Текст книги "Осенние визиты. Спектр. Кредо"

Автор книги: Сергей Лукьяненко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 67 страниц) [доступный отрывок для чтения: 28 страниц]

12

Мария не умела злиться.

Злоба и ложь – не ее сторона Силы.

То чувство, которое она испытывала к Анне, скорее можно было назвать обидой.

– Я только хотела погулять, – не поднимая глаз, бормотала девушка. – Только погулять.

– И где же ты гуляла? – Мария одевалась, поправляла прическу, даже не глядя на Анну. Та топталась у стены, что-то виновато объясняла…

Потом Мария услышала.

– Церковь? Ты ходила в церковь?

– Да.

– Зачем? Зачем тебе это, когда рядом я?

Анна молчала. Вмешался Карамазов, подошел к ней, обнял за плечи. Анна вздрогнула, но не отстранилась.

– Мария, не надо. Девочка грустит. Слишком быстро все происходит. Сходила попов послушать – почему бы и нет?

– Зачем ей это? Анна, ну что с тобой?

– Мне страшно, – сказала девушка.

– Почему? Ты не веришь в наши силы? Ты помнишь, нас даже не смогли застрелить!

– Поэтому мне и страшно, – тупо повторила Анна.

– Девочки, прекращайте. – Карамазов начинал злиться. – Нам пора ехать. Скоро начнет темнеть.

Мария подошла к ним. Илья отступил. Прототип и Посланница смотрели друг на друга. Потом Мария поцеловала девушку в губы, прошептала:

– Не теряй моей любви, Аня. Не теряй! Ты хорошая, тебе не нужна эта церковная мишура!

– Хорошая-плохая, какая разница? Слова. – Анна улыбнулась. Но Марии не понравилась эта улыбка.

Вот всегда так… даешь человеку любовь и доброту, а он пытается разделить подарок на всех.

С транспортом проблем не было. Вновь Карамазов и Анна стояли в стороне, пока Мария остановила машину, на этот раз здоровенный, внешне старомодный «форд». Но что-то ей не понравилось, она хлопнула дверцей, и машина отъехала.

– Дорого запросил? – усмехнулся Карамазов, подходя. Мария поморщилась, объяснила:

– Хачик вел. Больше риска, что остановят.

Илья понимающе кивнул. Правильно. Лучше не рисковать.

Следующей остановилась старая «тойота», Мария покачала головой, и оскорбленный водитель тронул. А вот приземистая спортивная «лянча» ее устроила.

Через минуту, когда Карамазов и Анна еще садились, водитель был уже подчинен. Молодой щеголеватый парень, в безупречном костюме, при галстуке ручной работы… такой стоит не меньше костюма. Илья с удовольствием подумал, сколько подобных заворовавшихся выскочек он отправил к Тьме – по негромкому распоряжению куда более заурядно выглядевших и предпочитающих общественный транспорт бизнесменов.

– Как зовут? – спросил он.

Парень покосился на Марию, словно спрашивая разрешения ответить. Посланница Добра кивнула, лицо юноши озарила блаженная улыбка.

– Игорь…

– Вот что, Игорек. Нам надо к правительственным дачам. Найдешь дорогу?

– Ага. – Парень резко взял с места. Вел он хорошо, хоть и несколько рискованно.

Карамазов откинулся на мягкую спинку, расслабился. Силы скоро понадобятся.

– Там посты на въезде, – неожиданно сказал водитель. Его переполняло желание услужить.

– Знаю. Перед постом и высадишь.

– А дальше не надо? У меня есть пропуск.

Илья рассмеялся – так удачно все складывалось. Умница, Мария. Умница.

– Тогда провезешь за пост. Ты хороший парень, Игорь.

Мария тоже улыбнулась, протянула руку, слегка обняла юношу за плечи. Илья ощутил секундный укол ревности, но промолчал.

Зачем ревновать к трупу?

– Живешь там? – спросила Мария. Парень замотал головой, огорченный тем, что Посланница Добра ошиблась.

– Нет… невеста там живет.

