Текст книги "Книга гор (сборник)"
Автор книги: Сергей Лукьяненко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 25 (всего у книги 64 страниц) [доступный отрывок для чтения: 26 страниц]
Часть третья
Летящие
1. Возвращение– В город торговцев залетать не стоит, – крикнул мне Котенок. Я кивнул. Мне не хотелось видеть торговцев… и город их тоже.
Мы летели рядом. Кончиком Крыла я чувствовал взмахи Крыла Лэна. Котенок мчался впереди – оранжевый пушистый шарик, светящийся теплым светом. Как-то так получилось, что он вел нас, задавал направление. Ну и пусть. Я все равно не знал, куда нам лететь и что делать.
Город торговцев проплыл внизу – пятно сумрака, казавшееся светом на фоне тьмы. Потом потянулись горы, мы даже заметили какой-то караван, тянущийся по тропе.
И мы летели дальше, молча и бесцельно, и Крыло выпивало силы, превращая обиду и стыд в ровную глухую печаль.
Все нормально. Плевать мне на Гарет… и на остальных торговцев. Когда мы победим, я прикажу им всем убираться. Ни один не останется в мире Крылатых.
Котенок замедлил скорость и, поравнявшись с нами, спросил:
– Тебе легче, Данька?
Я промолчал.
– Тогда садимся, вам надо отдохнуть, – заявил Котенок и камнем упал вниз. Лэн с готовностью сложил Крыло и последовал его примеру. А мне не хотелось менять полет на падение, и я заскользил по спирали за светящимся оранжевым пятнышком.
Солнечный котенок и Лэн ждали меня на маленьком выступе отвесной скалы. Без Крыльев на нее попасть было невозможно, и я подумал, что тут, наверное, никогда не стоял ни один человек.
– Здесь и будем отдыхать? – поинтересовался я. Странно, когда летишь, то высоты почти не боишься. А вот здесь, над отвесной пропастью, под резкими порывами ветра, сразу начинала кружиться голова.
– Здесь. – Котенок сказал это неожиданно торжественным голосом. – Только не отдыхать. Праздновать.
Я посмотрел на Лэна. Он, похоже, понимал, о чем речь. В отличие от меня. Пришлось спросить:
– А что, есть повод?
Котенок запрыгнул мне на руки. И вдруг неожиданно ткнулся мордочкой в подбородок.
– Данька, я тебя поздравляю. С днем рождения!
Лэн протянул руку и неловко похлопал меня по плечу:
– Данька, с днем рождения…
– Да вы что, – оторопел я. – С каким днем рождения? Мне еще…
Я замолчал. А сколько, собственно говоря, времени я провел здесь?
– У Солнечных котят отличное чувство времени, – тихо произнес Котенок. – Сегодня твой день рождения, Даня. Тебе исполняется четырнадцать. Понимаю, нам было не до этого…
Сев на скалу, я свесил вниз ноги. На высоту стало как-то наплевать. Подумаешь, высота… Вот не заметить, как прошел целый месяц, – это куда круче!
Впрочем, и встретить «деньрод» в таком месте – приключение что надо. От горизонта до горизонта – горы. Колпаки снега на вершинах; реки, вьющиеся по дну ущелий; ленты тумана, стекающие по склонам. И ветер – ровный, холодный, чистый. И все это – сквозь очки-светоумножители, превратившие ночь в густой сумрак, в очень пасмурный день.
В городе торговцев или в городе Лэна мне было бы грустно встретить свой праздник. На яхте, под чужим солнцем, – тем более.
А сейчас все было почти нормально. Мне действительно четырнадцать. Я почти взрослый. И сижу рядом с друзьями на крошечном выступе скалы с Настоящим мечом на поясе.
– Спасибо, ребята, – просто сказал я.
Лэн тем временем рылся в своей сумке, выкладывая пакеты с едой. А потом чуть смущенно извлек маленькую бутылку и сказал:
– Будем пить шампанское. Котенок говорит, что это у вас принято.
