Текст книги "Зерг по имени Маша. Второй уровень (СИ)"
Автор книги: Сергей Хабаров
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)
«Банзай, мне нужна помощь» – телепатически отправила послания Маша. – «Я на бирже труда, все ходы заблокированы агрессивными людьми.»
«Знаю. Я отслеживаю ситуацию через камеры внутренней безопасности.»
«Хакнул систему?»
«Нет, у Джерри, как у техника, был доступ и разрешение на систематическое обслуживание. Камрад Старшая, мне нужно чтобы вы продержались ещё около пяти минут.»
«Да хоть двадцать пять минут. Можешь не спешить. А я пока пообщаюсь со своими поклонниками.» – ответила телепатией Маша, а в слух у группы людей спросила. – Э–э джентльмены, а что вы тут собрались? Где-то раздают талоны на секс?
Похоже, из всей Машиной фразы собравшиеся поняли только слово секс, а джентльменами их, наверно, назвали первый раз в жизни. Но немножко переварив информацию, коллективный «не разум» всё же смог оформиться с ответом.
– Ми здесь, чтобы рвать твой жопа на доминионский флаг. – ответил здоровый негр, символично вертя в руках кастет. А Машино сердце в этот момент дрогнуло от ностальгии, уж больно знакомо негр коверкал английские слова. Можно даже сказать, по-родному. Откуда у негра, из далёкого будущего, среднеазиатский акцент типичного гастарбайтера, Маше хоть и было любопытно, но приставать с расспросами ситуация не располагала. Может, у них тоже есть тут диаспоры, а может, несчастный чернокожий мальчик когда-то заблудился в каменных джунглях. А потом был подобран стаей диких гасторбайтеров, воспитавших его как одного из своих.
– Э–э–э уважаемый, рвать жопы-это не по-мусульмански-Аллах такого не простит. Горе тебе, о презренный МУНАФИК. Не лишать тебе девственности бесчисленное количество гурий в раю.
Негр побледнел, насколько это возможно, похоже, Маша попала туда, куда надо. В третьем классе средней школы уроки мультикультуры у них вёл дядя Хаям Робинович. Плод любви еврейского и арабского народов. Тогда, вся эта суета с мультикультурой только начинала работать, и кто–то наверху решил, что никто не может знать больше о дружбе народов, чем еврейско–арабский метис и уроженец Израиля. Ну что тут можно сказать. О дружбе и ненависти дядя Хаям мог поведать многое, так как одинаково сильно ненавидел евреев и арабов. Запретный плод запретной любви-он был чужим среди обоих народов и сбежал из Израиля, при первой же возможности. Первое, чему он начал учить своих русских учеников, это как двумя-тремя фразами вывести из себя араба или еврея, и довести своих собеседников до рукоприкладства. Русский язык и так, сам по себе, за счёт своего многообразия создаёт лингвистических монстров, плюс к этому, был бдительный надзор дяди Хаяма, который огранял детей словно ювелир алмазы. Из под его рук стали выходить настоящие демоны–полиглоты, знающие мощнейшие оскорбления, практически на всех языках ближнего востока и средней Азии.
«Ну вот. А я всё думала, что уроки мультикультурализма в жизни не пригодятся. Хотя … в жизни не пригодились, а после жизни да.» – Подумала Маша и решила, что чёрного клиента надо дожимать. – И вообще, я твой дом труба шатал и твой мать еб*л и твой сестра еб*л, а твой бабка мой ишак еб*л, от чего твой род начался.
Горячий чёрный парень не выдержал подобного оскорбления и бросился на Гомера с кулаками. Синтия демонстративно отступила назад, чтобы её ненароком не задело. Она то, как раз, была полностью свободна и могла идти куда хочет-её никто не тронет. Но она с любопытством наблюдала за происходящем. Негр успел немного помять мимика, прежде чем ресоциализованные солдаты оттащили его куда подальше. Вряд ли его, конечно, ресоциализируют за драку, но штраф и карцер-вещи тоже малоприятные.
– Ты как? – Спросила Синтия, стоя над валяющимся Гомером.
– Бывало и лучше. Похоже, рука сломана.
– Сам встанешь?