Карамазов понимающе кивнул. Размножение в узком кругу. Интересно, через сколько поколений у «новых русских» начнутся гемофилия и вырождение?

– Любишь ее? – продолжала расспросы Мария.

Юноша виновато кивнул. Посланница Добра посмотрела на Илью – вопросительно, спрашивая совета.

– Все равно, – сказал Карамазов. – Ни к чему «хвосты» оставлять.

Мария вздохнула. Парень испуганно посмотрел на нее – не он ли чем-то обидел такую прекрасную девушку?

– Видишь заправку? – спросила Мария.

Игорь покосился влево, кивнул, сообщил:

– Да. Я тут заправлялся.

– Вот и хорошо. Ты нас отвезешь и приедешь сюда. Быстро-быстро. У тебя ведь быстрая машина?

Парень гордо закивал.

– Молодец. Я потом тебе объясню, что надо сделать.

Мария не стала отдавать последний приказ преждевременно. Зачем пареньку расстраиваться заранее? Он, конечно, все равно подчинится, но будет переживать…

Анна всхлипнула на заднем сиденье, но Посланница Добра не обернулась.

Вот глупая девчонка… И зачем она пошла в церковь?

13

Второй раз они звонили в шесть часов вечера. Кирилл отобрал у Виза трубку и сам набрал номер.

Разговор писателя с политиком, конечно же, был долгим. Но Заров должен победить, должен переспорить Визиря. Он ведь умеет убеждать. Сейчас писатель уже вернулся в квартиру и ждет их звонка. Они встретятся где-нибудь в городе и поедут к Хайретдинову.

Или, если писатель не смог договориться, найдут другое убежище. Может быть, возьмут билеты в Магадан или Новосибирск и уедут навсегда. Спрячутся. Превратят охоту в прятки. Кто их найдет?

– Кирилл, вешай, – сказал Визитер. – Сколько можно ждать? Он не вернулся.

– Они его убили? – спросил мальчик.

Визитер вырвал у него из рук трубку, бросил на рычаг. Крикнул:

– Успокойся! Предал он нас, предал!

Они стояли рядышком под пластиковым колпаком таксофона. Кирилл Корсаков глотал слезы, глядя на Визитера. Замотал головой.

– Я не верю!

– Почему? Тебе его книжки нравятся? Вранье все это! Он же сам говорил: книжки одно, а жизнь – совсем другое! Какие мы союзники? Что ему даст моя победа?

– Не знаю.

– Ничего не даст! Если б я победил, нам бы стало хорошо! Мама… – Виз вздрогнул, замолчал.

– Мама все равно не поймет, откуда ты взялся. Не поверит в тебя.

Мгновение мальчишки были готовы вцепиться друг в друга. Потом Виз прошептал:

– Она – и моя мама тоже! Даже… даже если мне надо будет уехать… куда-нибудь. Я бы иногда приезжал ненадолго и менялся с тобой местами. Ты бы в это время жил у Веснина или еще у кого-нибудь.

– Прости. – Кирилл понимал, что Визитер несет чушь. Но в его голосе было слишком много боли. – Виз, ну не верю я! Не верю! Он все-таки хороший. Злой, но не подлый!

Визитер обнял его за плечи.

– Кирилл, честно сказать?

– Да…

– Дело не в том, что у нас шансов нет. Шансы всегда есть. Если бы Заров с нами остался… ну, могли бы мы исхитриться!

– А что тогда? – тупо спросил Кирилл.

– Он просто нас ненавидит.

– Почему?

– Да потому, что он никого не любит! Вообще никого, кроме своих героев! Это с ними Заров добрый, это они для него – настоящие. Потому что не делают подлостей, потому что в его власти. Помнишь, как он утром завелся? Ты его здорово поддел!

– Может, он поэтому…

– Вот еще! – фыркнул Визитер. – Ага, начинай, вини себя! Он уверен, что все хотят плохого. Что никому нельзя доверять.