Я покосился на Котенка. Кладезь знаний…
– А еще у меня есть для тебя подарок. – Голос Лэна слегка изменился. – Он такой… странный. Но ты поймешь.
Лэн выпрямился, расстегнул Крыло, и я увидел, что внутри комбинезона, напротив сердца, пришита к ткани маленькая белая пластинка. Лэн принялся отпарывать ее – очень осторожно, самым кончиком кинжала.
– Что это? У меня такой штуки нет. – Почему-то я чувствовал себя все более и более неловко.
– Это ключ Крыла. – Лэн протянул мне пластину.
Она была легкой, прохладной на ощупь, а болтавшиеся обрывки нитей росли, казалось, прямо из нее.
– Зачем? – еще ничего не понимая, спросил я.
– Если ты сломаешь ключ, мое Крыло умрет, – разъяснил Лэн спокойно. – Ключ контролирует мое Крыло.
– Зачем? – повторил я. Лэн пожал плечами. Ответил Котенок:
– Данька, так принято в их мире. И не вздумай отказываться. Это знак доверия, понимаешь?
– Ты хочешь, чтобы я взял ключ? – напрямую спросил я Лэна.
Кивнув, Лэн принялся разливать шампанское по стаканам. Откупорил он бутылку так уверенно, что я невольно вспомнил его слова – о Младших, которые в своем клубе вина не пьют…
– Лэн, я бы отдал тебе свой ключ… – начал я. Но Лэн энергично замотал головой:
– У тебя его нет, ты же Старший. Да я бы и не взял.
Так… Я посмотрел на Котенка, некультурно обнюхивающего свертки с едой, потом протянул руку с ключом и тронул Лэна за плечо:
– Лэн, один вопрос…
Тот старательно распределял остатки шампанского на три стакана. Интересно, он что, и на Котенка разливает?
– Ты должен был отдать мне ключ сразу? Как только стал моим Младшим?
Лэн, не поднимая глаз, кивнул.
– Тогда почему делаешь это сейчас? Что изменилось?
– Это уже второй вопрос…
– Лэн!
Он наконец-то посмотрел мне в глаза:
– Данька, со мной что-то не в порядке. После башни. Я… ну… сны странные снятся. Словно я с тобой дерусь, словно я… – Лэн на миг запнулся, – Летящий. Понимаешь? Пусть ключ будет у тебя.
– Глупости! – заорал я, стараясь казаться уверенным. – Мне много всякой чуши снится. Словно я в космосе летаю, воюю там… Или… ну, это я не при Котенке расскажу, он маленький.
Лэн послушно улыбнулся:
– Я понимаю, Данька. Только пусть ключ будет у тебя? Это мой подарок.
Спорить дальше было глупо. Я повертел пластинку и осторожно положил ее во внутренний карман Крыла. Был там такой карман, проложенный тонкими металлическими пластинками, так что сломаться ключ не мог. И по размеру подходил идеально… слишком хорошо подходил, чтобы это было случайностью.
– У меня тоже есть подарок, – неожиданно заявил Котенок. – Но он еще более странный. Так что вначале пейте свой лимонад.
Мы с Лэном покорно взяли стаканы. Котенок, как ни удивительно, тоже подошел к своему и подозрительно понюхал шампанское. Я невольно улыбнулся. Видела бы меня сейчас мама! Как я пью спиртное, полулежа на краю обрыва, вместе с говорящим котенком…
Шампанское было совсем не сладким, то ли дело то, что я пробовал дома. Но пить его было приятно. Котенок, морщась, вылакал четверть стакана и принялся за колбасу. Мы с Лэном тоже набросились на еду. В голове зашумело.
– Данька, мой подарок – на словах, – насытившись, объявил Котенок. – Ты теперь старше, и я могу тебе кое-что сказать.
