
– Ты что, не боишься меня?
– Уже нет… уже не важно. Котенок… У меня тоже был… хороший… Мальчик, откуда ты пришел?
Лицо Летящего стало землисто-серым, изо рта при каждом слове вылетало облачко пыли. Я попытался ответить и не смог. Ужас шершавым комком застрял в горле.
– Ты не из Реттельхальма, я вижу… Да… Но жаль…
Он уже начинал заговариваться, а когда рука Летящего задела пол, от кисти отвалился палец. Каменный, лишь на изломе влажный, как мокрая глина.
– Зачем вы пришли сюда? Жалкая башня… старый Летящий. Мы редко умираем от старости. Вы умеете убивать… Зачем вы пришли?
– Нам нужен Черный огонь. – Я наконец-то смог ответить.
– А… – Кожа с лица Летящего сползала пластами серой штукатурки. – Что ж, попробуй, я не смог…
– Убей его, Данька! – завопил Котенок.
– Заткнись, гад! – взорвался я. – О чем ты говоришь, Летящий?
Но он уже перешел на другое:
– Черный огонь… Под шкафом… внизу… люк. Там есть запас… Возьми…
Теперь у него шевелились лишь губы. Все окаменело – и лицо, и руки, и даже глаза затянуло серым. Но он еще шептал:
– Котенок, забавный… я хотел, не смог… какая разница, за что воевать… я хотел…
Потом он замолчал.
* * *
Если бы Летящий не сказал про тайник, нам никогда бы его не найти. Там было четыре колбы с Черным огнем, и еще какая-то гадость в бутылках, которую мы не стали брать, и смешная тонкая шпага, которую я отнес наверх и положил на окаменевшего Летящего. В кожаном мешочке, лежавшем в самом углу тайника, была всякая странная мелочь: незнакомая монетка, огарок свечи, прозрачный кристаллик, мячик из красной резины, большой бронзовый ключ, перочинный ножик, карандаш… Эти вещи, наверное, что-то значили для Летящего, когда он еще был человеком. Их я тоже положил рядом с ним.
В одной из пустых комнат на столе я нашел карандашный рисунок, скорее даже набросок – быстрый, но уверенный. Я не стал говорить Лэну о нем. Керт нарисовал его после того, как стал Летящим, в этом я не сомневался. Название было написано на обороте: «Мой город». Но города там не было – только лица. Я узнал Шоки – с очень добрым серьезным лицом и пробивающейся из-под него ухмылкой; Ивона – обрюзгшего, толстого, благочестиво сложившего на груди руки; Герта – беззубого, с горящими глазами и брызгами слюны. Был там и Лэн.
Я поджег рисунок и положил на груду хлама в углу. Открыл окошко, и ветер принялся весело раздувать костер. Керт не стал рисовать хуже и, наверное, не лгал. Просто он стал видеть с другой стороны.
Действительно не важно, за что воевать. И правду можно найти где угодно. Просто выбери вначале, как ты хочешь видеть, – и становись на ту или другую сторону.
Когда мы поднялись на открытую площадку, из нижних этажей башни уже тянуло дымом. Лэн бережно укладывал колбы с Черным огнем в сумку. Я взял у него одну, и Лэн поморщился:
– Зачем?
– Он заслужил, – ответил я, не вдаваясь в уточнения. Лэн не стал спорить, застегнул сумку и взлетел. Котенок хмуро смотрел на меня, потом поинтересовался:
– Почему ты меня обругал?
– Потому что понял, о чем говорил Летящий, – так же кратко, как Лэну, объяснил я. Котенок вздохнул, совсем по-человечески, и взлетел за Лэном.
Я еще постоял над открытым люком и, прежде чем бросить туда колбу, сказал:
– Я смогу. Я сильнее.
Башня запылала мгновенно, и горячий воздух подбросил меня, едва я раскрыл Крыло. Надо было спешить – срок нашего «патрулирования» заканчивался.
