Текст книги "Гвардия. (Дилогия)"

Автор книги: Сергей Мусаниф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 48 страниц) [доступный отрывок для чтения: 20 страниц]

– Так точно, сэр.

– Но вернемся к вопросу, что же ты намерен делать дальше? – спросил он, дав понять, что экзекуция подходит к концу.

– Направлюсь к Кубаяши и вытрясу из них душу… То есть найду мисс Шаффер и спрошу у нее, не будет ли она так любезна оказать мне честь и сопроводить меня в корпорацию Кубаяши. Не волнуйтесь, сэр, я не унижу Гвардию подобным визитом, я не буду падать дзайбацу в ноги и молиться на их киборгов. Мне просто хочется задать им пару вопросов.

Место действия: Фудзияма

Время действия: шестой день Кризиса

Если бы у вас хватило храбрости назвать корпорацию Кубаяши террористической организацией, то Фудзияма была бы для нее базовой квартирой, из которой корпорация действует по всей Галактике.

Когда корпорация приобретала планету у первых поселенцев, заплатив отступные в размере десяти миллионов кредитов каждому – к счастью для дзайбацу, их было не так уж много, – планета обладала практически нетронутой девственной природой. Три материка, составляющие около семидесяти процентов поверхности, были покрыты вечнозелеными лесами, на суше практически не было гор и пустынь. Несколько небольших океанов были полны рыбы, отсутствие спутников исключало неприятные заморочки в виде приливов-отливов, атмосферные явления в виде смерчей и ураганов были явлением достаточно редким.

Но воротил бизнеса интересовала не чудесная природа, а крайне выгодное расположение планеты чуть ли не в центре торговых путей Лиги, что уменьшало затраты на транспортировку.

Леса вырубили, часть океанов осушили, дичь отстреляли или вывезли на другие планеты. Вся поверхность Фудзиямы и около пяти километров в глубину были отданы под производственные площади.

Сейчас это самая технократическая планета Лиги. И на ней же базируется само дзайбацу, сотня полубогов, служащих могучему и великому Молоху корпорации. Естественно, что для руководства сохранили часть здешней первозданной природы, и центральный офис верных последователей Джозефа и Чарльза Кубаяши утопал в зелени. На территории парка, помимо офиса, размещалось только несколько лабораторий, ведущих новейшие секретные разработки. Наверняка на этом настояла охрана. Защищать одно место гораздо проще, чем два, если учесть, какого уровня секретности требовали и то и другое.

Правда, ходят слухи, что руководство корпорации уже облюбовало себе небольшую райскую планетку подальше от собственного производства. Однако я с трудом представляю себе сам процесс перетаскивания огромного бюрократического аппарата с планеты на планету.

Как только я выложил Диане Шаффер свою идею, она без лишних слов согласилась отправиться со мной, покинув архивы, где сама себя похоронила. Ничего другого я и не ждал, ибо в обычном порядке проникнуть в святая святых дзайбацу для журналиста просто невозможно.

Преследуя собственные цели и заодно предоставляя мисс Шаффер прекрасную возможность полюбоваться окрестностями, я высадил нас в центре этого парка. И теперь мы степенно прогуливались по асфальтированной дорожке, с правой стороны которой цвели роскошные апельсиновые сады, а с левой стояли серые приземистые здания лабораторий. Возможно, Ди, как я теперь ее называл, ожидала увидеть здесь скорее сакуру, чем апельсины, но я здесь уже бывал, и местная флора не представляла для меня сюрприза.

– Эклектичное местечко, – вынесла свое суждение молодая и очень талантливая журналистка с Новой Москвы, обозревая окрестности.

– Ага, – туповато кивнул я, всецело поглощенный обдумыванием предстоящей беседы с дзайбацу.

– Как это интересно – путешествовать с одной планеты на другую.

– Ага, – снова согласился я. – Каждый грузчик, получающий стандартный оклад, готов подписаться под этим заявлением.

