Текст книги "Осенние визиты. Спектр. Кредо"

Автор книги: Сергей Лукьяненко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 67 страниц) [доступный отрывок для чтения: 28 страниц]

9

Семен зашел в кабинет, когда Визирь заканчивал телефонный разговор. Замер в сторонке. Посланник Власти не обращал на него внимания – тот, на кого он, пусть даже случайно, обрушил пресс Силы, уже никогда не предаст.

– Остальная сумма? – спросил он. Выслушал виноватые объяснения человека, занимавшего в «Волжском мазуте» скромный пост консультанта по транспортным вопросам. – Ладно, не твоя вина… – Хайретдинов смотрел взглядом, не предвещающим ничего хорошего виновникам задержки. Проклятие! Ему приходилось разбираться с недоработками прототипа. Не слишком тяжелыми, но разве этим сейчас стоит заниматься? Но деньги будут нужны. Он собирается прийти в Кремль законным путем, а на этой дороге всегда высокие сборы. – Я позабочусь, больше ситуация не повторится.

Он положил трубку. Добрецова придется менять. Это процесс не быстрый, но Ким Родионович уже слегка напуган и стремится вновь завоевать доверие. Теперь он будет переправлять деньги за незаконные реэкспортные операции своевременно. Надеясь на прощение… дурак.

Власть не прощает тех, кто хоть раз попробовал ее обмануть.

– Что, Семен?

– Шедченко вернулся.

– Один?

– Нет, с каким-то мужчиной.

– Так пусть заходят, – сердито бросил Визирь. – Да, Семен, усильте охрану территории.

Семен насторожился.

– Есть серьезные основания полагать… – Визирь решил быть откровенным. – Что сегодня произойдет попытка террористического акта.

Охранник явно пытался соотнести смысл фразы и спокойный тон Хайретдинова. Вывод он сделал неправильный.

– Рашид Гулямович, на чем сосредоточить особое внимание?

– Семен… – Визирь укоризненно покачал головой. – Мне не нужен политический капитал, нажитый на фальшивых покушениях. Рано или поздно он отзывается презрением… Я действительно полагаю, что на меня готовят покушение.

– Связаться с отделом охраны парламента? Нас только шестеро, Рашид Гулямович!

– Нападать будет одиночка. Правда, очень талантливый одиночка. Не стоит отпугивать его толпой омоновцев, иначе он просто затаится и повторит попытку. Лучше покончить с ним раз и навсегда.

Семен неуверенно кивнул:

– Вы справитесь?

– С одиночкой – справимся.

– Это профессионал. Наемный киллер высокого класса.

– Машину обстреливал он?

– Да.

Семен не стал больше ничего уточнять, а Визирь предпочел не вдаваться в подробности. В общем-то он даже не был до конца уверен в своем прогнозе. Но сегодняшняя встреча была таким удобным шансом для Посланника Тьмы, что тот не захочет его упускать.

Главное – покончить с киллером. Покушение в любом случае, даже при неудаче, нанесет непоправимый вред – привлечет к нему внимание спецслужб и журналистов. Не так уж часто депутатов преследуют столь целеустремленно и энергично. Непременно поползут версии о его причастности к мафиозным разборкам, КНБ усилит контроль, начнет раскручивать Шедченко – что делает украинский военный в окружении русского политика? Всплывет факт выдачи Николаю оружия, кто-нибудь привяжет его личность к событиям на выставке.

И станет чертовски трудно закончить игру с оставшимися конкурентами…

Шедченко вошел в кабинет уверенно, даже не постучав. Очевидно, демонстрируя писателю их дружеские отношения. Визирь шагнул навстречу.

Лицо Зарова было ему прекрасно знакомо. Но в реальности оно оказалось неожиданно мятым, усталым. Темные круги под глазами, заметное брюшко, забрызганные грязью джинсы, обвислый свитер. Не следишь за собой, не следишь… А ведь порой Посланник Творчества бывал и стройным, щеголеватым красавцем, меч в руках держал не хуже Посланника Силы, а уж язык был подвешен… толпы поднимал и бросал на смерть.

