Текст книги "После взрыва (СИ)"

Автор книги: Сергей Швец

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 22 страниц)

– Много их вообще? – поинтересовался Ашот.

– Именно бойцов тысячи четыре-пять, – ответил Игорь. – Вместе с женщинами и детьми примерно тысяч двенадцать наберется.

– Охренеть, и как с такими тягаться? – Андрей впервые слышал о таком многочисленном племени.

– Никак. Никто из нас точно не знал об их существовании. Только слухи доходили, которым старались не верить. Выходит, зря. Так можно было бы попробовать объединиться и дать отпор. Но появление варваров для всех захваченных было неожиданностью.

– Известно хоть что-то о том, откуда они вообще взялись? – спросил Сергей.

– Вообще ничего. С пленными они не разговаривают. Мы лишь иногда слышим треп наших караульных. Но из обрывков фраз полную картину сложить не удалось.

– Как они кочуют при таком-то населении? Это же сколько всего нужно перевезти, – удивился Ашот.

– Как мы поняли, они сначала разоряют все лагеря вокруг себя. Потом засылают разведчиков в разные стороны и переезжают туда, где удалось найти скопление лагерей на относительно небольшом друг от друга расстоянии. Предварительно отправляют ударный отряд для захвата приглянувшегося поселка, который и станет для них временным домом, а потом перевозят женщин, детей и весь свой скарб.

– Мда, словно саранча, – Сергей не переставал удивляться столь безграничной жестокости. Оказывается, не у всего есть предел. – То есть их отпрыски с первых дней жизни приучаются к тому, что жрать себе подобных это нормально. Они растут с извращенными понятиями о добре и зле, о морали в целом.

– О чем ты говоришь..., – Игорь скептически хмыкнул. – Здесь ни о какой морали и речи быть не может. И женщин я их видел. Они такие же жестокие, как и мужья.

День подходил к концу. Командир не мог понять, отчего устал больше – от восьми дней толкания брички или от переживаний по поводу информации, которую получил только что.

В скорости в клетку вошли караульные. Сначала они собрали миски, а затем напоили пленных водой из принесенного ведра. Кружка была всего одна, поэтому мужчины пили по очереди. Командир сначала пропустил своих ребят, а потом сам с удовольствием выпил три кружки. К счастью, в лагере захватчиков не было ограничений на воду, поэтому караульные не возражали. И как только дверь за выродками закрылась, Сергей моментально провалился в сон.

* * *

На часах было половина десятого утра. Кстати, почему, интересно, никто из караульных так и не забрал его часы? Неужели они не представляют для них никакой ценности? В мире, где практически все устройства, даже самые маленькие, почти полностью уничтожены, любая такая вещь считается на вес золота. Вернее, так раньше говорили. До взрыва. Сейчас само золото не имело никакого значения. А механические часы, неважно ручные или в виде будильника, могли стать даже причиной нападения и убийства.

Но не здесь. Лагерь людоедов вообще был странным. Вернее странным казалось то, как ведут себя караульные по отношению к пленным. Они наведывались шесть раз в день в строго отведенное время. Эта пунктуальность удивляла, так как ни у кого из них часов не было. По крайней мере, ручных. Сначала приносили завтрак, а через время воду. Затем следовал обед и опять водопой. Ну и под вечер пленным давали ужин и снова напиться. Естественно, меню не менялось – это по-прежнему был суп из человеческого мяса.

Командир уже третий день отказывался от пищи, принимая только воду. Вместе с ним диету держали и его подопечные. Физическое состояние разведчиков заметно ухудшалось. Из последних сил они пытались шутить и улыбаться. Но с каждым часом, даже не днем, это давалось все труднее.

Свои порции они отдавали остальным пленникам, которые периодически начинали уговаривать ребят все же принять пищу.

– Ты сам не ешь и своим ребятам не даешь, – корил командира Кирилл Валерьевич.

– Почему не даю? Я им не запрещаю. Ну а то, что сам не ем, так это мой личный выбор, – парировал Сергей.

– Они на тебя смотрят и поэтому не едят. Так бы уже давно начали. Я же вижу, что им очень тяжело переносить голод. Да и ты не железный. Чего ты хочешь добиться, умереть голодной смертью, чтобы тебя как коровью тушу разделали на части и скормили нам?

Сергей опустил голову, а потом и вовсе отвернулся, показывая, что не намерен продолжать этот разговор.

