Текст книги "Городские легенды"

Автор книги: Сергей Фарватер

Соавторы: Рене Маори,Ольга Воликова,Александр Лаптев
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)

– Не хочу! Отпустите меня! – вдруг закричал он от невыносимой душевной боли.

– Что ты, что ты! – раздалось сразу несколько голосов. Иван Иванович открыл глаза и увидел ангелов в сияющем пространстве над собой, они часто махали крылами и смотрели на него удивленно и озабоченно.

"А-а-а, летаете! – подумал он со злостью. – Все вам нипочем. А мне-то каково? Мне! Каково?"

– Чего ропщешь, человече? – сказали ангелы, опустившись на траву и сложив крылья.

– Домой хочу, обратно! – крикнул Иван Иванович.

– Как это, обратно? – не поняли ангелы.

– Ну обратно, на Землю.

– На Землю?.. – изумились ангелы. – Но ведь ты умер!

– Ну и что с того? Ведь сейчас-то я живой? Вот и отправьте меня туда, откуда взяли.

Ангелы что-то залопотали меж собой, зачирикали на странном птичьем языке. Иван Иванович подозрительно на них смотрел.

– Ну что же вы, отпускаете? – не выдержал он.

– Нет, – ответили те хором. – На Землю тебе нельзя. Тебя давно похоронили.

– Эка невидаль! – присвистнул Иван Иванович. – Подумаешь-ка. Мало ли кого хоронят. Что же мне, воскреснуть нельзя?

– Тело твое износилось. В могиле гниет. Черви его едят.

Иван Иванович передернул плечами и нахмурился. Не понравилось ему замечание про червей. Но он тут же нашелся.

– А что мне тело? Я могу и с этим телом пожить! – Он взял себя за балахон и потер его пальцами, словно проверяя добротность материи. – Оно ведь теперь мое?

– Твое-то оно твое, – закачали ангелы головами. – Но ты же знаешь, все мы под Богом ходим. – Ангелы вдруг упали на колени и, закатив глаза, начали раскачиваться и завывать на разные голоса: – Господи, всемилостивейший, помилуй нас, тварей, обереги от сглаза и от соблазна, даруй нам свою благодать на вечные времена.

Иван Иванович, выпучив глаза, наблюдал за ними.

– Эй, эй! – крикнул он. – Перестаньте, не время теперь.

– Для молитвы всегда есть время, – со вздохом отвечали ангелы, поднимаясь на ноги и отряхивая колени от налипшей травы. Просветленные лица их лучились особенно ярким светом.

А Иван Иванович все больше хмурился. Не нравились ему ангелы. Странные какие-то. Верно кто-то сказал про них: не от мира сего. Никогда не угадаешь, что у них на уме. И он решил переменить тактику.

– А где у вас этот, большой такой, на которого смотреть нельзя?

– Кто – этот? – спросил с неудовольствием один ангел, в то время как остальные испуганно замерли, раскрыв от неожиданности рты.

– Ну этот, как его, Гавриил! – с чего-то вдруг давясь и запинаясь, проговорил Иван Иванович.

Ангелы после этих слов вовсе растерялись. Прикрылись крыльями, смотрят круглыми глазами на Ивана Ивановича.

– Так что, скажете? – спросил он, окончательно осмелев.

– О чем ты просишь, несчастный?

– Я хочу с архангелом поговорить. Отпроситься мне надобно.

– Отсюда нельзя отпроситься! Ты теперь в Раю. Навечно!

– Не нравится мне у вас. Не хочу здесь жить. Натерпелся, хватит! – вдруг рубанул он воздух ладонью. Ангелы так и попятились от него. Заморгали испуганно, переглядываются, не знают, что сказать.

– Неразумное чадо… – затянул было один, но распоясавшийся Иван Иванович решительно его остановил, – ну, будет тебе. Давайте, зовите сюда Гаврилу. С ним буду говорить!