– Рад вас видеть, Ярослав. – Он протянул руку, и Заров ответил рукопожатием. Хороший знак. Он может сам этого не сознавать, но ему страшно и одиноко. Он хочет сильных союзников, защиты, уверенности, похвалы. – Прежде всего – подтверждаю все свои гарантии. Вы можете в любой момент покинуть нас. Вас отвезут в любую точку города, не причиняя ни малейшего вреда.

– Откуда такой гуманизм, Визирь?

– Правила игры, Ярослав.

– Всегда считал политику игрой без правил.

– Я не политик. – Визирь посмотрел ему в глаза, сказал, повышая тон, щупая его душу: – Я – Власть.

Никакой реакции. Насмешка в глазах. Усталость и насмешка. Его не согнуть, как отставного лейтенанта.

Прототип все-таки. Тем более – Прототип Творчества. Он всегда ненавидел Власть, если не нес ее сам. В этом он был ближе всего к Посланнику Тьмы, пускай и дрался с ним яростнее всех. Их различие пролегало на тонкой грани морали, которую легко почувствовать, но невозможно определить.

– Вы молодец, – почти искренне сказал Визирь. – Держитесь, признаете ошибки, способны искать компромиссы… – Ему пришлось мгновенно поправиться: – Пока они не идут вразрез с совестью.

Визирь прошел к столу, достал коньяк.

– Будете?

Писатель кивнул.

Посланник Власти аккуратно и понемногу наполнил три бокала. Писатель выпил первым – то ли был предельно доверчив, то ли понимал, нет нужды Хайретдинову травить его в собственном кабинете. Пока нет.

– Будем на «ты»?

– Как угодно.

Визирь жестом пригласил его и Шедченко к камину. Там уже стояли три кресла, маленький столик. Коньяк он захватил с собой, все остальное было приготовлено заранее. Писатель сел, вытянув к огню ноги в грязных ботинках. Засмеялся:

– Огонь в камине, хороший коньяк, мелко нарезанный лимончик… Беседа с умными людьми… Такая душевная атмосфера. Не хочется уходить.

– А это и не обязательно. – Визирь плеснул еще коньяка. – Но если вы боитесь разнежиться в тепле, утратить бдительность, так пойдемте общаться в сад. Там холодно, грязно, дождь накрапывает.

– Нет, зачем же? – Писатель крутил в руках бокал, глядел в огонь. – Начинайте. Расскажите мне, чего вы хотите от мира. И почему я должен быть с вами.

– Долгий выйдет рассказ.

– А мы разве торопимся?

10

У них еще оставались деньги. Немного – тысяч десять у Виза, тысяч тридцать у Кирилла, – но пока их это не беспокоило. Они взяли по здоровенному гамбургеру в киоске у метро «Краснопресненская» и по стакану горячего кофе. Почему-то не оказалось сахара, но было так холодно, что кофе все равно казался вкусным. Потом Виз догадался купить батончик «марса», и они честно разломили его пополам.

– Может, сходим в зоопарк? – то ли всерьез, то ли нет предложил Визитер.

– Зачем?

– Надо же где-то поболтаться, пока все прояснится.

Кирилл дожевывал шоколадку, размышляя. На улице было неуютно и опасно. Какой-нибудь милиционер мог вспомнить его фотографию. В метро – тот же риск, да и не хотелось лезть под землю. Наверное, это теперь навсегда.

Страх перед узкими переходами, потоком людей, где так легко почувствовать себя в безопасности и так просто убедиться, что это ошибка. Страх перед выстрелами, мечущимися между стен, перед искаженными ужасом, безумными лицами. Визитера, когда они спасались бегством, едва не затоптали – Аркадий Львович буквально выхватил его из толпы, прижал к стене, дал отдышаться.

– Пойдем, – согласился Кирилл.