Дома я долго плескался в ванне. Наполнил ее до краев, плеснул шампуня и отмокал минут двадцать. Запах дыма въелся в волосы, а плечи болели – мы слишком много сегодня летали.
От горячей воды усталость не прошла, а превратилась в сонливость. Тогда я включил холодную воду и стоял под душем, пока с визгом не вылетел из ванной. Вот теперь стало хорошо. Обтеревшись тонким, слишком мягким полотенцем, я надел шорты, футболку и спустился вниз. Лэн сидел за столом, тоже мокрый и довольный, а Котенок вылизывался, улегшись в кресло.
Наверное, мы все чувствовали себя очень грязными.
– Данька, будешь суп? – заорал Лэн, едва увидев меня на лестнице. Он снова казался прежним Младшим, как после нашего знакомства, и я улыбнулся:
– Буду. Даже добавки попрошу.
– Вначале поговорим? – хмуро попросил Котенок, но мы с Лэном дружно замотали головами.
– Спелись, – фыркнул Котенок и принялся за жареное мясо. Суп он не любил.
Мы торопливо поели. Сумка Лэна стояла в углу комнаты, и мы все непроизвольно поглядывали туда.
– Поговорим? – снова подал голос Котенок. Даже немножко жалобно.
– Давай, – согласился я, отодвигая тарелку.
Решительности Котенку было не занимать. Тянуть он не стал:
– Данька, мы на грани ссоры. Так?
– Ага, – с какой-то неуместной радостью признал я.
– Это плохо! – с жаром заявил Котенок. – Послушай, Данька, мы столько преодолели! У тебя Настоящий меч, у нас Черный огонь, мы можем начать решающую битву между добром и злом. Все шансы на успех – у нас! Но только если мы будем вместе, будем дружны, как прежде…
– Котенок, – прервал я его, – а почему тот Летящий, когда он еще был человеком, не решился сжечь город и начать «решающую битву»?
Котенок замотал головой:
– Да с чего ты взял? Даже если он пришел из другого мира и боролся вначале за Свет…
– Не ври, – попросил я.
Котенок поколебался и сказал:
– Видимо, ему не хватило решительности. Он был слишком романтичным, слишком наивным. Думал, что за добро можно драться только честно. А когда понял, что от него требуется, растерялся. Ну… и ушел к Летящим.
– Может, он был прав? Летящие не сжигают города – а ты предлагаешь это сделать.
Котенок молчал. Нет, конечно, я не собирался уходить к Летящим. Но третью дверь в свой мир искать было еще не поздно. Пока я не натворил такого, после чего уже не уйти…
В дверь тихонько постучали. Лэн, явно обрадованный, бросился открывать. Котенок старательно не смотрел на меня.
Вошел Герт. Молча, словно чувствуя напряжение, висящее в комнате, потрепал Лэна по голове и направился к столу.
Мне сразу стало легче. Я понял, что надо делать.
– С возвращением, мальчики, – сказал Герт, усаживаясь. К «мальчикам» он отнес, похоже, и Котенка.
– Добрый вечер, Герт. – Мне до сих пор было трудно называть взрослых, тем более стариков, просто по имени. Но Герта я почему-то стариком не видел.
– Мне рассказали о том, что было на площади, – без предисловий начал Герт. – Данька, Лэн, это правда? О Черном огне?
Я посмотрел на Котенка. Тот перестал прятать глаза и хмуро заявил:
– Как хочешь. Говори…
И я рассказал. Все, от начала нашего похода и до умирающего Летящего в Круглой башне. Только про похищение Лэна совсем коротко, а про Гарет – не все…
Лэн принес чай – просто для порядка, и он безнадежно остыл к концу моего рассказа. А потом я замолчал и стал ждать слов Герта.