Помялись-помялись ангелы, пошептались меж собой. Видят, дело плохо. Нужно высшие силы на помощь призывать. Такого они еще не видали, чтобы из Рая обратно на Землю просились. Это было выше их ангельского разумения. В общем, слетал один из них в известное место, доложил, стало быть, по инстанции. Расположились они на лужайке полукругом возле неразумного Ивана Ивановича. Ждут. А Гавриил, верно, занят был каким-то неотложным делом. Откликнулся не сразу. Пришлось Иван Ивановичу помучиться некоторое время в неизвестности. Впрочем, он уже начал привыкать к этой загробной манере – никуда не торопиться и мерить время особой безразмерной мерой.

Но ждать ему особо долго не пришлось. Архангел Гавриил, узнав о таком неслыханном событии, быстренько доделал свое неотложное дело и, отбросив все второстепенные дела вроде приема в Эдем новых душ и проверки исполнения божественных канонов на удаленных планетах Солнечной системы, быстрее света полетел взглянуть на такое чудо. Он явился в виде ярчайшего сияния, затмившего полнеба и ослепившего всех присутствующих, не исключая ко всему привыкших ангелов, но затем верно оценил обстановку и быстро уменьшился до нормальных человеческих размеров, сошел с неба на траву и обратил свой огненный взгляд на Ивана Ивановича.

– Ты звал меня? – спросил он таким голосом, от которого у Ивана Ивановича мурашки побежали по телу.

– Да. Я… вас… хотел видеть, то есть я хотел просить вас, – начал тот заикаясь и краснея. Краем глаза он видел ангелов, в беспорядке распростершихся на траве аккуратным полукругом, то есть павших ниц прямо там, где они стояли.

– Говори, не бойся, – задрожал воздух.

Иван Иванович вдруг упал на колени.

– Ваше превосходительство, уважаемый, дорогой… отпустите меня домой. Не хочу я тут жить. Не любо мне здесь!

– Не любо? – повторил архангел. – Отчего так?

– Не привык я к такому. Людей здесь много. Скучно. И вообще.

Архангел все смотрел на него пронизывающим взглядом, Иван Иванович ежился под этим взглядом и готов был провалиться сквозь траву. Силы ощутимо покидали его, еще секунда, и он также упал бы лицом вниз и ни о чем бы уже не просил. Но Архангел пришел ему на помощь.

– Ты хочешь покинуть нас? – спросил он не грозно и не ласково.

Иван Иванович лишь кивнул.

– Но отсюда есть только один путь. В чистилище. Ты можешь отправиться туда прямо сейчас. Но знай, что сюда уже не вернешься. Решай.

Иван Иванович замер на секунду. Он понял, что сейчас определяется его судьба, и другого такого случая ему не представится.

– А что, – спросил он осторожно, – там больно мучают? Я ведь сильно не грешил. За что же меня варить в котле?

Архангел не шелохнулся.

– Это не мне решать. Что содеял, то получишь.

– Но ведь меня не будут без причины мучить, просто так, за здорово живешь?

– Закон везде один. Каждому воздается по заслугам. Если не грешил, ничего тебе не будет у них. А согрешил – ответишь.

– Вот-вот, – обрадовался Иван Иванович. – Везде должен быть индивидуальный подход. А так, чтобы согнать в одну кучу, чтобы всем без разбору воздавалось одинаково…

Но Архангел бросил на него такой взгляд, что Иван Иванович поперхнулся.

– Я жду, – снова загремело.

– Хорошо, я согласен, – ответил Иван Иванович, склоняя голову.

Архангел все смотрел на него. Все ждал чего-то.

– Я согласен, – повторил с нажимом Иван Иванович. – Попробую пожить там, – добавил совсем тихо. – Живут ведь люди. Ну, конечно, мучаются некоторые, не без этого. Зато не так скучно. Хоть какое-то разнообразие.