Кирилл всхлипнул. Все. Мир утратил последнюю точку опоры, начал стремительно разваливаться. Писатель был злым человеком, конечно. Но он ведь плакал вчера после смерти Посланника Творчества. Плакал совсем по-настоящему. Кириллу самому захотелось разреветься и прижаться к нему, но этого делать было нельзя. Потому что плакал бы он не о Славе, конечно. О маме…

– Виз, мы вдвоем? – спросил он.

– Да.

– Правда? Ты… не бросишь меня?

– Нет. А ты меня?

Кирилл замотал головой.

– Мы победим, – сказал Визитер.

– Виз, если… если я вдруг… – Кирилл Корсаков понимал, что говорит зря. Больше того, вообще нельзя было говорить на эту тему. Тревожный холодок пробежал в груди, но он уже не мог остановиться. Слишком много холода вокруг.

ему нужен кто-то, в чьих глазах будет тепло.

– Если меня убьют, а ты победишь… Виз, ты не говори тогда маме ничего. Пусть думает, что ты настоящий.

Визитер быстро кивнул.

– Кирилл, ничего с тобой не случится. Мы победим, сами победим! Мама только ранена, она скоро поправится. Ты останешься с ней, а я уеду куда-нибудь.

В его глазах было тепло. Кирилл секунду смотрел, потом обхватил Виза неумело, он привык только маму обнимать. А мальчишки обнимаются только в глупых детских книжках. Но ему нужно было прижаться к кому-то. Почувствовать страх за него – маленького поэта и испуганного ребенка Кирилла Корсакова.

Валя Веснин тоже, наверное, был тем, в чьих глазах жило это тепло. Только что-то с ним было неправильно. Он, видно, считал, что дети ничем не уступают взрослым. Что они вправе сами все решать и поступать, как им хочется.

А это очень приятное вранье, но все-таки – вранье.

И Ярослав Заров, который считал детей способными на любую гадость, который не умел любить и боялся быть добрым, тоже ошибался.

Потому что мир такой, каким ты его видишь.

Если не ждешь любви, то ее и не будет.

– Виз, мы пробьемся, – прошептал Кирилл.

– Да.

– Виз, все будет хорошо… правда?

Посланник Развития, чьим телом было тело ребенка, а душой – боль и страх, уткнулся в плечо Кирилла.

– Я не знаю.

14

Ограда оказалась не такой сложной, как ожидал Илья. Просто глухой деревянный забор, правда, крепкий и высокий, оплетенный поверху колючкой, но простенькой, несерьезной. Это не стальная, бритвенно острая лента «Егоза», которую стоило бы запретить, специально созвав Женевскую конвенцию. Обычная ржавая колючка.

Илья скинул плащ, подтянулся, набросил его поверх забора. Всмотрелся в сад. Деревья стояли голые, но слишком много елок и слишком большое пространство, чтобы его заметили.

– Руку, Маша, – велел он, взобравшись на ограду.

В комнатке охраны сидели трое. Еще четверо дежурили снаружи, один – у ворот. Когда невидимая нить лазерного датчика была нарушена, Семен даже не удивился. Лишь оскалился, вспоминая человека с автоматом на ВВЦ.

Ничего. Теперь и у него не пистолет. И он на территории, которую поручено охранять. Закон – на его стороне.

– Паша, седьмой датчик вопит.

Бывший спецназовец кивнул, поднимаясь. Они двое уже почувствовали Власть, и если остальными охранниками двигал долг, то ими – служение.

– Я спущу собак, – сказал Павел.

Это было ошибкой – единственной, которую они допустили. Но никто и никогда не предполагал, что это может стать промахом. Собаки неподкупны. Собаки ведь тоже служат.

– Валяй. – Семен поднялся, подхватывая со стола «кедр». Посмотрел на третьего их товарища, сухощавого, с желчным лицом татарина Рината. Парень он был не слишком крепкий, но прекрасный стрелок. – Сообщи Визирю и выходи. Ребят я предупрежу.

Доставая из кармана рацию, он выбежал из дома.

* * *

Анна не хотела идти. Не могла. Ее мутило, стоило вспомнить взгляд водителя. Растерянный и обиженный, как у ребенка, которому мать ласковым голосом велит стать в угол. Растерянный и послушный.

