Текст книги "Зерг по имени Маша. Второй уровень (СИ)"
Автор книги: Сергей Хабаров
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)
– Уй б*я. – Маша отвесила себе фейспалм. – Кристин, двойка тебе по человеческой социологии. Назначаю тебе читать больше литературы и хотя бы посмотреть пару сериалов, про какие-нибудь человеческие взаимоотношения. Только местный «Дом» и «Дом 2» не смотри. Нам не надо чтобы ты в конец отупела.
– М–м, хорошо. – Ответила Кристина и видимо немного обиделась. Она и вправду плохо понимала людей, в основном из–за того, что мало интересовалась их культурой.
– Да, Банзай. – Дала слово Маша тянущему из шлема лапку псевдо-гиблингу. – Ты хочешь что-то сказать?
– Угу. На видео Гомер практически признался в том, что готов убить любого члена своего экипажа чтобы взять Синтию, и поэтому теперь к нам никто не хочет идти в команду.
– Точно. Правда, сейчас я не всё понимаю. Синтия работает оператором. Эта работа обеспечивает ей постоянное проживание на станции в безопасности. Многие готовы убить за эту должность, почему она хочет променять тёпленькое место оператора на не самую безопасную жизнь члена экипажа в патрульном транспорте?
– Видимо у неё есть причины. Что будем делать, камрад?
– А что мы можем делать? Эта королева минета не оставляет нам выбора. Она за каким–то чёртом хотела к Гомеру в команду, ну, давай возьмём её. Там, кстати, новый мимик Гомера ещё не протух?
– Кристина упаковала его в кокон и положила в специальных контейнер, препятствующий развитию яиц. – Начал отчитываться Банзай. – Деградацию организма мимика он тоже неплохо сдерживает.
– Отлично. Кристина-молодец. – Похвалила Маша.
– Я люблю порядок. – Скромно приняла похвалу Кристина.
– Банзай, что с транспортом? – Продолжила разбор полётов Маша.
– Да, с транспортом всё отлично. Все системы отремонтированы, расходники пополнены, а стандартный рацион заменён на высококалорийную пасту. Это-непривычная нам биомасса, но дней десять мы спокойно протянем не худея. Так что можем выдвигаться в любое время.
– Отлично. Засиделись мы тут, пора нам отсюда отчаливать.
– Моя королева, что вы собираетесь делать? – Поинтересовалась Кристина.
– Буду ползать перед Синтией на коленях, извиняться за свою глупость и позову её в команду.
– Значит, у нас сегодня на ужин свежее и нежное мясо человеческой самки?
От описаний Кристины, которая уже готова была пустить слюну, Машу передёрнуло. Её прямой потомок вообще пристрастился к человечине и любому другому мясу предпочитал именно это. А всё началось с того, что когда они находились в завалах общины заразителей, она плотно сидела на плоти мутантов. Правда, качества продовольствия постепенно портилось-разложению подвержены даже тела зергов, хоть за счёт своего совершенства значительно медленнее. Но потом случился инцидент с захватом транспорта, и Кристина отведала свежую, ничем не порченную, человеческую плоть. Это открыло в ней гурмана. Она поглощала плоть, сравнивала вкус, делала выводы. Например, плоть недавно живых людей ей казалось вкуснее, чем давно умерших. Теперь уже она по вкусу могла отличить курильщика от алкоголика или наркомана. Для себя она противным человеческие привычки не находила– для неё это как соль или перец. Также, по её теории, на вкус должны влиять эмоции, которые жертва испытывала перед смертью. Но она ещё не пробовала живых человеческих самок, о чём страстно мечтала. А в идеале, чтобы они были ещё беременные и умерли от удушья. После Кристининых гастрономических планов Маша боялась отпускать её на расстояние вытянутой руки. Кристина-это совершено не сочувствующий людям пёс войны, в человеке она видит только пищу, с которой можно будет поэкспериментировать для улучшения вкуса. И такие эмоциональные увлечения были не характерны для обычных зергов. Маша прекрасно понимала, что это её вина-она изменила Кристину также, как изменила своих друзей-заразителей и гиблингов. Поиск совершенного вкуса, это тоже в каком-то смысле искусство. Но когда Маша представляла себе дальнейшее развитие Кристины в этом направлении, то ей мерещились порубленные в салат люди, а также зажаренные на вертелах тела, поданные ко столу с яблоком во рту и увешанные зеленью.