– Я не буду это есть, – буркнул он, не оборачиваясь. – Но другим не запрещаю.

Чувство голода за эти три дня притупилось практически до нуля. Еще до взрыва он читал в книге, что сильно хочется есть только первые шесть-восемь часов. Потом голод вообще перестает ощущаться. К тому же, пить дают в неограниченном количестве, так что еще какое-то время можно протянуть. Может, дня три или четыре.

Но что потом? Сил с каждым днем становится все меньше. Сергей уже очень явно ощущал, что слабеет. Дальше будет еще хуже. Да и вообще, надо что-то предпринимать, ибо время идет. Как там в нашем поселке с источником, осталась ли вода? Нужно продолжать путь.

Внезапно за стеной кто-то негромко заскулил. Ашот моментально оживился и подполз к тому месту.

– Шарик, это ты? – на глаза разведчика навернулись слезы.

В ответ пес заскулил еще громче, давая понять, что это действительно он.

– Я уже думал, что его тоже поймали. Живой наш друг.

– Мы когда на территорию выродков зашли, его уже с нами не было, – вспомнил Андрей. – Видимо, он сбежал, а потом потихоньку в лагерь прошмыгнул и нашел нас.

– Настоящий друг! Шарик, дружище, ты не жди нас... Мы тут похоже застряли, – Ашот расплакался, поглаживая рукой стенку клетки в том месте, где предположительно находилась собака, которая стала скулить еще громче. – Мы уже не сможем пойти домой, и взять тебя с собой... Скоро нас самих сожрут, как тех ящериц.

Парень свернулся в клубок и неслышно зарыдал. Лишь подергивание плечей говорило о том, что он плачет. Андрей подполз к другу и обнял его. Глядя на все это, у командира тоже на глаза навернулись слезы. Его ребята уже на грани. Еще немного и они сломаются, падут духом, и тогда о продолжении пути уже не может быть и речи. Надо что-то делать.

Старший подполз к подопечным и обнял обоих. Женька последовал его примеру. Остальные заключенные опустили головы.

– Пацаны, мы выберемся отсюда! – Сергей пытался найти слова, чтобы подбодрить ребят. – Я вам слово даю!

– Как, командир? – Ашот поднял на него заплаканные глаза.

– Я пока не знаю, дружище, но обязательно придумаю. Вы главное не сдавайтесь. Надо вам кушать, набираться сил. Когда придет время, они вам понадобятся. Иначе вы физически не сможете отсюда сбежать.

– А ты? Так и будешь отказываться?

– На меня не смотрите. Главное сами ешьте.

– Мы так не сможем, – возразил Андрей. – Как мы можем есть, если будем знать, что ты остаешься голодным?

– Ну, тогда считайте, что это приказ.

– Это не честно.

Командир по-дружески похлопал его по плечу и улыбнулся. Потом еле как поднялся и потопал к своей подстилке. Шарик за стеной не переставал скулить.

– Что с ним делать? – спросил Ашот.

– А что мы можем? – вопросом на вопрос ответил командир. – Впрочем, раз он за эти три дня не ушел, значит, решил нас дождаться. Надо бы не заставлять нашего друга долго ждать, – Сергей подмигнул разведчику.

Ужин принесли в тоже самое время, что и вчера, и позавчера. Черт возьми, откуда такая пунктуальность без часов? Или у кого-то все-таки есть будильник. Разведчики уже по инерции поднялись со своих мест, и подошли за мисками. Чувство голода почему-то стало возвращаться, и его еще больше подстегивал аромат, шедший из ведра с едой.

Взяв свою похлебку и вернувшись на подстилку, командир отставил ее в сторону. Ашот и Женька последовали его примеру, а вот Андрей держал миску в руках, и по лицу его было видно, что внутри него идет борьба. Он был голоден, как и остальные. Командир прекрасно понимал его состояние, так как сам пребывал в таком же. Поэтому решил, что ребята не должны страдать из-за его предубеждений.

– Парень, – обратился он к подчиненному. – Это не мы убили этих людей. Их кровь не наших руках и гореть в аду за этот проступок будут выродки, а не мы. Вам нужно есть.

Больше ничего говорить не пришлось. Изможденный голодом мужчина набросился на похлебку, как разъяренный лев на антилопу. Не смотря на то, что она была горячей, он выпил ее буквально за несколько больших глотков. Ашот с Женей переглянулись, но брать в руки свои порции не стали.