– Ты сделал выбор, – произнес архангел. Да будет так! – Отделился от земли и стал подниматься ввысь. Одновременно он увеличивался в размерах и наполнялся радужным сиянием. Поднявшись на головокружительную высоту и приняв привычные исполинские размеры, замер на миг, потом махнул крылом – раздался оглушительный треск, молния расколола небо на две половины, снова обдало присутствующих нестерпимым жаром, и разом все исчезло. Иван Иванович обнаружил себя висящим в космическом пространстве перед золотыми воротами, и не было рядом ни ангелов и никого другого. Он висел к воротам спиной, а от ног его тянулась и падала куда-то в черную бездну та самая алмазная дорожка, по которой он пришел сюда. И снова, словно подхваченный волной, мощно увлекаясь вниз, Иван Иванович полетел с нарастающей скоростью над этой искрящейся дорожкой прочь от золотых ворот, чувствуя в одно время восторг и ужас, содрогаясь и ликуя. Скорость сделалась бешеной, дорожка превратилась в кусок расплавленного металла, полыхающего белым пламенем, звезды все до одной неслись ему навстречу, а он все падал и падал в эту бездну, навстречу своей новой жизни, к окончательному разрешению всех вопросов. Душа его пела от восторга, и он безумно хохотал жутким заливистым смехом, на лету превращаясь из безобидного забитого жизнью существа во что-то новое, иное, такое, чему еще не знал названия. Впервые он проявил собственную волю, сам выбрал свою судьбу, и вот теперь должен был проверить результат этого выбора. Вкусить плоды и пожать лавры.

И он все летел и летел, падал и падал, вниз, во тьму, навстречу сияющим вершинам, навстречу новой жизни, неведомым приключениям и ни на миг не прекращающейся борьбе.

Сергей Фарватер

Бумеранг для «бомбилы»

Маленькая милая девочка с яркими, синими бантами. Он даже не заметил, косы у нее были или хвосты. В памяти остался только синий цвет, который молнией резанул по глазам. А затем лицо. Детское, искаженное от неизбежности и ужаса, лицо. Оно приближалось к лобовому стеклу автомобиля неимоверно быстро. Застывшие доли секунды. Ему они показались вечностью. Затем сильный удар. Кровь и мозги. Зрелище не для слабонервных. Это напоминало разбившегося о лобовуху огромного шмеля. С той лишь разницей, что вместо насекомого был маленький человек, и в этом желеобразном сгустке, оставшемся на потрескавшемся стекле, преобладал в основном белый цвет с подтеками серо-розового вещества.

Мгновенно, у него в голове, возник образ семьи: жена, маленькая дочь, оголтелый подросток сын. И тюрьма. Ему ясно представились мрачные казематы, забитые до отказа злобными уголовниками. Он даже не оглянулся, не говоря уж о том, что бы остановиться. Девочке уже не помочь, а садиться он не хотел. Разумеется, срок ему теперь обеспечен. И немалый!

"– Я еще молодой мужик!" – рассуждал он. – "Мне немногим больше тридцати! Черт меня дернул опохмелиться, после вчерашней пьянки, и сесть за руль" – промелькнуло у него в голове и водитель притопил педаль акселератора.

Хотя дело прошлое, но память неумолима. Сей кровавый эпизод, из его жизни, остался с ним навсегда – словно бездумно сделанная, в юношеские годы, похабная татуировка, которую нельзя смыть никаким раствором. Это являлось ему в ночных кошмарах, словно приступ хронической болезни, временами поглощая разум и душу. Затем внезапно отпускало, улетучиваясь в глубины подсознания и позванивая там, до времени, противным мерзким колокольчиком. Другой человек, оказавшись на его месте, давно бы сумел все позабыть, как страшный сон, и может, был бы прав, но только не он. Его, с детства, нестандартная психика не позволяла сделать этого. И мужчина страдал. Сильно страдал.

Теперь он трудился в престижной организации. Человек работал персональным водителем и возил важного чиновника. Да! Наступили совершенно другие времена. Не то, что прошлые, когда он занимался "бомбежкой", подвозя случайных, иногда привередливых, пассажиров рискуя быть ограбленным и торгуясь за каждую копейку. Хотя и тогда не все было так плохо. Случались дни, когда за несколько часов он мог срубить столько деньжат, сколько при других обстоятельствах приходилось зарабатывать неделю, а то и месяц.