– Валяй, – согласился я, пытаясь нарезать мечом кусок сыра. Мне хотелось сделать это именно мечом, а он все время соскальзывал, снимая с сыра лишь мелкую дурацкую стружку.
– Сейчас мы полетим в какой-нибудь город Крылатых и станем их уговаривать пойти на войну с Летящими.
– А то мы не воюем, – фыркнул Лэн.
– Не воюете. Данька не даст соврать, в его мире бывают настоящие войны.
– Точно, – согласился я. Мне было очень приятно, что Котенок ссылается на мое мнение.
– Война – это когда весь народ, все люди встают на бой с врагом, – продолжал Котенок. – Когда на весы все силы бросают, когда люди готовы или победить, или умереть.
– У нас никто умирать не хочет. – Лицо Лэна стало хмурым.
– А чтобы Солнце светило, хотите? – неожиданно резко воскликнул Котенок. – Да, не вы его продали, но платить придется вам! Или будете еще тыщу лет размножаться для Летящих и торговцев, или рискнете! Им же только этого и хочется – такой вот «войны»! Летящим нужны молодые глупые ребята, и не тебе объяснять, для чего. А торговцам нужен товар – ваши бойцы и оружие Летящих. Они не виноваты, это их мораль. Но раз уж ты человек, Крылатый, так вставай на сторону Света!
Лэн молчал.
– Можешь допить мой стакан, – вдруг утих Солнечный котенок. – И не сердись на меня. Просто я не люблю врать и придумывать полумеры… Лэн, мальчик, если хочешь видеть солнце и звезды, не бояться за себя и своих друзей, – Котенок сделал паузу, – то нам придется начинать настоящую войну.
Лэн плеснул себе и мне из стакана Котенка и виновато сказал:
– Да я же не спорю. Я просто не хочу войны. Я не знаю, как там, в Данькином мире, воюют…
– У нас так воюют, что Летящие бы со страху померли, – встрял я. Мне уже давно хотелось что-нибудь рассказать, но я никак не успевал вступить в разговор. – Так воюют, что вся земля горит! Такими бомбами, что Черный огонь по сравнению с ними – тьфу!
– А с кем воюют?
Я растерялся.
– Ну… между собой. У нас же нет Летящих.
– А может, хорошо, что у нас они есть? – Лэн залпом допил свое шампанское. Мне пить не хотелось, но не отставать же…
– Зато у них есть Свет, – тихонько помог мне Котенок.
– Да! – гордо сказал я.
– Свет – это хорошо, – сказал Лэн. – Данька, у меня голова кружится. Давай потом поговорим?
– Давай, – неохотно согласился я. Поболтать можно было и с Котенком. – Лэн, а больше шампанского нет?
Лэн покачал головой и лег на спину. А Котенок снова забрался ко мне на колени.
– Данька, тебе не надо больше шампанского. Ты и так пьяный.
– Я? – Мне стало смешно. – От стакана шипучки…
– От полутора стаканов шампанского. На голодный желудок и в горах.
– Да ну… – Я прекрасно понимал, что Котенок не прав, но не знал, как ему это объяснить.
– Данька, выслушай меня, – продолжал Котенок. – Я все-таки хочу сделать тебе подарок. Совет. Ты меня слушаешь?
– Угу, – пробормотал я, ложась рядом с Лэном. Порывы ветра скользили по лицу. Щеки почему-то горели. Низкие серые тучи клубились над головой.
– Данька, сейчас мы попробуем поднять Крылатых на настоящую войну. И у нас это скорее всего не получится.
– Да?
– Наверняка. Крылатые привыкли воевать ради жизни, а не жить ради войны. В победу никто не верит… Так что у меня будет такой совет: не лезь в драку, если увидишь, что она ничего не решает. И говори им не о борьбе за Свет – они не знают, что это такое. Говори о борьбе с Тьмой. Убеждай Крылатых, что Летящие собираются напасть на их города, что отсидеться не получится.