– Он все сделал правильно, – обратился к ним командир. – Советую вам поступить точно также.

Разведчики колебались несколько минут, потом, не сговариваясь, одновременно встали и отнесли свои порции Кириллу Валерьевичу и Алмазу. Увидев это, Андрей опустил голову. Однако Ашот присел рядом с ним и обнял товарища за плечо.

– Мы тоже к этому придем. Я уже чувствую, что недолго осталось. Просто пока не могу. Так что ты все сделал правильно, и нечего стыдиться.

Андрей молча кивнул в ответ, но глаза поднять не осмелился. Сейчас ему казалось, что он совершил самое ужасное преступление, сломался, не смог перетерпеть. И теперь, съев себе подобного, он стал таким же, как они, выродком. От этих мыслей тошнота комом подкатило к горлу и парня, едва он успел отвернуться к стенке, вырвало.

– Ничего, Андрюх, – попытался успокоить его Кирилл Валерьевич. – Вначале всем было тяжело. Я не видел еще ни одного человека, который бы первый раз поел и не стошнил. Потом привыкнешь.

– Да не хочу я к этому привыкать, – еле слышно ответил разведчик. – Уж лучше сдохнуть, чем так жить.

– Не спеши отправляться к праотцам. Это дело не хитрое и всегда успеется. В нашем мире сдохнуть отнюдь не проблема. Проблема заключается в том, чтобы жить. Еще более проблематично – жить, как человек. Поэтому даже хорошо, что сейчас на твою долю выпали такие испытания. Пройдя через них, в будущем ты уже никогда не станешь таким, как эти выродки.

– В каком будущем? Единственная судьба, которая нам всем сейчас уготована – это стать едой. Разница будет лишь в том, что один станет завтраком, второй – обедом, а третий – ужином.

– Но это ведь еще неизвестно. Мало ли что может произойти.

– Да что здесь может произойти?

– Не знаю, но у меня очень твердое чувство, что вы четверо точно не станете едой. Обычно такие мои предчувствия сбываются.

Молодой разведчик ничего не ответил. Рассудок его понимал, что выход из клетки для каждого из них будет означать только лишь одно – смерть. Но где-то в глубине души была надежда, что им все же удастся избежать печальной участи. Правда, он мало представлял, как это может произойти. Кто-то придет и спасет их? Бред. Есть только один вариант – побег. Для этого, конечно, нужно будет из кожи вон вылезти. Потому как если его и организовать, то придется каким-то образом проскочить мимо нескольких тысяч бойцов противника, и неизвестно какого числа их жен и детей. Чужаков в лагере заметят сразу, тем более, что пленники явно отличаются от захватчиков хотя бы тем, что не бриты, и не стрижены.

– Кто-нибудь пытался бежать отсюда? – как будто читая мысли Андрея, спросил командир у Кирилла Валерьевича.

Старик внимательно посмотрел на Сергея, но с ответом не торопился.

– Из этой клетки нет, из остальных не знаю, – наконец, ответил бывший староста.

– Знаешь, как устроен лагерь?

– Ты бежать надумал? – вопросом на вопрос ответил старик.

– Да просто интересуюсь, на всякий случай.

– Ну-ну... Не знаю как сейчас, все-таки полтора года с наружи не был, но раньше наша территория занимала примерно половину бывшего села. Ну, которое было до взрыва. Размеры были примерно, километр на километр. Площадки между домами широкие, ведь раньше это были огороды. Впрочем, с землей и до взрыва проблемы были. Не очень-то она подходила для выращивания урожая. Но помидорчики-огурчики все-таки росли. Лагерь по периметру огорожен стеной. Ворот было четверо, на каждую из сторон света. Ну, вот собственно и все.

– Понятно, в общем, придется идти в слепую, – еле слышно, себе под нос пробурчал Сергей.

– Чего?

– Да, говорю, изменился твой лагерь с тех пор, как ты его видел в последний раз. И сильно. Раньше между домами палатки стояли?

– Нет. Зачем они нужны, если мы и в домах прекрасно жили?

– Сейчас стоят. Домов на всех захватчиков видать не хватило, поэтому понастроили. Да и лагерь стал больше в размерах, чем был. Ну, опять же в сравнении с тем, что ты рассказал. От ворот до той площадки, где нас распределяли, мы прошли не меньше километра. И как ты понимаешь, поселок на этом не закончился. До противоположных ворот, навскидку, еще с километр.