Да и на служебной машине он частенько подрабатывал, благо автомобиль, на выходные и праздники, оставался в его распоряжении.

В один из таких дней, едва он высадил очередного клиента на углу "Петровки", к нему в окно постучался пожилой человек. Мужчина походил на иностранца. В руке он держал трость, увенчанную красивым набалдашником в виде необычной короны и изображенными на красноватом древке странными, почти масонскими символами. Странным казалось то, что масоны обычно не выставляют напоказ, какие либо знаки и атрибутику указывающие на свою принадлежность к тайному ордену. А здесь – нате вам, все напоказ. Хотя как знать? Может, он купил эту трость в какой-нибудь антикварной лавке?

Старая помещичья усадьба была разрушена практически до основания. Лишь кое-где торчали обглоданные прожорливым коммунистическим чудовищем каменные стены, да недавно отреставрированная красивая церковь. В советские времена партийные безбожники хранили в ней зерно, используя святое место в качестве местного элеватора. Теперь же некий анонимный меценат пожертвовал крупную сумму денег на восстановление былого облика божьей обители и совсем недавно храм снова засиял былой чистотой и великолепием. В эти отдаленные края, богом забытой российской глубинки, и привез владельца диковинной трости, утомленный от дальней поездки трудяга "бомбила". Они ехали всю ночь и уже к рассвету стояли к востоку от церкви, наблюдая, как багровый диск солнца величаво поднимается над горизонтом, предвещая жаркий день, без сомнений, удавшегося лета.

Старик лениво потянулся стоя лицом к солнцу, затем немного выгнулся, назад подняв руки вверх, словно выполняя утреннюю зарядку, но внезапно присел на левое колено, прижав руку к груди, как это делают люди при внезапной боли в сердце. Он замер, на несколько мгновений, опираясь на трость. Потом, осознав, что в силах подняться, поднял голову.

– Да, да, молодой человек,– осторожно сказал он. – Три инфаркта это уже не шутка. – Старик неторопливо запустил руку во внутренний карман пиджака и достал белую пластмассовую коробочку с нитроглицерином. Открутив крышку, старик опрокинул контейнер на ладонь и произнес. – Не густо. – После чего положил единственную оставшуюся гранулу в рот и снова замолчал. – Кажется, отпустило,– наконец произнес он и поднялся на ноги. Затем, отряхнув пыльное колено, посмотрел на водителя. – Хотел один со всем справиться – да видно не судьба. Мне придется попросить вас об одолжении.

Пассажир не отрывал взгляда от молчавшего водителя, словно пытался понять, можно ли ему доверить нечто важное или нет. Но, вероятно, другого выхода не было. Он понял, что одному не осилить то дело, по следам которого, собственно, и приехал в эту глушь. И тогда старик произнес:

– Я вынужден посвятить вас в свою тайну, но при условии, что об этом никто и никогда не узнает. Я хорошо заплачу. Вы готовы стать сейфом для чужих секретов? – он с измученной улыбкой посмотрел на "бомбилу" и задумался. Затем, немного помедлив, добавил, – я расскажу вам предысторию, а уж вы, думаю, сами поймете, что к чему.

Мои предки жили в городке Сан-Реми де Прованс – на самом юге Франции. В те далекие времена в Европе царил хаос и беспорядок. Эпоха революционных бурь и народных восстаний, так или иначе, потрепала многие государства устойчивого, как тогда казалось, цивилизованного мира. Головы бунтарей летели направо и налево. И среди всей этой неразберихи существовала лишь одна организация, в которой все оставалось относительно спокойно благодаря дисциплине и благородству состоявших в ней людей. Это была и есть скорее не организация, в теперешнем понимании, а прочная заботливая семья или если хотите братство. В данном случае – "Братство вольных каменщиков".

– Взглянув на вашу трость, я сразу понял, что вы, так или иначе связаны с масонами, – рискнул заметить водитель.

– А вам доводилось встречаться с подобными вещами? – старик с удивлением заглянул собеседнику в глаза.

– Нет. Просто я иногда читаю книжки, – саркастически заявил "бомбила", – в том числе и о масонах.

