Текст книги "Сеть. Книга 1 (СИ)"

Автор книги: Сергей Панченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Капитан Мориц пристегнула Полину к себе наручниками.

– Мы идем в комнату предварительного задержания. Там есть все условия для нормального времяпрепровождения. Получишь медицинскую помощь, поешь, помоешься, а завтра начнем задавать вопросы.

– Я хочу известить родителей о том, что сегодня не приеду.

– Сегодня… – хмыкнула Мориц. – Это твое право.

– Только я не хочу общаться с чужими родителями с острова. Мне нужны мои, из России, которые меня любят и ждут.

– Хорошо, как скажешь.

Здание было высоким. Они долго спускались на лифте и все равно, когда вышли, оказались высоко над землей. Коридоры были заполнены спешащими работниками. Полина подумала, что для мирного времени аппарат Интерпола раздут. Чем заниматься в мире, отвыкшем от преступлений? Мысли ее прервались, когда она увидела Генри. Его тоже вели в наручниках впереди нее. Бедняга, не доехал до дома.

– Генри! – крикнула Полина ему в спину.

Тот обернулся и расплылся в улыбке. Видно было, что он безмерно рад снова видеть ее, несмотря на обстоятельства.

– Полина, привет! Они говорят… – Генри наклонил голову в сторону сопровождающего, – что мы кого-то убили.

– Я знаю. Но это не мы, это я. Ты ни при чем, Генри.

– В интересах следствия вам запрещено общаться. – Сопровождающий Генри дернул его и повел в другой коридор.

– Держись, Полина, все будет хорошо! Они узнают, что это была самооборона! – Генри кричал, но его уже не было видно.

– И ты держись, Генри! – ответила ему Полина.

Сейчас она чувствовала себя, как пойманная властью революционерка. По идее, ее надо было холить и лелеять, как жертву похищения, но все шло к тому, что ее собирались обвинить в убийстве и упечь на несколько лет, а может быть, десятков лет, в тюрьму, не разобравшись толком, кто она такая есть. Всем была хороша Сеть, но непоколебимая вера в правдивость предоставленной ею информации могла сыграть и такую злую шутку. Нет и никогда не было никакой Громовой Полины, и быть не могло, несмотря на ее физическое присутствие. Проще принять, что человек сошел с ума, чем является тем, кем себя называет.

Комната, в которую ее поместили, оказалась без окон, но все равно уютной. Барокамера медицинского модуля у стены, стол, один стул, прикрученный к полу, лифт, привозящий по требованию то душ, то холодильник. Выдвигающееся из стены кресло, трансформирующееся в кровать, и экран терминала перед ним. В целом она очень напоминала комнату студенческого общежития. Здесь Полина почувствовала себя в безопасности. Отсюда можно было связаться с родителями без опаски быть убитой. Но прежде стоило провести лечебные процедуры в барокамере.

Усталость дала о себе знать. Пока питательные, лечебные и расслабляющие растворы бегали по сосудам, Полина чуть не уснула. После процедур стало намного легче. Рана затянулась, сустав почти не болел. Полина села перед монитором терминала и набрала профиль матери. Ответ пришел сразу. Мама была дома. Она и отец, прижавшись друг к другу, смотрели в камеру своего терминала.

– Полина, ты где? Мы тебя ждем. – Голос матери дрогнул.

– Полиночка, мы ждем, – вторил ей отец.

У Полины навернулись слезы.

– Я не приеду сегодня. – Она вытерла слезы, побежавшие по щекам. – Меня задержала полиция. Интерпол. Я теперь у них.

– Что это значит? Какой Интерпол? – не поняла мать.

– Полина, просто скажи, где ты, и мы сами к тебе приедем, – серьезно предложил отец.

– Я этого очень хочу, но это может быть опасно. Есть такой человек, как Филиппос, он может использовать вас, чтобы выманить меня. Оставайтесь лучше дома, будем общаться через Сеть, так мне спокойнее.

– Полин, что ты говоришь, что значит «будем общаться»? Какой Филиппос? Полин, скажи, где ты, и мы с отцом приедем, сегодня же!

– Не надо-о-о. – Полина не выдержала и разревелась.

Перед родителями она всегда чувствовала себя маленькой девочкой, и все смелость и мужество покинули ее враз, как только они проявили заботу. На самом деле она очень хотела увидеть родителей. Прижаться к матери, почувствовать поцелуй отца в макушку. Она была слишком маленькой для таких проблем. Мать расплакалась, а отец принялся неистово гладить ее по голове и целовать в щеки.

