Текст книги "Младший научный сотрудник 6 (СИ)"

Автор книги: Сергей Тамбовский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 11
Вечер трудного дня

Вечер трудного дня

Да, это была Лена, серьезная и озабоченная, как никогда до этого. Я снял с нее плащ, повесил на вешалку и проводил в кухню, там уже чайник грелся.

– Окрошку будешь? – спросил я у нее.

– Давай, – каким-то заторможенным голосом ответила она.

– Как там у тебя на службе? – поинтересовался я, одновременно заливая окрошечную заготовку квасом (домашнего, к сожалению, тут не найти, пришлось ограничиться казенным), – без неожиданностей?

– Да, все как обычно, – вяло сказала она, начиная ужинать, – а у тебя что нового?

О, у меня этого нового было, как говна за баней, но я притормозил с выкладыванием всей информации, а высказал только самое насущное.

– Я должен на родину сгонять, на два дня, мой поезд сегодня уходит в пол-двенадцатого, – и я продемонстрировал ей картонный прямоугольник, перфорированный датой и номером поезда.

– Как интересно… – тем же безжизненным голосом отозвалась она.

– Похоже, у тебя что-то случилось, – сел я рядом с ней, – уж очень голос странный… рассказала бы – обычно легче становится, когда поделишься своими заботами с внимательным собеседником.

– У меня был тяжелый разговор с отцом, – объяснила она, наконец, причину своего поведения. – Очень тяжелый.

– Так-так-так, – только и смог ответить я, – и чем твой отец недоволен?

– Тобой, чем же еще, – просто ответила она.

– Конкретика какая-то будет? Или он чисто абстрактно недоволен?

– Ты неизвестно откуда взялся, заявил он мне, и так же неизвестно куда сгинешь… а я после этого останусь на бобах и возможно еще и с ребенком…

– Стоп, – сжал я руку в кулак, – про ребенка давай подробнее, тест проводила?

– Да какой там тест, – махнула рукой она, – мы же с тобой знакомы всего три дня…

– Сегодня четвертый, – поправил ее я, – и верно, до теста далековато. Но забегая наперед, могу тебя заверить, что ребенка я не брошу ни в каком случае. А еще что отец наговорил?

– Еще сказал, чтоб я возвращалась домой и забыла о тебе, как о страшном сне. Тогда он меня простит.

– А если не вернешься?

– Тогда, сказал, можешь считать, что отца у тебя нету.

– Суровый он у тебя родитель, – начал размышлять я, – настоящий полковник.

– Генерал он, – поправила она меня, – генерал-лейтенант.

– Неважно, все равно суровый, – сказал я, – давай так сделаем… давай рубить канаты и переходить Рубикон прямо сейчас не будем, а отложим решение проблем до моего возвращения из Нижнереченска. Как говорится, утро вечера мудренее.

– А ты зачем туда едешь-то? – наконец поинтересовалась она.

– Надо закончить дела по одному моему проекту, – ответил я.

– Это по игрушке что ли? – проявила она знание предмета.

– Ну да, – удивленно отвечал я, – по Тетрису.

– Рассказал бы вкратце, что там у тебя с этим Тетрисом, – неожиданно предложила она.

И я не смог ей отказать, тем более, что мне и самому было интересно подбить бабки и рассортировать проблемы по степеням значимости. Рассказ занял чуть ли не полчаса… Лена все это время сидела, подперев щеку рукой и смотрела в окно, где летали и орали галки.

– Ну и что ты скажешь на все вот это? – попытался я вывести ее из прострации и неожиданно вывел.

– Скажу, что ерунда все это, причем на постном масле… причем на нерафинированном, – зло ответила она, – у тебя, Петя, есть большой талант по излечению людей, недаром сам (и она подняла глаза к потолку) заинтересовался и прикрепил тебя к своему телу…

– Ну есть такое дело, – в замешательстве отвечал я, – однако умные люди говорят, что все яйца в одну корзину складывать не надо… а надо их равномерно распределять хотя бы в два места, а лучше и в три-четыре.

– Может быть, да, – вздохнула она, – а может, и нет – зависит от точки зрения. Пойдем лучше в спальню, Петенька, – предложила она предельно прямо, – там ты меня утешишь, а я тебя, глядишь, не так тошно на душе будет.

И я не отказался от такого предложения… хотел бы я увидеть такого, который отказался бы. А через полчаса и после водных процедур в ванной Лена шепотом на ухо выдала мне такое, чего я ну никак не ожидал.

– Хочешь миллион долларов и спокойную жизнь в каком-нибудь райском уголке земли? – напрямую спросила она меня.