Плата за вход была символической. Пятьсот рублей за ребенка. И людей было много, несмотря на погоду. Жаль только, что многих зверей уже перевели в закрытые помещения на зиму. Мальчики постояли у вольера с медведями недолго, было что-то неприятное в этих зверях… обманчивая покорность и затаенная свирепость. Как в людях, наверное.

И все-таки это было здорово. Человек не зря придумал зоопарки. Может быть, цирки придумал зря – Кирилл никогда не понимал этого искусства, ему становилось грустно от напряженных улыбок гимнастов и натужной веселости клоунов, а при виде знаменитого дрессировщика с вымуштрованными кошечками его брала злость. Глупо устраивать представления, где все зрители считают своим долгом смеяться. Зоопарки – честнее. Решетка – как граница.

Мы – не звери.

Звери – не мы.

– Давай волков посмотрим, – предложил Виз.

Но вначале они потолкались у вольера с тиграми. Те дремали в каменном гроте, им явно не хотелось выбираться под дождь. Лишь временами один из зверей поднимал веки, окидывал людей за оградой хищными желтыми глазами и продолжал дремать. Он не собирался признавать плен. Его поймали, его отгородили от добычи, но он оставался зверем, честным и безжалостным убийцей. Попрошайничать – удел медведей, обезьян и людей.

Тигр всегда оставался тигром.

Кирилл хотел посмотреть, сколько зверей в вольере и сколько им лет, но таблички нигде не нашел. Наверное, снял какой-нибудь коллекционер. Кирилл знал одного такого собирателя – у того вся комната была увешана жестяными, пластиковыми, деревянными табличками: «Работает лазер!», «Осторожно, мины!», «Экстрасенс международной категории»… Может быть, и табличке «Амурские тигры» нашлось место.

Они двинулись дальше. Взяли по мороженому. У Виза деньги кончились, расплачивался Кирилл. Было около двух, значит, писатель уже у Хайретдинова. Кирилл надеялся, что они договорятся.

Это было бы здорово – получить такого союзника. Хотя бы на время избавиться от страха. Политиков всегда охраняют, а Хайретдинов еще и бизнесмен. У него, конечно, куча телохранителей. Здоровые, крепкие парни с автоматами, скупо улыбающиеся – как в американских фильмах, и всегда побеждающие врагов. Ни его, ни Виза такие не обидят. Живет Хайретдинов где-то за городом, вокруг дома, конечно, большой сад. Там даже дождь идет по-другому. Может быть, есть собака, свирепая, боевая. Кирилл очень любил собак и не понимал, как можно их бояться. Даже питбулей – не виноваты же они, что такие уродливые.

Идущих следом подростков он заметил не сразу. Как-то отложилось в голове, что бояться надо лишь одного человека – парня с глазами цвета осеннего неба.

А это были их ровесники, ну, чуть постарше. Трое, расхлябанные, в изодранных «для красоты» джинсах. Их так и хотелось назвать шпаной… про себя, конечно. Они тоже были хищниками, пусть и не такого калибра, как тигры. Трое подрастающих шакалов, уже пробующих зубы.

– Виз, – шепнул Кирилл. Визитер обернулся, потом глянул на него. В глазах мелькнул испуг – отражение того страха, что коснулся Кирилла. Парни ускорили шаг. Может быть, они и не собирались вначале приставать к ним. Но теперь заметили страх, и мальчишки-близнецы превратились в добычу. Легкую добычу – слишком чистенький и интеллигентный вид был у них.

Как назло, рядом никого не было. Они шли между пустыми птичьими вольерами, огромными, с каменными горками внутри, надежно отгородившими их от посетителей.

– Эй! – крикнул один из подростков. – Стойте!

Другой быстро, воровато оглянулся, проверяя, не идет ли кто следом.

Бежать они не стали – это уже было поздно. Только разожгло бы азарт в шакалах.

Говорят, когда жертва пытается спастись бегством, ее плоть пьянит хищника.

– Деньги, и проваливайте, – быстро сказал тот паренек, что велел им остановиться. – Быстро.