– Я не имела в виду космические корабли. Путешествовать вот так, одной лишь силой мысли, мгновенно, меняя по несколько планет за час…

– Вы переоцениваете силу мысли, мадам. – И откуда эти идиотские замечания на уровне необразованной домохозяйки? Настроилась на интеллектуальные способности своей аудитории, что ли? – Телепорт стоит в двадцать раз дороже, чем каюта первого класса на пятизвездочном лайнере.

– Деньги. – Она фыркнула. – Как ты прозаичен. Кстати, а почему «вы» и «мадам»? Ведь в прошлый раз мы перешли на «ты».

Я не стал выяснять с ней отношения. В конце концов, не она заставила меня бросить ее на Колумбии.

– Привычка, – объяснил я. – Хорошее воспитание не позволяет говорить «ты» малознакомым мне женщинам.

– Я даже спрашивать не хочу, что ты в таком случае подразумеваешь под «знакомством».

Я промолчал.

– Ты смог бы жить без этого? – снова спросила она.

– Без чего?

– Без телепорта. Чувство, которое ты испытываешь в момент перемещения, оно как наркотик. А возможность побывать практически повсюду – наркотик даже сильнее первого.

– Никогда не задумывался о такой возможности.

– Нет, я серьезно…

Я сделал вид, что задумался над ответом, хотя на самом деле думал о другом. Не имеет значения, что я сейчас скажу, зрелище, которое откроется нам после поворота, заставит ее забыть обо всех своих вопросах.

Мы повернули.

Небоскреб, вырастающий посреди райских садов. Здание из пластика, стали и хрома. Огромный шпиль, пронзающий облака, словно смеющийся над законами гравитации. Он вытягивался вверх, подобно мифическому бобовому стеблю из зернышка старины Джека, выходил в безвоздушное пространство и завершался пентхаусом, к которому свободно могут причаливать космические корабли, конечно, при условии, что службы безопасности предоставят им такую возможность.

Вид этого чудовищного строения всегда приводит в трепет людей, видящих его в первый раз. Меня же сей фаллический символ всегда наводил на мысль о проблемах с потенцией у кого-то из отцов-основателей корпорации.

– Прекрасный пример эксгибиционистской архитектуры. – Мысли мисс Шаффер двигались в том же направлении. Впрочем, она с трудом выдавила из себя эту фразу, едва ли не рукой возвращая на место отвисшую челюсть. – Тут обретается дзайбацу?

– Это нечто вроде их рабочего места.

– А я всегда считала, что они прячутся где-нибудь в экранированных подвалах на десятикилометровой глубине.

– Это равнозначно. Планета находится в центре системы, которую корпорация выкупила у Лиги в поросшие мхом времена. А вокруг планеты столько экранов, что дзайбацу может находиться где угодно на ее поверхности, и никто так и не узнает даже цвета их зубных щеток.

– Здорово! – Диана была прямо-таки переполнена щенячьим восторгом. – И мы увидим одного из этих людей?

– Если повезет, – сказал я. Сам я очень на это рассчитывал. – Общественная приемная находится где-то на двести тридцатом этаже и без скиммера и кислородного шлема недоступна.

– Тогда как мы попадем внутрь?

– Есть более быстрые способы, – сказал я и посмотрел на часы. Мы на планете уже две с половиной минуты. Теперь в любой момент.

– И эти способы законны? – поинтересовалась Ди.

– В какой-то степени…

То, что мы находились здесь, уже было незаконно. Конечно, с точки зрения дзайбацу.

Вообще-то я был лучшего мнения об их службе безопасности. Сколько еще времени потребуется этим олухам, чтобы вычислить, что двое бродящих по парку людей не являются вышедшими подышать воздухом лаборантами, а проникли на территорию, ни у кого не спросив разрешения?

В ответ на невысказанный вопрос соседнее дерево ощетинилось оружейными стволами, и из-за него вывалилась добрая дюжина охранников. Выстроившись полукругом, они наставили на нас свои пушки.

Я и бровью не повел, но это неудивительно, учитывая, сколько раз на меня наставляли оружие и сколько раз из этого оружия стреляли. А вот хладнокровная реакция молодой и очень талантливой журналистки меня сильно удивила и заставила еще раз задуматься о ее истинном статусе.