Он повернулся к Лэну, положил руку ему на плечо и сказал совсем не то, что я ожидал:
– Ты держись, Младший…
Я ждал. Герт посмотрел на меня и поинтересовался:
– Ты ведь сам это сделаешь? Лэну никак нельзя сжигать город…
– Да вы что? – У меня все перевернулось от спокойных слов Герта. – Серьезно?
И тут же я понял – серьезно. Герт согласен с Котенком. У меня выбили из-под ног последнюю опору. И теперь остается только падать – все ниже, ниже, ниже…
– Давайте решим, как это сделать. – Герт говорил тихо, но твердо. – Надо сделать так, чтобы вас не заподозрили… и чтобы атака выглядела правдоподобно.
– Мы хотели сжечь нежилые здания. – Котенок вопросительно глянул на Герта. – Клубы, склады, мастерские…
Герт покачал головой:
– Подозрительно. Лучше сбросить эти колбы с большой высоты, из-под самых облаков. А дальше – ветер и судьба.
Можно привязать на каждую колбу длинную ленту материи, она замедлит падение и увеличит разброс. А Данька сложит крылья и приземлится раньше. Сразу вернется в дом, я тоже здесь буду. Засвидетельствую алиби…
Рассуждал Герт так уверенно, словно каждую неделю ему приходилось сжигать свой город.
– Как тебе план, Данька? – поинтересовался моим мнением Котенок. Я пожал плечами. Глупо спорить. Все «за». Даже Герт…
– Может быть, я еще и увижу солнце. – Старик слабо улыбнулся и погладил Котенка. – Как ты думаешь?
– Думаю, да.
Вот оно что… Солнышко, в которое уже никто не верит. И так хочется доказать всем, что был прав. Даже если придется сжечь город…
Я покосился на Лэна – не начнет ли он снова убеждать, что я не имею права бросать Черный огонь. Лэн молчал. Ну и прекрасно.
Вся вина будет на мне.
Ведь это я привел Котенка.
Мы решили начать через час – время уже будет позднее, на улицах никого не останется. Конечно, меня все равно могли заметить, но с этим риском приходилось мириться.
Время тянулось как в предновогодний вечер. Мы пили чай, и Герт снова расспрашивал меня о башне Летящих, о Настоящем мече… Я дал ему посмотреть ножны – пустые, легкие. Потом Лэн буркнул, что пойдет глянуть, есть ли еще народ на улицах. Он ушел, а мы продолжали разговаривать. Идиоты…
Я первым понял, что Младшего нет слишком долго, и посмотрел в угол. Сумка Лэна лежала там по-прежнему… только чуть обмякла. Я подошел к ней и открыл.
Внутри лежало свернутое в рулон старое Крыло. И все.
4. ДуэльНад городом висела тьма. С гор дул ледяной шквальный ветер, и сквозь Крыло в тело проникал озноб. Небо казалось пустым, и ни очки, ни Настоящий взгляд не помогли мне рассмотреть Лэна.
Мы стояли на взлетной площадке башни и таращились по сторонам, словно ожидали, что Лэн вот-вот вернется и отдаст нам Черный огонь.
– Ему нельзя этого делать, – тоскливо повторил Герт. – Мальчик явно не в себе…
– Нельзя, – эхом отозвался Котенок.
– А зачем позволил Лэну уйти? – спросил я. Без всякой злости, просто у меня не было сомнений, что Котенок видел, как Лэн достает Черный огонь из сумки. Но Котенок неожиданно взорвался:
– Хватит обвинять, Данька! Я не знал этого! Я не собирался посылать Лэна на акцию! Где были твои глаза, Старший?
– На площади, в пыли! А за эти я не отвечаю – они из Света!
– Тихо, – прервал нас Герт. – Лэн!
Лэн падал – крошечное пятнышко, едва различимое в небе. Метрах в ста над землей он раскрыл Крыло – вначале чуть-чуть, а потом полностью. Он тормозил, спускаясь словно на двух маленьких парашютах. Я представил, как выворачивает руки набегающий ветер, и у меня самого заныли плечи.