– Ну, полно – полно. Умоляю вас, не обижайтесь. Я не хотел вас оскорбить. В действительности же эта трость досталась мне от умершего родственника. – Старик вдруг прервал речь, и озабоченно спросил. – Скажите, у вас есть шанцевый инструмент? – он посмотрел на машину, словно пытаясь рассмотреть сквозь выкрашенный металл ее содержимое.

– Имеется монтировка и саперная лопатка, – ответил "бомбила" поднимая крышку багажника.

Пассажир заглянул внутрь и одобрительно кивнул, – как раз то, что нужно. Прихватите, пожалуйста, это с собой.

"Если конечно они нам пригодятся", – добавил он вполголоса, скорее обращаясь к самому себе, чем к собеседнику. И направился в сторону перепаханного поля. – Ступайте за мной молодой человек. По пути мы непременно продолжим нашу беседу, – бросил, он не оборачиваясь.

Водитель достал из кармана связку ключей и нажал на кнопку, находившегося в ней пульта управления сигнализацией. Машина тявкнула, как перепуганный пес, затем несколько раз моргнула удивленными фарами, и впала в дрему, недалеко от свежевыкрашенной голубенькой церковной ограды.

Двое мужчин шли в направлении небольшого леса, который находился на приличном расстоянии от церкви. Чтобы до него добраться, необходимо пересечь широкое распаханное поле. По пути загадочный гражданин поведал историю появления своих предков на этой земле. Оказалось, что далекий родственник старика прибыл когда-то в Россию в качестве французского дипломата. Он ревностно служил во благо укрепления добрых отношений между двумя государствами, за что был отмечен царствующей особой и награжден почетным орденом. Вдобавок к этому, французу было даровано небольшое поместье, к которому он впоследствии очень привязался. Когда время его дипломатической миссии завершилось, он пожелал остаться здесь, где и прожил до конца своих дней.

Затем во времена большевистской революции довольно многочисленная, уже к тому времени, семья обрусевших французов эмигрировала на свою историческую родину. Один из потомков и теперешний владелец необычной трости прибыл в Россию, как турист на несколько дней, для того чтобы посетить родовое имение предков и прояснить, кое-какие, обстоятельства.

– Да. На машине здесь не проехать. Тут и пешком-то тяжело идти, – причитал "бомбила", спотыкаясь о крупные комья спрессованной земли, следуя за стариком. Вы наверно бывший спортсмен? Вон как лихо скачете. Я едва за вами успеваю.

– Все было. И спорт, и здоровый образ жизни. Но как видите, от инфаркта это не спасло, – ответил пожилой человек, удовлетворив любопытство собеседника.

– А куда мы собственно идем? – озадаченно произнес водитель, удивляясь тому, что он только теперь об этом спросил.

– Не пугайтесь молодой человек. Мы почти на месте, – спокойным тоном заявил старик, ступая на траву, которая зеленым лезвием отсекала черное перепаханное поле от небольшого лесного массива.

– Вы были здесь раньше?

– Можно и так сказать.

– Не понимаю, – удивленно промолвил водитель.

– Дело в том, – произнес старик, – что я почти половину своей жизни изучал дневники и документы, перешедшие по наследству от моего дальнего родственника. В этих рукописях подробно описаны жизнь, быт, порядки и архитектурные особенности этой усадьбы и ее предместий, вплоть до расположения плодовых деревьев и лесных массивов. Конечно, с тех пор многое повырубили, что-то посадили заново, но некоторые вещи, например те руины, – он указал тростью на оставшиеся далеко позади старые развалины, – сохранились. Устояла несмотря ни на что старая церковь и этот лес под сенью, которого мы сейчас находимся.

– Наверное, ваши предки зарыли здесь клад. Скорее всего, это так и есть, раз мы сюда забрались, поэтому бездорожью? – с иронией предположил водила.

– А вы недалеки от истины, – сказал собеседник, продираясь сквозь густую поросль орешника.

