Текст книги "Младший научный сотрудник 6 (СИ)"

Автор книги: Сергей Тамбовский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 13
Сороковая больница

Сороковая больница

Зина деланно возмутилась, но мое пожелание выполнила – очистила место наших переговоров.

– Отек легких у меня, Петя, – сообщил Иннокентий, – или если по-научному, то острая левожелудочковая недостаточность с легочной венозной гипертензией.

– Так это, вроде бы, лечится, – подал я голос, – это не онкология четвертой степени.

– Лечится, – согласился он, – но не в моем случае, процессы очень далеко зашли… сегодня с утра консилиум был с приглашением специалистов этого профиля из других районов – срок жизни они мне отмерили в неделю. Поэтому надежда у меня только на тебя – ты же, как люди говорят, самого Леонида Ильича вылечил.

– Какие честные люди специалисты ваши, – задумался я, – правду-матку в глаза лепят. Что же касается Леонида Ильича, не стану ни подтверждать, ни опровергать, врачебная тайна, знаете ли. А с вашими проблемами могу, конечно, попробовать что-то сделать, но результат, сами понимаете, гарантировать сложно, это не Госстрах, который деньги в любом случае вернет.

– Понятно, что не Госстрах, – слабым голосом согласился он, – я тут, кстати, недавно застраховался в этом Госстрахе…

– Неужели жизнь застраховали? – поинтересовался я.

– Нет, до этого не додумался – имущество пока только… от пожара, наводнения и кражи.

– Это дело хорошее, – продолжил я, – но к нашему вопросу отношения не имеет… ложитесь на диван, – предложил я ему.

Он немедленно повиновался, я подвинул стул поближе и начал исследовать внутренние органы Иннокентия… полчаса на это у меня ушло.

– Все, можете садиться, – предложил я ему, вытерев пот со лба.

– Не томи, – дрожащим голосом начал он, – выкладывай уже, что там увидел.

– Скажу только, что приглашенные на консилиум врачи оказались классными специалистами – все правильно они сказали и про левожелудочную недостаточность, и про отмеренный срок жизни.

– То есть ничего сделать нельзя? – совсем уже упавшим голосом спросил он.

– Все, что я смог сделать, дорогой Иннокентий Палыч, – ответил я, – так это слегка притормозить процессы.

– И? – потребовал уточнений он, – теперь я две недели вместо одной протяну?

– За полгода я ручаюсь, – ответил я, – а дальше, как бог даст… и нужен хотя бы еще один сеанс с моей стороны, завтра например.

– Полгода это лучше, чем неделя, – начал размышлять вслух врач, – но хуже, чем год. Но и на этом тебе спасибо огромное, Петя… коньяк будешь? – незамысловато перескочил он на более близкую тему.

– Нальете – буду, конечно, – не стал отказываться я, – и Зиночку надо бы позвать, а то она извелась в коридоре вся, наверно.

Он кивнул, я выглянул в коридор и помахал рукой Зине, которая сидела на подоконнике, болтая в воздухе ногой. Та сразу спрыгнула на пол и подбежала ко мне.

– Ну как там?

– Сейчас отец сам все расскажет, – пообещал ей я, и мы зашли в ординаторскую, где врач уже разлил пятизвездочный армянский коньяк по рюмочкам, на тарелочку выложил порезанный лимон.

– Ну чего там, папа? – спросила Зинаида с круглыми глазами, удивительно став похожей на Наталью Селезневу в роли жены инженера Тимофеева.

– Получил отсрочку, – ответил ей отец, – от призыва на тот свет.

А он еще и шутить умеет, подумал я.

– Теперь, по утверждению Петра ээээ Петровича, у меня еще полгода лишних появилось.

Зине он налил какого-то лимонада, и мы все трое дружно выпили под тост «будем здоровы».

– Как вообще жизнь-то? – решил поддержать я разговор, – в сороковой больнице?

– Как обычно, – вяло отвечал Иннокентий, – больные болеют, врачи с медсестрами их лечат – ничего не меняется годами.

– А с лекарствами как, удается доставать что-нибудь редкое?

– По-разному, – он налил по второй рюмке и выпил ее уже без условностей типа тостов, – если чем-то помочь сможешь, обсудим более предметно.

– Есть одна мысль… – неожиданно для самого себя сказал я, – но ее надо обдумать. Завтра, когда второй сеанс проведу, расскажу поподробнее…

После этого разговор быстро расклеился, и я посчитал нужным откланяться. Зина вместе со мной пошла.

– Ну ты орел, – восхищенно сказала она мне, – только мог бы этот срок и до года увеличить.