– Руки вверх! – скомандовал начальник группы. Сплошной комок мышц и рефлексов. Еще бы пару граммов мозгов, и можно записывать парня в сержанты ВКС. – Кто вы такие и откуда взялись?

– Спокойнее, – сказал я, и не подумав выполнить приказ. – Мы не враги.

– Отвечать на вопрос. И поднять руки!

– И не мечтай, – сказал я. – Не хочу ставить тебя в еще более неловкое положение, приятель, ты и так уже держишь на мушке представителя исполнительной власти Лиги. Укокошь меня, и твоих нанимателей ждет такой скандал, после которого тебе даже мусорную свалку охранять не позволят.

– Да ну? – спросил он уже менее уверенно. – И кто вы такие?

– Гвардия, приятель.

Если бы за каждое удивленное при моем представлении лицо мне давали по десять акций Кубаяши, то я давно бы стал держателем контрольного пакета. А парню из охраны будто кирпич в морду бросили, так его перекосило.

– Хр, – сказал он. – Опустите винтовки, ребята. Ребята неохотно подчинились.

– Что вы хотите?

– Поболтать с кем-нибудь из совета директоров.

– Боюсь, решение подобных вопросов лежит вне моей компетенции.

– Тогда приведи кого-нибудь с более широкими полномочиями, – сказал я. – Я согласен подождать.

– Но вам нельзя здесь находиться, – возразил он.

– Да? Если ты не заметил, то я уже здесь нахожусь, и несколько лишних минут уже ничего не изменят. А у тебя будет дополнительный повод поторапливаться.

– Гм. Я оставлю вам своих людей. Для охраны.

Он имел в виду охрану отнюдь не для нас. Скорее, охранять собирались от нас.

– Я сам могу позаботиться о своей спутнице, – заметил я. – Но так и быть, охраняйте.

Он рысцой удалился за деревья, на ходу срывая с пояса коммуникатор. Предстоящий разговор явно не был предназначен для наших ушей.

Оставшиеся ребята со скучающим видом разбрелись по окрестностям, делая вид, что их интересует все, что угодно, только не наши скромные персоны, хотя я чувствовал на себе подозрительные взгляды.

– Я всегда считала, что для охраны Кубаяши использует киборгов, – заметила Ди.

– Только не в святая святых, – сказал я. – Здесь работает исключительно человеческий персонал. То ли клиентов не хотят распугивать, то ли самим эти киборги надоели…

Она замолкла, а я принялся напевать похабные песенки. Я уже давно заметил, что пение, в особенности мое, заставляет людей поторапливаться. Ха-ха.

В это время к нам подкатил маленький кар на воздушной подушке, и из него, ослепительно улыбаясь, выскочил парень в ледовом костюме. Глаз у меня наметан, и я определил в нем пресс-секретаря, причем не самого высшего разряда.

Расторопность служащих частных корпораций достойна восхищения. Несмотря на то, что парню наверняка пришлось преодолеть расстояние, равное трем высотам полета стандартного скиммера, он появился на месте событий минут через пять после ухода охранника. Интересно, предпочел ли тот принести новости о ЧП в собственном клюве или таки доверил их системам связи?

– Здравствуйте, господа, – возопил прибывший, целуя руку Ди и пожимая мою. – Чем могу быть вам полезен?

Если судить по его обращению, мы с Ди могли быть парой монархов с одного из Окраинных Миров, прибывших для заключения пожизненного контракта с корпорацией.

– Э… – попыталась сказать Ди.

– Ничем, – опередил ее я, бросив на журналистку предостерегающий взгляд.

– Как так? – искренне удивился парень и убежденно добавил: – Не может быть.

– Может, – заверил я. – Вот вы, например, кто?

– Специалист по связям с общественностью.

– Я так и думал. Могу вас заверить, что наобщался со специалистами по связям с общественностью столько, что уже могу писать для них речи. И кроме того, мы – не общественность.

Настал его черед произносить невразумительные фразы. Однако он был слишком хорошо вышколен, чтобы просто мычать.