Уже над самыми головами Лэн часто забил крыльями и опустился на башню мягко, словно после обычного планирования.
Он не удивился, увидев нас. Сложил Крыло и подошел ко мне.
– Зачем? – тихо спросил я.
Лэн пожал плечами… и улыбнулся!
– Ты же хотел этого, Данька.
Я попытался возмутиться… и не смог. Хотел? Я не хотел сжигать город сам! Это совсем другое.
Но выбор ведь был простым – либо я, либо Лэн должны это сделать. И Лэн меня опередил.
Опередил, потому что я особенно не торопился.
– Где колбы? – резко спросил Котенок.
Лэн неопределенно показал вверх:
– Там. Падают. Ветер сильный. Где упадут, не знаю.
Еще не понимая почему, я на шаг отступил от Лэна. И вдруг вспомнил, кто любил разговаривать такими короткими, рублеными фразами.
Лэн улыбался, поглядывая то на Котенка, то на меня. Потом сказал:
– Надо спуститься. Сейчас упадут. Вдруг прямо нам на головы?
Я лишь покачал головой. Лицо у Лэна было нормальным, и, кроме манеры говорить, ничего вроде бы не изменилось, но посмотреть на него Настоящим взглядом я не решался.
– Надо спуститься в дом, – повторил Лэн.
– Нет. – Я произнес это с неожиданным облегчением, прекрасно понимая, что не прав, но твердо зная, что не передумаю. – Я останусь здесь.
– Я тоже останусь, Даня. – Герт положил руку мне на плечо и посмотрел в лицо – строго, серьезно.
Котенок поерзал, но ничего не сказал. Просто встал между нами, прижимаясь к ногам. Лэн недоуменно фыркнул, потом пожал плечами:
– Ну ладно. Останемся.
Так мы и стояли с полминуты, глядя друг на друга и не решаясь посмотреть вверх. Ветер трепал Лэну волосы, отбрасывал на глаза, но он словно не замечал этого. Так я и запомнил этот миг…
Первым вспыхнуло здание, которое было мне знакомо. Клуб Старших. Темное пламя мгновенно растеклось по крыше, и шорох пылающего дерева казался в тишине громким, как автоматные выстрелы.
«Это не так уж страшно, – подумал я. – Это не атомная бомба… даже не напалм…»
Пламя словно дожидалось этой мысли. Черный огонь стек со стен и заплясал на булыжной мостовой, подбираясь к соседним домам. И тут полыхнуло второй раз – теперь гораздо ближе, метрах в ста от нас. Я почувствовал жаркую волну, ударившую в лицо, и низкое квадратное здание в конце улицы развалилось. Мгновенно, словно его взорвали изнутри.
– Оружейные склады. – В голосе Герта была растерянность. – Лэн, как ты ухитрился нацелиться?
Я повернулся, с трудом отрывая глаза от огня, и увидел смущенную улыбку на лице Младшего. Так улыбаются, услышав незаслуженную, но лестную похвалу.
– Да я не целился… Ветер и судьба. Так, Герт?
Герт молчал. «Проняло», – с радостью подумал я.
– Ветер и судьба, – прошептал Котенок. – Сознательно ты, конечно, не целился…
Ударило в третий раз – тоже недалеко, на окраине. И лицо Герта побледнело, утрачивая всю энергию и силу. Он вмиг стал тем, кем так не хотел выглядеть, – дряхлым старым человеком.
– Жилые кварталы… – С лица Лэна сползла улыбка.
Что-то прошептав, Герт бросился вниз по лестнице. Я дернулся было за ним, потом сообразил, что для нас есть и другой путь, побыстрее. Расправил Крыло и прыгнул с башни.
– Зря! – крикнул вслед Котенок. Я его не слушал. Работая крыльями, поднялся выше, попал в поток горячего воздуха, идущего от пылающих складов, заскользил к месту последнего пожарища. И только сейчас, через минуту после падения первой колбы, тишину разорвал крик.