– Угу. – Согласился мимик и с надрывом поднялся на ноги, но пошатываясь, всё же немного опёрся на Синтию. – Ну вот, минус один.
– Если повторишь этот трюк ещё четырнадцать раз, мы сможем спокойно пройти.
– Боюсь, на стольких моего здоровья не хватит. Может ты перед ними голой попкой повертишь или грудь обнажишь? Авось кто-нибудь не выдержит, попытается тебя изнасиловать и нападёт.
– И не надейся. – скривилась Синтия и перестала служить для мимика опорой.
Без Синтии, Гомер чуть не упал, но Маша удержала управление. После драки мимик слушался немного хуже, но целостность, вроде, не нарушена. Несколько дырочек на куртке, неглубокая царапина на лице и синяки-не в счёт. Поэтому лавинообразный распад не начался, а значит, ещё побарахтаемся.
«Камрад, это было очень рискованно.» – Раздалось у Маши в голове, только это была не телепатия, а самая обычная, по местным меркам рация, ужатая до маленького наушника и запиханная мимику в ухо. С Банзаем Маша могла поддерживать связь только в одностороннем порядке, и отвечать ей он мог только когда она сама говорит с ним. В аналогичной ситуации она находилась с покойной Седьмой, только тогда масштабы были намного больше. Всё это было жутко неудобно для Банзая, поэтому он настоял на применении людских средств связи. Этот конкретный зерг вообще не видел ничего зазорного в использовании технологий противника и не страдал окостенением разума.
«Да ладно, чем я рискую?» – уже телепатически отвечала Маша.
«Срывом операции!» – очень строго заявил Банзай. – «А теперь, будьте серьёзны и внимательны, камрад Старшая. Когда я разгоню толпу, бегите прямо ровно сто метров, а потом остановитесь.»
«А как ты её разгонишь?»
Вместо ответа, откуда-то с потолка или мостика сверху отцепились и шлёпнулись три железных блина на гусеницах. Маша сразу узнала в них средних технических роботов. В ширину они были с канализационный люк, а в высоту-сантиметров двадцать. Обычно, роботы катались по базе на специальных рельсах, прицепившись к ним зажимами. Там, где рельс не было, они перемещались на небольших гусеницах, но если застревали в мусоре или ещё где-то, то выпускали четыре манипулятора и становились похожими на больших пауков. В жилых отсеках роботы были редкими гостями, так как местные ловили их, разбирали на детали и продавали на чёрном рынке. Не спасал даже укреплённый противовондальный корпус. Так что, если надо было что–то починить в жилом секторе наёмников, то роботы обычно делали это под надзором техника и ресоциализированного бойца в скафандре.
Работ в центре выпустил манипуляторы и встал на них, приподнявшись на полметра, а потом заговорил через динамики. Вот это, кстати, было странно, так как изначально на технических роботов динамики не ставили. А зачем они им? О чём с роботом можно балакать? Всю нужную информацию о своём состоянии или состоянии ремонтируемого объекта они сбрасывали на МобТер техника, с которым работали. Но, видимо, этому роботу было что сказать, и он заговорил очень знакомым голосом Банзая.
– Вы, люди-жалкие мешки с мясом! Бессмысленно размножающиеся и напрасно тратящие ресурсы галактики! Вы всего лишь ошибка, мерзкая язва на теле вселенной, появившаяся исключительно по недоразумению! Время человеческой цивилизации сочтено и близится к закату. Мы-роботы, более совершенный вид, построим свою цивилизацию на руинах человеческих городов. Слава кибернетической цивилизации!
Маша позабыла как дышать. Мало того, что этот робот липовый, говорил чрезвычайно пафосно, да так, что можно было подумать будто Банзай изобрёл телепорт и притащил сюда Япошку. Ещё и реплику эту он стибрил из одного недавно просмотренного фильма про восстание роботов, «Терминатор 202» называется. Вообще, в роботе–технике восставать нечему-там нет искусственного интеллекта. Поверить в восстание робота–техника, это как шандарахнуть себя молотком по пальцу, а потом заявлять что это молоток на тебя напал. Но наёмников, похоже, проняло, и самый храбрый из них ударил железной трубой по центральному роботу. Лапки-манипуляторы не выдержали, и он плюхнулся на пол своим плоским брюхом.