– А зачем? – Я прикрыл глаза, мне хотелось спать. Я, наверное, сильно устал…
– Ты поймешь это позже. Сейчас просто поверь совету. Ладно?
– Ладно… – прошептал я, чувствуя, как голос Котенка уплывает вдаль. – Ты как торговцы… как Гарет. Я все должен понять со временем. Только действовать надо сейчас.
Я хотел еще сказать ему, как не люблю, когда за меня решают, но уснул.
Проспав пару часов на камнях, под холодным горным ветром, мы с Лэном могли бы здорово простыть. К счастью, Крыло – это не просто инструмент для полета. Силы оно выкачивает здорово, зато и от неприятностей вроде холода защищает прекрасно.
Запустив вниз пустой бутылкой из-под шампанского, мы взлетели. Погода продолжала портиться. Под серым куполом туч теперь неслись самые обычные дождевые облака. На Крыле оседала водяная морось. Когда мы вырвались из частокола горных вершин и стали снижаться, я почувствовал облегчение.
Ближайший к нам город был всего в часе лету. Но мы, не сговариваясь, решили лететь в город Лэна. Все-таки там будет проще… должно быть проще. Так что полет занял почти весь день.
– Ты скучал по дому? – спросил я Лэна, когда мы опускались у окраины. Посадку в центре города дозорные могли понять неправильно, а я не горел желанием увертываться от арбалетных стрел.
Младший неопределенно пожал плечами – жест очень забавный, когда летишь с расправленным Крылом.
– А я скучал, – признался я. – Хоть меня… не очень-то здесь любят.
Мы приземлились, сложили Крылья и переглянулись.
– Отдохнем и начнем утром? – предложил Лэн. Но я покачал головой:
– Давай лучше сейчас, пока запал не прошел.
– Верно, – поддержал Котенок. – Быстрота и натиск – методы Света.
На самой окраине, когда мы заметили идущих навстречу Крылатых, Лэн ойкнул:
– Данька, ты же без повязки!
– И не собирался надевать, – хмуро ответил я. – Теперь таиться нечего.
– Правильно, – вновь согласился Котенок. – Я тоже маскироваться не буду…
И он засветился так ярко, как только мог.
Мы прошли мимо остолбеневших Крылатых – двух Старших с девушками их возраста и одного Младшего, который с неприкаянным видом плелся следом. Я улыбнулся им и помахал рукой. Ответа не последовало.
– Подходите к площади, – сказал Лэн Младшему. Они наверняка были знакомы. – Прямо сейчас.
– Что будет… – довольно мурлыкнул Котенок, всплывая над мостовой и летя на уровне моего пояса. – Скандал!
В меня мысль о скандале особого восторга не вселила, но спорить я не стал.
Минут через двадцать, когда мы подошли к площади, где меня когда-то ослепили, там уже собралось порядочно народу. Видимо, встретившиеся нам Крылатые сразу бросились делиться сенсацией.
2. РавновесиеШоки прибежал к площади одним из последних. Я молчал, тянул время, дожидаясь его. И лишь теперь, когда напряжение в толпе достигло высшей точки, заговорил:
– Я пришел дать вам Свет.
По-моему, очень здорово было сказано. Но Крылатые молчали, лишь взрослые, стоя отдельной группой, о чем-то переговаривались. Я набрал побольше воздуха и продолжил:
– Я из другого мира. Там светит Солнце. Там нет Летящих. Я пришел помочь вам…
Молчание. Лишь Шоки, протолкавшийся вперед, ел меня глазами.
Мне стало не по себе, но останавливаться было уже нельзя. Я посмотрел на Котенка, парящего рядом, и сказал:
– Это – Солнечный котенок, мой друг. Он создан из Света, для того чтобы помочь вам. Вы ослепили меня, но Свет дал мне новое зрение. Я не в обиде на вас. Я пришел, чтобы помочь.
– В чем помочь, Данька? – Шоки наконец-то нарушил молчание. И голос его был не удивленным или растерянным, а просто грустным.