«Может, ей как-нибудь поросёнка попробовать или ягнёнка? Авось, они ей вкуснее покажутся. На худой конец, протоссы–талдаримы. Этих милитаристов вообще не жаль, пускай хрумкает с пользой для канона. Интересно, а какова плоть протоссов на вкус? Так–то первенцы богов должны быть и на вкус первоклассны. Ой, о чём я таком думаю? Совсем озергела … озергячилась … в общем, одичала.» – Задумалась Маша, а в слух сказала. – Да. Вероятно это так, но мучить я тебе её не дам! Никто не заслуживает страданий перед смертью.
– Как скажите, моя королева.
***
– Сто десятая машина запрашивает подкрепление. У кого-нибудь есть свободные транспорта в квадрате В49? – спросила одна из операторов.
– В том квадрате у нас ничего. Какой уровень угрозы? – спросила главная смены.
– Красный. Там около сотни зерглингов. Облепили транспорт как дерьмо мухи.
– Понятно. Синтия, свяжись с соседним сектором и запроси у них поддержки.
– Это не моя зона ответственности.
– Синтия, я тебе сейчас кулак в жопу запихну.
– Один кулак это мало, я его даже не почувствую.
По диспетчерской прокатился дружный девичий ржач.
– Всём сосредоточиться на работе! Синтия, а ты будешь…
– Да связалась я уже с соседним сектором. То, что сто десятому транспорту грозит анал–карнавал ещё пять минут назад было ясно. От станции VY–16.10 выдвинулся отряд мотопехоты. Нашему транспорту километров пятнадцать по нынешнему маршруту проехать и спасутся.
– Если ты догадывалась об опасности, чего не сообщила заранее? – спросила взбешённая старшая звена. – Может быть, сто десятый в ловушку бы не угодил.
– Я не в аналитическом отделе работаю, и за предсказания мне никто не заплатит. А так может премию дадут, за оперативность действий.
Старшая диспетчер собиралась высказать Синтии всё, что о ней думает, но в помещение диспетчерской вошёл комендант станции.
– Всем смирно в присутствии высшего офицера. – Рявкнула старшая звена диспетчеров.
Всё девочки повскакали из–за пультов и развернувшись встали на вытяжку. Всего в звене диспетчеров было по десять человек, во главе которого стояла старшая или глава звена. В основном они контролировали связь между различными подразделениями за территорией станции. Большая беда если эфир превратится в собрание «бабулек на лавочке», это, считай, нет эфира. От операторов много чего зависит: иногда, им даже позволяли осуществлять командование, но исключительно в рекомендательной форме. Чего, кстати, вполне хватало. Никто не придёт к тебе на помощь, если о твоей беде не сообщат. Сообщать и координировать-в этом и заключалась работа диспетчеров.
Маршал Стюарт Третий-комендант и второй человек на станции, после командующего сектором. Он прошёлся вдоль ряда вытянувшихся диспетчеров, держа в одной руке дорогую сигару по 25 корхальских долларов за штуку, а вторую руку он отставил в сторону, чтобы касаться девушек кончиками пальцев в районе бёдер и паха. Этот человек мог позволить себе подобное поведение. Власть на станции была разделена: военные и наёмники были вотчиной командующего сектором, тогда как обслуга и обеспечение были в полномочиях коменданта. И на станции он был царь и бог, при учёте, если не переходил дорогу командующему сектора. Маршал был живым доказательством того, как абсолютная власть развращает абсолютно. Всех присутствующих здесь девушек, кроме командующего звена (та была на вкус коменданта слишком стара), он давно перетрахал. Тем, что комендант и прочее высшие офицеры сделали из звений диспетчеров, по сути, свои гаремы, не очень радовало самих диспетчеров. Но девчонки, сжав губы, терпели, а куда деваться? Те, кто пытались раскачивать лодку и достучаться до высшего командования, давно уже отправились на ресоциализацию. Дальнейшая судьба правдорубов неизвестна, но кого-то видели в борделе, а кто–то уже удобрил земли Чара, выйдя тёплым калом из задниц зергов.
