Текст книги "После взрыва (СИ)"

Автор книги: Сергей Швец

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 22 страниц)

Вечером людей снова согнали в кучу и дали пожевать кореньев. Благо не пожадничали с водой. И через две минуты после скудной трапезы, уставшие от тяжелого перехода пленники, спали мертвым сном. На этот раз им не мешал ни ветер, ни озноб. Усталость была такой сильной, что они физически не могли ощущать больше ничего другого.

Не мог заснуть только старший разведчик. Уткнувшись в плечо Ашота, он тщетно пытался придумать план побега. В голове мелькали даже самые фантастичные мысли, вплоть до того, чтобы открыто напасть на конвой. Это, конечно же, было бы самым настоящим самоубийством. Им в спины постоянно смотрели как минимум с десяток копей. По тревоге их число буквально за две секунды могло увеличиться до нескольких сотен.

– Извините, – буквально над ухом Сергея прошептал женский голос. От неожиданности он вздрогнул и резко поднялся. Перед ним сидела та самая женщина, которая вчера утром взяла Сашку и пообещала за ним присматривать. Изрядно вымотавшись за эти дни, командир напрочь забыл о мальчишке. И сейчас его как будто током ударило воспоминание о нем.

– Что-то случилось с Сашкой? Как он? – с тревогой в голосе спросил старший разведчик.

– С ним все хорошо, вот он спит рядом, – женщина указала на ребенка. – Когда нас перед ужином связывали, я специально поближе к вам держалась, хотела поговорить.

– Я вас слушаю.

– Где вы нашли мальчика?

– В нескольких километрах от одного поселения. Наша собака почуяла его, он спал под кустами. Мы его подобрали, пошли дальше, и вышли как раз на тот самый лагерь. Он оказался совсем пустым. По поведению малыша мы поняли, что он жил именно там. Когда зашли внутрь, Саша целенаправленно побежал в одну из палаток и стал звать маму. На следующий день мы двинули дальше на север. Думали, что найдем по пути какое-нибудь поселение, отдадим ребенка в добрые руки, а сами продолжим свой путь. Вот так мы вышли на ваш лагерь. Только он, к сожалению, уже был захвачен.

– Это не мой лагерь, – вздохнула женщина. – Я как раз из того, в котором жил Саша и его родители. На нас напали так же, как и на этих людей. Мужчины наши погибли сразу. Всех женщин взяли в плен.

– Мы у вас ни одного трупа не нашли...

– Мы тоже мертвых видели только мельком. Их оттащили на окраину лагеря, а нас всех держали в центре, как и в этом поселке. Утром мы двинулись на север. Также как и сейчас – обозы с добычей, только толкали их сами захватчики, а мы шли за ними. Кстати, вы должны были видеть наши следы. Ведь такая масса народу прошла.

– После вашего ухода был очень сильный ветер. Все следы замело, – командир вздохнул. – Мы догадались, что на вас напали. И если бы увидели следы, то ни за что не пошли бы по ним. Тот лагерь, в котором нас поймали, обошли бы стороной. Хотя, чего уже теперь об этом говорить...

– Мы были свидетелями, как на него напали. Честно признаться, жуткое зрелище. С нами осталось только пару сотен охранников, а остальные, около двух тысяч, просто ломанулись на стены. Столько народу погибло. И опять все трупы стащили на другой конец лагеря. Может, они так женщин от шока спасают? Потихоньку закапывают, чтобы бабы своих мужей изувеченных не видели.

– Ага, в последнем поселке они на копья шестьсот женщин одели. Нам житель того лагеря рассказал. Так что не надо из них джентльменов делать. Но то, что тел погибших никто не видел, действительно странно.

– Вас как зовут? – после недолгой паузы поинтересовалась женщина. Только сейчас командир додумался хорошо ее рассмотреть. Молодая, на вид лет тридцать пять, достаточно высокая, с приятными чертами лица и русыми волосами.

– Сергей.

– А меня Ирина.

– Ирина, так что все-таки случилось с Сашиными родителями?

– Отца убили. Я об этом точно знаю, потому что убили всех наших мужчин. И моего Олега тоже..., – Ирина неслышно заплакала.