– Я уверен, что смогу помочь вам, господа. Устроить вам небольшую экскурсию по нашим производствам? Вас интересует сборка многофункциональных сельскохозяйственных комбайнов? Или производство компьютеров сорок пятого поколения?

– Устройте мне небольшую экскурсию до кабинета исполнительного директора, – сказал я. – И все будет в ажуре.

– Боюсь, господа, что это невозможно. График работы руководящих сотрудников настолько загружен, что никто из них не может позволить себе принимать посетителей, не договорившихся о встрече заблаговременно. Причем лет за десять.

И понеслось. Еще минут пять он выдавал заготовленную речь о неустанно трудящихся руководителях его родной корпорации, денно и нощно пекущихся о благе общественности и работающих на дело мира и процветания человечества в целом. Красивая речь, не хотелось, чтобы она пропала даром.

Я дал ему оттарабанить заготовленную тираду до конца, а потом прибег к средству убеждения номер два.

– И если мне устроят небольшую экскурсию, которую я заказывал, – сказал я, невинно улыбаясь, – то я постараюсь забыть о незаконном обороте биологических культур на Авалоне и черных рынках оружия в пределах Пола и Хайпорта.

Средство убеждения номер два – это шантаж. Действует почти безотказно. Лучше него может быть только средство убеждения номер один.

Нейробластер.

– Ничего не слышал о том, что вы говорите, – рефлекторно отреагировал тип. Отрицание – лучшая политика.

– Совет Лиги тоже ничего об этом не слышал, – сказал я. – Но это не значит, что ему будет неинтересно, когда он все-таки услышит. Когда будете говорить с дзайбацу, можете меня процитировать.

– Я… постараюсь, господа, – замялся он. – Но вы же понимаете, что гарантировать ничего нельзя.

– Понимаю, – сказал я. – И постарайтесь побыстрее, амиго.

Однако парень явно не собирался оставлять нас в парке.

– Прошу вас, – сказал он, жестом приглашая нас в свое средство передвижения.

Мы втиснулись. По дороге он пытался еще что-то сказать, но я демонстративно отвернулся и нарочито громко заговорил с Ди.

– Удивительно, как похоже функционирование разных структур, – сказал я. – Можешь мне не поверить, но когда мы с Шо Такаги намылились на встречу с якудзой, тоже пришлось пройти несколько инстанций, прежде чем получили аудиенцию на самом верху.

– Неужели? – Интерес в голосе Дианы был неподдельным.

– Зуб даю, – схохмил я, вспомнив последовавшую за аудиенцией стычку.

У дзайбацу я как раз собирался выяснить, с какого боку в том деле вообще оказались киборги и кого они ждали на том складе.

Специалист по связям с общественностью высадил нас в пустынном помещении с зеркальными стенами. Я не сомневался, что зеркала с другой стороны проницаемы и мы находимся под неусыпным наблюдением, если не под прицелом службы безопасности.

Минут через двадцать парнишка вернулся. Судя по бледному виду, ему пришлось здорово постараться, чтобы убедить руководство фирмы всерьез отнестись к нашему присутствию.

– Такихиро Танака, – сказал он с такой интонацией, в которой хотел выразить одновременно свое благоговение перед великим человеком и презрение к нам, простым смертным, решившимся оторвать небожителя от трудов праведных, – примет вас в своем кабинете. Следуйте за мной.

– Я и не сомневался, что нас примут, – сказал я.

Со служащими такого ранга следует вести себя как можно наглее, чтобы они быстрее начали извиняться. Покажи им слабину, дай хоть намек на то, что ты принимаешь этих клоунов всерьез, и тебе вовек не выбраться из паутины бессмысленных проволочек.

Силовой лифт поднял нас на орбиту, оставив поверхность планеты далеко под нашими ногами. Кем бы ни был этот Танака, он занимал в дзайбацу не самое последнее место, обладая кабинетом почти на самом верху.

Специалист по связям с общественностью ввел нас в кабинет и удалился, не сказав ни слова. То, что произойдет дальше, явно не предназначалось для его глаз и ушей.