– Но все же. Что означает такая необычная форма ручки вашей трости, а главное эти символы которыми усеяна вся верхняя часть древка этой красивой вещицы?

– Извольте, – старик взял трость в левую руку и остановил указательный палец правой руки на инкрустированном золотом по красному дереву одном из символов. Это изображение циркуля и наугольника символизирует – закон, совесть и вечность. Мастерок и молоток – "Братство вольных каменщиков".

Сам массивный набалдашник выполнен в виде короны, которая в свою очередь означает – высшее просветление, и мудрость. Впрочем, мы уже пришли.

Старик раздвинул тростью плотные кусты и перед взором "бомбилы" возникло великолепное лесное озеро. Скорее это был большой пруд, окруженный со всех сторон плакучими ивами, плети которых свисали до самой воды. По периметру овального водоема, на расстоянии нескольких метров от берегов, на водной глади, застыли нежно зеленые спирали потревоженной ряски. Казалось, будто стая диких уток перемешала ровную, однотонную поверхность, устланную крошечной водной травой, закрутив ее в причудливые узоры, подобные тем, что мороз оставляет на озябшем стекле. И действительно, в дальнем конце пруда, где небольшой ручей, убегает тонкой прозрачной лентой в лесные дебри, ни кого не опасаясь, плавали две милые утки. Они были прекрасны в своем пестро-коричневом оперении. Перебирая лапками птицы, кружились возле яркого селезня. Важный самец периодически нырял, а через некоторое время снова появлялся на поверхности воды, но уже на несколько метров дальше, и принимался своеобразным криком подзывать своих обеспокоенных подружек. Услышав хруст надломившейся ветки пернатые любовники, сорвались с места, захлопав застоявшимися крыльями, и улетели прочь, скрывшись за кудрявой зеленью покачивающихся на ветру деревьев. С той стороны водоема, где недалеко от берега, возвышаясь среди колючего кустарника, находился покрытый лишайником огромный валун, лес казался не таким дремучим. Скорее, он был немного прореженным по отношению к близлежащим зарослям. Наверно здесь, когда-то, находилась большая поляна, которая со временем поросла молодыми побегами деревьев и кустарника. Именно в том месте, от самого берега, полого спускаясь вниз, сбегали в воду и растворялись в глубине прозрачного озера широкие каменные ступени. Старик направился туда. Подойдя к валуну, он оперся о него рукой и замер, тяжело дыша. Затем, немного переведя дух, произнес:

– Все так, как я себе и представлял.

– Что это за место? – любуясь окрестностями, произнес "бомбила". – Здесь так красиво!

– Это батенька – бывший барский пруд. Насколько я понимаю вокруг того места, где мы сейчас находимся, в свое время простиралась поляна. Здесь стояла господская купальня. В летнюю жару тут устраивались игрища. Молодые девушки упражнялись в "серсо", под тенистыми деревьями накрывались столы с прохладительными напитками и легкими яствами. Возможно, на этом самом валуне загорала некая прелестная княгиня. Затем люди, переодевшись в кабинке в купальные костюмы, гурьбой сбегали по этим белокаменным ступеням в прохладные чистые воды и плескались как дети, поднимая в воздух радужные невесомые брызги. Скорее всего, так и было, – с ностальгическими нотками в голосе произнес старик. – Но все это ушло и вряд ли возвратиться. Но мы здесь совершенно по другому поводу.

Пожилой мужчина оставил трость на траве и принялся обследовать валун. Обойдя его несколько раз, он остановился. Затем, зачистив от лишайника одну из сторон камня, он удовлетворенно воскликнул:

– Есть!

Подойдя поближе, водитель увидел на гранитной махине небольшую зарубку, словно сделанную топором.

– И что это означает? Недоумевая, произнес он, уставившись на спутника.

– Скоро мы все узнаем. Узнаем, – твердил человек, разгребая ботинком многолетний слой опавшей листвы у подножья валуна, – пока я еще ни в чем неуверен. Будьте так добры, выкопайте вашей лопатой небольшую яму именно в этом месте, – он указал пальцем на клочок земли расположенный непосредственно у края валуна.