Только Игоря ждал не угол, а бензоколонка, в которую он врежется на двухстах километрах в час…

Там ведь будут еще люди. Машины и люди. Машины, ждущие бензина, люди, ждущие любви и добра. Они дождутся лишь пламени… света, обжигающего и смертоносного. Мария говорит – их муки не зря. Их муки отольются вечным блаженством…

Стоит ли рай смерти?

– Быстрее! – крикнула Мария. Анна послушно протянула руки, и Посланница Добра помогла ей взобраться на стену. Какая она сильная… Толчок, и Анна полетела вниз, уже по ту сторону забора. Земля была мягкой и доброй, и подниматься не хотелось. Илья рывком поднял ее, потом протянул руки, помогая Марии. Секунду они озирались, но все было тихо.

– Может быть, вместе? – Карамазов держал автомат в левой руке. Небрежно, но уверенно.

Мария покачала головой:

– Я не могу рисковать им…

– Там еще и рисковать-то нечем! – Карамазов выматерился. – У меня в штанах миллион таких, только попроси!

Обретенная уверенность в своих мужских способностях требовала похвальбы и цинизма.

– Уже есть, – ровным голосом сказала Мария. – Я не собираюсь ждать девять месяцев. Он родится гораздо раньше.

Карамазов не нашелся, что ответить. Мешкать не стоило. Их, конечно, не заметили, но если территория патрулируется…

В этот миг он увидел собак. Двух здоровенных ротвейлеров, молча и быстро бегущих к ним. Карамазов вскинул автомат, сдергивая предохранитель, но Мария толкнула его в локоть, крикнула: «Нет!» И бросилась вперед – на распрямляющиеся пружины звериной ненависти…

Впереди был враг. Впереди была цель.

Их растили, чтобы убивать, и они умели отличать хозяев от врагов.

Мужчина был опаснее – они знали, что в первую очередь надо ликвидировать мужчин, потом – женщин, потом – детей. К тому же в руках мужчины была та металлическая штука, которая несет смерть еще быстрее, чем их клыки.

Но вдвоем у них был шанс. Кто-то успеет вцепиться в горло. То, что другой погибнет, лишь добавляло ярости. Они знали вкус человеческой крови – однажды пьяный бродяга сдуру перелез через ограду…

Женщина вышла вперед. Один пес вильнул, заходя на мужчину справа, другой ускорил бег. Он собьет женщину в прыжке, хлестнет зубами по горлу и набросится на врага с автоматом.

страх. Страх из темных глубин, из древних веков.

Впереди была не женщина – впереди был Хозяин. Тот, кого они ненавидели и боялись вместе с людьми… и так же охотно подчинялись ему, как и люди. Не самый главный хозяин, скорее тот, кто должен привести его в мир. А главный Хозяин тоже был где-то рядом, еще бессильный и крошечный, но уже глядящий на них внутренним взглядом – полным беспощадной любви и приказа.

Псы взвизгнули, останавливаясь, подползая к женщине-Хозяину, елозя брюхами по опавшей листве.

– Хорошие мои, – сказала Мария. Потрепала одного ротвейлера по вздыбленной шерсти. Тот заскулил. Словно и хотел этой ласки, и боялся, и ненавидел Марию, и не мог этого показать.

– Умница, – прошептал Илья.

– Они нас заметили. Может быть, здесь стояла сигнализация. – Мария наклонилась, заглядывая в глаза собаки. Та вскочила, метнулась к Илье – тот едва не выстрелил, замерла у его ног. – Это твой, – объяснила Мария. – Второй останется с нами.

Карамазов не считал подобный расклад справедливым. Но спорить времени не было. Он побежал в глубь сада, и пес бросился вперед, словно получив от Марии четкий приказ.

Павел увидел, как собака выбежала ему навстречу. Харон, более старший и более сильный пес. Бежал он спокойно, и Павел перешел на шаг, опуская оружие. Значит, ложная тревога. Значит, никого нет у ограды. Второй ротвейлер, Гамлет, наверное, еще носится вдоль стены, ловит запахи, ищет врага. Он помоложе и поазартнее.