Преданный город просыпался.
Я почти долетел до горящих домов, когда с башни подо мной стартовал Крылатый – мой ровесник, а значит – Младший. Приблизился и крикнул, явно не узнавая меня:
– Вверх! Шоки приказал найти Летящих!
Что ж, вверх так вверх… Я стал подниматься, потихоньку удаляясь от Крылатых, один за другим рвущихся в небо. Искать Летящих я, конечно, не собирался. Уже через минуту, заложив вираж, я снова скользил к земле.
Пылало пять или шесть домов – уже не черным, а самым обычным огнем. Глаза резало от яркого света, пока я не догадался поднять щиток светоумножителя. Вокруг суетились люди – в основном взрослые и девушки. Крылатых почти не было, они ловили несуществующих диверсантов.
Пожар тушили – но чертовски неумело. Даже двигались все как-то скованно… Сообразив, в чем дело, я стал носиться среди толпы, хватая людей за руки и крича, чтобы они сняли очки.
Крылатые не освещали улиц, и мысль о том, что снаружи может быть светло, не приходила им в головы…
Откуда-то из соседних домов ведрами по цепочке начали передавать воду. Пользы от нее оказалось немного. Черный огонь от воды лишь расползался вокруг, подступая к соседним зданиям. Постепенно попытки тушить прекратились, люди стояли молча, глядя на обреченные дома.
– Песком надо тушить, – сказал я, ни к кому не обращаясь.
– Поблизости песка нет, Даня. – Мне на плечо легла рука Герта. Он тяжело дышал, видно, бежал всю дорогу. – Никто не ждал налета…
Дома горели. Начали отваливаться ставни, глухо, неохотно лопались стекла. Гул пламени изменился, прозрачные языки огня врывались внутрь, захлестывали комнаты, словно одержимые жаждой разрушения.
– Все выбрались? – спросил Герт. Я пожал плечами – наверное… Иначе люди не стояли бы так тихо.
И в этот момент распахнулись ставни на втором этаже одного из горящих домов. Не вывалились, а распахнулись, вместе с застекленными рамами. Комната была уже заполнена пламенем, и силуэт мальчишки у окна казался вырезанным из темной бумаги. Мальчишка вскарабкался на подоконник и замер. Под ним было метра четыре и охваченная Черным огнем булыжная мостовая.
Толпа молчала. И я вдруг понял – они прекрасно знали, что из этого дома не все успели выйти.
Герт рядом тяжело выдохнул. Отпустил мое плечо.
Мальчишка продолжал стоять. Любой Крылатый, даже самый неопытный Младший, прыгнул бы вниз – в этом был крошечный, но шанс. Но мальчишке было лет семь, не больше.
Он еще не разучился бояться высоты.
Герт беспомощно посмотрел на меня – даже не на меня, а на складки Крыла, свисающие с моих плеч. Неужели он не понимает: к мальчишке не подлететь, не выхватить его с подоконника в лучшем стиле Супермена. Пламя сожжет, искорежит тонкую ткань Крыла, засосет в окно, как в аэродинамическую трубу…
Герт бросился к дому – перепрыгивая через лужицы горящего камня, петляя из стороны в сторону. Сухая стариковская фигура казалась такой нелепой в этих акробатических прыжках, что я едва не расхохотался.
Что со мной?
– Прыгай! – Я скорее угадал, чем услышал крик Герта. Он стоял под раскрытым окном, подняв руки, и пламя лизало его ноги. Брюки дымились. – Прыгай!
Мальчишка шагнул было вперед, потом отшатнулся… Герт ждал, он словно не чувствовал боли.
Всему есть мера. Герт расплачивался за свое «да» разрушению города. Я знал, какой будет окончательная цена для Герта.
И, наверное, не меньше заплатим мы с Лэном.