– И глубоко копать?

– Ну, может быть, на метр-полтора. Точно сказать не могу.

– Ничего себе небольшую, – буркнул "бомбила" вырезая в указанном месте широкий кусок дерна.

Почва была рыхлая и через четверть часа у подножья камня образовалась приличная яма, на краю которой, свесив ноги, сидел взмыленный человек, размышляя, о том стоит ли копать дальше.

– Возможно, я ошибся, – озадаченно произнес пожилой мужчина, вглядываясь в глубину зияющего в земле подкопа.

Яма уходила прямо под камень и возникла опасность смещения этой махины с ее законного места.

– Попробуйте, взять немного левее, – посоветовал старик, когда его спутник все же решился копать дальше.

Через минуту лопата наткнулась на край какого-то предмета, который, по звуку скребущей по нему лопаты, напоминал изделие из керамики или чего-то подобного. Находка оказалась квадратным ящиком размером с небольшой сундучок, и была тщательно обмазана толстым слоем глины – по видимости, обожженной, затем, в печи. "Бомбила", с большим усилием вытащил предмет на поверхность и поставил к ногам сгорающего от нетерпения старика.

– Не тяните, молодой человек! – возбужденно произнес тот, – разбейте же скорее эту чертову оболочку.

Водитель взял монтировку, и аккуратно ударил по предмету. При ударе, от него откололся небольшой кусок глины, а в левый нижний угол устремилась глубокая трещина. Со второй попытки глина лопнула, как перезревший арбуз, разделившись на две неровные половинки. Словно птенец, вылупившийся из яйца, перед взором изумленных людей возник диковинный бронзовый ларец, который пощадило время. Он выглядел так, будто искусный мастер только вчера закончил над ним работу, а уже сегодня принес для оценки привередливому заказчику.

Над лесом появилась небольшая стая уток. Она сделала несколько кругов над лесным водоемом и, заметив присутствующих на берегу людей, снова исчезла за лесом, недовольно покрикивая с высоты.

Старик стоял на коленях перед раскрытым ларцом, перебирая его содержимое.

– Я сделал это, – с дрожью в голосе произнес он. – Выходит я, не напрасно прожил свой век, – с его губ слетел неуместный смешок.

Лицо его исказилось, словно старик с трудом сдерживал смех. Но не сдержался.

И вот уже безудержно хохотал, словно растворившись в нездоровом истерическом смехе. Но вдруг умолк, повалился на землю и стал с жадностью глотать воздух, схватившись за сердце.

– Что с вами? – "бомбила" быстро подскочил к человеку, в одно мгновение расстегнул ему верхние пуговицы шелковой рубашки и аккуратно стянул с него давящий грудь пиджак.

– Лекарство. Лекарство, – шептал старик не в силах пошевелиться.

– Вы забыли?! Ваши таблетки закончились, – выкрикнул перепуганный водитель, подкладывая спутнику под голову пиджак наспех сложенный в виде маленькой подушечки. – Постойте! У меня в машине есть автоаптечка, и в ней наверняка должен быть нитроглицерин или, в крайнем случае, валидол. Вы сможете, некоторое время побыть один пока я добегу до машины? Пожилой человек одобряюще опустил веки и на время забылся.

На весь путь до машины и обратно у водителя ушло чуть больше получаса. Вернувшись назад, он обнаружил старика сидящим на земле, опершись спиной на валун. Его глаза смотрели куда-то вдаль, а безвольные кисти рук распластались по земле, словно брошенные плети. "Бомбила" все понял. Пассажир приказал долго жить. Постояв некоторое время возле трупа, человек подошел к нему и опустил пальцами остывающие веки.

"– Что же делать? Что теперь делать?" – металась в голове одна-единственная фраза, словно бильярдный шар не желающий зайти в лузу.