– Примите соболезнования...

– Таня, мама Саши, не знаю куда делась, – немного придя в себя, добавила женщина. – Знаете, скорее всего, ее тоже убили. Мы многих женщин досчитаться не можем.

– Ира, вы же присмотрите за мальчишкой?

– Конечно, он ведь мне как родной совсем. Мы с его матерью дружили долго.

– У вас своих детей нет?

– Была дочь, – женщина снова начала плакать. – Погибла от гриппа. Просто сгорела из-за высокой температуры, нечем было сбить.

– Простите, я не хотел тревожить ваши раны...

– Не страшно, я уже смирилась. Сашку я люблю как своего. Теперь, когда не стало его родителей, он станет моим сыном официально.

– Хорошо, уверен, с вами он не пропадет. Вот только осталось нам придумать, как сбежать от этих вот...

– Ну, здесь я вам не советчик, уж простите. Но, чтобы вы ни придумали, знайте – я с вами. Даже если план будет абсурдным и опасным, я с вами.

– Договорились, Ирина. Теперь давайте отдыхать. Завтра опять придется этих уродов в бричках тащить. Мы сегодня еле дожили до конца дня.

– Конечно, отдыхайте. Спокойной ночи!

– Спокойной ночи! – распрощавшись с женщиной, командир почти моментально провалился в сон. Ему показалось, что прошло всего минут десять-пятнадцать, но конвоир с зычным голосом уже потребовал вставать. Чертыхаясь про себя и ругая захватчиков на чем свет стоит, разведчик не спешил открывать глаза, пока не почувствовал острую боль справа, в нижней части ребер. Она была такой сильной, что свело дыхание. Силясь набрать в легкие воздуха, Сергей сел на песок, из глаз покатились слезы. С надрывным хрипом он все-таки вдохнул, а потом огляделся вокруг. На улице уже было светло, пленные стояли вокруг, а прямо над ним нависал один их охранников.

– Тебе что, дважды повторять надо?! – боец пнул командира по ноге. – Быстро вставай!

Ашот с Женей помогли Сергею принять вертикальное положение.

– Как ты? – шепотом спросил Женя, и не дожидаясь ответа, добавил. – Я испугался, что он тебе ребра сломает. Думали после команды ты сам встанешь. Пока глаза продирали, этот уже подскочил и как саданул тебе ногой.

– Да, хорошо приложил, скотина, – старший потрогал больной бок. – Но ребра вроде бы целы, дышать не больно.

– Дайте ему попить, – попросил Ашот одного из охранников.

– Перебьетесь, – зло бросил тот. – Вода только в обед и вечером. У нас не безграничный запас.

– Оставь, – одернул Ашота Сергей. – Я не хочу пить. Не лезь на рожон лишний раз.

– Всем быстро разойтись по бричкам и носилкам! – скомандовал зычный голос, за эти дни ставший ненавистным, как и все эти лица. Старший разведчик поймал себя на мысли, что если бы ему выпала возможность, он бы с большим удовольствием сломал бы ему шею. Именно с удовольствием, а не ради необходимости. Эта мысль сначала даже немного смутила командира. Но вспомнив все подвиги захватчиков, в нем начала закипать сильная злоба. За каких-то несколько дней, они отправили к праотцам больше тысячи человек. Это было сделано так легко, без тени сожаленья, как будто бы зарезали животных на бойне, а не людей.

Заняв свое место возле повозки, Сергей продолжил представлять, с каким упоением бы он разбивал эти наглые морды, как вонзал бы копье в их грудь. Эти мысли как будто бы добавляли ему сил, тележка катилась гораздо веселее, чем обычно. Впрочем, было и еще кое-что необычное, чего не было в предыдущие дни. Он не сразу понял, что именно ему не нравится. И только спустя час до него дошло – запах. Не очень резкий и не сильный, но однозначно неприятный и хорошо знакомый. Именно так пахнет мясо, которое только начинает портиться.