– Знаешь такую поговорку – лучшее враг хорошего? – спросил я у нее.

– Поняла, не такая уж я и дура, как кажусь, – ответила она.

– Это уж точно, – усмехнулся я, перескакивая на другую тему, – лучше ты мне вот чего скажи – как это у тебя получается будущее прогнозировать?

– Ты про мои слова насчет 15 октября? – спросила она, – что, подтвердилось?

– Угу, – кивнул я, – с точностью до копейки. Я не полез кое-куда очертя голову, поэтому и стою тут живой.

– Поздравляю, – она закинула портфель за спину и продолжила, – выходит мы квиты – я тебе помогла, ты моему отцу… а как я это делаю, не скажу, потому что сама не знаю…

– Ну а все-таки, – продолжил настаивать я, – это самое дело у тебя просто в голове всплывает, да?

– Там по-разному бывает, – осторожно ответила она, – иногда мгновенно появляется информация в голове, иногда частями и очень медленно… если тебе интересно, сколько я таких прогнозов сделала, то кроме твоего…

– Твоих, – поправил ее я, – их три штуки было.

– Предыдущие два я не считаю, ничего особенного там не было, – покачала головой она, – реальный только последний был. Так вот, кроме этого про 15 октября еще два было, один подтвердился потом, второй ждет своей очереди.

– Угадала номера в Спортлото? – попытался пошутить я.

– Нет, – с удивлением воззрилась она на меня, видимо, такой поворот сюжета она в расчет не брала, – первый про войну между Аргентиной и Англией…

– Фольклендскую что ли? – с удивлением переспросил я.

– Ну да… про нее я узнала за пару месяцев до начала.

– А второй?

– Второй скоро случится, через 2 или 3 дня в Лужниках – там футбольный матч будет, Спартак вроде бы с иностранной командой сыграет, а в конце матча страшная давка начнется, под сотню погибших…

У меня в голове вихрем пронеслись эти сведения из будущего – Спартак-Хаарлем, ответный матч Кубка УЕФА, 20 октября 1982 года, 60 погибших только по официальным данным, а так-то наверно и больше. Как же я мог забыть такое – спасибо Зиночке, напомнила.

– Никому про этот футбол не говорила? – спросил я у нее.

– Ты смеешься что ли? – сдвинула она брови, – чтоб меня потом в психушку засунули?

– В психушке нехорошо, – согласился я, – знаю…

– Неужели лежал там? – справилась она.

– Лежать не приходилось, но бывать бывал – и на Луначарского, и на Июльских дней.

– Ясно, – не стала она углубляться в эту тему, – завтра когда к отцу придешь?

– Да в это же время и приду, – ответил я, – в пять-шесть вечера… позвоню предварительно.

На этом мы с ней и расстались, а у меня в мозгу осталась заноза насчет футбольных событий… блин, и зачем Зина мне это рассказала?

* * *

А поздно вечером мне еще и Ниночка позвонила, наверно в институте ей кто-то сказал, что я приехал.

– Ну, здравствуй, Петя, – сказала она праздничным голосом, – как дела?

– Дела в прокуратуре, – отговорился я, – а у меня так, делишки. Все хорошо, а у тебя?

– И у меня нормально – представляешь, Антон из комы вышел, и позавчера его домой выписали. Заявление в загс подали…

– Поздравляю, – буркнул я, – совет вам да любовь.

– Ты уж прости, что так получилось, – продолжила она.

– Ладно, проехали, – ответил я, – в институт-то вернулась?

– Вернулась, только в другой – от нашего же недавно отпочковалась новая организация, микроструктурами занимается…

– Угу, слышал про такое.

– Так вот меня туда взяли, сразу на старшего инженера… и Антоша, когда совсем поправится, тоже рядом будет, я договорилась.

– Я рад, что у тебя все хорошо, – сказал я, и на этом наш разговор сам собой увял.

А ночью мне что-то не спалось, ворочался с боку на бок битых три часа и поневоле размышлял про тот злосчастный матч в Лужниках. Итак, что я вообще про это дело помню… Спартак забил один гол в самом начале встречи, счет так и оставался 1:0 почти до конца, и за несколько минут до финального свистка зрители потянулись к выходу. Но тут спартаковцы еще один гол закатили, за секунды до финиша, оставшиеся зрители заорали, а те, кто уходил, резко повернули назад… так и получилась давка. Усугубленная тем, что накануне выпал первый снег, его не до конца убрали, так что на ступеньках лестницы было скользко.