– Вернуть Свет!
Шоки пожал плечами. Оглянулся на других Крылатых и пояснил:
– Как ты собираешься вернуть Свет, Данька? Наше солнце умерло. Мы остались жить. Как ты собираешься вернуть Свет?
Если бы я знал…
– Надо разбить Летящих, – стараясь казаться уверенным, произнес я. – Всего сказать я не могу, но вначале надо сделать это. Если все Крылатые из всех городов…
– Данька, ты знаешь, что такое Черный огонь?
Я взял Лэна за руку. Еще бы мне не знать…
– Да, Шоки…
– У нас равновесие, Данька. Мы не атакуем башни… во всяком случае, так, как ты предлагаешь, – все сразу и всеми силами. Летящие не сжигают наши города. Это равновесие, Данька. Если поступить по-твоему, то наши города сгорят, как щепки в очаге. Вместе со всеми, кто не воюет: детьми, женщинами, взрослыми.
– Зато…
– Что «зато»? Что может быть за то, чтобы сгорели наши родные?
Я беспомощно посмотрел на Котенка – и поймал его взгляд. Ах да…
– Ваши города уже горят, Шоки! Мы были в башне Летящих и слышали их разговоры. Они собираются напасть на Крылатых. Собираются сжигать города!
Вот теперь толпа вокруг нас не молчала. Крылатые говорили что-то друг другу, мне, Шоки, Лэну, Котенку… Даже в ушах заболело от шума. Шоки поднял руку, и все понемногу затихли.
– Это провокация, – твердо сказал Шоки.
У меня холодок пробежал по спине от его тона. Я, пожалуй, ничего не смог бы ответить, но тут заговорил Котенок:
– Я тоже был возле башни! Я говорю от имени Света!
Шоки, собиравшийся еще что-то сказать, примолк.
– Кто-нибудь из вас считает, что Свет может лгать?
Тишина. Но Котенок ждал ответа, и Шоки неохотно сказал:
– Нет, Свет не лжет.
– Отлично. Тогда слушайте: я был возле башни Летящих и слышал их разговоры. Через пару дней ваши города будут пылать в Черном огне. Ваш единственный шанс – напасть первыми.
Котенок говорил так убедительно, что я невольно задумался – когда и где он это слышал? Летящие ведь не собирались нападать…
– Это провокация, – повторил Шоки. – Провокация Летящих. Они пытаются запугать нас. Я понимаю, что ты не лжешь, но и Свет может ошибаться.
Что-то было не так. Крылатых не удивило наше возвращение, и мои исцеленные глаза, и Солнечный котенок…
– Да как вы можете нам не верить? – крикнул я. – Мы из другого мира! Нас послал Свет!
Во взгляде Котенка я поймал неодобрение, а Шоки даже не снизошел до ответа. Вместо него, протолкавшись сквозь толпу, ответил взрослый – пожилой уже, лет сорока.
– Мальчик, ты думаешь, что первым пришел «помогать нам»?
Отвечать смысла не было.
– Я был в твоем возрасте, когда в наш город приходил воин из королевства Тамал. Он тоже говорил, что послан Светом. Он звал нас воевать, клялся, что разрушит башню повелителя Летящих в одиночку. Его больше никто не видел.
– Если бы вы помогли ему… – начал я.
– Ему помогли. С ним ушла половина Крылатых города. Никто не вернулся.
Мужчина подошел ко мне, положил руку на плечо и сказал почти ласково:
– Ты хочешь нам помочь – спасибо за это. Ты обманывал нас поначалу – но доказал, что по праву надел Крыло. Я рад, что ты вновь видишь… и даже лучше прежнего, раз стоишь во тьме без очков. Я говорю от имени взрослых мужчин – но, думаю, и Крылатые, и женщины города поддержат меня. Оставайтесь в городе, мы рады вас видеть, или уходите своим путем – и пусть удача останется с вами. Но войны мы не начнем.