Когда охранник увидел вооруженного человека, идущего следом за собакой, у него уже не осталось времени отреагировать. Харон был рядом. Молча, беззвучно он взвился в воздух, и его зубы сомкнулись на горле бывшего хозяина, вырывая трахею.

Захлебываясь кровью, Павел упал. Пес уже отпустил его – он был убийцей, а не голодной шавкой. Но морду он все-таки облизнул.

Охранник умирал еще несколько секунд, с хлюпаньем втягивая воздух и кровь, глядя в собачьи глаза, по-прежнему умные и верные.

Вот только верные уже не ему.

– Молодец, – прошептал Илья, глядя на агонизирующего охранника. Пес послушно подошел к ноге.

Если так пойдет и дальше, то охрана окажется не слишком большой проблемой. Будь с ним второй пес, они смели бы телохранителей беззвучно, чисто и не оставляя улик.

– Пошли, – велел он. Сквозь деревья уже виднелся приземистый старый домина, скрывающий трех клиентов. Ждет ли его Визирь? Допускает ли подобную наглость – атаку его логова?

Как бы там ни было, ничего это не изменит.

Часть восьмая
Финал

0

Зазвонил старый телефон на столе, и Визирь поднял трубку:

– Да. Когда? Я предупреждал. Работайте.

Ярослав ничего не заподозрил – голос Хайретдинова был спокойным, обыденным. А вот Шедченко стремительно поднялся, вопросительно кивнул.

– Кто-то проник на территорию, – сообщил Визирь. Усмехнулся. – Слишком лакомая приманка – сразу три мишени.

Слова не сразу дошли до сознания. Только когда Посланник Власти достал из ящика стола маленький пистолет, передернул затвор и опустил его в карман, писатель почувствовал страх.

– Киллер?

– Он самый… Коля, возьми оружие.

Шедченко быстро вышел.

– Визирь! – Заров поднялся, с ненавистью ощущая обманчивую легкость движений. Сколько он выпил? Грамм двести. – Мне нужно оружие.

– У тебя есть, – покосившись на оттопыренный пиджак, сказал Визирь.

– Это газовый, ты прекрасно знаешь!

– Ярослав, мы справимся сами. Ты… несколько не в форме.

– Так зачем ты мне подливал! Знал же, что будет нападение, знал!

– Чтобы не лез под пули, – честно сказал Визирь. – Здесь достаточно более опытных убийц.

Заров дернулся, как от пощечины.

– Ты что, думаешь, убивать – легко? – Визирь стоял в глубине комнаты, вглядываясь в окно. – Нет, ты сможешь… Но зачем? Не твоя это работа. Оставь руки чистыми, а совесть – девственной. Там, снаружи, семь профессионалов. Плюс – Коля. Остынь, нам ни к чему лезть под пули.

Семен увидел тело метров с пяти. Лежащий навзничь труп с разорванным горлом. Лицо было в крови, и вокруг кровь. Человек был в такой же, как у них, полувоенной форме, видимо, надел для маскировки.

Он ощутил мгновенное облегчение. Даже если убийца умел глотать пули и какать мороженым, то от собачьих клыков он не ушел. Быстро все кончилось. Где же псы? Они были приучены оставаться у тела. Может быть, нападающих было несколько и они устремились за остальными?

На всякий случай он оглянулся, уже подходя к телу. Увидел мелькнувшую между деревьев собачью спину. Харон возвращался. Молодец, молодец, песик…

Семен нагнулся над телом, всматриваясь в окровавленное, искаженное судорогой лицо.

Павел.

Шок был слишком велик. Он смотрел на загрызенного товарища, осмысливая произошедшее, уже слыша сзади шум набегающего ротвейлера и все же не в силах повернуться, встретить обезумевшего пса выстрелом…

Хлопок – негромкий, мягкий. И предсмертный визг.

Семен обернулся.

Ринат стоял метрах в десяти. Придерживая руку с пистолетом другой рукой. Ротвейлер катался по земле, затылок собаки был разнесен пулей из «стечкина».