Что я могу сделать, спросил я у своего второго я, на что оно ответило – кто сказал, что тебе что-то надо делать, Петя? Ну как кто, ответил я, совесть моя сказала. На это второе я свернулось и дальнейший диалог поддерживать перестало. Ну что же, справлюсь и без тебя, скотина ты безрогая…

Можно сделать следующие вещи в порядке убывания значимости – отменить как-то гол на последних секундах, раз. Стоп-стоп, сказал я сам себе, а это вообще реально? Ты на поле что ли планируешь появиться? Зачем на поле, можно же что-то сделать с футболистом, который забьет этот второй гол, как его… Швецов кажется. Во-первых, может и не Швецов, ты же точно не помнишь, а во-вторых – и что ты с ним сделаешь? Ногу сломаю, например… или хотя бы палец на руке – с такой травмой тоже не играют.

Ладно, с первым пунктом понятно, давай следующий, это все же к разговору вернулось второе я. Даю, сказал я, можно как-то извернуться, чтобы матч перенесли… хотя бы на следующий день, там и погода должна наладиться, снега и льда поменьше будет, да и вообще точное повторение событий очень маловероятно.

Интересно, но трудновыполнимо, задумалось второе я, технически как это выполнить? Допустим, позвонить в органы и сообщить про бомбу в подтрибунном помещении, ответил я.

Если вычислят и поймают, мало не покажется, сообщило второе я. Давай уже к третьему пункту переходи, он же у тебя есть, я не ошиблось?

Есть и третий, согласился я, слушай… придти прямиком к Чурбанову и рассказать ему о возможном происшествии.

Не боишься, что в дурку засунут? – спросило второе я.

Боюсь, согласился я, но после тех услуг, что я оказал первым лицам страны, это не выглядит очень вероятным.

Может быть, может быть… пробормотало оно, а может и не быть. Как, кстати, ты с леночкиным предложением собрался поступить? Пойдешь заявлять, куда следует? Или, может, тебе чемодан с долларами понравился.

Нет, обойдусь я и без леночкиных чемоданов, резко ответил я, за тот же Тетрис мне куда больше отсыплют в итоге. А насчет заявлений, куда надо, я еще не решил – думаю.

Ты только вот что учти, дорогуша, сказало мне напоследок второе я, ее предложение вполне может быть элементарной проверкой ребят, которые откуда следует – ну вот, допустим, решили они тебя так на вшивость пощупать.

Может и так, а может и не так, ответил я второму я его же словами и вскоре после этого заснул беспробудным сном до самых семи часов утра.

Глава 14
Багио и окрестности

Багио и окрестности

– Ну ты дал, – восхищенно сообщил мне Пабло, когда мы свернули с наезженной трассы в лес на едва заметный проселок, – такого даже наши хилеры не умеют!

– Шарлатаны они, ваши хилеры, – буркнул я, – может и не все, но большинство – нельзя руками без инструментов залезть во внутренности человека.

– Это ты еще не видел главного хилера, – подумав, отвечал он, – Антонио его зовут… этот совсем уже чудеса творит… но работает крайне редко и по желанию, меня, например, послал далеко и надолго.

– А ты с какой проблемой к нему обращался? – заинтересовался я.

– Долго рассказывать, – махнул рукой Пабло, – давай лучше решим, что дальше делать будем…

– А доехать прямо на этом джипе до вас не получится? – спросил я.

– Ты чего? – сделал он круглые глаза, – совсем дурной что ли? Тринидадская полиция уже разослала сообщения про него по всем направлениям – так что доехать получится только до ближайшего населенного пункта.

Я затормозил джип возле глубокой ямы, заполненной водой.

– Может, сюда его определим? – кивнул я на эту яму, – чтобы они не догадались, в какую сторону мы двинули?

– Не, – помотал он головой, – зачем хорошую технику гробить – просто закидаем листьями и ветками, глядишь, в следующий раз сможем использовать. Но ехать на нем, конечно, дальше нельзя, поймают…

Мы в четыре руки замаскировали наше средство передвижения, после чего я обратился к Пабло:

– А знаешь, у этого начальника, который меня допрашивал, была ориентировка и на меня, и на моего напарника…

– И что там было написано? – заинтересовался тот.

– Что меня разыскивают за совершение преступлений… каких именно, не уточнялось. А еще была моя фотка, размытая, но узнать можно, и текстовое описание внешности. Да, и награда в десять тысяч песо предлагалась за поимку.

– Не бог весть какие деньги, – отозвался Пабло, – месяц протянуть можно, если экономить на всем.