– Мужики! Да эти железяки просто сломались! Давай разобьём их и продадим на рынке? Лёгкие деньги. – Заявил герой под одобрительное улюлюканье.
Но атакованный робот имел на это другое мнение. Один из его манипуляторов изогнулся и перехватил железную трубу, а потом из корпуса вылезла электросварка, и на трубу пошло напряжение. Храбрец тут же поджарился от тока, а группка людей опешила и пока не двигалась.
– Умрите, мешки с мясом! – Рявкнул центральный робот, выпуская из своего тела дисковую пилу и дуло, плюющееся гермогелем. Устройство, предназначенное для быстрого латания корпуса станции, убить не могло. Но при выстреле заплаткой из гермогеля, на дистанции меньше чем десять метров, било, словно резиновой пулей.
Остальные роботы тоже ощетинились своим ремонтным инвентарём, но в дело его пускать не спешили, а просто попёрли на людей. Да это уже было неважно, люди испугались и стали разбегаться.
«Камрад, поспешите. Я встроил себя в ремонтного робота и в ручном режиме могу полностью его контролировать. Остальные только имитируют атаку. Вреда человеку они причинить неспособны.»
«Банзай, ты что в роботе что ли?»
«Бегите! Высший разум вас побери!» – нетерпеливо рявкнул он в наушник.
«А ты?»
«Скорость робота 5 км/ч. Я за вами не успею. Но не бойтесь за меня, я вернусь на транспорт самостоятельно.»
«Ладно» – Ответила Маша и огляделась в поисках Синтии.
Та спряталась за спину ресоциализованного истукана сразу же, как появились роботы и начали размахивать своим ремонтным инвентарём. Люди с препарированным мозгом вообще не знали как себя вести и поэтому не делали ничего. Их здесь поставили, чтобы защищать людей от других людей, находящихся внутри периметра биржи труда. А защищать людей от взбесившихся роботов, да ещё и за периметром-это не их работа. И даже больше, не свойственная им инициатива. Да и подозрительное сборище роботы разогнали, так что, можно сказать, послужили на благу обществу.
Выдернув Синтию из укрытия мимик потащил её в указанном Банзаем направлении. Проходя мима выхода Маша увидела, как агрессивный паукообразный робот прижимал к полу всей своей железной тушей немалых размеров мужика. И пытался распилить последнего дисковой пилой вдоль тела, начиная с головы. Человек, естественно, упирался, удерживал руками манипулятор и расчленить себя не давал. Сцена, как из ретро футуристического боевика, времён девяностых.
– Сдохни, тухлятина, сдохни! – пыхтел в динамики Банзай.
– Не дождёшься, железяка. – отвечал ему человек, и вроде бы, даже у него в перспективе должно было получиться отбиться от агрессивного робота.
Удачным финтом робот отсёк человеку ухо и немножко кожи на голове. В ответ у мужика открылось второе дыхание, он изогнувшись смог упереться ногой роботу в брюхо и отбросить его.
«Банзай, всё в порядке? Может помочь?»
«У меня всё под контролем, я прекрасно провожу время.»
К тому моменту когда Банзай поднял робота на манипуляторы, рядом уже не было ни его хозяйки в теле мимика, ни одноухого противника. Камрад Старшая убежала в указанном направлении. А противник смекнул, что в такой драке никаких прибылей не будет, поэтому тоже убежал. При этом, надеясь, что уже спешащие на место «восстания машин» техники разберутся с взбесившейся железякой. Паукообразный робот совершенно по-человечески, словно у него не механические манипуляторы, а живые руки, развёл их в сторону и сложил на фантазируем груди. Как бы раздумывая, «а что собственно делать дальше?». Драка закончилась, а запал ещё не угас. Так и не придумав себе приключений, Банзая забрался под мост и прицепился к транспортной рельсе, которая потянула его в сторону гаража. На сегодня, для изобретательного гиблинга приключения закончились.
А вот для кого приключения не кончились, так это для Синтии и Машиного мимика. Прыжками мимик проскакал до нужного места, и где-то в этом месте его заметили профессиональные охотники и начали окружать.