– Ого!

– Ну, так, когда жило твое племя, вас было всего несколько тысяч, а этих больше десяти. Кроме того, понастроили много клеток, чтобы содержать пленных. Попробуй тысячу человек размести.

– Да, целая орда их пришла...

– Так ты сбежать хочешь? – подключился к разговору Алмаз. И не дожидаясь ответа, заявил: – Если да, то я с тобой. Уже сил нет тут сидеть. Пусть лучше убьют, чем гнить вот так.

– Тише ты! – шикнул на него командир. – Там караульные снаружи, могут услышать. Чтобы сбежать, нужно сначала придумать план. А с этим как раз проблема. Выйти из клетки – это не самое трудное, вырубить охранников не сложно. Но вот что делать дальше? Логично, что совершать побег лучше ночью. Но куда потом идти? Старик вон лагерь уже не узнает, поэтому на роль проводника не годится. Идти в слепую опасно. Короче говоря, нужно подумать.

– Я все равно пойду с тобой!

– И я, – включился в разговор Игорь. – Алмаз правильно говорит – или пан, или пропал.

На улице совсем стемнело и пленники стали засыпать. Первыми уснули Сергей, Ашот и Женя. На них очень сильно сказывалось отсутствие пищи. Андрей, не смотря на то, что его стошнило, чувствовал себя уже гораздо лучше. Организм начал потихоньку восстанавливаться. Еще пара-тройка приемов пищи и можно хоть кросс бежать. С учетом того, что они почти все время находятся в лежачем положении, силы тратить попросту некуда. Поэтому трехразового питания хватает за глаза.

Сергей проснулся от того, что снаружи лязгнул засов и входная дверь отворилась. В нее как обычно вошли караульные и занесли ведро с похлебкой. Но к своему удивлению, командир не смог подняться, чтобы подойти за миской. У него получилось только сесть, а вот при попытках встать начинала кружиться голова. Наконец, собрав все силы в кулак, он все-таки смог встать на ноги. Караульные налили ему миску, и вышли на улицу. Руки тряслись и дабы не пролить содержимое, командир мелкими шажками добрался до своей подстилки.

Несколько минут он всматривался в содержимое миски. С виду вроде бы обычный суп. Если не знать, из чего он сварен, то можно предположить, что источником бульона послужили ящерицы. Да и потом, ну не мы же убили этих людей. Не важно, будем мы есть этот бульон или нет, их уже не вернуть. Но нам это поможет продлить свои жизни.

Правда, как ни уговаривал себя разведчик, все равно не решался поднести миску к губам. Краем глаза он заметил, что такие же мучения испытывает Женя, а Ашот и Андрей потихоньку отпивают из миски, при этом борясь с подступающими приступами тошноты.

Посидев так некоторое время, Сергей аккуратно отставил посудину в сторону.

– Кирилл Валерьевич, возьмите мою порцию, я что-то не хочу, – старший разведчик указал на миску. Но старик не торопился забирать еду.

– Сергей, попробуй еще раз.

– Не получается.

– Нужно заставить себя. Ты уже четыре дня без еды, ресурсы организма не безграничны. Одной водой насытиться не удастся.

– Я в обед попробую поесть, а сейчас все-таки заберите, – старик взял миску и вернулся к себе на подстилку.

Женя все-таки отпил половину супа, но его тут же стошнило. Ашот с Андреем, напротив, чувствовали себя нормально с физиологической точки зрения. Но моральная составляющая поступка не давала им покоя, отчего они сидели, опустив головы.

Через час караульные принесли воду. Ашот взял кружку и стал поить обессилевшего Сергея. Тот накинулся на нее, как будто это была еда. Выпив пять кружек, он откинулся на подстилку и тут же провалился в тяжелую дрему.

Как странно, даже сейчас, когда они прошли через столько событий и даже узнали о своей незавидной участи, сны все равно не снились ему. Каждый вечер он просто провалился в черную пустоту. Хотя тяжелые психологические потрясения должны были вызвать хоть какие-то картинки в голове. Он так хотел увидеть родителей. Хотя бы еще раз, перед тем как его самого отправят на суп. Старик ведь сказал, что тех, кто отказывается от еды и слабеет, приговаривают раньше остальных. Даже если они содержатся в тех клетках, которые оставлены на самый последний момент. Наверное, поэтому караульные каждый раз внимательно следят за тем, как он подходит к ним. Они видят, что он с трудом передвигается. Надо заставить себя есть, иначе они доложат своим начальникам и те меня приговорят. К счастью, пацаны начали кушать. Значит, им удастся продержаться подольше. Если их содержат в клетке, которая служит неприкосновенным запасом, то до момента гибели остается тысяча человек.