Но откуда тут взяться мясу? Пленные ни разу не видели, чтобы конвоиры ели ящериц. Они также как и остальные жевали коренья. Вряд ли это делалось из солидарности к связанным людям. Так что этот вариант отпадал.

Быть может, где-нибудь недалеко разлагалась тушка какого-нибудь животного, ну, или человеческое тело. В пустошах такое не редкость – либо ограбил кто, либо при длинном переходе не хватило воды и еды.

– Ты тоже это чувствуешь? – потихоньку спросил у Ашота Сергей.

– Да, только не пойму, откуда идет. Скорее всего, с наветренной стороны где-то лежит тело или туша, – как будто прочитал его мысли разведчик.

– Я тоже так подумал. Ладно, скоро пройдем это место и вонь прекратится.

Однако через час пути неприятный запах не исчез, хотя и не стал сильнее. Во время остановки на обед разведчики перекинулись парой фраз с другими мужчинами и выяснили, что все как один чувствуют одно и то же. Но среди женщин, плетущихся за ними, услышали запах только те, кто идет в первых рядах. Остальные ничего не заметили.

– Странно все это, – задумался командир, потом резко допил воду из кружки. – Собаку напоили?

– Да, – ответил Ашот. Шарик не отходил от ребят ни на шаг, даже для того, чтобы поохотиться. Вместе со всеми он жевал коренья, что явно не доставляло ему удовольствия. Командир уговаривал собаку пойти поймать себе ящерицу и нормально поесть. И четвероногий, судя по выражению морды, прекрасно понимал, что ему говорят. Но вероятно из чувства дружбы и преданности стойко разделял невзгоды вместе со своими хозяевами...

...Подходил к концу восьмой день путешествия, которое, казалось, никогда не закончится. Поклажа в бричках становилась все тяжелее, воды и съестного давали гораздо меньше. От того изможденные люди уже не могли идти со скоростью первых дней. Конвоиры кричали на пленных, раздавали увесистые оплеухи и пинки, но это уже не срабатывало.

И все это время колонну преследовал запах. Он не стал сильнее, если только немного, но был постоянным. Люди стали подозревать, что идет он из бричек. Хотя лежали там в основном вещи, посуда и прочий скарб. Кто-то из мужчин попытался пошурудить в тряпках рукой, но был жестоко избит охранниками.

Буквально перед наступлением темноты, шедшие впереди конвоиры забеспокоились и стали показывать друг другу руками в ту сторону, куда направлялась колонна.

– Прибавить шаг! – скомандовал зычный голос. В мыслях Сергей уже раз сто убил его обладателя. Причем с каждым разом способ становился все более изощренным.

– Подъезжаем к лагерю, – то ли пленникам, то ли своим товарищам сказал конвоир, сидевший на бричке. Пленники попытались вглядеться вдаль. Но борта телеги, в которые они упирались, были слишком высокими. Вероятно тем, кто тащил ее спереди, было видно лучше.

Часа через два с половиной вся колонна подошла к поселению и остановилась перед стеной, в которой были настежь открыты здоровенные ворота, метров двадцать в ширину. У пленных появилась возможность разглядеть его. Таких гигантских лагерей Сергей не видел ни разу за последние пятнадцать лет. В нем были тысячи жилищ. Причем не только привычные палатки, но и дома – кирпичные дома, которые люди построили еще до взрыва. С некоторых из них обвалилась штукатурка, у других были дырявые крыши, но строения все равно стояли. Командир при беглом осмотре насчитал несколько десятков строений.

Его подопечные и вовсе никогда не видели целых жилищ, лишь стены, да фундаменты. Раскрыв рты, они рассматривали громадный поселок, поражаясь его масштабам. Он уходил дальше на запад, насколько только хватало глаз. А с севера на восток протянулся не меньше, чем на километр, а то и два.

– Господи, да тут же тысячи людей, – восхищенно сказал один из пленных мужчин.

– Около десяти тысяч, – сообщил ему стоящий рядом конвоир.