Он даже не угрожал, просто отдавал команды. И никакой ненависти к ним не испытывал. Так, подвернулись два чистеньких и хрупких пацанчика. На пиво и сигареты хватит. Почему бы не воспользоваться?

– У нас нету. – Виз демонстративно вывернул карманы. – Вот.

Сторублевая монетка упала в грязь. Парень нагнулся, подобрал, бережно обтер.

– Не швыряйся, сопля. Ты, быстро!

Кажется, все трое уже поняли, что сопротивления не будет. Расслабились. Один скалился, ему происходящее явно нравилось. Он был не прочь и подраться… точнее – избить близнецов.

Кирилл отступил на шаг.

– Не дури, а то домой без штанов придешь, – сказал подросток. Он по-прежнему оставался миролюбивым. Даже добродушнее стал. Пиво они все-таки выпьют…

– Ребята! – сказал Визитер, запуская руку под куртку. Потянул ее обратно. Кирилл уже знал, что увидит.

Подростки замерли, глядя на револьвер.

– Если я хоть раз чихну от твоей пшикалки… – сказал вожак, делая шаг вперед. – Я тебе яйца вырву и в ноздри засуну…

Он не успел закончить лекцию по хирургии. Визитер выстрелил.

Расстояние между ними было метра два. Кириллу показалось, что пороховой выхлоп мазнул парня по лицу. Вряд ли тому даже ресницы опалило, но вот та каша, что Визард напихал в патроны, сработала.

Самым странным оказалось то, как это выглядело со стороны. Лицо подростка вдруг расслабилось, расплылось, стало мягким, добрым, красивым. Он шатнулся, словно тело стало ватным, и завалился на спину.

Неужели нужен выстрел, чтобы увидеть, каким должен был быть человек?

Они бросились бежать одновременно, Кирилл с Визитером и те двое. Конечно же, они подумали, что их вожака убили. Слезогонка такого эффекта не дает.

Метров через двести Кирилл остановился, перевел дыхание. Никто за ними не гнался. Взрослые не обращали внимания на суетящихся пацанов.

– Кайф! – Виз захохотал. – Как они!

– Милицию приведут, – испуганно сказал Кирилл.

– Ну и что? Через десять минут этот гад будет как новенький!

– Все равно пошли.

– Пойдем. – Виз схватил его за руку. Он был возбужден и горд собственным подвигом. – Нет, видел? Разом! Бац – и свалился!

– Я боялся, что там пуля с дробью, – признался Кирилл.

– Нет, я помнил. Я утром проверял, как патроны идут. Там еще один с отравой, а потом три с дробью. – Визитер перестал смеяться. – Могло не хватить, если б эти не испугались…

– Ты бы смог боевым выстрелить? – спросил Кирилл. Они уже выходили из зоопарка, и никого, кто мог бы услышать, рядом не было. Но Визитер не ответил. Кирилл прошел метров десять, вспоминая, как все было. Поднятый пистолет, хлопок, лицо хулигана, становящееся добрым… – Я бы не смог, – признался он.

11

Он умел быть обаятельным, этот немолодой человек с мягким, восточным типом лица. Впрочем, Визирь не человек. Больше чем человек.

Писатель баюкал в ладони бокал. Темный, старый коньяк оставлял на стекле маслянистые разводы. Был бы здесь Слава, Посланник Творчества, едкий и нервный, знающий Посланника Власти по прежним обличьям, имеющий опыт этих страшных игр. Готовый в любой миг осадить противника, найти ниточку лжи в красочном гобелене счастливого будущего.

Визирь способен быть обаятельным, но так же легко может стать беспощадным и жестоким. Он несет свою правду – правду сильной руки и железной власти. Какое обличье он примет, достигая цели, не важно.

Или важно? Для тех, кому приходится решать, на чьей они стороне.

– О чем задумался, Ярослав?

– Красиво говоришь, Визирь. Порядок и справедливость. Прощение и наказание. Развитие и традиции. Пусть расцветают все цветы, а о сорняках позаботимся…

Хайретдинов хмыкнул:

– Что-то не устраивает, писатель?