«Господи, я начал измерять время съеденными людьми. Что за кощунство?! От недостатка пищи уже крыша едет. Надо держаться, иначе все, хана, зарежут как барана. Надо же, какие избирательные – отрезают только руки и ноги. А ливер-то почему не едите, выродки хреновы? Это же деликатес. Тьфу, мерзкие отродья, чтоб вы сдохли!»

– Командир! – кто-то тряс Сергея за плечо. С трудом открыв глаза, он увидел перед собой Ашота. Лицо его было перепугано. – Командир, ради Бога, поешь!

– Я не хочу обедать, парень, я поужинаю вместе с вами, – каждое слово давалось разведчику с трудом.

– Но сейчас и так ужин. Мы не смогли тебя добудиться днем. И воду ты пропустил. Только сейчас с трудом тебя растолкал.

Сергей никак не мог сфокусироваться, взгляд постоянно расплывался. Он понял, что караульные уже здесь. Повернув голову, он увидел, что они наблюдают за всем происходящим. Нет, они никого не торопят, не подстегивают. Они решают, кто будет следующим обедом. И судя по их насмешливым мордам, цель они уже определили. Да вот хрен вам, выродки!

– Помоги мне подняться, – попросил он подопечного. И кое-как приняв вертикальное положение, нагло уставился на караульных. – Что, крысы, уже, небось, приговорили меня? Не дождетесь!

Охранник, державший черпак, молниеносным движением съездил поварешкой командиру по лицу. От удара того развернуло и он без сознания упал лицом в песок...

...– Сынок, вставай, время уже семь часов, пора ехать! – мама трясла Сергея за плечо.

– Ну, еще пять минут, – не открывая глаз, ответил он. – Как папа в гараж пойдет, я сразу встану.

– Так он уже давно приехал и ждет. Быстро вставай!

Кое-как открыв глаза, он обнаружил, что уже вовсю светило субботнее июльское солнце. Это означало, что пора выдвигаться на дачу. Но из всего этого мероприятия Сергея прельщало лишь то, что по дороге, когда они свернут с оживленной трассы на проселочную дорогу, отец обязательно даст прокатиться за рулем их старенькой «Тойоты». Правда, за это придется собирать черешню, сидя на крыше летнего душа, возле которого она и росла.

Натянув на себя майку и шорты, он направился в кухню, где мама уже налила ему чай и разложила по вазам печенье. За столом сидел отец и читал газету.

– Ну, ты и любитель слона подавить, – вместо приветствия сказал вошедшему Сергею отец. – Я уже полчаса как с гаража приехал и тебя жду.

Ничего не ответив, сын плюхнулся за стол и приступил к чаепитию. Через десять минут они втроем уже ехали по трассе в сторону Сокулука. Дача находилась выше этого городка, по дороге, уходившей на Белогорку. Места там были не очень живописные, единственное, что притягивало глаз, так это река, бежавшая вдоль магистрали. А вообще, ущелье, по крайней мере, нижняя его часть, было унылым. В Чуйской долине было много мест гораздо красивее этого.

– На базар заедем? – спросил Сергей, когда машина заехала под табличку «Сокулук».

– Конечно! – ответил отец.

По выходным на рынке продавали самую вкусную выпечку, которую только можно было встретить в магазинах. Папа обычно брал себе пряники, Сергей – бублики, а мама любила печенье. Еще набирали свежих лепешек, только что извлеченных из тандыра и обжигающих руки. С ними так вкусно было есть бутерброды с колбасой и сыром, запивая маминым фирменным чаем, в который она обычно клала зверобой, душицу или лимонную мяту.

Снег в горах к июлю практически полностью таял, а потому сейчас в реке был относительно небольшой уровень воды. Но шум от нее разносился на километры вокруг. Свернув с дороги, машина направилась к въезду в дачный поселок. Вот и дом – двухэтажный, но без штукатурки снаружи, отчего казался каким-то страшноватым. Наверное, потому, что был сделан из темного цвета шлакоблока. Но внутри было вполне уютно. По крайней мере, на первом этаже. Там располагался гараж и две комнаты, в одной из которых была оборудована кухня. Наверху же был один большущий зал. Правда, он наполовину был завален строительными материалами.