– Ты… как понял? – спросил Семен приближающегося охранника.

– Лучше спроси, как попал. – Ринат вытянул руку с пистолетом и всадил в дергающегося пса еще две пули. Харон затих. – Он готовился прыгнуть на тебя. Что происходит, а?

Карамазов услышал выстрел почти сразу после того, как пес метнулся обратно к телу. Это еще ничего не значило, стрелок мог промахнуться.

Но два последующих хлопка развеяли надежду.

Прикончили собаку, гады.

Он уже подбегал к дому, чувствуя всем телом свою незащищенность. Его могли подстрелить из темных провалов окон, кто-то мог затаиться среди служебных построек, на крыше. Проклятие, Визирь ожидал атаку. И его охранники оказались не зажравшимися дармоедами. Впрочем, это стоило понять после стычки на шоссе. Власть умеет себя охранять…

Двое в пятнистой форме выбежали из-за угла. Наверное, торопясь занять ту самую позицию у гаражей, которую он подметил. Они слишком торопились к своей цели и не ожидали, что враг уже успел подойти настолько близко.

Карамазов упал на колени, открывая огонь. Первого охранника он срезал мгновенно, тот и понять ничего не успел. Второй выстрелил один раз и тоже отлетел к стене, наткнувшись на свинец.

двое готовы…

Илья привстал, соображая, стоит ли подойти к телам и проверить. У охранника, загрызенного собакой, бронежилета не было. Но если эти двое не пренебрегли…

Что-то шевельнулось в груди тревожно и предостерегающе. Илья бросился вперед, и пули пронеслись за спиной. Спасибо, Тьма… Он обернулся и длинной, истеричной очередью расстрелял еще одного охранника. На этот раз он увидел кровь и понял, что охрана сделала ставку не на бронежилеты, а на подвижность.

третий готов… и тот, которого собака… четверо охранников убиты. Сколько же их всего?

Визирь подошел к окну мелкими, семенящими шажками. Прижался к стеклу, быстро огляделся, отступил, дергая витой шнур. На окно упали тяжелые шторы.

– Трое готовы, – сказал он Зарову.

– Трое нападавших?

– Нет, охранники. – Хайретдинов криво улыбнулся. – Как лучше сказать: «недооценка противника» или «переоценка себя»?

– Лучше всего сказать – самоуверенность. – Ярослав достал дурацкий газовый пистолет, попросил: – Дайте мне оружие, Визирь.

– Нет у меня больше оружия! – Визирь дернулся, нацелился на открывшуюся дверь. Но это был Шедченко с массивным пистолетом в руках. – Коля, они уже возле дома! Мы потеряли троих!

Полковник кивнул.

– Ты вызвал помощь?

– Это дело охраны!

– Проверь! Обложился телефонами, так хоть «ноль-два» набери!

– Я знаю более лучшие номера. – Визирь послушно взял трубку. – Дерьмо у нас, а не охрана…

– Не я ее подбирал. – Шедченко выглянул в коридор, коротко кивнул Зарову. – Пошли, литератор!

Что-то было неладно у самого дома. Семен слышал пистолетные выстрелы, потом – автоматную скороговорку.

Те трое, что дежурили у дома, были вооружены лишь пистолетами.

– Ринат, я вернусь…

Татарин кивнул, собираясь идти следом.

– Подожди. Проверь, откуда он пришел. Если за забором машина, уничтожь, пробей шины.

– Зачем?

Он мыслил категориями охранника, а не убийцы. Его еще не касалась Власть, объясняя, что следует делать. Надо не просто отбить нападение, надо уничтожить врага, не дать ему уйти.

– Выполняй! – гаркнул Семен. Отсвет той силы, что направил на него Визирь, жил в душе, и Ринат вздрогнул, кивая.

Семен побежал к даче. Он не строил иллюзий, он видел киллера в бою. Трое салаг, которые дежурили у дома, уже мертвы.

Если он промедлит, если ошибется – Визирь погибнет.

А значит, вся жизнь потеряет смысл.