Маршал остановился напротив Синтии. Упёр указательный и средний палец ей между ног, а потом пустил в лицо девушки струю сигарного дыма.
– Объявляю перерыв на полчаса. Командующий звеном, сдать свои обязанности соседнему звену. – елейным голосом промурлыкал Комендант, и все диспетчеры стали выходить из помещения. Все, кроме Синтии. Комендант придерживал еë за пах. Он точно давал ей понять, что явился сюда по еë душу, и неприятности только начинаются. Операторы разбредались, бросая на Синтию жалостливые взгляды, будто стая волчиц оставляет одну из своих на растерзание медведю. Многие диспетчеры дружили между собой или находились в приятельских отношениях, так что, нельзя сказать, что им наплевать. Но что они могли сделать? Навалиться скопом и проломить коменданту череп ножкой от стула? Тогда они всё пойдут на ресоциализацию, даже те, кто стоял в сторонке и смотрел. Безысходность на станции-это чувство убивало не реже, чем нож охотника за головами или дубина грабителя.
Когда они остались вдвоём, Маршал зашёл ей за спину и уселся своей жирной задницей прямо на пульт. Синтия не видела что он делает: согласно уставу, она не должна двигаться до тех пор, пока старший офицер не скомандует «вольно».
– Синтия, до меня дошла неприятная информация.
Девушка почувствовала, как к её шее прикоснулись пальцы, потом перескользнули на замок молнии и поползли вниз, расстёгивая одежду и обнажая тело. Немаленькая грудь, упакованная в чёрный бюстгальтер, тут же выскочила из обтягивающего комбеза диспетчера.
– Информация, сэр?
– Да. Слух о том, будто один из моих любимых диспетчеров спуталась с каким-то лейтенантом, от наёмников.
По спине Синтии пробежал табун мурашек. А руки коменданта расстегнули комбез до трусиков, отпустили молнию и залезли в нижнее бельё. С отвращением Синтия почувствовала, как пара пальцев проникают в неё и ласкают изнутри. Ей было очень противно– коменданта она ненавидела, он брал её и других диспетчеров когда ему вздумается. Но вместе с тем она чувствовала сильное возбуждение и огонь паху. Это были неестественные чувства. Комендант любил, когда девушки его вожделеют, поэтому использовал особую медикаментозную мазь, раздражающую нервные клетки женских половых органов. От этой дряни у операторш начиналось такое буйство матки, что они сами лезли на коменданта, визжали от удовольствий и сходили с ума от близости. Но у себя в голове всё понимали, отчего становилось ещё противнее.
– Слухам нельзя доверять, сэр. – ответила Синтия, морщась от ощущений, когда пальцы коменданта оставили её пах в покое. Она сразу начала плохо соображать и уже была готова сделать для коменданта всё по первому требованию.
«Чёрт! Нельзя терять контроль, держись девочка, нужно думать что говорить этому козлу.» – подумала Синтия.
Сильная рука коменданта сжала её шею сзади. Потом её развернули и согнули в животе, больно ударив лицом, прямо о клавиатуру. Когда Синтия проморгалась от выступивших слёз, то увидела, что в пяти сантиметрах от её глаза зависла зажжённая сигара.
– Не пиз*и мне, Синтия, я видел видео– ты путалась с каким-то Гомером. Разве я неясно объяснил, что твоя киска теперь принадлежит мне, и у тебя не может быть других мужчин?
– Я только делала ему минет. О нём уговора не было.
– Умная, да?! Посмотрим, насколько ты будешь умной с выжженным глазом.
– Умоляю, не надо. Я сделаю всё, что вы скажите и больше… я люблю вас.
Сигара остановила своё движение к глазу Синтии и её отпустили.
– Насколько сильно ты меня любишь?
– Сэр, только покажите пальцем, и я убью за вас или умру по вашему приказу. – Синтия быстро стянула с себя комбинезон и стала стягивать трусики. В отличие от комбеза, с бельём спешить нельзя-искусство соблазнения не требует суеты. А лифчик трогать не надо, чтобы не обнажать шрамы. – Но лучше я доставлю вам удовольствие.
Синтия уселась своей попкой на пульт и широко раздвинула ноги. Глазам Маршалла открылось такое зрелище, перед которым не каждый мужчина сможет устоять. Но комендант уже, мягко говоря, зажрался, и так легко его было не соблазнить. Он потянул руку и снова сжал горло Синтии. Девушка не сопротивлялась.