Кабинет Танаки своими размерами мог бы поспорить с футбольным полем, а письменный стол – с теннисным кортом. Мебель была сделана из отборных сортов земной древесины, стоящей целую кучу денег. На стенах висели репродукции Ламбера. Точнее, это я сначала принял их за репродукции. Повторный взгляд, а также восхищенное выражение лица Ди подсказали мне, что я имею удовольствие любоваться подлинниками великого мастера. Одна из работ изображала улыбающихся Чарльза и Джозефа Кубаяши, основателей компании. А еще говорили, что Ламбер, истинный свободный художник, никогда не писал по заказу!

Офисному оснащению – компьютерам и всякой там оргтехнике – кабинета мог бы позавидовать диспетчерский центр крупного космопорта. Ноги по щиколотку утопали в роскошном левантийском ковре, растянувшемся от стены до стены. Вся обстановка говорила о богатстве и преуспевании.

Сам Танака был типичным азиатским бизнесменом, какими их изображают в кино и газетах. Безукоризненный костюм, возраст чуть выше среднего, легкая седина, пробивающаяся в ухоженной шевелюре, наметившееся брюшко, скрываемое усилиями дорогих портных, и честное, располагающее лицо.

Насколько я знаю, все самые крупные аферисты обладали именно такими лицами.

– Добрый день, – сказал он. – Присаживайтесь.

Диана выбрала роскошное кожаное кресло середины двадцать третьего века, я опустил свое тело на стул поскромнее. Это он на вид был поскромнее, реально же он мог стоить больше моего жалованья за десять лет.

– Наш сотрудник передал мне, что вы обвиняете нашу корпорацию в каких-то ужасах, – проговорил Танака. – Будучи готов развеять ваши подозрения, я согласился с вами побеседовать. а в подтверждение того, что Кубаяши нечего скрывать от внешнего мира, я также не буду возражать против присутствия при нашей беседе представителя прессы с Новой Москвы.

Вот тебе и раз!

Я снова промахнулся.

Конечно, глупо было полагать, что они в пять секунд не распознают в мисс Шаффер журналистку. Именно на это я и делал ставку: они бы отказались обсуждать важные вопросы в ее присутствии – и тут наши интересы совпадали, поскольку я не собирался посвящать прессу в детали текущего расследования, – и Диане пришлось бы полчасика послоняться по зданию под неусыпным надзором корпоративной охраны. Таким образом, она не смогла бы сунуть свой нос туда, куда не следовало, а я бы выполнил свою работу – и в той части, что запланировал сам, и в той, что навязал мне Полковник.

Старый лис Танака думает, что перехитрил меня и я не решусь поднимать щекотливые вопросы в присутствии прессы. Черта с два.

– На самом деле я хотел бы обсудить с вами другие вопросы, – сказал я.

– В таком случае я нахожу ваше поведение очень похожим па шантаж.

– Может быть, – сказал я. – Но это как раз тот случай, когда цель оправдывает средства. Действенность моей тактики подтверждает мое присутствие здесь.

– Да, – согласился он. – Только напомню, что время нашей встречи крайне ограничено, поэтому давайте перейдем непосредственно к цели вашего визита.

– Охотно, – сказал я. – У вашей корпорации есть филиал на Поле?

Он нахмурился.

– У нашей корпорации существуют филиалы на всех планетах Лиги, исключая только Израиль, о чем вам должно быть хорошо известно.

– Известно, – сказал я. – Просто хотелось услышать подтверждение из ваших уст. Скажите, ведь правда, что собственность корпорации на всех планетах, кроме, разумеется, Фудзиямы, охраняют отряды киборгов?

– Мы предпочитаем использовать для их обозначения термин «кибернетический человек», но это правда. «Кибернетические люди» гораздо функциональнее обычных охранников, и мы можем полностью положиться на их работу. За ними будущее служб безопасности.

– Так я и не спорю. Один ваш филиал на Поле должен был недосчитаться пятерых киборгов.