– Кто же не хочет, – насторожился я, – но миллионы на дороге не валяются и на ветках обычно не висят.

– Тебе только надо будет подписать одну бумагу – всего и дел-то…

– Что за бумага? – спросил я потерянным голосом, а сам подумал, ай-да да Леночка, ай-да сукина дочь.

– Я, такой-то, обязуюсь сотрудничать с одной организацией и выбираю себе псевдоним такой-то, дата, подпись, все на этом.

– Давай уже детали выкладывай, что за организация, какие услуги от меня потребуются, – перевернулся я на бок, чтобы видеть ее глаза, – а то не очень понятна связь этой бумажки с райским уголком.

– Выкладываю, – она достала сигарету из пачки, прикурила и продолжила, – организация называется МИ6, это не вертолет фирмы Миля, а Military Intelligencе с номером шесть, военная разведка Великобритании. Ничего особенного они от тебя не потребуют, надо будет делать все то же самое, что и раньше, но периодически передавать в центр сообщения о сделанном и услышанном в процессе.

– Стрелять из-за угла, значит, не понадобится? – насмешливо уточнил я.

– Нет, – покачала она головой, приняв мои слова за чистую монету, – и яд в кофе подсыпать тоже не надо будет. Примерно через год тебя выведут из разработки и переправят в Англию… ну или куда пожелаешь. Меня вместе с тобой выведут, если тебе это интересно. Там ты и получишь чемоданчик с миллионом долларов – в стандартный дипломат, кстати, ровно столько и влезает, если сотенными купюрами.

– Не влезает, – автоматически вылетело из меня, – если дипломат обычный, толщиной десять сантиметров, то 700–750 тыщ.

– А ты-то откуда это знаешь? – вскинулась она.

– В детективе одном прочел, Ле Карре, кажется, про такое подробно писал.

– Это не проблема, – подумав, отвечала она, – спортивную сумку, значит, тебе выделят или чемодан на колесиках. В главном-то ты как, согласен?

– И наликом в Европе расплачиваются очень редко, – продолжил занудничать я, – в магазинах если, так в пределах пары десятков баксов, а большие суммы только через карточки идут, ну или через чековые книжки… а чемоданами наличности оперируют только бандиты.

– Это ты тоже у Ле Карре вычитал? – прищурилась она.

– Не помню, – ушел я от ответа, – или у него, или у Грэма Грина.

– И это тоже не очень существенно, – продолжила она, – перечислят, значит, миллион на счет в любом банке по твоему выбору. Насчет главного-то как?

– Мне надо подумать, – самым серьезным тоном ответил я, – хотя бы до возвращения из сегодняшней поездки.

– Ну думай, – вздохнула она, – до возвращения…

– Ты мне еще вот чего скажи, подруга ты моя ненаглядная, – решил я развить еще одну мысль, – то, что ты про отца сейчас рассказала, это для отвода глаз что ли было?

– Какой отвод, – обиделась она, – чистую правду выложила – он сегодня аж сам приехал в мой военкомат и устроил там сцену… ладно, что не при свидетелях, на улицу вышли.

– А тогда еще один вопросик, если позволишь, – усмехнулся в темноте я, – ты, я так понимаю, давно на эту МИ6 работаешь – как они тебя в свои сети поймать-то сумели?

– А вот это, Петюня, – вспыхнула она так, что в темноте заметно было, – уже не твоего ума дела – не скажу.

Ну не скажешь, значит и не надо, подумал я и начал собираться в поездку. Тут и второе я мое проснулось – когда не просишь, само вылезает зачем-то.

– Похоже, что ты, Петя, становишься героем шпионского триллера… как у твоего любимого Ле Карре написано – Шпион, который вернулся с холода, так что ли?

– Слушай, – зло оборвал я его, – не нуди, и без тебя тошно.

– Почему же тошно, – продолжило оно издеваться, – когда веселье должно бить ключом – налицо у нас недоделанный Джеймс Бонд, роковая красотка и лимон баксов в чемодане, разве не увлекательно?

– Пшел вон, – грубо затолкал я второе я на дно подсознания, стоя уже в дверях.

Напоследок попрощался с Леночкой:

– Ключи на столе в кухне, с охраной я договорился – приходи в любое время. Вернусь через два дня утром… вот тебе мой телефон в Нижнереченске, вдруг понадобится.