Мальчишка все-таки прыгнул. В тот самый миг, когда Черный огонь закончил глодать здание и оно осыпалось, заваливая мостовую, где стоял в огне Герт.
Толпа шарахнулась – от груды камня снопами летели искры, шел удушливый дым, накатывались волны жара. Я остался один возле могилы Герта. Нет, не один…
Лэн стоял рядом, я не заметил, когда он появился. По лицу Младшего текли слезы.
– Скажи что-нибудь… – попросил я.
Лэн медленно повернул голову:
– Данька, это из-за меня, да? Герт погиб, потому что…
– Нет, – хватая его за руку и оттаскивая от огня, сказал я. – Это судьба. Ты не виноват, Младший.
Чья-то рука жестко ударила меня в грудь – не то останавливая, не то сбивая с ног. Я поднял голову. Шоки.
– То, о чем вы говорили, – бесцветным голосом сказал Шоки. Лицо его было черным от копоти, он явно летал над горящими зданиями.
– Да, – ответил я. – Ты не верил.
– И сейчас не верю… – Шоки медленно поднял руки, провел ладонями по лицу, словно стирая копоть. Следы от его пальцев оказались еще чернее. – Это провокация.
Он уговаривал сам себя.
– Война началась, – ответил я.
Шоки покачал головой:
– Нет. Мы не поддадимся. Мы не будем нападать…
Во мне что-то оборвалось. Зря, все зря. И Герт погиб бесцельно. Может, это и есть наша с Лэном расплата?
И тут заговорил мой Младший:
– Ты все готов простить, Шоки. Герт сгорел – тебе и на это плевать?
– Герт? – Лицо Шоки дрогнуло. Наверное, и для Крылатых семья что-то значила…
– Летящие сожгли город, – продолжал Лэн. – Ты примиришься?
Как он может так говорить? Обвинять Летящих в том, что совершил полчаса назад? Козырять смертью Герта, когда на глазах еще не высохли слезы…
– Замолчи! – крикнул Шоки. – За твои слова придется отвечать Даньке! Мы не начнем войны! Вы спровоцировали атаку!
Я оглянулся – вокруг нас сжалось кольцо Крылатых, взрослых, девчонок, все полуодетые, растерянные, еще ничего толком не осознавшие.
– А кто ответит за твои слова, Шоки? – прошептал я.
– Я сам.
– Ответь. – Я почувствовал, как оттянули пояс пустые прежде ножны. – Если ты не поведешь Крылатых в бой – мы найдем другого вождя.
Главное – противопоставить Крылатым Шоки, а не себя.
– Ты хочешь драки? – с радостным облегчением спросил Шоки.
– Я хочу войны с Летящими.
– Ее не будет.
– Тогда я хочу драки.
Шоки достал меч – плавно, неспешно. Толпа сразу расступилась пошире. Посмотрел на меня, прикидывая что-то, и сказал:
– Дуэль на земле. Без Крыльев.
В воздухе у него было бы мало шансов. На земле их не было у меня. Шоки был старше, опытнее, сильнее.
– Хорошо. – Я положил руку на рукоять Настоящего меча. Неужели мой враг – Шоки? А почему бы и нет… Он ослепил меня, он разрушил наш план…
Он пытался спасти свой город.
Достав меч Крошки Туака, я посмотрел на Шоки Настоящим взглядом.
Шоки хотел умереть.
От неожиданности я замер, опуская меч. В лице Шоки были лишь усталость и смерть – его собственная смерть. Он устал – так, словно ему было сорок, а не двадцать. Он не верил ни в Свет, ни в Тьму. И даже в маленький домик под чужим солнцем, как все остальные Старшие, он не верил.
Нападение на город подкосило Шоки. Он не хотел принимать решений, он хотел лишь умереть.
И его первый выпад был ударом вполсилы, достаточно легким, чтобы я смог его отбить.