– Позвольте спросить, откуда у вас эта информация? Мне не докладывали ни о чем подобном, но все мы прекрасно понимаем, что потери такого рода неизбежны. Попытки проникновения с целью похищения наших технологических секретов преследуют компанию со дня основания.

– Та потеря, о которой я говорю, не связана с попытками воровства, – сказал я. – И тем не менее странно, что вы ничего о ней не слышали.

На самом деле он слышал. Просто это такой ритуал, вежливое заигрывание, аналог разведки боем с целью выяснить примерные объемы информации, которым располагает противник, и построить дальнейшую беседу исходя из этих расчетов.

– Я вынужден повторить свой вопрос: откуда у вас подобная информация?

– Я был непосредственным участником. И одной из причин упомянутой потери.

– Боюсь, что я не понимаю. Не будете ли вы любезны пояснить?

– Поясняю, – сказал я. – На Поле находилась базовая квартира межпланетного террориста, известного как Аль-Махруд. Мы с моим напарником проникли на ее территорию и были атакованы отрядом из пятерых ваших киборгов, которых по ходу пьесы пришлось устранить.

– Под словом «устранить» вы подразумеваете убийство?

– Можно и так сказать, хотя лично я бы это убийством не назвал. Убийство – это когда людей лишают жизни и нашпиговывают разной электроникой, а потом дают в руки оружие и отправляют охранять чьи-то коммерческие секреты.

Он это скушал и даже не поморщился.

– Но почему вы решили, что там были наши киборги?

– Это ясно как белый день. Кто еще, кроме вас, использует киборгов? Многие ли могут себе это позволить? У тех, что на нас напали, стояли материнские платы с вашей маркировкой.

– Мы продаем микрочипы и платы по всей Галактике. – Как же он все-таки напоминает мне Сато, и общие азиатские корни тут ни при чем. – Кто угодно может приобрести их всвободной продаже и использовать по своему разумению. Если вас сбил автомобиль, на котором установлен двигатель внутреннего сгорания, вы же не будете обвинять Генри Форда в том, что он лично хочет вашей смерти?

За исключением того, что я никогда не слышал о парне по имени Генри Форд, все звучало логично. Почти логично.

– Вы сами прекрасно знаете, что это чушь. Производство киборгов – настолько сложный процесс, требующий соблюдения определенных технологий, что группа умельцев не сможет собрать у себя в гараже даже одну нормально действующую модель, купив запчасти в магазине или подобрав их на соседней свалке металлолома, не говоря уже о пяти действующих боевых моделях.

Я знал, что он дальше скажет, и немного поигрывал с терминалом виртуальной перчаткой. Со стороны это выглядело как нервное подергивание пальцев. Пусть потом анализируют, если хотят.

– Кстати о боевых моделях, – предсказуемо продолжал Танака, попадаясь в приготовленную мной ловушку. – Уверяю вас, что если бы вы со своим напарником действительно повстречались с пятью правильно функционирующими моделями кибернетических людей, сейчас некому было бы сидеть передо мной и продолжать этот разговор.

– Серьезный аргумент. – сказал я. – Значит, вы хотите сказать, что нас атаковали пятеро самодельных оловянных солдатиков?

– Придерживаясь вашей терминологии, да.

– Чудно, – сказал я. – Скажите, в вашем кабинете хорошие охранные системы?

– Естественно, – ответил он. – И чтобы предупредить возможные неразумные действия с вашей стороны, должен вас уведомить, что с момента вашего появления в здании вы и ваша спутница находитесь под постоянным прицелом.

Я к этому отнесся наплевательски. Ди зябко передернула плечами, представив примерное количество нацеленных на нее стволов.

– Какой длины ваш стол?

– Простите?

– Нас с вами разделяет вот этот стол. – Я постучал рукой по лакированной поверхности. – Какой он длины?

– Двенадцать с половиной метров, – ответил он. – И еще полметра до того стула, на котором вы сидите. Но я не понимаю, зачем вы об этом спрашиваете.

– Сейчас поймете. Какие шансы у меня сейчас вскочить, преодолеть разделяющие нас тринадцать метров и собственноручно открутить вам голову?