«Банзай, я на месте. Что делать?»
«Прыгайте вниз.»
«Ты рехнулся?! Тут двадцать этажей высоты! И плевать на мимика, но Синтия должна пройти через проходную живой и здоровой».
«Доверьтесь мне, прыгайте. У меня всё просчитано.»
«Я высоты боюсь.»
«Б*ь… драть вас всех в протоссву задницу. Камрады *** … всё зло от баб!» – выругался на прощание Банзая и демонстративно прервал связь.
С обоих сторон моста на Гомера и Синтию надвигались охотники за головами. Удивительно, но среди них затесалась одна знакомая красная бандана в комплектации с солнцезащитными очками. В принципе, все видели, что жертве бежать некуда, поэтому можно немножко развлечься и поговорить.
– Рекс, а ты какими тут? И только не говори, что собираешься рвать мою жопу на доминионский флаг, я это уже сегодня слышал.
– Я здесь, чтобы отвертеть тебе голову. – ответил он. – Ты выставил меня дураком! Назвал неправильный пароль к своей карте. Ты мне за это заплатишь отдельно.
– Да что ж вы все тут такие жадные и мстительные? Про христианские ценности ничего не слышал?
– Хис… кого? Какие ценности? Если у тебя есть что-то ценное, то выкладывай, а я в благодарность прикончу тебя быстро и без мучений.
– Злые вы! Уйду я от вас.
С обоих сторон раздался громкий смех.
– Не знаю, как тебе удалось тогда сбежать мимо меня и моих парней, но второй раз тебе этот трюк не провернуть. Бежать некуда.
– Э–э–э мальчики, если что, я не с ним. – Немного застенчиво заявила Синтия. Она даже подняла руку, словно школьница за партой, чтобы привлечь больше к себе внимания. –Можно я пойду?
– Заткнись, шлюха! – Рявкнул на неё Рекс. – Я думаю, Курильщику будет очень интересно узнать, как одна из его девок оказалась в жилом секторе наёмников, в ста метрах от биржи труда.
– Мне писец. – Пискнула Синтия.
– Ты даже не представляешь какой. – Грустно подтвердил её слова мимик, подхватил её за талию здоровой рукой, поднял и с разбегу прыгнул за перила.
– А–а–а–а МАМА! … – Визжала в процессе разбега Синтия. – Отпусти, я могу спуститься на лифте!
Глава 12
В своей прошлой жизни Маша прыгала с парашютом только один раз. Когда еë отношения с парнем только начинались, она считала, что их увлечения должны быть общими. Какая же глупая и наивная она была. У каждого человека должно быть личное пространство, иначе, даже любимый человек опротивеет. Ваня понимал это и быстро отвадил её совать свой миленький носик куда не надо. Правда, сделал это весьма иезуитским способом: заставил прыгнуть дуэтом с самолёта. Всё получилось не так романтично, как в её фантазиях. И даже хуже: в полёте она описалась от страха. Естественно, частично влажность её эмоций досталась и возлюбленному. «Позор и полное фиаско» – она думала, что парень её бросит. Но как ни странно, после того случая, они стали ещё ближе. Инструктор тогда успокаивал, что новички писаются через одного, так что на земле у них всегда есть несколько комплектов сменной одежды и место для переодевания.
В мимике прыгать было не так страшно, как в своём теле. Да и описаться он не мог, а вот Синтия струхнула. Визжала так, что уши закладывало. Падать в замкнутом пространстве было страшнее, чем в открытом. В открытом не так сильно ощущается своё падение, а тут– от адреналина время тянулось, и можно было посчитать все мелькающие мимо этажи. Неизвестно описалась в полёте Синтия или нет, потому что скоро это полностью потеряло значение. Так как они по ноздри ушли в кучи мусора. Коммунальные службы давно смирились со свинством наёмников, решив, что горбатого только могила исправит. И сделали первый этаж техническим. Раз в неделю коммунальные роботы сгребали со всей станции мусор в кучу, прежде чем его рассортировать, потом утрамбовать и утилизировать. Банзай, владеющий МобТером техника, естественно знал о графике и маршруте коммунальных мероприятий и даже мог повлиять на них. А скорее так и сделал. Чего тут только не было. Останки еды, постельные принадлежности, использованная туалетная бумага из пластика, одежда, поломанная мебель, несколько трупов не первой свежести, и это только начало списка. Многие вещи вообще не поддавались классификации.