– Согласен, пожадничали они, – кивнул я, про 10 тысяч долларов, которые за меня на Гавайях сулили, уж не стал упоминать, – и самое гадкое, что я этого Рикардо ведь продиагностировал и кое-что у него выявил… а он меня сразу после этого в камеру собрался кинуть к этим… к контрабандистам.

– Да, нехорошо он поступил, – согласился Пабло, – и контрабандисты местные те еще отморозки, даже представить страшно, что бы они с тобой в камере сделали.

– А куда мы идем? – уточнил я, потому что двинулись мы вовсе не на восток, судя по расположению солнца, а скорее на север.

– Обойдем две деревни кругом, – ответил Пабло, – зачем нам лишние глаза и уши?

Через час примерно мы расположились на отдых на куче пальмовых листьев, тогда я и высказал все, что наболело.

– Знаешь, Пабло, – сказал я, – не пойду я пожалуй в вашу землянку…

– Это почему? – скосил он на меня глаза.

– Неинтересно все время под землей сидеть… да и обошлись вы со мной, мягко говоря, не слишком вежливо – под дулом автомата пригнали.

– И что же ты намереваешься делать? – поинтересовался он. – К официальным властям тебе сейчас тоже путь заказан – кто джип угнал и револьвер у начальника стырил?

Вот кстати, вспомнил я про револьвер… достал его из кармана, разрядил и отдал разряженный Пабло, а патроны себе оставил.

– Все, нет у меня больше револьвера, – сказал я, – а к властям я не пойду, ясное дело… попытаюсь выбраться в вашу столицу и сдаться советским властям. Уж они-то не откажутся помочь.

– До Манилы отсюда триста с лишним километров, – заметил Пабло, – а по дороге куча сел и городов, да и живность разная по лесам бегает – дойдешь ли? Или как напарника твоего тебя закопают по дороге?

– Постараюсь, – буркнул я, хотя некоторое сомнение в мою голову он сумел занести, – жизнь без риска не бывает, надо просто стараться сводить его к минимуму.

– Лично у меня к тебе претензий никаких нет, – продолжил Пабло, – ты нам помог, значит, и мы должны тебе помочь… послушай пару советов от старожила этих мест.

И в следующие полчаса он выдал мне даже не пару, а скорее десяток толковых рекомендаций старожила, как надо себя вести и как не стоит.

– На вот сотню песо, – вытащил он из кармана две замусоленные бумажки, – много на них, конечно, не купишь, но пару дней сможешь продержаться.

– Слушай, Пабло, – решил зачем-то я поговорить с ним по душам напоследок, – а чего вы своей борьбой хотите добиться? Ну в идеале и в отдаленной перспективе, если выиграете…

– Как чего? – удивился он, – устроить лучшую жизнь для всех филиппинцев.

– Вот смотри, – продолжил я, – кураторы у вас китайцы, так? И, значит, образец для подражания это Китай… континентальный, Тайвань с Гонконгом в расчет не берем. И чего – тебе лично сильно нравится, как живут простые китайцы? Так же хотите?

– Да неплохо они там живут, – буркнул Пабло, – учитывая, что их миллиард с хвостиком.

– Только ходят все в синих комбинезонах и едят один рис, – констатировал я эти факты, – и то не каждый день.

– У тебя устаревшие сведения, – возразил он, – уже лет пять, как в Китае разрешено одеваться в разную одежду, да и с рисом там все в порядке.

– Ну, допустим, я неправ, – нехотя согласился я, – но все равно же это бедная страна с бедными жителями – зачем на нее равняться?

– А ты бы что предложил для равнения, Советский Союз?

– Вовсе нет, – ответил я, – просто надо жить самим по себе… у вас же прекрасная страна, отличный климат, по два урожая в год собирать можно, а на деревьях сами собой растут бананы с кокосами…

– Бананы у нас плохо растут, – поправил меня Пабло.

– Хорошо, пусть будут кокосы с маракуйей… врагов у вас нет… ну хорошо, почти нет – кругом же океан, до ближайшей суши тысяча километров. Казалось бы – живи и радуйся, так нет, какая-то бесконечная война у вас идет.

– Капиталисты нещадно эксплуатируют простых филиппинцев, – заговорил он цитатами из классиков, – а когда мы придем к власти, не будет ни капиталистов, ни прибавочной стоимости, ни эксплуатации, все будут равны. Вот тогда и заживем…

– Пабло, – сокрушенно отвечал я, – посмотри на Советский Союз – у нас уже скоро 70 лет, как имеется все, что ты перечислил…

– И что – ты хочешь сказать, что вы не зажили счастливо?