Мы кружились, держа мечи наготове, и человеческая стена вокруг колебалась, растягивалась, давая место для боя. Догорающие здания, всеми мгновенно забытые, казались вовремя поставленной декорацией.
– Шоки, – прошептал я, – мы сможем победить. Вместе мы победим…
Удар – гораздо более красивый, чем эффективный, размашистый удар по шее. Я пригнулся, пропуская меч над головой. Шоки раскрылся… но я не ударил.
– Шоки, я не буду атаковать, давай пого…
Мечи жалобно взвизгнули, скользнув друг по другу. Вот теперь Шоки начал атаковать по-серьезному, и лишь Настоящий взгляд помогал мне предугадывать и парировать удары.
– Шоки, если ты убьешь меня…
Удар, прыжок, защита.
– …или я тебя, значит, Герт погиб напрасно…
Наконец-то я его разговорил.
– Дед давно выжил из ума. – Шоки чуть замедлил движения. – У нас нет шансов, Данька.
И снова удар, такой быстрый и точный, что я не успел среагировать. Клинок с визгом ударил по гарде, и мой меч выпал из вывернутой кисти. Шоки наступал, не оставляя шансов подобрать меч. Правда, есть еще и Настоящий меч… и Крыло, чтобы удрать, навсегда потеряв уважение Крылатых.
Я стоял, глядя на Шоки, и в глазах его была смерть.
– Ты не хочешь умирать один, – сказал я так тихо, чтобы расслышал лишь он. – Ты хочешь увести с собой всех, отдать Крылатых на растерзание Летящим.
Клинок Шоки дрожал у моего горла.
– Я буду лишь первым, Шоки, – вполголоса продолжил я. – Затем – все остальные. Ты потерял волю к борьбе… а из-за этого погибнут тысячи.
– У нас нет шансов, Данька.
– Пока мы с Котенком живы – шансы есть.
– Много?
– Нет. Чуть-чуть надежды…
Шоки криво улыбнулся. Опустил меч, оглядел притихших «зрителей». Сказал:
– Будем считать, что мы со Старшим Данькой успокаивали нервы в поединке. Алк!
Белобрысый неуклюжий парень протолкался сквозь толпу и ожидающе посмотрел на Шоки.
– Кто погиб?
– Мальчишка и старик в этом доме… – Алк вяло махнул рукой. – Две девчонки, которые убирали в Клубе.
– Боеспособные не потеряны, – жестко заключил Шоки.
– У Кира рука обожжена.
– Залижет. Меня всем слышно?
Толпа молчала, но Шоки и не ждал ответа.
– Тогда слушайте! Я говорю не для Крылатых – они пойдут за мной. Для девушек, взрослых, стариков – сообщаю. Мы пойдем возвращать Свет. Небоеспособным рекомендую идти в ближайшие города… или к торговцам.
Я подумал о том, какой смысл имеют у Крылатых слова «отправился искать Свет» или «ушел туда, где светло», и понял, что Шоки предельно точно обозначил свое отношение к походу. Мы идем умирать.
Может, потому он и согласился со мной?
Из толпы вдруг вышел мужчина, лет на пять старше Шоки, темноволосый, смуглый. Я его помнил, это он говорил Шоки, что обо мне придется заботиться… когда мне выкалывали глаза.
– С каких пор взрослые мужчины небоеспособны, Старший Крылатых?
Шоки удивленно приподнял брови:
– А когда вы воевали с Летящими?
– Еще недавно, Шоки. И вспомни, кто охраняет караваны торговцев?
– Взрослым не принято воевать, – упрямо продолжил Шоки. – Вы свой долг выполнили. Теперь…
– Теперь должны воевать за место под чужим солнцем? Так?
Шоки замолчал.
– Не спорь, Младший, – почти ласково сказал мужчина и похлопал Шоки по плечу.
Забавно. Значит, Лэн всегда будет для меня Младшим… Был бы, не отправься мы возвращать Свет.