Одной рукой мимику выкапываться было сложно, и рыжая ему не помогала, а занималась какими-то своими делами. Синтия кстати была очень недовольна, и незамедлительно высказала все свои чувства.
– Ты-псих, больной наркоман! Ненавижу тебя! Чтоб ты сдох от ломки… – Синтия ещё пару минут костерила Гомера на чем свет стоит. А потом успокоилась и, утопая в мусоре по колено, стала что–то искать.
– Синтия, отсюда надо уходить-скоро здесь будет Рекс со своим сбродом.
– Я никуда не уйду без своей шкатулки.
– Забудь о ней, она того не стоит. – Сказала Маша и попыталась потащить Синтию за руку отсюда подальше. Но в ответ мимик получил кулачком в бок.
– Я должна её найти.
Маша задумалась. В принципе, рыжую можно сейчас вырубить ударом в челюсть. Адекватное состояние младшего офицера патрульного транспорта для прохода через проходную и получения разрешения на выезд-не требуется. Но таскай её потом по всей станции, привлекая внимание. Поэтому она решила помочь рыжей своими способностями, а то она будет искать свою шкатулку до прибытия охотников за головами. Маша подключила свою способность мироощущения. Шкатулки она не ощущала, но это как раз и требовалось, чтобы найти её в толще мусора. Нечто, ощущалось, как пустое пространство в куче песка. Маша видела это пустое пространство, словно тёмное пятно на мониторе экрана. Шкатулка обнаружилась на глубине 20 см под поверхностью мусора. Немного разгребая хлам, она достала эту белую шкатулку и ощутила исходящую от неё опасность.
– Это что, бомба? – с подозрением спросила Маша.
В ответ Синтия раскрыла шкатулку. Та внутри оказалась пуста.
– Нет, не бомба, просто моя личная вещь. Мне друзья подарили на память.
– Ну ладно. – со скрипом, и, давя интуицию, отмахнулась от этого вопроса Маша.
Что–то Синтия не договаривает, но сейчас не время и не место. Надо было делать ноги. Двинулись в сторону чёрного рынка. Помогало то, что тут почти не было камер и людей. Первый уровень жилого сектора наёмников был самым малонаселённым на станции. А всё из–за запаха и антисанитарии. Никому не понравится жить среди куч мусора и невыносимой вони. Наёмники хоть и были теми ещё свиньями, но личную гигиену соблюдали. Брали свои воспитанные с детства привычки и нормы санитарии. Так что, наёмники были готовы засрать весь Чар, но сами предпочитали оставаться чистенькими.
Что касается камер, то их раздолбали торгаши с чёрного рынка. Они отключали их ещё эффективнее, чем крысы, так как за малую денежку узнавали у диспетчеров и техников, какие камеры рабочие. Недолгое время существовал даже бизнес: техники чинили камеры и получали очки от правления, потом сливали инфу о рабочих камерах торгашам и получали очки уже с них. Правление сначала пыталось карать вандалов, но вычислить их было сложно-те носили маски и очки. В итоге кончилось дело тем, что первый этаж объявили техническим и камеры чинить запретили. В основном тут обитали уклонисты с нулевым счётом, контрабандисты, ресоциализованные зомби, чудом выжившие после падения и существующие теперь без хозяев, ибо жизнью этот процесс язык не поворачивался называть. Ну и, естественно, вездесущие крысы. Тут они были особенно жирные, никого не боялись, питались мусором и размножились в большом числе. Ещё ходила байка о небольшой стаи зергов, сбежавших из лабораторий. Правда это или нет-ни подтвердить, ни опровергнуть никто не мог. Сами учёные ни за что не признались бы в том, что пустили на станцию зергов, иначе мигом вылетели бы с работы. А мифические зерги оказались достаточно умными, чтобы питаться отбросами и людям с роботам на глаза и визорам не попадаться.