– Ты пыталась сбежать от меня к наёмникам, записавшись в команду к этому Гомеру.
– Если бы я действительно этого хотела, то не стала бы публиковать видео. Гомер-это всего лишь игрушка, чтобы обострить ваш интерес. Вы совсем не цените то, чего не можете потерять.
– Хм–м – Комендант задумался и затянулся сигарой. – Значит, ты пыталась мной манипулировать?
– Вы редко уделяете мне внимание. А я женщина, я нуждаюсь в мужской ласке.
– Всë понятно с тобой, тупая ты шлюха.
– Я ваша тупая шлюха, прошу вас, делайте со мной всё, что пожелаете.
– Я бы прижёг тебя сигарой, как обычно. Но у тебя послезавтра бега, и я хочу, чтобы ты была в хорошем состоянии. – Маршал сел в кресло диспетчера и расслабился, не особо обращая внимания на обнажённую Синтию и больше уделяя внимание своей сигаре. – Поэтому подготовься, сделай себе клизму и хорошенько разработай зад. Мы же не хотим, чтобы ты порвалась, как твоя предшественница, хе–хе.
Синтия сглотнула, а по её спине пробежал табун мурашек. С Лаурой она дружила, но когда та проиграла забег в садистских гонках и получила травму кишечника, её отправили на ресоциализацию. Гонки устраивали высшие офицеры станции, там девушкам заполняют кишечник гелем и запихивают в зад громадную пробку. Бегать в таком состоянии больно и неудобно, да ещё приходилось делать это голой, но зрители находили такое зрелище забавным. Предыдущая «кобылка» Маршала споткнулась прямо перед финишем и со всей скоростью рухнула на пол животом. Порвала себе кишечник, проиграла забег, но что самое страшное-лишила Маршала Стюарта Третьего денег. Умереть Лауре не дали, а отправили на ресоциализацию. Дальнейшая судьба подруги Синтии неизвестна, да и стало откровенно не до неё, ведь новой «кобылкой» комендант назначил её.
– Гомер, считай, без пяти минут труп, но видео мне понравилось. – Маршал затушил сигару о налокотник кресла Синтии и отправил бычок щелбаном в полёт. А потом расстегнул себе ширинку. – Я хочу, чтобы ты обслужила меня также, как этого наёмника на видео.
К концу перерыва комендант весело скакал по коридорам, а Синтия полоскала рот в ближайшем туалете и жевала мятную жвачку, надеясь перебить вкус. На сегодня её рабочий день был закончен. Негласный договор среди диспетчеров: если кого-то из них «навещал» высший офицер, то рабочий день той девушки заканчивался. Но предстояло ещё справиться с последствиями той дряни, что заставляет её вожделеть даже непорочного робота уборщика, мирно протирающего пол в туалете. А то он мерзавец, так возбуждающе жужжит своими щёточками. Последствия она снимала старым подростковым способом, закрывшись в кабинке туалета. Похоже, она немного нашумела и привлекла внимание, так как пару раз видела заглядывающие через перегородки глаза. А плевать, ещё хуже ей сегодня уже не станет. После того как закончила свои дела в туалете, она тут же отправилась домой. Хотя, можно ли назвать это домом? Тёплое слово «дом» это нечто уютное и безопасное. На станции таких мест не было. Уже год как её забрали к наёмникам, и ничего хорошего с ней за это время не случилось. Друзья, которых она успела завести, постепенно умирали. Кто-то отправлялся на тот свет самостоятельно, предпочтя безнадёжности петлю пластикового шнура на потолке, а кто-то был ресоциализирован, что вероятно ещё хуже смерти.