Охранники, шедшие впереди, о чем-то оживленно беседовали с караульными. После пятиминутного диалога, колонна двинулась внутрь лагеря. Несмотря на непривычные масштабы, все внутри было точно таким же, как и в других поселках. Собранные из всякого мусора палатки, люди в заштопанной одежде, суетящиеся возле казанков на улицах. Только кирпичные дома указывали на то, что здесь когда-то была цивилизация. Впрочем, стекла в окнах были выбиты давно. Вместо них поселенцы натянули тряпки. Зато из труб некоторых домишек шел дымок. Значит, печки внутри них все еще работали.

На пленников встречные люди, коих было множество, смотрели с нескрываемым интересом. Но что-то в их взглядах было пугающим. Командир никак не мог понять, что именно, но каждый раз его бросало в дрожь.

Колонна шла долго, а конца лагеря все еще не было видно. Примерно через километр, выйдя на большую площадку, конвоиры остановили процессию. Тут же подошли сельчане и укатили телеги в огромную палатку, стоящую чуть правее от того места, где остановились пленники. Затем несколько десятков бойцов повели женщин и детей вглубь. Пройдя на запад еще метров двести, они повернули налево и скрылись за палатками.

Перед строем не спеша прохаживался здоровенный мужик, судя по всему один из местных начальников, в сопровождении пятерых охранников. Он внимательно осматривал каждого из пленных и называл цифру. После этого очередного беднягу хватали и уводили в ту же сторону, что и женщин, но поворачивали направо.

Поравнявшись с разведгруппой Сергея, мужик остановился. Он был гораздо выше и шире любого из них. От него веяло поистине звериной силой. Густая борода покрывала большую часть его лица, от чего было затруднительно определить возраст. Командир прикинул, что они примерно ровесники.

– Этих четверых в десятую и оставить на самый последок, – приказал он своим бойцам.

– На какой последок? Какого хрена вам вообще от нас надо? – командир попытался было сделать шаг на встречу бородатому, но в спины разведчикам уперлись копья. Бородатый ухмыльнулся и пошел прохаживаться дальше. Ребятам же приказали двигаться вперед. Дойдя до того поворота, где исчезали предыдущие пленники, свернули направо и шли еще примерно метров сто. С левой стороны улочки начался ряд необычных палаток. Все они были больших размеров, примерно метров семь на семь. Но главное, что каждая была обшита железом. Возле входов дежурили по несколько часовых.

Все палатки были пронумерованы мелом. Дойдя до той, что была отмечена номером «10», конвоиры приказали остановиться. Затем открыли дверь, развязали мужчинам руки и затолкали внутрь. В палатке сидели четверо мужчин, один из которых, увидев вновь прибывших, громко выкрикнул: «Добро пожаловать!»

Глава 10

– Здоров, браты, – приветливо добавил тот, что прокричал «добро пожаловать». – Проходите, не стесняйтесь.

Но разведчики не торопились заходить вовнутрь, встав полукругом возле входа.

– Меня зовут Кирилл Валерьевич, – продолжил мужик. – А вы кто?

– Туристы, – пробубнил в ответ Сергей. Отвечать на вопросы ему сейчас не хотелось.

– Неудачно вы достопримечательности для посещения выбираете, – мужик поправил грязные длинные волосы, которые были примерно до середины спины.

Вообще все четверо выглядели ужасно неопрятно. У всех была длинная шевелюра, бороды, ногти на руках по несколько сантиметров. Одеты пленники в какие-то лохмотья, а у двоих на ногах не было обуви. Судя по всему, сидели они очень долго.

Говоривший с ними был явно старше остальных. Даже если не брать в расчет длинные волосы и бороду, которые визуально добавляли возраст, то было ему все равно не меньше лет семидесяти. Об этом говорила дряблая старческая кожа.

Рядом со стариком сидел азиат, лет сорока пяти, довольно крепкий, но не высокий. Он внимательно разглядывал вновь прибывших. Правее от него в углу, обхватив руками колени и уткнув в них голову, сидел третий пленник. Когда разведчиков завели в клетку, он даже не обратил на них никакого внимания, продолжая сидеть в этой же позе. Сначала даже показалось, что он неслышно плачет.

Четвертый пленник сидел возле противоположной от старика стены. Он был явно моложе всех остальных и заметно выше, но при этом имел худощавое телосложение.