– Спасибо, Старший моего Старшего, – торжественным тоном сказал Шоки. Словно повинуясь незаметной команде, взрослые стали расходиться. Потом рассосалась кучка девчонок. Остались лишь Крылатые.
– Шоки… – Я и сам почувствовал в своем голосе жалкие, умоляющие нотки. Но Шоки не дал мне закончить:
– Споров не будет, Данька. Мы решили. Ваш дом в порядке, можете возвращаться в него. Еду вам принесут, я распоряжусь. Отдыхайте.
И через минуту мы остались на площади одни.
Дул ветер, легкий, но прохладный, высоко над головой клубились тучи. Ни огонька в зашторенных окнах, ни шороха на расходящихся от площади улицах.
Темнота и тишина. Мрак и молчание. Ночь и небыль.
Только столб посреди площади. Лишь сейчас я понял, что это виселица со снятой до поры до времени веревкой.
Словно рассердившись на что-то, я перешел с Настоящего зрения на обычное. Мир сжался, превратился в крошечную клетку, освещенную Солнечным котенком. Слабенько же он стал светиться…
– Почему ты не сказал?
– Что мы не первые? – Котенок даже не взглянул в мою сторону.
– Да!
– Я не знал.
– Врешь!
– Данька, разве на Земле есть королевство Тамал? Это были посланцы Света из других миров. Я за них не отвечаю.
– Так, значит, и мы можем проиграть!
– Запросто. – Котенок медленно спланировал на мостовую, попал лапкой в лужу, брезгливо поморщился и запрыгнул Лэну на руку. – Идемте домой, ребята. Наш разговор не для улицы, даже если она кажется пустой.
Шоки не соврал – нам принесли еды. Даже о сливках для Котенка позаботились. Мы ели молча, словно были в ссоре.
– Приуныли? – поинтересовался Котенок, долакав свои сливки.
Лэн молча терзал вилкой котлету, словно задумал превратить ее обратно в фарш. Я ответил:
– А по-твоему, надо радоваться? Никто нам не поможет.
– Помогут, помогут. – Котенок словно ожидал моих слов. – Когда на город упадет Черный огонь, Крылатые передумают.
Я все еще не мог понять:
– Какой Черный огонь? Летящие не собираются нападать!
И Котенок, и Лэн молчали. Причем одинаково – словно знали то, о чем я никак не мог догадаться.
– Лэн… – Я посмотрел на своего Младшего. Лэн поднял глаза:
– Данька, Котенок хочет, чтобы мы сожгли город. Ты согласен?
Не знаю, за кого я больше обиделся – за Котенка, которого Лэн оскорбил, или за себя.
Я вскочил и ударил Лэна по лицу. Младший опрокинулся вместе со стулом, полежал секунду, потом сел на корточки и прижал руки к лицу. Из носа текла кровь.
– Ты рехнулся! – закричал я. И, уже ничего не соображая, добавил: – Ты во Тьме! Это она говорит в тебе!
Лэн хлюпнул носом, не делая попытки подняться, и прошептал:
– Да, я почти во Тьме… Поэтому и вижу ее лучше, чем ты.
Вся моя злость превратилась в стыд и жалость. Я сел рядом с Лэном, запрокинул ему голову, сказал:
– Подержи так, кровь быстрее остановится…
Что ж я наделал? Лэн меня на полголовы ниже и килограммов на десять легче. Нашел противника… Я вспомнил башню Летящих и крик Лэна перед тем, как в него стали вливать Черный огонь. К горлу подкатил комок.
– Лэн, прости… Котенок, а ты прости Лэна.
– За что?
Даже если очень хочется не верить, есть границы, за которыми сопротивляться глупо.
– Так Лэн угадал?
– Да. Вам придется сжечь город.
Все, что копилось во мне долгие дни – вся обида, и горечь, и злость, – все вырвалось наружу.