Место её проживания, это небольшой кубрик, в котором едва умещалась одноместная кровать, несколько полок для одежды с личными вещами и встроенный туалет с душем. Самое дешёвое жильё из возможных. Диспетчер мог позволить себе кое-что получше, но она копила очки на офицерское звание пилота патрульного транспорта. Некоторое время назад с ней тайно связались друзья и передали инструкции. Ей нужно было попасть на поверхность и послать сигнал о помощи на зашифрованной волне, тогда за ней прилетят, ей помогут и заберут из этого ужасного места. Был план охмурить пилота патрульного транспорта и с его помощью прорваться на поверхность. Но всё пошло не по плану: Гомер воспользовался ей и кинул как дешёвую потаскуху. Как же она была зла, так сильно, что совершила глупость и опубликовала то видео, не подумав, что комендант может всё это увидеть и сделать свои выводы. Теперь ситуация стала намного хуже. Послезавтра бега, а это больно, мерзко и унизительно. Выход из всего этого теперь есть только один-долго и нудно копить на звание лейтенанта, а до того-терпеть, терпеть и терпеть. Злить коменданта больше нельзя, сначала он выжжет сигарой ей глаз, а потом отправит на ресоциализацию. Она бы взяла кредит, но местные ростовщики подчиняются коменданту, которого они между собой называют «Курильщиком». Он запретил давать диспетчерам кредиты, он бы и зарплату запретил, но это уже не в его компетенции.
Закрывшись в душе, Синтия позволила себе то, что давно не позволяла-долго и горько плакать. Проплакавшись, она легла на постель и долго смотрела в потолок, ничего не делая. У каждого человека есть определённая граница, после которой он уже не может бояться, и Синтия в плотную подошла к этой границе. Так жить больше нельзя. Она устала постоянно бояться, изворачиваться, лгать и прогибаться под всяких сволочей, которые делают с ней всё, что вздумается. Её руки потянулись к полке, где в специальном тайнике лежала контрабандная шкатулка. Если знать куда нажать, то шкатулка трансформируется в мелкокалиберный пистолет с полусотней патронов внутри. Это оружие было сделано из особого полимера, который почти никакой сканер не засекает. Подарок от друзей, можно сказать, из старой жизни, из забытых старых деньков, когда всё ещё было хорошо. Сначала она хотела использовать это оружие в экстренной ситуации-для побега. Однако, такая ситуация не попадалась. Потом она думала устроить перестрелку и прихватить с собой на тот свет коменданта, а если повезёт, то ещё кого-нибудь из высших офицеров. Но Маршал был не так прост: у него есть телепатические способности, хоть и слабые, но на близком расстоянии он точно чувствует откуда идёт опасность. Некоторые девушки уже пытались его прикончить, у них это не получилось, и тогда Маршал подверг их показательной казне. Скормил зерглингу из лаборатории, а запись показал диспетчерам в назидание. Девушек впечатлило. Лично Синтия узнала о его телепатических способностях, когда попыталась оскопить его укусом. Так она получила в ухо кулаком, от чего стала хуже слышать, и свой первый ожог сигарой.
Синтия привела пистолет в боевой режим и бережно погладила его по корпусу. Гладкое, прохладное оружие было приятно на ощупь и приносило покой с уверенностью в себе.
– Вы меня не ресоциализируете. – Сказала она в тишину, а потом сунула дуло пистолета себе в рот.
Это был маленький бунт забитого и беспомощного человека. Единственное, что она ещё могла решать в своей жизни, это то, как умереть. Щёлкнул предохранитель, а большой палец плавно скользнул на курок. Осталось только приложить последнее усилие и не сильно надавить.
– Бж-ж-ж, дзинь–дзинь. – сначала зажужжал, потом зазвонил её МобТер (сокращение от мобильного терминала), сообщая о поступившем сообщении.
– Демоны! Даже пристрелиться спокойно не дают. – Сказала Синтия, вынимая пистолет из рта и активируя МобТер. – Кто тревожит меня в такой ответственный момент?
На экране высветилось короткое сообщение: «Прости, был неправ. Нужно поговорить, встретимся в ХХ.ХХ на бирже труда.» абонент Гомер.
Глава 11
Находясь в переговорной, Гомер и Синтия сверлили друг–друга взглядом, пока молча. Оба выглядели неважно. Глазами мимика Маша видела, как у Синтии наливался свежий синяк на правом глазу и скуле. Синяк был примечателен тем, что имел форму кнопок от клавиатуры. Маше даже удалось разглядеть латинские буквы H и J. А рыжая девушка сидела на стуле с видом человека, понявшего жизнь, смотрела на Гомера сверху вниз и нервно барабанила пальцами по какой-то странной шкатулке белого цвета. Шкатулка была особенна тем, что Маша не ощущала её через мимика своими способностями. Складывалось ощущение, что на месте шкатулки пустота.