Сама клетка была пустой – ни столов, ни стульев, ни кроватей. Лишь на полу были уложены в матрасы всякие тряпки. Видимо это были спальные места для сидевших тут людей. Свет с улицы сюда почти не проникал.

– Да вы проходите, – обратился высокий к разведчикам. – Или так и будете стоять у порога.

Ребята разошлись по палатке и уселись прямо на песок, облокотившись спинами о стены.

– Давайте как им подстилок дадим, – старик приподнялся со своего места и, взяв оттуда какие-то старые штаны и куртку, протянул их командиру. Старший разведчик поблагодарил и подстелил их под себя. Остальные пленники последовали примеру старика и через полминуты вновь прибывшие обзавелись собственными местами в клетке.

– Ну, так что, туристы, расскажете о себе немного? – старик добродушно улыбнулся, глядя на командира.

– Да рассказывать особо нечего, – Сергей опустил голову. – Наш дом находится далеко на северо-западе. Мы продвигались на юг, пока не дошли до крупного лагеря примерно в ста пятидесяти километрах к западу от этого места. Вошли в него, а он оказался захвачен теми, кто нас сюда привел. Вот, собственно и вся история.

– Куда шли-то?

– В Киргизию.

– Что там интересного?

– Не знаю, как раз и хотели это выяснить.

– Искали место получше?

– Да.

– Почему не пошли на север? Например, на Алтай или дальше в Сибирь.

– Так Россию же ядерными боеголовками накрывали. Там, наверно, фон адский до сих пор стоит.

– Да, что-то я об этом не подумал, – согласился старик. – Давайте все-таки познакомимся. Повторюсь, меня зовут Кирилл Валерьевич, а это Алмаз, – указывая на азиата, сказал старик. Тот едва заметно кивнул.

– Меня зовут Игорь, – представился высокий. – Тот в углу – Саша. Он почти никогда не разговаривает.

– Я – Сергей. А это Ашот, Андрей и Женя, – представил свою команду разведчик. – Очень приятно!

– Взаимно, – отозвался Кирилл Валерьевич. – Я смотрю вы ребята крепкие. Бойцы?

– Да. Но в основном местность разведывать выходим.

– Слушай, Серег, а тот лагерь, где вас взяли, насколько большой был?

– Очень. Как нам один из его жителей рассказал, там примерно две тысячи человек проживало.

– Мда, не хило...

– Так до этого поселка они другой взяли. Там, правда, всего несколько сотен жильцов было. Они что на всех подряд нападают?

– Да, ни одного лагеря не пропускают. Чувства меры у них... – старик не успел договорить. Дверь распахнулась, и в нее вошли несколько караульных. У одного из них в одной руке было металлическое ведро, в другой черпак. Второй нес миски, а двое оставшихся просто перегородили проход. Из ведра шел очень приятный запах.

Пленники подскочили с подстилок, и подошли к караульным. Те быстро наполнили миски и раздали заключенным. Разведчики подходить не торопились, пытаясь рассмотреть, что же там наливают.

– Вам особое приглашение нужно? – рявкнул на новеньких караульный, орудовавший черпаком. Командир первым поднялся и подошел к нему. За ним подтянулись и ребята. Получив свою порцию, он вернулся на место и стал разглядывать содержимое. Караульные, выполнив свою миссию, скрылись за дверью.

С виду в миске была обычная похлебка. Точно такая же, как у них в Солнечном, или как готовила Алена. В ней плавали какие-то коренья и травка. Но было видно, что бульон однозначно мясной. Только когда готовишь суп из ящериц, шарики жира на поверхности очень маленькие и их много. А здесь они были большими и расплывались, нарушая круглую форму. Это говорило о том, что мясо было достаточно жирным. Такое Сергей видел еще до взрыва, когда мама варила суп из свинины. Но свиней сейчас нет. Да и вообще, с чего бы вдруг пленников кормили мясным бульоном?

– Слушайте, так вкусно, – Ашот уплетал суп за обе щеки. Неделю они толкали ненавистные брички, и кроме сухих кореньев во рту ничего не было. А тут ароматная похлебка, которую щедро налили в больших размеров миску.