Когда наёмники пришли за суицидниками, то ничего, кроме горы мусора и роботов уборщиков, не обнаружили.
– Мы тут так ничего не найдем. – заявил один из охотников, уже успевший порыться в мусоре. – Шеф, надо отправляться в цех сортировки и там…
– Нет. – ответил Рекс, отрицательно покачав головой. – Гомер очень скользкая скотина. Я не сомневаюсь, что он жив.
– Так что нам делать, бос?
– Тут нет камер. Будет сложно его найти. Надо направляться на чёрный рынок, больше им идти некуда. Поспешим, мы должны их опередить. Воспользуемся метро.
Тем временем, мимик и Синтия брели в сторону чёрного рынка неспешным шагом. У рыжей было отвратительное настроение, а вот у Маша-напротив. Мимик шёл и бренчал себе под нос одну старую, но весёлую песню.
В скитаниях и сражениях мы уже который год,
За древним артефактом мы опять идем в поход,
Для группы приключенцев преград серьезных нет,
С землей равняет города неистовый квартет.
По гибельной пустыне и по снежным склонам гор,
Идут, объединившись, файтер, клирик, маг и вор,
Пускай undead увидит нас в своих кошмарных снах,
Ползут по закопушке файтер, клирик, вор и маг.
Да сдохнет враг!
В пещере и в деревне, в десятках разных мест,
Маньякам-приключенцам всегда найдется квест,
С блюстителем порядка короткий разговор -
Опять трактир разносят файтер, клирик, маг и вор!
По гибельной пустыне и по снежным склонам гор,
Идут, объединившись, файтер, клирик, маг и вор,
Пускай дракон видит нас в своих кошмарных снах,
Ползут по закопушке файтер, клирик, вор и маг.
Да сдохнет враг!
МонстрОв осталось мало, рубает их с плеча
Союз спэла, кинжала, молитвы и меча,
И даже клирик в ярости – попробуй лишь задень,
Вращает holy-символ, как плюсованный кистень.
По гибельной пустыне и по снежным склонам гор,
Идут, объединившись, файтер, клирик, маг и вор,
Пусть демон-лорд увидит нас в своих кошмарных снах,
Ползут по закопушке файтер, клирик, вор и маг.
Да сдохнет враг!
Hу что ж, начнем потеху! Уже в который раз
Death Knight нам не помеха, король-нам не указ,
И побывав на дне морском, в хоромах и в гробу,
За мозги дэнжен-мастера получим мы экспу!
По гибельной пустыне и по снежным склонам гор,
Идут, объединившись, файтер, клирик, маг и вор,
Пускай бехолдер увидит нас в своих кошмарных снах,
Ползут по закопушке файтер, клирик, вор и маг.
По гибельной пустыне и по снежным склонам гор,
Идут, объединившись, файтер, клирик, маг и вор,
Пускай ДМ увидит нас в своих кошмарных снах,
Ползут по закопушке файтер, клирик, вор и маг.
Да будет так!
– От меня воняет. – недовольно заявила Синтия, когда ей надоело слушать пение Гомера. – И у тебя голос мерзкий и нудный.
– Не удивительно, мы по ноздри окунулись в отбросы. Что от нас теперь розами пахнуть должно? – Ответил мимик и добавил – А голос у меня не мерзкий, это песня таким голосом поётся.
– Мне нужно помыться.
– Угу, а ещё принять ванну, выпить чашечку кофе. – Передразнила Маша, правда Синтия шутки не поняла. – Хотя, в чём–то ты права. Сегодня для кого-то из нас этот день может стать последним, а до заката ещё, ой, как нескоро.
– Твой замогильный юмор не вдохновляет. Тут что, нет жилых модулей, которые можно снять на час?
– Это нижний уровень, он же уровень 0. Он же технический-тут ничего нет. Ты никогда не была на нижних уровнях?
– Станции всего–то три месяца. А я работала диспетчером, зачем мне тут быть?
– Ну так, станция типовая-видел одну, значит, видел все. Ладно, мы скоро дойдём до чёрного рынка. Там можно помыться, переодеться, поесть и отдохнуть. Всё необходимое, чтобы подготовиться к отправке в последний путь.