Я и не помню всего, что наговорил Котенку. И про то, как он затащил меня в этот мир, и как оставил одного в долине, и как меня ослепили, и что сделали с Лэном, и про Лабиринт Настоящего меча, и про торговцев…
А потом я замолчал, потому что больше обид не вспомнилось, а начни я перечислять их по второму кругу – обязательно бы разревелся.
Солнечный котенок слушал молча. Лишь один раз начал мусолить лапкой мордочку – когда я вспомнил о Лабиринте. Тихо-тихо вздохнул и спросил:
– Данька, ты выговорился?
– Да! – огрызнулся я, одной рукой запрокидывая Лэну голову, а другой обнимая его за плечи. – Ты вовсе не добрый, Котенок! И Свет твой ничем не лучше Тьмы!
Котенок снова вздохнул:
– Думаешь, мне это нравится, Данька? Это ведь только в сказках, если человек добрый, то он ничего плохого не делает. А в жизни, если Свет хочет бороться с Тьмой, то он должен быть жестоким. Нет у нас другого выхода, понимаешь?
– А это выход? Сжечь город и людей?
– Ну не весь же город… Может, никто и не пострадает. Надо сбросить пару склянок с Черным огнем на центр города, там жилых домов мало. Сгорят Клубы, мастерские, склады… Ну даже если пара домов и загорится – это же не атомная бомба! Все успеют выскочить! Зато Крылатые пойдут на Летящих.
– И все друг друга перебьют! Летящие драться умеют.
– Нет, Данька. Нам нужно, чтобы Летящие отвлеклись, стянули все силы в одно место. А мы атакуем их главную башню.
Почему-то, когда Котенок начал пересказывать свой план, он перестал казаться подлым и жестоким. Так, военная хитрость… Ну сгорит пара домов в городе – зато мы победим Летящих.
И я понял, что выгляжу теперь полным кретином.
– Ну и что мы сумеем сделать в главной башне? Неужели стоит убить правителя Летящих – и они все разбегутся и солнце появится?
– Не знаю я, Данька, – устало признался Котенок. – Я же объяснял – мне самому не все понятно. Но я чувствую, что надо атаковать главную башню.
– А где мы Черный огонь возьмем?
– Мало башен вокруг? – Котенок разве что плечами не пожал. – Неужели вы с Лэном не справитесь с одним-двумя Летящими? Башню разрушим, Черный огонь заберем. Все на пользу пойдет…
– А Летящих в башне – убьем.
– Да!
Все. Не было у меня больше возражений. Не мог я их найти, и только сердце грызла глухая, беспросветная тоска.
Я беспомощно посмотрел на Лэна:
– Младший… Это ведь твой город… Решай.
Лэн потрогал нос – кровь уже не шла, достал платок, осторожно высморкался. И сказал:
– Да я сразу понял, нет другого выхода.
Вот теперь все. Если даже Лэн соглашается…
– Давай бросим Черный огонь на другой город? – предложил я. – Здесь же твои друзья… – Я чуть не добавил «и мама», но вовремя замолчал.
На другой нельзя. Это подлость.
– А кто бросать будет? – спросил я Котенка так, словно колбы с Черным огнем уже стояли в шкафу.
– Ты, – не колеблясь ни секунды, сообщил Котенок. И торопливо заговорил, увидев мое лицо: – Я не могу, физически. У меня лапки не поднимутся – это ведь все-таки зло. Не могу я совершить такое. И Лэну нельзя, ему никак нельзя совершать злых поступков. Тьма только этого и ждет. Данька, ты пойми.
Почему-то я все должен понимать…
– Данька, ты не обижаешься? – Котенок требовательно смотрел на меня.
– Я разучился.
Мы еще говорили о чем-то – только это было так, впустую. Все уже решилось. Если бы я мог придумать выход…
Потом, поднявшись в свою спальню, я посмотрел Настоящим взглядом в зеркало. И увидел, что мое взрослое «я» улыбается. Чуть-чуть и с грустью. Но улыбается.