– Хреново выглядишь, мудила. Ты что, опять на тяжёлые наркотики подсел? – нарушила тишину Синтия.
Собственно, у рыжей были все основания так говорить. Вот только с причиной она ошиблась. С того момента, как мимик Гомера повторно появился на базе, за ним прямо с проходной увязались какие-то мутные личности с агрессивными намерениями. Интуиция подсказывала, что от них исходит опасность, а эмпатия кричала о жажде наживы и алчности. С сегодняшнего утра за голову Гомера установили награду в размере 100 тысяч очков. Что было совсем нелогично. Раньше за Гомером охотились личные люди «Курильщика» и то, с целью выбивания долга. А сейчас его хотели убить и даже назначили цену в два раза больше его долга. Это за какие такие косяки? Маша использовала образ Гомера пару раз. Первый, с походом в кафе, закончился очень плачевно-пришлось уходить буквально через унитаз. А второй прошёл совсем тихо: она всего лишь проверяла объявления и платила по счетам, чтобы Гомера не записали в покойники. В обоих случаях она не делала ничего особенного, за исключением фокуса с исчезновением из туалетной кабинки. Да и ростовщики люди не глупые, мёртвым, ведь, Гомер никому деньги не вернёт, а с него есть, что взять. Теоретически, его ещё можно принудить продать своё звание, к которому идёт довеском броневик в полной комплектации. Но теперь за головой Гомера охотилось наверно всё отребье станции. От мелкой гопоты, пытающейся отловить мимика на проходной, до элитных убийц, действующих гораздо тоньше. Маша была вынуждена применить псионную способность «отвод глаз», чтобы сбросить хвост. Но её постоянно вычисляли по камерам и гнали к ней убийц. Очень странная ситуация, когда тебя на камерах видно, а в живую нет. Банзай докладывал об очень занимательных переговорах между операторами и наёмниками. Первые читали вторых «слепошарыми», а вторые первых «тупыми шутниками» и грозились прибить при встречи. Однако, главное, что первые, что вторые крыли друг друга на чём свет стоит, но не работали. И тут вскрылась очень неприятная особенность мимиков. От применения такой мощной способности, как «отвод глаз», аватар буквально разваливался изнутри. До биржи труда с активной способностью мимик ещё дополз, но жить ему осталось часа три–четыре, и это, если ничего не применять. Такие способности как эмпатия или интуиция-не в счёт: их применение, конечно, тоже влияет, но несущественно. Как она будет добираться обратно до транспорта или искать где распасться на желеобразную массу, не привлекая внимания, она себе не представляла. Но Банзай обещал подсобить каким-то образом, правда, не уточнил каким. С ухудшением состояния мимика изменялся и его вид. Первое, что бросалось в глаза, это выпуклые чёрные вены на побледневшей коже. Дальше, шёл осунувшийся и истощавший вид, чёрные круги вокруг глаз и полопавшиеся сосуды в глазах. В довершении ко всему, стали выпадать волосы. В общем, образ отравленного химией человека был вполне правдоподобен.
– Кто бы говорил. Это кто тебя так лихо звездонул по лицу?
Рыжая пощупала фингал и поморщилась.
– Это не твоё дело. – Заявила Синтия и добавила. – Зачем ты меня сюда затащил?
– Это одно из немногих мест, где можно поговорить безопасно, и чтобы тебя не подслушивали.
И это действительно было правдой. Биржа труда-небольшая площадка, с запретом на частное насилие. Турелей тут было понатыкано чуть ли не больше чем камер, а охраняли эту территорию отделением ресоциализированных пехотинцев в боевых скафандрах. Стоит ли объяснять, что такое боец в скафандре, против, даже толпы людей, вооружённых дубинками и ножами. Но данные солдатики были ещё и вооружены специальными ружьями с резиновыми пулями и электро шокерами, чтобы разгонять бунтарей.
– А нам ещё есть о чём говорить? – Удивлённо спросила рыжая, и её брови поползли в верх.
– Ну раз ты пришла, то да. Я хотел обсудить ту ситуацию, что сложилась между нами.
– А что тут обсуждать-ты меня предал. На моей родине, обычно, за такое получают пулю в голову. Но на станции провернуть это проблематично.