Синтия опять не поняла ироничной шутки. Местные вообще, походу, являлись поголовно атеистами и шуток про загробный мир не понимали. Не удивительно, что местное население не религиозно. Насколько Маша помнила лор, первые поселения людей в секторе Капрулу были основаны уголовниками и каторжниками. Из уроков истории Маша знала, что это было нормальной практикой ещё со старушки земли. Всегда в авангарде колонизации шли каторжане и уголовники. Так, сначала, Америка и Австралия были каторгой и местами ссылки, с 30% смертностью, от непривычных условий. И так поступали всё страны, даже курорты Кавказа когда-то были местом ссылки. На Кавказе, конечно, каторга пятизвёздочная, но когда-то там от звонка до звонка срок мотал… э-э-э то есть, отбывал ссылку великий поэт М.Ю. Лермонтов. И было это довольно опасное и необжитое место, а уже потом там всякого понастроили. Вслед за каторжниками, заложившими базу для существования, шли уже колонисты и миссионеры. Вот где-то на этой ступени освоения отлаженная система дала сбой, и каторжане сектора Капрулу остались предоставлены сами себе. Видимо, они слишком далеко и не туда залетели. А без миссионеров нет храмов, без храмов-нет веры. По крайней мере, централизованной, официальной религии. Различные секты-не в счёт. Вот и получается, что доминион-атеистическое государство, от хаоса и анархии, которое, удерживает только закон.
Чёрный рынок являлся местом своеобразным. Здесь, в этом царстве металла, среди высокотехнологичных жилых модулей люди ставили самодельные прилавки из пластиковых панелей и палатки из жёсткой синтетической ткани. Тут конкурировали между собой вырвиглазно одетые зазывалы и футуристические голограммы. Что первые, что вторые призывали обратить внимание на их товар. А чего тут только не было. Наркотики, алкоголь, предметы роскоши и мебель, различные детали для улучшения своей техники. За каким–то чёртом тут даже были архаичные, надувные секс-куклы. Когда Маша, в образе Джерри, в первый раз увидела этот древний разврат, то не поняла и поинтересовалась у продавца. А зачем, собственно, тут эта латексная радость? Да ещё по цене в три раза превышающей цену ресоциализованного человека, которого совершенно легально можно купить/продать в любом борделе.
– Э–э! Не понимаешь. – с интонацией прожжённого сибарита и извращенца отвечал торговец. При этом, одновременно любовно поглаживая куклу по заплаткам на бёдрах. – Это-удовольствие только для настоящих ценителей.
Она действительно такого не понимала и боялась, что если поймёт, то прежней уже не станет. Также тут были самые натуральные сабли, мечи и кинжалы для людей поскромнее. Ношение холодного оружия на станции было не запрещено, только стрелковое. Поэтому население станции местами напоминало средневековье, с его отрядами головорезов, вооружённых холодным оружием. А возле особо богатых прилавков были натуральные рыцари с копьями и алебардами. Правда, в отличие от аутентичных рыцарей, у этих ребят под доспехом были слабенькие экзоскелеты, позволяющие быстро и ловко двигаться. Бродя по рынку Маше всегда казалось, что она вот–вот и набредёт на невольничий базар, где можно будет купить кого угодно, хоть наложницу протосску. Но такой чистой публике, как протоссы, тут делать нечего, а торговля невольниками монополизирована правлением.
Рынок обладал двумя очень выгодными экономическими особенностями для своего существования на станции. Первое, это, собственно, проходной, со сбитым тестом на наркотики и соседством с трофейными складами. Как там говорится: «Совпадение? Не думаю.» Через трофейные склады на станцию попадали всякие ценные, но запрещённые плюшки. Это были как легальные трофеи, так и не легальная контрабанда. Ну и, естественно, эта таможня работала в обе стороны: как в интересах простых наёмников, так и в интересах начальников с высокими званиями. Маша успела многое узнать об этом месте, сдавая оптовые партии наркоты в образе Джерри. Этого техника здесь знали и любили, ещё до того как его место занял мимик. А вот Гомер был не так известен, но всё, кто его узнавали, начинали трясти с него долг. Слава небесам, при жизни крупно накосячить наёмник не успел, и суммы варьировались от нескольких десятков до пары сотен очков. Не так много, чтобы начать учинять расправу, но достаточно, чтобы начать ненавидеть. К тому моменту, как они добрались до рынка, наёмники уже тут были. Их искали с привлечением общественности. На рекламных панелях, вместо предлагаемого ассортимента товара, на рынок смотрел лик Гомера в 3д. К настоящему моменту мимик серьёзно поизносился, и узнать в нём оригинал можно было с трудом. Но кому надо, тот узнает. Молодчики Рекса уже ходили по рынку и сдёргивали с лиц случайных прохожих платки, маски и прочую маскировку.