– Да, именно это я и хочу сказать… все эти трескучие слова про эксплуататоров и прибавочную стоимость гроша ломаного не стоят. Нет, в теории все выглядит замечательно, но к сожалению на практике случается всякое, в том числе и прямо противоположное.

– Если ты думаешь, что за пять минут меня переубедишь в том, что я занимаюсь не тем делом, – усмехнулся Пабло, – то ты сильно ошибаешься.

– Нет, конечно, – вздохнул я, – цели переубедить тебя у меня и не было – просто хочу заронить в твою душу зерно сомнения… у нас на военной кафедре в институте был такой каперанг Мудрецов, – неожиданно вспомнил я.

– Что за военная кафедра? – поинтересовался Пабло, – и кто такой каперанг?

– Во всех технических вузах у нас имеется такое заведение – там обучают какой-нибудь воинской специальности, это вместо службы в армии… а каперанг это звание, капитан первого ранга, по-вашему это примерно коммандер… так вот, этот Мудрецов любил завершать свои лекции фразой «я вам мысль заронил, а вы теперь мучайтесь»…

– Глубоко, – согласился Пабло, – значит ты флотскую специальность получил в своем вузе?

– Ага, – ответил я, – инженер по материальной части крылатых ракет.

– Вот что, – неожиданно решил он, – забирай этот револьвер – у нас такого добра много, а тебе может пригодиться по дороге. Пользоваться-то умеешь?

Я подтвердил, что умею, тогда он сунул мне Смит-и-Вессон 38 калибра, после чего пожал руку и растворился в ближайших зарослях, как будто и не было тут никого и никогда. А я встал, отряхнулся и отправился навстречу новым приключениям. Которые не заставили себя ждать – буквально через пять минут с соседнего дерева спустился зверек размером чуть больше кошки встал на задние лапы и зашипел. Ба, пронеслось у меня в голове, да это же мангуст… тот самый, который у Киплинга отважно боролся с кобрами. Через секунды к первому зверьку присоединились еще два, шипели они уже очень громко, делая в мою сторону быстрые выпады.

На их территорию наверно забрел, подумал я, медленно удаляясь и стараясь не повернуться к ним спиной… про мангустов мне Пабло ничего не рассказал, видимо, не счел нужным, поэтому пришлось действовать по обстоятельствам. Обошел это место широким кругом против часовой стрелки, ничего угрожающего не встретил и отправился на восток, спиной к заходящему солнцу. Впереди вдруг возникло обширное болото… не такое, как в нашем нижнереченском Заволжье, без елок и берез, но зеленая ряска и здесь имела место.

Про болота мне Пабло пару слов сказал – чтобы я не лез в них ни в коем случае, потому что кроме возможности утонуть, есть еще риск нарваться на крокодилов… да-да, эти милые твари не только в Ниле плавают и во флоридских лесах обитают, но и на Филиппинах вполне исправно встречаются. Причем какие-то гигантские экземпляры могут попасться, вплоть до 6–7 метров в длину.

Что ты знаешь про крокодилов, спросил я у своего второго я. Загибай пальцы, послушно отозвалось оно. Слово это древнегреческое, состоит из двух и переводится как «галечный червяк».

А при чем тут галька? – не понял я. Наверно при том, что чешуя у них похожа на гальку, подумав ответило оно. Ладно, лингвистика меня сейчас меньше всего интересует, давай ближе к теме, – подогнал я его.

Пожалуйста, пожало оно плечами (если конечно у воображаемого собеседника могут быть плечи), крокодилы обитают почти во всех тропических странах, живут в основном в воде, но прекрасно чувствуют себя и на суше. Плотоядные, но и растительной пищей не брезгуют. Атакуют из засады, где могут сидеть не двигаясь часами и даже сутками. Про гигантские экземпляры Пабло, кстати, тебе пулю прогнал – нет здесь таких, максимум три метра.

Три метра это, знаешь, тоже немало, поморщился я. Расскажи лучше, как от них уберечься можно. Да ради бога, продолжило оно, самое основное – это держаться подальше от мест, где они могут обитать.

Это отпадает, ответил я, давай дальше.

Наиболее опасны они вечером и ночью, продолжило оно, так что…

Ясно, еще что-нибудь?

Не кормить крокодилов… держать от них подальше домашних животных и детей… ну что еще-то… если увидел эту тварь, то самое лучшее поведение – это убежать подальше. Давление челюстей у крокодилов может достигать трех тонн, больше, чем у бультерьеров в разы. Вроде все…

Ладно, пасиб, буркнул я, в случае чего будем спасаться бегством.