– Угу, – согласился Андрей, с такой же скоростью наворачивавший варево. – Только слишком пересоленый.

С ужином было покончено не более чем за минуту и довольные ребята откинулись на своих подстилках. Подкатила приятная дрема. Ашот даже закрыл глаза и моментально начал проваливаться в сон.

– Командир, с тобой все в порядке? – в голосе Жени слышалась явная тревога. Все пленники обернулись на Сергея. Тот сидел в той же позе и все также внимательно разглядывал содержимое миски. Потом медленно поднял глаза на Кирилла Валерьевича и негромко спросил:

– Из какого мяса бульон? – страшная догадка осенила его, но он старался отогнать ее от себя.

– Из того, что вы привезли.

– Но мы ничего не привезли...

Теперь старик внимательно смотрел на Сергея.

– Оно было в бричках.

– В бричках было тряпье, оружие, посуда, и прочая ерунда, которую эти захватчики забрали из палаток побежденных лагерей. Никакого мяса там не было.

– Так ты ничего не знаешь..., – старик опустил голову.

– О чем вы говорите? – забеспокоился Ашот. – О чем мы не знаем?

– Вы когда-нибудь слышали истории о каннибалах, которые нападают на другие племена, а потом пожирают их жителей?

– Мы слышали лишь о грабителях, – резко сказал Андрей. – Да и причем тут мясо, из которого приготовлен бульон?

– При всем, – обреченно выдохнул командир. – Эти выродки, которые нас пленили, и есть те каннибалы. Помните, что ни в первом захваченном лагере, ни во втором, мы не увидели ни одного трупа. К тому же во время похода сюда постоянно попахивало протухшим мясом. Конвоиры ведь жестко следили за тем, чтобы мы не заглянули в бричку, не начали рыться в тряпках. Там лежали трупы. Вот из них нам и сварили суп...

Ашот моментально согнулся пополам, и его стошнило прямо на собственные ботинки. Андрей успел встать на четвереньки и таким же способом опорожнил свой желудок. Женька сидел с выпученными глазами, по всей видимости, не до конца понимая, что происходит. За всем этим спокойно наблюдали остальные пленники.

– С нами тоже так было, – с сильным акцентом, непонятно к кому обращаясь, сказал Алмаз. – Но потом привыкли.

Сергей даже не заметил, что его парней выворачивало наизнанку. Он все также задумчиво смотрел на содержимое миски, пытаясь понять, как люди смогли докатиться до такого, чтобы поедать себе подобных. Безусловно, жизнь стала в тысячи раз хуже, чем была до взрыва. Природа практически уничтожена, животных мало, овощей, фруктов, злаковых вообще нет. Но ведь еще можно держаться. Каннибализм – это тупиковый путь. Когда эти гады съедят всех вокруг себя, они начнут поедать друг друга. Человеческой расе придет конец.

Но это если говорить о глобальных вещах. А как же человеческая природа – воспитание, сострадание, хотя бы какие-то принципы? Где все это? Как можно убивать своего собрата, а потом насыщать свою утробу его мясом. Это неестественно, природа завещала нам иначе.

Сергей почувствовал, как к горлу подкатил ком. Едва успев отставить миску в сторону, его, так же, как и подчиненных, стошнило. Правда, тошнить ему было нечем, так как последнюю неделю они питались очень ограниченно. Но рвотные рефлексы все не прекращались. С трудом переборов позывы, он снова уселся на подстилку и уставился в пол. Мир для него перевернулся. Да, мы неоднократно слышали истории об опустевших лагерях, где не находили ни одного трупа. Но здравомыслие не позволяло допустить мысль о существовании каннибалов. А оно вон как вышло...

– Серег, – вывел командира из задумчивого состояния Кирилл Валерьевич. – Ты если есть не будешь, отдай нам свою порцию.