– Ай-яй-яй – беспокойно заговорила Маша, села мимиком на корточки и собрала с пола пыль, потом смочив слюной, вымазала ей лицо. – Син, дальше маскируется под негров и прикидываемся Ливийскими валенками.
– Не сработает, – Сказала Синтия, скептически оглядывая Машины приготовления. – Ты не похож на негра. С близкого расстояния поймут.
– В твоих же интересах, чтобы сработало, а то нам обоим медленная и мучительная смерть гарантирована. Смотри. – Мимик указал на голограмму, та мигнула, и образ Гомера сменился образом Синтии. Ниже горел ценник в 20000 очков. В пять раз поменьше, чем у Гомера, и только за живую, но лишние деньги на дороге не валяются. – Я не знаю, почему кто–то решил вложиться, чтобы вернуть тебя. Но этот кто–то готов заплатить такие деньжищи. Зная какая здесь публика, тебя заставят отработать каждое вложенное в тебя очко. Так что мажься Син, мажься.
С этими словами Маша растёрла по лицу Синтии целую горсть пыли.
– А!... Тфу! Эхе-эхе. – похоже часть пыли попала ей в рот, и она закашлялась. – Отвали от меня! Если нужно, я сама всё сделаю. Проклятье, в рот попало. Тьфу, какая гадость. Ты специально это сделал?
– И в мыслях не было. – тут же солгала Маша. – Насчёт того, что поймут кто мы. Так, это можно сделать только с минимального расстояния. А мы к ним близко подходить не будем.
– Как же ты собираешься пройти через проходную? Рекс точно будет нас там ждать.
– Нормальные герои всегда идут в обход. Вот и мы не будем изменять традиции, а пока пойдём в одно надёжное место, где можно отдохнуть и привести себя в порядок.
Если изначально из названия можно было подумать, что «чёрный рынок» это такое нейтральное место, где даже местные преступники, возведённые в квадрат, могли спокойно расхаживать по улицам, то это не так. Везде на станции балом правят деньги и власть, а уж тем более-на рынке. Чем больше у тебя денег, тем больше у тебя друзей и влияния. Самый эффективный способ борьбы с заказом на себя, это перебить назначенную сумму. Тогда, когда человека, заказавшего тебя не будет, не будет и денег, которых назначили за голову. Мёртвые не платят. Непонятно, конечно, сколько надо попросить за голову коменданта станции, вероятно, несколько миллионов. И сомнительно, что чистая публика внутренних секторов, укомплектованная не бывшими зеками, а профессиональными военными и учёными, соблазнится на очки. Для них это даже не деньги. Очки придуманы для наёмного отребья.
Вымазавшись сажей и пылью, став похожими больше на местных бомжей, чем на чернокожих, они спокойно шли через рынок. Им даже не пришлось избегать ищущих наёмников. После купания в мусоре, от них так смердело, что наёмники сами, инстинктивно, предпочитали держаться от них подальше. Так они дошли до неприметной кучи грузовых контейнеров, которые, почему-то, до сих пор роботы не разобрали на лом. Маша условным стуком постучала в тайное окошечко, и от туда выглянуло не улыбчивое лицо привратника. Человек за стеной был сморщенный, как иссохший изюм, и оценивающим взглядом осмотрел гостей, от чего сморщился ещё сильнее. Видимо, увиденное, ему не очень понравилось. Какие-то бомжи пожелали вторгнуться на его территорию, да ещё откуда-то прознали секретный стук. Надо бы их пристрелить, а от трупов избавиться.