– Да не предавал я тебя. Ты просто не понимаешь. Эта работа очень опасна, и если ты пойдёшь ко мне в команду, ты умрёшь, без вариантов.
– Иди к чёрту, Гомер. Только не говори, что ты обо мне заботишься. Скажи уже честно, что у тебя заканчиваются очки, а когда твой счёт обнулится, тебе грозит ресоциализация.
Маша почесала в затылке. Так-то, с деньгами, благодаря мимику Джерри, у них всё было более чем в порядке. По мере необходимости она сбрасывала со счёта техника на счёт Гомера необходимые средства, и оставалось ещё немало. А за последние сутки, за продуктивную утилизацию человеческих тел, вообще премию дали. Кристина, кстати, жиреет не по дням, а по часам и никуда уезжать не хочет. Ей и тут теперь хорошо. Так и хочется спросить «А где же твой дух авантюризма? Ты же хотела на свободу, посмотреть Чар». Желудок ей свободу заменил. Остаётся думать, что будет, когда она аки Четвёртая разжиреет, до такое степени, что не сможет вылезть из броневика.
«Надеюсь, к тому моменту мы уже будем не здесь, а где-нибудь подальше от этой дармовой хавки» – Подумала Маша, а Синтии решила подыграть. – Ну и это тоже. После нашего совместного с тобой видео никто не хочет идти ко мне в команду.
– Правильно. Так тебе и надо, козлу и предателю. – ответила Синтия и вместо постукивания по шкатулке начала её нежно поглаживать. – Я слыхала, что за твою голову назначили не маленькую награду. Ты популярен. Может, сэкономишь всем время и убьёшь себя головой об стену, а премию за твою голову заберу я? Ты не представляешь, как тяжело приходится хрупкой девушке, на станции, без денег.
– Ты прям как один мой друг. У него тоже бзик на бадание со стенами. – Ответила Маша. В принципе, её посещала мысль устроить, как-нибудь, липовую смерть Гомера, и получить Джерри вознаграждение за его голову. Но видео, где Джерри вышибает мозги железной трубой Гомеру, будет недостаточно-нужно ещё предоставить что-нибудь, в чём есть ДНК. Образцы тканей Маша могла синтезировать в своём теле, но там столько зерговского намешано, что легче будет сразу сдаться местным воякам. – Я хотел предложить тебе другой план.
– Ну давай–давай, жги. – Сказала Синтия и скептически хмыкнула.
– Мы можем сделать так. Сейчас мы подписываем договор, и тебе присваивается звания сержанта. У ближайшего терминала я перевожу все имеющиеся средства на твой счёт, там что-то, порядка пятнадцати тысяч. А потом проходим через проходную, и я уезжаю со станции, а ты машешь мне в след белым платочком. Если командование будет до тебя докапываться, то можешь сослаться на то, что я силой бросил тебя на станции.
– М–м–м, а ты тот ещё хитрожопый говнюк, даже деньги где-то достать умудрился. Всё продумал и хочешь меня подкупить? Не, милый мой, мы теперь с тобой как супруги-покуда смерть не разлучит нас. Либо едем вместе, либо подыхаем по отдельности.
– Да твою мать, Синтия!
Через мимика Маша громко хлопнула ладонями по столу. Убивать рыжую ей не хотелось. Да и, если бы на её месте был кто-то ещё, ситуация оставалась аналогичной. Хотя нет: для Рекса и его подруги культуристки, Маша сделала бы исключение с большим удовольствием.
– Я не понимаю, чего ты так рвёшься на войну с зергами? Какие-то личные счёты? У тебя тут хорошая жизнь в безопасности.
От последней фразы Синтию перекосило так, будто она лимон целиком зажевала.
– Какой же ты мудак, Гомер. Будь у меня возможность, я бы тебя пристрелила при первом же выпавшем шансе. – Синтия встала, подобрала свою шкатулку и всем своим видом дала понять, что разговор закончен, и она уходит. – Желаю тебе здоровья и долгих лет жизни, особенно, при такой фангруппе. – Синтия приоткрыла дверь переговорной комнаты и кивнула в сторону выхода с биржи труда. Там, не пересекая зелёной разделительной линии, столпилась целая толпа охотников за головами. – Прощай, наркалыга.