Разведчика от этих слов буквально затрясло. Он почувствовал, как откуда-то изнутри него поднимается невероятной силы ярость. И если сейчас он даст ей волю, то все вокруг будет уничтожено, включая этого тщедушного старикашку, которому нравится жрать суп, сваренный из его собратьев. Кое-как обуздав злобу, Сергей медленно поднял глаза на пленника и очень тихо заговорил, тщательно произнося каждое слово, отчего его речь звучала несколько зловеще:

– Старик, ты охренел что ли? Добавки тебе захотелось, человеченку любишь? А осталось ли в тебе самом хоть что-то человеческое? Или ты стал таким же зверем, как те, что нас сюда привели? Так, может, нам лучше сразу покончить с тобой, пока ты и до нас не добрался? Иначе не ровен час, загрызешь во сне, – Сергей сжал кулаки с такой силой, что захрустели кости.

Все это время Кирилл Валерьевич не отводил взгляд, смотря командиру прямо в глаза. В нем не было злости, ненависти или насмешки. Только обреченность. Это был взгляд загнанного в угол зверя, у которого уже нет сил отбиваться.

– Хочешь убить меня – валяй, – обреченно вздохнул старик после некоторой паузы. – Ты мне только услугу окажешь. Или ты думаешь, мне все это нравится? Нравится сидеть в клетке, построенной на собственной земле, нравится жрать людей? Ты так думаешь? Да что ты знаешь обо мне, пацан?

Кирилл Валерьевич отвернулся в сторону. Было видно, что он собирается с мыслями, чтобы что-то рассказать. Потом, повернувшись к Сергею, начал негромко вспоминать.

– Мы жили, как и все после взрыва: добывали воду, пропитание, боролись с болячками. Короче говоря, пытались дотянуть до завтрашнего дня. У меня была семья – старушка жена, да двое сыновей, – старик ненадолго замолчал, потом продолжил. – Я был старостой поселка. Того самого, в котором ты сейчас находишься. Лагерь был весьма крупный, здесь проживало несколько тысяч семей. На этом месте еще до взрыва был поселок, осталось много целых домов, в которых мы и жили. У нас была неплохо налажена вся инфраструктура. Внутри лагеря было сразу несколько источников воды. Это избавляло от необходимости топать куда-то далеко. С едой, в принципе, тоже особых проблем не возникало. Вокруг растет много кустарника, поэтому насекомых, ящериц, иногда сусликов, да в придачу ворон, хватало. Плюс периодически попадалась дичь покрупнее – лисы, например, да шакалы. Свое село мы называли Любимое. Может, и глупо это звучало, но нам нравилось. Это был наш дом.

Но года полтора назад наша спокойная и относительно счастливая жизнь кончилась. Поселок подвергся нападению тех ублюдков, которые теперь кормят нас супом из людей. У нас было больше тысячи бойцов, но этих оказалось раз в пять больше. В общем, смели они нашу оборону к чертям собачьим. Тогда столько народу полегло, что вспоминать жутко. Резню они устроили безжалостную. Под нож не только наши вояки попали, но и женщины с детьми. Такое ощущение, что от запаха крови эти выродки дуреть начинают и крошат все без разбору налево и направо.

Старшего моего сына убили еще во время штурма. Младшего и жену, насколько я знаю, посадили в клетку, как и меня. Только без понятия, в какую именно.

По щеке Кирилла Валерьевича прокатилась крупная слеза. Воспоминания причиняли ему сильную боль. Сергей уже пожалел, что так резко высказался в его адрес, и хотел уже, было, открыть рот, чтобы извиниться, но старик продолжил свой рассказ.

– Тогда в клетки попало несколько тысяч моих людей. В первую очередь людоеды пустили под нож детей, так как они не такие живучие как взрослые. Потом настала очередь женщин, а уже следом стали резать мужчин. Причем самых крепких оставляли на потом. Не знаю, за какие грехи меня оставили в живых. Может, не хотят жрать таких старых как я и оставляют на самый крайний случай. Но лучше бы меня убили. Тогда бы мне не пришлось сожрать своих людей, свою жену, своего сына... И еще сотни пленников, которые за эти полтора года прошли через лагерь, – старик уронил голову и зарыдал.