– Не верю. Если честно, я просто не верю в слова.

– А делам ты веришь?

– Каким? Незаконной торговле, коррумпированным следователям, продажным журналистам? Заказным убийствам?

– Я был предельно откровенен, – сухо сказал Визирь. – Замечу лишь, все это – поступки Прототипа. Обвинять меня – смешно.

– Но ты же не зря пришел к нему? Значит, это и был твой путь.

– Это единственный ныне путь! И всегда так было – путь вверх лежит по грязи! Зато я знаю дорогу. И сделаю ее непроходимой для других.

– Боишься конкурентов?

– Избавляю их от моральных страданий. Пока сотни честолюбцев будут драться за трон, жизнь не станет лучше. Я расставлю всех по местам.

– Тебе приходилось быть королем?

Визирь лишь усмехнулся.

– Это проще? – Заров продолжал расспросы.

– Ничуть. Никто не сомневается, что ты избранник Божий… кроме тех, кого тоже касались елеем. А лишь они что-то значат.

– Ладно. Ты возродишь империю. Дальше? Тебя удовлетворит шестая часть суши?

Визирь покачал головой:

– Меня не удовлетворит даже весь этот шарик, Ярослав. Власть не имеет границ. Останься Сталин у власти еще лет десять, люди уже ходили бы по Марсу.

– И готовились высадиться на Солнце. – Заров понимал, что заводит, провоцирует Визиря. Но иного пути не было. – Ты так и не ответил. Империя – что дальше?

– Ярослав, ты упрямо считаешь меня гибридом Сталина, Наполеона и Чингисхана…

– Я не прав? – Заров поймал взгляд Шедченко. Полковник тоже заинтересовался вопросом.

– Нет, конечно. Мир изменился. Земля беременна смертью. Ядерное оружие, химическое оружие, «стелсы» и лазеры на орбитах.

– Ну, последнее пока… – Заров замолчал, увидев насмешливую улыбку Визиря и отведенные глаза Шедченко. Действительно. Откуда ему знать, что успело перекочевать из фантастических романов в реальную жизнь?

Власть никогда не любила фантастику. Именно потому, что та порой говорила правду.

– Ярослав Сергеевич, мир еще взрывоопаснее, чем ты полагаешь. – Визирь не насмешничал, не кичился своими знаниями, просто информировал. – Я мог бы рассказать очень веселые вещи, а Коля еще и дополнил бы рассказ. Вирусы, убивающие избирательно: с ориентацией на расу, возраст или пол. Психотропное оружие, о котором так любят трепаться бульварные газеты. Экстрасенсорные группы на службе правительств.

– Тогда чего ты хочешь? Визирь, тебе не прийти к власти! Остальные готовы довольствоваться тихой победой. Но тебе нужна именно Власть – открытая и неограниченная!

– Смотря что понимать под властью, писатель. – Визирь налил себе коньяка, совсем чуть-чуть, Зарову плеснул больше, Шедченко остался с пустым бокалом. – Коля, ты должен быть в форме… Ярослав, власть бывает разной.

– То есть?

– Советский Союз развалили не танки и авианосцы. Не агенты влияния, не амбиции национальных вождей. Информация, Ярослав. Западные журналы и красивые фильмы, идеология гуманизма – лживая, но привлекательная, компьютерные сети и спутниковая связь. Информация сейчас сильнее танков. Информация валит президентов и заставляет голосовать народ. Информация формирует мечты и цели.

– И ты собираешься ограничить информацию?

– Что ты, писатель! Самое опасное и бессмысленное занятие. Информация – лишь оружие. Ее можно взять в руки и заставить служить. Доказать людям, что кушать мыльную пену по утрам – полезно и питательно, что бушменское племя в количестве сорока человек – главари мирового терроризма, что в семьдесят лет человек достигает пика физической и умственной формы. Все можно доказать. Восток назовут севером, на месте храма Христа Спасителя вновь выроют бассейн и зальют святой водой, автомобили цвета мокрого асфальта объявят причиной землетрясений. Информационное поле не знает границ и рас. Оно отвергает любые запреты, но в этом его главная слабость. Тем, что не имеет рамок, легко манипулировать. Нет ориентиров, невозможно заметить, как изменились цели.