– Синтия, подожди. – Мимик поймал рыжую за руку, в которой была странная шкатулка. – Я согласен, я возьму тебя в команду. Но ты там умрёшь, ты это понимаешь?
– Значит, умру красиво. Тут мне уже ловить нечего.
– Не красиво ты умрёшь, а как зерговская закуска. Но ладно, это твой выбор, а мне ты его не оставила.
Усадив Синтию обратно напротив себя Маша, манипулируя мимиком, стала заполнять анкету на специальном терминале. Она была совсем простенькая, так что это не заняло много времени. Заполнив свою часть договора, Маша развернула экран терминала к Синтии, та стала вводить свои данные.
– Синтия, могу я узнать, почему ты так рвёшься в экипаж? – Скучающими интонациями спросил мимик, ожидая когда рыжая закончит заполнять анкету.
– Ты издеваешься? Ты же во всём в курсе.
– Нет. Во время патруля я упал с полки на пол и ушибся головой, теперь у меня местами амнезия. Тут помню, а тут не помню.
Синтия оторвалась от заполнения анкеты и с прищуром посмотрела на Гомера.
– Ты что, заливаешь мне, что ли? Так не бывает. Я быстрее поверю, что у тебя последние мозги спеклись от наркотиков.
– Пусть так. Ты всё видишь сама. Я человек ненадёжный, зависимый от наркотиков, и у меня с головой плохо. Кто добровольно пойдёт к такому в команду? Только суицидник.
– Хе–хе. – Синтия как-то нервно засмеялась и снова погладила свою странную шкатулку. – Знаешь, для законченного наркомана ты очень здраво рассуждаешь, я бы даже сказала, проницательно. Но раз уж ты интересуешься, отвечу метафорой: лучше умереть человеком, чем всю жизнь жить рабом. Вон, ресоци не дадут солгать.
И ресоци не дали, они вообще ничего не делали, а стояли как истуканы по углам. Но при этом бдели и охраняли порядок. Синтия закончила заполнять анкету, и терминал, для завершения процесса перехода/смены статуса, из обслуживающего персонала в наёмники, попросил заплатить 5000 очков. Маша уже собиралась одобрить перевод со своей карточки, но Синтия заплатила сама.
– Как ты уже сказал, я с высокой вероятностью умру, и врят ли мне теперь понадобятся эти деньги. Я их так долго копила и обидно будет их совсем не потратить.
В ответ мимик только пожал плечами. Терминал поздравил Гомера с пополнением экипажа и с предоставлением полного доступа к базам заданий. А Синтию поздравили с новым статусом и присвоением звания сержанта, хотя, по сравнению с диспетчером, это наверное понижение.
– Всё, уходим. – отдал приказ мимик.
На выходе их ждала уже упомянутая толпа народу. Ну как толпа, человек пятнадцать. Самые крупные и сильные разогнали всех лишних, так как смекнули, что 50к очков гораздо лучше делится на пятнадцать, чем на пятьдесят. Мужики были вооружены: кто трубой, кто ножом; и хищно посматривали в сторону жертвенного тела Гомера. Но за черту, обозначающую границу биржи труда, не переходили, чем вызывали аналогии бесов из Вия. И правильно делали, так как ресоциализованные бойцы в скафандрах внимательно следили за всем происходящим, особенно, за группой вооружённых людей сомнительного внешнего вида. А вдруг они попытаются вытащить законопослушного Гомера за линию и применить к нему насилие? Наёмники, по понятной причине, так думать повода им не давали. Всё же, хоть какое-то чувство самосохранения ещё оставалось в их мозгах, правда, мозгов было не очень много. Самых умных охотников за головами тут даже видно не было-они комфортно отслеживали ситуацию через доклады диспетчеров, сливающих инфу. А жадные, но слабоумные быки, похоже, не особо понимали, что занимаясь такого рода осадой, они ничего не добьются. Никто не будет переть через них на прорыв, аки варвар из старины. Биржа труда, по большей степени, автоматизирована и работает круглые сутки, а рабочие часы ресоциализорованных никто же не считает. Быки рассуждали со своей позиции силы: они были крупными, сильными, и идя в прорыв, у этих берсеркеров шансы были, правда, небольшие, но были.