По дороге домой никаких примечательных событий не случилось, а и ладно – что-то многовато их у меня в последнее время происходит. С вокзала сразу же отправился в свою, можно сказать, альму матер – ИПП имени АН СССР. Пропуск у меня на всякий случай всегда с собой имелся, так что проник я на антресоли зала управления беспрепятственно и раньше всех, даже Бессмертнова еще не видно на горизонте было. Прошелся по экранным комнатам – обе СМ-ки тарахтели, отрабатывая какую-то поставленную с вечера задачу. О, во второй комнате появился шикарный импортный графопостроитель фирмы Бенсон, листы до А1 может разрисовывать. А в остальном все без изменений.

А тут и Александр Сергеич пожаловал.

– Здорово, Камак, – потряс он мне руку и сразу сообщил главное, – у супруги все наладилось, уже месяц, как никаких болей нету.

– Рад за нее,– вежливо ответил я, – а как тут вообще дела? В целом?

– Тоже все неплохо, – продолжил он, – новую технику осваиваем, Бенсон ты уже видел, а еще скоро VAX наладим и пару больших мониторов к нему подключим. Да, составляем списки, кто поедет весной в экспедиции.

– Так-так-так, – сел я за стол, а он рядом, – и куда же у нас экспедиции намечаются, если не секрет?

– Какой секрет, – махнул он рукой, – все, кому надо, в курсе. Те, что по морям, отправятся в июле из Владика, теплоход «Сергей Вавилов». Маршрут такой – Сингапур-Коломбо-Джакарта-Иокогама, потом вдоль Камчатки без заходов в порты, финиш опять же во Владике в начале сентября. А те, что с берега будут поддерживать, улетают в Петропавловск в июне… там из Питера надо будет на базу еще переправиться, но это уже детали. Одну СМ-ку с собой надо будет забрать.

– А зачем СМ-ку? – не понял я, – когда есть ДВК-шки и Электроники-60. По мощности почти то же самое, а по весу на порядок меньше. Да и Хиком, как я увидел, в экранке функционирует, это вообще втрое мощнее, чем СМ.

– Хиком сразу отпадает, – отбрил меня Бессмертнов, – заказчик требует только отечественную технику. А ДВКшки… приняли решение их пока не задействовать, так что только СМ-4.

– Которая занимает четыре стойки и весит полтонны, если все вместе, – уныло резюмировал я.

– Ничего страшного, – успокоил меня он, – в Североморск и не такое таскали. Ты лучше вот что скажи – ты с концами от нас убыл или вернешься когда-нибудь?

– Человек, Александр Сергеич, – со вздохом ответил я, – предполагает, а Господь бог располагает. Так что я бы не зарекался… если можно, встройте меня в состав какой-нибудь экспедиции.

– Конечно, – с энтузиазмом ответил Бессмертнов, – в морскую часть ты вряд ли впишешься, туда одни гидрики идут, а от нас только программисты, а вот на Камчатку могу записать… вместе с твоим корешем Серегой. А ты, кстати, зачем приехал-то? – спохватился наконец он.

– Кое-какие дела надо закрыть, – быстро ответил я, – поможете, Александр Сергеич?

Глава 12
К своим баранам

Возвращаемся к нашим баранам

– Конечно, помогу, – с готовностью отозвался он, – после того, что ты с Аней сделал, все, что угодно.

– Олл райт, – обрадовался я, – мне бы надо за два дня сделать два корпуса для этой моей игрушки…

– Для Тетриса? – переспросил он, а я подумал – надо ж, все кругом все про меня знают.

– Да, для него. И запчастей бы отсыпать.

– Без вопросов – бери, что надо, в ящиках. Чего не найдешь, скажи – я напрягу Валентину. А насчет корпусов сейчас позвоню на опытное, должны войти в положение… но лучше, конечно, их спиртиком стимулировать. Кстати-кстати, про радиотелефон, который ты начинал делать… помнишь такое?

– Припоминаю, – вежливо ответил я, – тогда меня с ним еще Александров застукал.

– Точно… так вот, мы его до ума довели, поставили нашему директору в кабинет и еще кое-куда, всего пять экземпляров. Вроде без сбоев функционируют.

– Это хорошо, – ответил я без энтузиазма, впрочем, в голосе – могли бы и стимулировать как-то разработчика-то. – А как тут мсье Ишаченков поживает?

– Лучше всех, – сказал Бессмертнов, – тебе, наверно, интересно, про клуб, который он в райкоме устраивает?

– В основном это, – согласился я, – что там с клубом-то?

– Да вот он сам пришел, – Сергеич посмотрел через перила антресоли вниз, – можешь расспросить лично. Эй, Игорь, тут к тебе пришли!, – крикнул он, приложив ладони к губам рупором.

Я спустился вниз и поздоровался с Ишаченковым.