Затем его взгляд упал на распахнутый ларец, где все содержимое было прикрыто бардовой бархатистой материей. Он подошел к находке, опустился на колено и резким движением сдернул покров с таинственного сундука. Вглядываясь в то, что возникло перед его глазами, парень почувствовал, как руки стали предательски подрагивать, а в кровь словно впрыснули немереную дозу адреналина. Он почувствовал себя экстремалом, падающим с неимоверной высоты и борющимся с неисправным парашютом. Ларец доверху был наполнен масонскими реликвиями, золотыми монетами и драгоценными украшениями. Прямо сверху отражая собой безоблачное небо, лежал золотой мастерок с выгравированными на узорчатой ручке непонятными парню символами. Чуть ниже выступала ножка диковинного циркуля изготовленного из того же благородного металла. Немного в стороне красовался перстень с изображением короны и продетого сквозь нее наклоненного креста, а также женские и мужские украшения многие из которых были украшены довольно крупными бриллиантами. Он захлопнул сундучок и задумался:

"Как поступить с телом и драгоценностями?" – перебирал он в голове все возможные варианты. – "Заявить в милицию – не выход. На меня же все и повесят. Скажут, довел иностранца до инфаркта, чтобы завладеть сокровищами. Все отберут, а меня посадят. Оставить все как есть, и смотаться – тоже не дело. Тачку-то мою наверняка заприметили возле церкви. Будут проводить расследование и по машине, наверняка, на меня выйдут. Да и такое богатство жалко терять. Остается одно".

"Бомбила" закрыл ларец и отнес в соседние кусты. Затем подтянул покойника к яме. Спрыгнув вниз, он аккуратно протащил мертвое тело под самый валун. Выбравшись после этого на поверхность, человек осмотрелся. Немного в стороне, едва выглядывая из травы, торчала ручка стариковой трости. Вещь парню, конечно, нравилась, но по этой штуковине, впоследствии, могли выйти и на это дело.

"Не надо жадничать" – решил парень и бросил трость в яму, где покоился ее хозяин. Быстро закопав могилу и тщательно скрыв все следы, он припорошил место старыми листьями, которых в округе валялось великое множество.

Он взял ларец и, продираясь сквозь заросли, направился, направляясь к противоположной стороне водоема. Затем взял немного правее и вскоре вышел из леса, оказавшись далеко от того места, где они вместе с умершим стариком пересекали пашню. С этого края насколько хватало взгляда, простиралось ровное скошенное поле. Сюда вполне можно было подъехать на легковой машине. Мужчина припрятал сокровища в плотном валежнике и быстрым шагом отправился за авто.

– Здравствуйте молодой человек. Рад вас снова видеть, – пролепетал добродушный еврей, завидев старого знакомого. – Чем дядя Давид может помочь на этот раз, – он прищурил глаза, приподняв над седыми бровями круглые золоченые очки которые с виду напоминали чеховское пенсне. Этот пожилой, еврей не раз выручал «бомбилу», покупая у него некоторые вещи забытые рассеянными пассажирами в его машине. Старенькая антикварная лавка, которую изредка посещал парень, находилась в центре города и была очень популярна в среде людей профессионально занимавшихся оборотом старинных предметов, а также среди мелких жуликов и карманников.

– Ко мне попали некоторые вещи, – осторожно начал объяснять парень, – ценность которых я…

– Ну, смелее, смелее дорогой. Дяде Давиду можно доверять. Ведь я ни разу вас не подвел? Не так ли?

– Да, да. В общем, посмотрите сами, – "бомбила" оглянулся и, убедившись, что в магазинчике они одни достал из сумки и положил на стол перед глазами перекупщика тот самый золотой мастерок.

Удивленный еврей на некоторое время застыл, как зачарованный не в силах оторвать взгляд от предмета. Затем, очнувшись, он взял его в руки и взглянул на парня:

– Вы позволите мне на минутку удалиться вместе с этой вещью?– спросил он и, получив одобрение, скрылся за зеленой дверью. Где, по-видимому, находилась мастерская, в которой он проводил экспертизу предлагаемых ему предметов.

– Вы удачливый человек, скажу я вам, – произнес хозяин лавки, вернувшись через некоторое время. – Только счастливчик может быть обладателем такой редкой и необычайно престижной, в определенных кругах, вещи.