Сам дачный участок состоял из двух наделов земли. На нем росли преимущественно клубника и малина. Помимо них было еще с десяток фруктовых деревьев, а на оставшейся территории обычно сажали картошку и другие овощи.

Мама дала Сергею ведро и отправила собирать черешню, как и планировалось. Отец же засел с емкостью в зарослях малины, а сама мама направилась обрезать усы, как она их называла, у клубники. Это лишние побеги, которые забирали необходимую влагу у ягод, чтобы расти самим. Поэтому их и удаляли.

Сбор черешни был достаточно веселым занятием, особенно первые полчаса, пока вместо наполнения ведра занимаешься наполнением собственного желудка немытой черешней. Затем начинались забеги от душа до туалета под беззлобную брань мамы на тему, что все ягоды и фрукты перед едой нужно мыть. Конечно, нужно, но только каждый раз из-за этого слазить с дерева, да еще и с ведром, как-то не очень удобно. Ну, подумаешь, почистишь один раз кишечник, ничего страшного. Какими-нибудь химикатами деревья мы не обрабатывали, так что боятся нечего.

В обеденный перерыв самое время сходить на речку и немного окунуться в холодной кристально чистой воде. Долго находится в ней невозможно, начинает ломить зубы. Потом греясь на солнце наблюдать за рыбаками, которые стоят чуть ниже по течению и пытаются поймать речную форель. Рыбалку Сергей никогда не любил, не смотря на то, что его отец был настоящим профессионалом в этом деле. На водоемы он выбирался исключительно с одной целью – искупаться.

После холодной ванны процесс сбора черешни пошел еще быстрее. Две трети дерева уже были оборваны, оставалось добраться до самой неудобной и в тоже время самой высокой части.

– Там в гараже стремянка стоит, возьми ее, – посоветовал отец.

– Да нет, больше возни с ней будет. Я так залезу, по веткам.

– Смотри, дерево хрупкое, а ты уже лоб здоровый. Ветки могут не выдержать.

– Ничего страшного.

Очередное ведро было наполнено буквально за десять минут, и Сергей уже намыливался слазить с дерева, как ветка, на которой он стоял, предательски хрустнула под его тяжестью, и вместе со своей посудиной он сорвался вниз, по пути оббивая пятой точкой встречные ветки. Завершением полета стал нехилый удар головой о стенку душа, от которого из глаз в прямом смысле слова посыпались искры...

...– Командир, очнись! Командир! – веки были словно свинцовыми и никак не хотели подниматься.

– Я видел маму...

– Очнись, командир! – с трудом открыв глаза, старший разглядел перед собой Ашота. Только что-то в нем изменилось. Прищурившись, Сергей различил, что на лице у разведчика были свежие синяки и кровоподтеки.

– Что случилось? – он смог, наконец, сфокусироваться на подопечном. Тот сначала замялся, но потом все же ответил:

– После того как тебя ударили, мы подорвались на помощь и вломили им по самые помидоры. Но они позвали подкрепление и нам всем так накостыляли, что до сих пор голова гудит.

– Меня ударили? – удивился Сергей. Ничего такого он не помнил.

– Да, ты их крысами обозвал, вот они и оскорбились.

– Ну, надо же ...

– Потом они сказали, что если в течение двух дней ты не начнешь есть, то следующей тушей для обеда будешь ты.

– Отличная перспектива...

– Слушай, Серег, – вмешался в разговор Кирилл Валерьевич. – На моей памяти уже был такой герой, как ты. И судя по тому, что ты его здесь не видишь, закончил он не очень хорошо. Правда, тот парень был ответственен только за себя любимого. Но ты – командир у этих ребят. То они не едят из-за тебя, благо, уже начали, то полезли тебя защищать и сами чуть не нарвались. Ты пойми, здесь долго церемониться никто не будет, на нож быстро оденут. И ваше счастье, что вас просто избили, а не убили. Так что ты давай поменьше выделывайся, и сам целее будешь и ребят не подставишь.

Командир с трудом приподнял голову и внимательно посмотрел на бывшего старосту. Потом снова откинулся на подстилку.

– Спасибо за совет, Кирилл Валерьевич. Вы правы, нужно брать себя в руки.