– Совершенно никаких. – Он даже не напрягся. – Вы не успеете и руку поднять.

– Тогда смотрите внимательно, – сказал я, завершая программирование прыжка.

Я ввел в компьютер мои теперешние координаты с поправкой на тринадцать метров в сторону и в результате неглубокого «нырка» растворился в воздухе, мгновенно возникнув у Танаки за спиной. Чувство дезориентации, охватившее меня на считанные доли секунды после столь мизерного перемещения, не помешало мне наложить руки на дзайбацовскую шею.

Сразу же взвыли сирены, в комнату повалил сонный газ и влетели шестеро коммандос в противогазах. Они вскинули карабины на изготовку, но фигура Танаки закрывала меня от выстрела.

Я оторвал от шеи левую руку и быстро сунул в нос фильтрующие гильзы, припасенные на всякий пожарный. Никогда не знаешь, что может пригодиться в. разговоре с сильными мира сего. Теперь вся штука заключалась в том, чтобы дышать носом и свести переговоры к минимуму.

Сам Танака и журналистка не были защищены от воздействия газа. Их глаза начали мутнеть, сознание покидало бренные тела.

– Спокойно, ребята, – скороговоркой произнес я на выдохе. – Очистите помещение и провентилируйте воздух, у нас тут всего лишь небольшая демонстрация. Вы же видите, что мне на вашу испорченную атмосферу наплевать, а невинные люди страдают.

– Уберите руки, – прохрипел Танака из последних сил, – и я прикажу им убраться.

– Отлично. – Я отпустил его шею.

– Вон! – Хрипение перешло в командный шепот. – И сменить воздух.

Коммандос неохотно потянулись к выходу, бросая на меня взгляды, напрочь отбивающие всякое желание встречаться с их обладателями в темных переулках и на узких тропинках. Я вернулся к своему стулу нормальным способом, воздух мгновенно очистился, мои спутники постепенно пришли в себя.

– Будь ты проклят, – прошипела мисс Шаффер. – Каждый раз ты откалываешь какой-нибудь номер, а страдать приходится мне.

– Не время для семейных сцен, – сказал я. – Будь любезна, заткнись.

Грубо, но действенно. Сантименты оставим на потом. Может быть, я даже извинюсь.

– … – произнес Танака по-японски. Возможно, выругался. Глаза его прояснились, хрипение в голосе исчезло. Наверняка в данный момент он тщательнейшим образом взвешивал возможности моего немедленного убийства и вытекающих из него последствий. – Теперь я понимаю, что вы хотели сказать.

– Надеюсь, небольшого представления было достаточно, чтобы вы переоценили нашу возможность выжить в схватке с пятью вашими боевыми моделями?

– Более чем достаточно, – согласился он. – Но я по-прежнему настаиваю, что это были не наши кибернетические люди.

– Тогда я продолжу, – сказал я. – В следующий раз буду откручивать вам уши.

– Это уже не шантаж, – он улыбнулся, – а прямая угроза несанкционированных насильственных действий со стороны федерального служащего, и я подам жалобу в Совет Лиги.

– Сколько угодно. В здании Совета есть целый подвал, куда он и складывают жалобы на нашу организацию. Найдется место и для вашей.

– Я вижу, что вы очень упрямый молодой человек.

– Меня в этом часто обвиняют.

– И мне следует понимать, что вы будете преследовать нашу компанию до тех пор, пока не получите устраивающих вас ответов?

– Не «устраивающих меня», – поправил я. – Просто правдивых.

– Хорошо, – сказал он. – Я допускаю возможность, но только возможность того, что вы действительно имели дело с нашими моделями. Этого достаточно?

– Конечно нет, я это знал и без вас. Мне интересно, что они делали на том складе, где мы с ними пересеклись. И кого они там ждали.

– Боюсь, что не располагаю информацией по данному вопросу.