– Рад встрече, – растянул он губы в подобие улыбки, – ты, говорят, в большие люди вышел.

– Как вышел, так и назад зайду, – осадил его я, – рассказал бы лучше, что там с нашим клубом делается.

– Все на мази, три рабочих места уже две недели, как функционируют, готовим еще три компьютера.

– И чего, даже прибыль начало приносить?

– А как же, рубль в час, как и договаривались – вся выручка за две недели четыреста рублей с хвостиком, на твою долю за минусом аренды и накладных расходов приходится около стольника… могу выдать в конце дня.

– Давай, – не стал отказываться я, – и хорошо бы расширять и углублять дело… рекламу какую может быть дать… компьютеров не три добавить, а все десять – места там наверняка хватит на все.

– Надо подумать, – наморщил он лоб, – а тебя я хотел попросить что-нибудь новое из игрушек написать, у тебя это здорово получается.

– Ладно, я подумаю, завтрак вечеру, может, и надумаю чего… как тут Юра Шпагин живет, кстати?

– Живет, – неопределенно покрутил он руками, – мы его почти не видим, он в бункере постоянно сидит.

– О, зайду-ка я в бункер, – определился я с дальнейшим расписанием, – там все стреляют?

– На этой неделе у них перерыв на чего-то пуско-наладочное, так что можешь идти смело.

Я и поскакал очень быстро в родной практически бункер, он же физический стенд 30/45, он же установка «Крот». Спросил у первого же встреченного физика, где тут Юрик обитает, он молча указал мне на второй этаж экранных комнат, где-то там, мол.

– Привет, Юра, – я нашел его в первой же по счету экранке.

– О, Камак, – он вылез из угла, оторвавшись от зеленого экрана Видеотона, – а говорили, ты с концами в столицу переехал.

– На побывку отпустили, – не стал я развивать эту тему. – Как жизнь, как здоровье?

– Здоровье в порядке, спасибо зарядке, – бодро отчитался он, – то есть тебе спасибо, выручил ты меня тогда на антресолях.

– Да ладно – сказали же, что у тебя там ерунда была, – отмахнулся я, – до ста лет еще доживешь. Я собственно зачем к тебе пришел-то…

– Наверно за программой для своей игрушки, – хитро ухмыльнулся он, – не эксперименты же на нашем стенде делать.

– Угадал, – ответно ухмыльнулся я, – нужна программа в кодах IBM на дискете и на бумаге.

– А что я за это буду иметь? – не смог не включить еврея он.

– А что ты хочешь? – продублировал еврейские заходы я.

– Ладно, я пошутил, – вздохнул он, – ты меня выручил, теперь я тебя – будем в расчете… завтра после обеда заходи на шестой этаж, где писишка стоит, там все и получишь.

– Как вообще тут жизнь-то? – поинтересовался я, – после того случая?

– Это когда тебя облучили что ли? – уточнил он, – потом две недели проверяющие организации из Москвы здесь сидели… ничего особенного не нарыли, но Крота таки закрыли на висячий замок – наверно навсегда.

– А от Сережи Букреева никаких вестей нет?

– Написал он письмецо, оно даже у меня тут где-то лежит, – Юра порылся в стопке бумаги рядом с Видеотоном, но ничего не нашел, – выкинул наверно. Короче, все у него по плану, командует танковой ротой в Вюнсдорфе. В отпуск приедет и расскажет все сам, это следующим летом будет.

– А меня в экспедицию записали, – похвастался я, – на Камчатку в июне.

– Поздравляю, – буркнул Юра, – на Академика Вавилова, значит, рылом не вышел?

– Ага, на нем одни программисты поплывут, как сказал Бессмертнов.

– Врет он, как сивый мерин, – вздохнул Юра, – электронщиков тоже берут, но только своих прикормленных.

– Да и плевать с высокой колокольни, – отозвался я, – чем Сингапур лучше Камчатки? Только и того, что теплее немного…

Далее у меня были неинтересные широкой публике дела, связанные с пайкой и отладкой двух Тетрисов… корпуса мне, кстати, сделал тот же самый Афоня из шестого опытного корпуса, пол-литра спирта ускорили решение вопросов вдвое. А вечером я домой собрался, надо ж мать навестить – проверить, как там у нее жизнь складывается.

Во дворе сидел мой старый знакомый хулиган и дебошир Димон – он обрадовался, увидев меня, и сам подошел.

– Я больше не практикую, – сразу решил я расставить все точки над и.

– Да я не по этому поводу, – улыбнулся он, – тут дело такое… – и он слегка замялся.