– Ты хочешь править умами, – сказал Заров.

– Конечно. Тот, кто правит человеческими душами, тот и правит миром. Да, раньше было наоборот. Приходилось брать в руки страны, чтобы подчинить людей. Теперь настало иное время. Человеческий подход. Индивидуум – главная ценность. Пусть не ушло еще время Силы – я не пренебрегаю ею. Сила защитит Власть – до тех пор, пока люди не увидят во мне воплощение своих идеалов. Я смогу быть разным. Уже товарищ Сталин понимал это, но ему не хватало технологий… и здравомыслия. Мне – хватит. Я тоже буду лучшим другом физкультурников и военных, пенсионеров и детей. А еще – покровителем домохозяек, опекуном дебилов, наставником космонавтов. Каждый увидит во мне себя. И каждый будет прав.

Заров посмотрел на Шедченко. Тот встретил его взгляд и кивнул.

Сила согласна служить Власти.

Так какой выбор у него?

Был ли он когда-нибудь – выбор?

– Я и впрямь тебе нужен, – сказал Заров с легким удивлением.

– Да. Ты вполне заменим, писатель, но с тобой проще общаться. Понадобится много подобных тебе, ты сам их подберешь.

– И помогу сотворить легенду…

– Именно легенду. Не имидж, не предвыборную программу. Легенду, которая станет правдой. Видишь, у тебя даже останется возможность влияния. Я ведь тоже буду вынужден подчиняться информационному потоку.

Визирь добродушно улыбнулся.

– Что тебе неприятно в окружающем, писатель? Ты же всегда с чем-то дрался, навязывал свои мысли и мечты окружающим. Писал книги, чтобы изменить мир. Теперь это будет проще.

– Я действительно смогу влиять?

– В поставленных рамках, конечно. Мы будем знать эти границы, Ярослав, для нас информация всегда останется инструментом. Но, полагаю, неприятные тебе явления можно будет… э… свести к нулю.

Заров выпил коньяк. Пламя камина плясало, улыбалось ему.

Не продаются лишь те, кого не покупали.

Он сможет снизить вред, который нанесет Визирь, до минимума. Возможно, принесенное добро даже перевесит зло. На каких-нибудь дурацких весах мировой справедливости.

– Визирь, есть еще одна проблема.

– Кирилл и Визитер?

Заров кивнул.

– Я ничего не имею против мальчика, – успокаивающе сказал Визирь. – Готов помочь ему, как-то компенсировать неприятности… пусть они и не по моей вине случились.

– А Посланник Развития?

Визирь вздохнул:

– Будь он младше и пластичнее, Ярослав… Вы общались с ним, так скажите – он способен отказаться от своей линии? Подчиниться мне?

Ярослав молчал, вспоминая Виза. Ему даже захотелось соврать.

– Нет, Визирь. Его правда слишком далека от нашей. И он уже слишком многое пережил. Визитер не отступит. А Кирилл… он его не предаст.

– Тогда решай, писатель, – просто сказал Хайретдинов. – Если ты захочешь уйти, я не стану удерживать. Шедченко даже подвезет тебя до города. Коля, подвезешь?

Шедченко молча кивнул.

Заров закрыл глаза. Немножко темноты, совсем немножко. Капельку. Темное пыльное зеркало поперек души. Подойти и стереть пыль. Посмотреть в себя.

– Не стоит садиться за руль нетрезвым, полковник, – сказал он.

– Это означает, что ты остаешься, литератор? – спросил Шедченко.

это означает, что ты бросаешь беспомощных детей, писака?

Информацию можно высказывать по-разному. Но они знают гладкую скорлупу слов и горькое ядрышко правды внутри.

– Да.