– Ладно, – сказал я. – Мне кажется, пришло время поговорить начистоту. Позвольте мне представиться и представить мою спутницу. Я – сержант Гвардии Максим Витальевич Соболевский из оперативного отдела, это – мисс Диана Шаффер, работающая в «Новомосковских известиях». А вы, Такихиро Танака, обладатель безумно дорогого кабинета, пишущий ручкой из клыка хайдонианского дракона, последний экземпляр которого был истреблен пятьсот лет назад, кто вы? Поймите, получение информации по моим каналам не займет и тридцати секунд, но я во всем предпочитаю откровенность.

– Откровенность разорительна для бизнесмена, – выдал он сентенцию. – На старости запишу все услышанные за годы службы афоризмы, издам книгу и зашибу хорошую деньгу.

– Я здесь не для того, чтобы делать деньги.

– Но я здесь именно для этого, и что бы я сейчас ни сказал, в конечном итоге все будет касаться бизнеса, – возразил он.

– Меня ваш бизнес не интересует.

– Зато он интересует меня, – сказал он. – Я, как вы уже изволили заметить, Такихиро Танака, председатель совета директоров корпорации Кубаяши.

Вот тебе и на! Чуть ли не второй человек в дзайбацу, а я ему уши откручивать. И как я еще жив до сир пор?

– Тогда вы просто обязаны располагать всей оперативной информацией. – сказал я.

– Может, вы и правы. – Танака был совершенно бесстрастен. Он был пойман на лжи, но никаких эмоций по этому поводу не испытывал. Для того чтобы взобраться по служебной лестнице до его вершин, надо перешагнуть не через одну сотню тел, и Танака просто обязан быть хладнокровным, спокойным и уверенным в себе сукиным сыном. – Спрашивайте.

– Я уже спрашивал и повторю тот же вопрос: что ваши киборги там делали и кого ждали?

– Никого конкретно они там не ждали. Из источников, которые я не буду вам раскрывать, мы получили информацию о готовящейся против нас акции, спланированной Аль-Махрудом. К тому времени, как наши службы отыскали эту, как вы выразились, базовую квартиру, сам Аль-Махруд уже был мертв, но на всякий случай туда была направлена группа наших охранников, в чью задачу входили осмотр помещения, нахождение и устранение опасности, если таковая существует, и задержание для последующего допроса всех находящихся там лиц. Очевидно, вы попали в последнюю категорию, и ими была предпринята та несчастная попытка, о которой я искренне сожалею.

Черта с два он сожалеет. Если бы его киборги отстрелили нам с Шо головы, он бы и бровью не повел.

– Вы хотите сказать, что они не должны были захватить кого-то конкретного? Двух гвардейцев, например?

– Это так.

– А такое имя, как Гриссом, вам тоже ни о чем не говорит?

– Конечно, мы о нем знаем. Он еще опаснее Аль-Махруда и неоднократно причинял ущерб нашим деловым интересам.

Я даже не стал спрашивать, что за интересы оказались ущемлены. Об этом он все равно говорить не будет.

– Но Гриссома ваши киборги там не ждали?

– Нет.

– И вы не располагаете информацией, что Аль-Махруд работал именно на Гриссома и что направленную против вас акцию планировал тоже Гриссом?

– Для меня это действительно новость. Значит, угроза еще не устранена?

– Нет, пока Гриссом разгуливает на свободе.

– Я немедленно должен связаться со своей службой безопасности, – сказал он, приподнимаясь.

– Только после нашего ухода, – сказал я. – Несколько минут погоды уже не сделают.

Брыкаться он не стал. Наверное, еще чувствовал прикосновение моих пальцев к своей дорогостоящей шее.

Надавив на него в прямом и переносном смысле, я добился кое-каких подвижек в его отношении к нам, однако ничего реально ценного из разговора еще не вынес. Дожимать так дожимать.

– Не возражаете, если я закурю? – спросил я. Давить на собеседника лучше с сигаретой в зубах.

– Пожалуйста, – сказал он. – Хотите сигару? Внезапная доброжелательность всегда подозрительна. Бойтесь дзайбацу, дары приносящего. Однако случаем надо уметь пользоваться. Далеко не каждый может похвастаться тем, что курил сигару самого Танаки.