Даже странно было видеть Димона в таком состоянии, я решил помочь ему.

– Ну говори, в чем дело.

– Не покажешь приемы, как ты это тогда делал… ну там, за гаражами…

– Ушу что ли? – уточнил я.

– Наверно, я не помню…

– Слушай, это долго и муторно – давай как-нибудь потом. Сейчас у меня куча дел еще намечена.

– Ну давай потом… – нерешительно согласился он, а я вспомнил еще про один вопросик.

– Как там Вика-то поживает?

– Какая Вика? – не понял он.

– Одноклассница твоя, – пояснил я, – которая рядом с парком живет, вон там, – и я показал, где.

– Наверно нормально, – замялся Димон, – я ее давно не видел.

Значит, пулю она мне прогнала, подумал я, про ее тесные контакты с Димоном… а и ладно. А как только я зашел в свою квартиру, где витали пыльные запахи (надо бы убраться), сразу же зазвонил телефон. Леночка что ли про меня вспомнила, подумалось мне… но это оказалась совсем не она, а Зина-корзина.

– Привет, Петя, – сказала она в трубку, – помнишь меня?

– Как не помнить, – отозвался я, – я тебе еще семьдесят рублей должен остался.

– Да забудь, – ответила она, – не до денег сейчас – мне нужна твоя помощь… срочно.

– Сделаю все, что в моих силах, – так высказал я свою мысль, – только сначала к матери загляну, а потом сразу к тебе на Тюменскую…

– Лучше сразу к сороковой больнице подходи, – поправила она меня, – там есть вход со стороны Тюменской, буду тебя ждать на ступеньках.

– Договорились, через час примерно, – и я повесил трубку, размышляя, что же так понадобилось от меня Зине.

Мать еще в школе была, как сказал физрук, так что я отправился прямо туда через парк культуры и отдыха. Встретил ее на выходе с крыльца 160-й школы – вид у нее был не сказать, чтобы цветущий, но и особенных озабоченностей я тоже не заметил.

– Пойдем, я тебя ужином накормлю, – предложила она, – ты наверно голодный.

– Да спасибо, – отговорился я, – в кремлевской столовке пообедал, не хочу пока. Расскажи лучше, как у тебя дела.

Пока медленным шагом шли по парку, она выложила мне свои размышления и переживания. Более-менее все у нее нормально оказалось, а переживания в основном со мной были связаны.

– Да успокойся, – утешил я ее, – все хорошо у меня, почти как в этой песне, как уж там – все хорошо, прекрасная маркиза, дела идут и жизнь легка. Вполне возможно, что и вернусь сюда с концами, но это пока неточно.

– Ну и прекрасно, – повеселела она, – ты хоть иногда позванивай из своей Москвы.

Я довел ее до подъезда, где жил физрук, и на этом мы распрощались. Отправился выполнять обещанное Зине-Корзине, благо до сороковой больницы отсюда совсем рукой подать было. Обогнул парковое озеро, прогулялся вдоль трамвайной линии восьмого маршрута – а вот и она, больница наша районная. Зины нигде видно не было, только больные прогуливались по скверику в пижамах и халатах. Она вышла на крыльцо минут через десять, увидела меня и подошла… даже подбежала, можно сказать.

– Хорошо, что не отказался, – начала она, – пойдем, там к тебе дело есть.

– Стой, – притормозил я ее, – ты же сама мне, кажется, говорила, чтоб я больше сюда ни ногой не ходил – было ведь такое?

– Это когда было? – присвистнула она, – с тех пор много воды утекло, так что идем без разговоров.

Я и заткнулся, вспомнив, что сам говорил недавно что-то подобное одному собеседнику. Поднялись на третий этаж, тут как раз начинался больничный ужин – площадка в центре коридора была густо усажена больными, пережевывающими дежурные блюда. Мы прошли мимо них, и Зина отворила дверь в ординаторскую.

– Заходи, – сказала она, – гостем будешь.

Внутри сидел ее отец, как уж его… Иннокентий Палыч что ли… вид у него был нездоровый, это я прямо с порога определил наметанным глазом.

– Ну здравствуй, Петя, – сказал он каким-то очень тихим голосом, – раньше я лечил других, а теперь настала пора самому лечиться…

– Врачу – исцелися сам, – всплыло у меня из памяти, – или на языке оригинала «кура – те ипсум».

– Правильно, – сделал он попытку улыбнуться, неудачную, – если ты сам себя не излечишь, то какой же из тебя нахрен врач, если по-нашему.

– Рассказывайте, – я сел на соседний стул, – и пусть Зина погуляет пока, ни к чему ей эти подробности.