В клетке повисла напряженная тишина. Рассказ Кирилла Валерьевича потряс не только разведчиков, но и тех, кто уже сидел с ним до их прихода. Видимо, никогда прежде старик не изливал душу. Действительно, такую судьбу даже врагу пожелать и то язык не повернется.

– Как ты думаешь, боюсь ли я смерти после всего того, что я пережил? – Кирилл Валерьевич неожиданно поднял глаза на Сергея и, не дожидаясь его ответа, продолжил. – Каждую ночь я молюсь о том, чтобы наутро эти уроды пришли в клетку и забрали меня. Тогда бы мои мучения кончились. До вашего появления у меня был шанс. Так как запасы у каннибалов кончались, и они стали забирать людей из нашей клетки. Да, чтобы вы знали – сюда сажают только самых крепких, кто может продержаться дольше остальных. Потому и забирают в самом крайнем случае. Нас раньше было восемь человек. Четверых уже сожрали, и я думал, что следующим окажусь я. Но привели вас... В общем, если ты завалишь меня, то это станет самой настоящей наградой, – заключил мужчина.

– Так значит, это мы привезли те трупы, которые тщетно пытались найти в захваченных лагерях? – после некоторой паузы задумчиво спросил Ашот.

– Да, – ответил Игорь. – Я жил в соседнем поселке. Нас взяли месяца через три после них, – кивнул на старика мужчина. – Так вот у нас в селе еще до взрыва были продуктовые склады. И там, среди прочего, хранилось большое количество соли в мешках. Выродки же полностью человеческие тела не едят. Отрубают руки и ноги, а головы и туловище закапывают в песок. Так вот когда на дальние лагеря нападают, то берут с собой соль, посыпают ею конечности и тогда мясо не успевает испортиться, пока отряд не вернется в лагерь.

– Мы когда брички везли из них запах тухлятины шел, – возразил ему Андрей.

– Это не тухлятина, вы сотни трупов привезли. Вернее то, что от них осталось. Отсюда и запах. Но мясо не испорченное, иначе они бы его есть не стали. Ну, так вот, солят, потом в лагерь привозят и сразу варят. Поэтому оно пересоленое и получается. Сами жрут мясо, ну и похлебку, а нам только бульон оставляют. Хотя мясо я бы и не ел, если честно. Это уже слишком. Меня поначалу тоже стошнило, когда узнал, что нам готовят. Пару дней голодный просидел, но потом все-таки начал есть. Жить-то хочется... Да и не мы этих людей убиваем. Ну а нас держат как куриц в курятнике. Когда курятники начнут пустеть, снарядят новую экспедицию. Хотя, поблизости лагерей, наверное уже не осталось. Вас вон за сто пятьдесят километров нашли. Скоро, значит, перекочуют.

– Так они не ведут оседлый образ жизни? – поинтересовался Сергей.

– Нет, захватят лагерь и живут в нем до тех пор, пока в округе все поселки не вырежут. Потом перебираются на новое место. За эти полтора года, что они здесь, уже лагерей пятнадцать захватили.

– Не люди, а чума какая-то, – зло бросил командир.

– Факт. С вами много пленных пришло?

– Да, чуть больше тысячи.

– Ого, давно такого улова у них не было. Обычно несколько сотен, не больше.

– Так еще мясо в бричках привезли.

– Да, точно. Сколько всего тележек было?

– Десять и столько же носилок.

– Ну, точно, пару сотен трупов набралось. В общем, надолго они запасы пополнили...

– И на сколько этого хватит?

– Месяца на три точно. Может даже больше.

– Охренеть, тысяча человек на три месяца. Интересно, скольких людей они уже отправили на тот свет? – вопрос был риторическим. Сергея просто поразили масштабы жестокости этих дикарей. С каждой секундой пребывания в этом месте все сильнее становилась в нем злоба. Он уже сейчас готов был убивать этих животных. Хотя нет, не животных. Даже самый свирепый хищник так не поступает. Это действительно выродки, как называют их остальные пленники. Так вот командир уже сейчас готов был убивать этих выродков голыми руками. Никакого сострадания, никакой жалости, никакой пощады.