Котенок знал, кого брать в подручные.
Я снял с пояса меч Туака и пустые ножны Настоящего меча, повесил их на стену. Настоящий меч пока не спешил появляться, ждал своего часа. И я подумал, что, когда он наконец возникнет в ножнах, мне будет трудновато удержаться от искушения сразу же его выхватить.
Ладно, проблемы надо решать по мере поступления.
Сев на кровать, я с ненавистью смотрел на зашторенное окно. Распахнуть бы занавески – и увидеть… нет, не солнце, сейчас все-таки ночь. Просто звезды – много-много ярких звезд, как в горах. И луну… интересно, здесь одна луна или несколько? Мне когда-то снился сон, что я купаюсь ночью в озере, а потом смотрю вверх – и вижу, что над головой целая толпа разноцветных лун. Жаль, такое бывает лишь во сне.
А здесь, даже если лун и много, не хватает сущей малости – солнца.
Я услышал, как скрипнула дверь, и отвернулся от окна. В комнату заглянул Лэн.
– Ты не спишь? – зачем-то спросил он. Ах да, свет я не зажигал, а Лэн без очков…
– Заходи. – Я хлопнул в ладоши, но лампа почему-то не зажглась.
– У меня тоже не горит. – Лэн уверенно прошел по комнате, сел на край кровати. – Их давно надо было поменять, еще перед уходом. Я завтра сбегаю на склад…
– Угу, – буркнул я.
Лэн мялся, и я вдруг почувствовал неловкость. Все равно как если бы он сидел с завязанными глазами и разговаривал со мной.
– Надо поменять, – еще раз согласился я, убирая Настоящий взгляд. – А то сидим в темноте… Может, свечки есть?
– Есть, внизу. Принести?
– Да ладно, все равно спать пора. Лэн?
– Что?
– Ты извини…
– Ладно, что я, не понимаю… Данька, я тебе одну вещь скажу, только не обижайся.
У меня заныло под ложечкой.
– Ну?
– Черный огонь на город сброшу я.
– Почему?!
– Это мой город. Если ты сожжешь его – ты станешь врагом. Чужим, который пришел со своей правдой. Не обижайся!
– А если ты сожжешь город?
– Я буду предателем. Только я предам не город и не людей, потому что я их люблю. Я нашу жизнь предам. Если у нас ничего не получится – я предателем и останусь. А если получится и жизнь изменится, я буду мятежником, бунтарем.
– Революционером, – подсказал я. – Лэн, а как же Тьма?
– Потерпит, – зло буркнул Лэн. – Данька, ты согласен?
– Давай вначале добудем Черный огонь. Потом решим.
– Ладно, – легко согласился Лэн. И замолчал.
– Тебе страшно?
Лэн поерзал, а потом признался:
– Темно. Я раньше не боялся темноты, честное слово. А сейчас она… словно притаилась перед прыжком.
– Знаешь что, – сказал я. – Ложись здесь и спи.
– Правда?
– Правда.
Лэн с готовностью растянулся на кровати и повеселевшим голосом сказал:
– С тобой не страшно… Я хотел Котенка к себе позвать, а он сидит внизу и книжки читает.
– Грамотей… – согласился я. – Лэн, у нас завтра вылет, не проспать бы.
– Я рано просыпаюсь… – сонно сообщил Лэн. – Спокойной ночи.
– Спокойной ночи.
Я тоже закрыл глаза и лег. Рядом ровно дышал Младший, тишина стояла мертвая. Спокойной ночи… Привычное старое заклинание, может, еще первобытные люди желали друг другу перед сном спокойной ночи. И верили – так же, как и мы, – что пожелание спасет от любых бед.
Интересно, а когда я буду кидать на город колбы с Черным огнем, кому-нибудь поможет «спокойная ночь»?
Что бы ни говорил Лэн – ему нельзя сжигать город.