– Девчата, девчата, хватит реветь, – упрашивал их отец. – Давайте разберемся, что происходит. Я один ничего не понимаю?

– Я, пап… – Полина попыталась взять себя в руки, – я попала в эту историю из-за профессора Блохина. Он занимался научными разработками, которые заинтересовали одного негодяя. Неделю назад, когда я поехала на выходные к вам, моя машина украла меня.

– Что ты говоришь? Так бывает? – Мать растирала слезы по лицу.

– Еще как бывает. Оказывается, под управление можно взять любой прибор, подключенный к Сети. Я уснула и поздно заметила, что еду не в ту сторону. А потом меня погрузили в грузовик и вывезли из страны. В себя я пришла на каком-то острове. Там же был и профессор Блохин. Он мне все рассказал и помог сбежать. С сегодняшнего утра я все бегу и никак не могу добежать. Я была в лупере по дороге домой, но меня сняли и вот привезли в Интерпол.

– Зачем? – серьезно спросил отец.

Полина не ответила сразу. Не знала, как влепить им сногсшибательную новость.

– Я, вернее, мы с Генри бежали от погони. Нас зажали в горах, и мне пришлось отбиваться камнями. И… нам сказали, что, короче, кого-то мы прибили насмерть.

Мать ахнула, прикрыла рот ладонью и распахнула глаза. Отец не знал, как себя повести. Он взлохматил волосы, потом принялся приглаживать их ладонью.

– Как же так?

– Полин, это правда? Ты не фантазируешь? – Отец решил, что рассказанная дочерью история невозможна в принципе.

– Пап, если бы ты знал, как мне хочется, чтобы это оказалось сном. Я домой хочу. Все забыть хочу. – Полина снова разревелась. – И еще мой профиль стерли. Юридически я уже не ваша дочь. Мне даже фамилию изменили.

Отец кинулся к своему терминалу и начал что-то в нем искать. По мере того, как проходило время, его глаза становились все больше. Он молча сунул жене терминал. Полина знала, что она там увидит. Матери стало плохо. Она закатила глаза и взялась за сердце.

– Да плюньте вы на то, что вам говорит Сеть. Я все так же ваша дочь. Никто не отнимет меня у вас, а вас у меня.

Экран терминала дрогнул, и картинка сменилась. Вместо родителей там появился Филиппос. Снова в том же красном атласном халате и бокалом в руках. Кажется, он был в том доме, в котором она видела его в первый раз.

– А вот я так не думаю. – Фраза явно была продолжением диалога с родителями. – Чего не существует для Сети, того и не существует в принципе. Вся система построена на этом. Если ты будешь упрямиться и сопротивляться, то твои родители могут исчезнуть не только из Сети, но и… – Филиппос сделал картинный глоток вина, – из жизни.

– Да пошел ты, урод! – Полина бросила в экран терминала кроссовок.

Экран упал. В динамиках раздался противный смех Филиппоса.

– Беспомощность так и проявляется.

Полину захлестнули злость и жажда убийства. Пока она сама была в смертельной опасности, ей было просто страшно, но когда опасность стала грозить родителям, она готова была убивать ради их защиты. Импульс злобы вылился в мысль, что она больше не хочет видеть Филиппоса. Живьем. Только в гробу, со свечкой в руках. Компьютерные программы интерпретировали ее желание по-своему. Полина почувствовала, как информационные потоки со скоростью света устремились в дом Филиппоса и выжгли камеру, через которую он общался.

Это была еще одна маленькая победа, еще немного новых знаний и еще одна головная боль для Филиппоса. Теперь он знал, что Полина обладает способностью, которые есть у его киборгов. Только она не привязана проводами к Сети, что качественно отличает ее от его помощников.

Полина подняла монитор, снова нашла профиль матери и вызвала ее. Мать перепуганными глазами смотрела на дочь.

– Полина, я слышала чей-то голос и видела твои глаза. Ты была другой, очень злой.

– Мама хотела сказать – «решительной», – встрял отец. – Кто с тобой разговаривал? Этот жулик, который похитил?

– Да. Я рада, что вы всё слышали. Мне теперь не надо уговаривать вас быть осторожнее. Если он смог проникнуть в Интерпол, значит, он и любую машину взломает и расшибет ее о стену или о другую машину, если захочет.

– Как нам быть?

– Купите себе по велосипеду.

В дверь Полининой комнаты постучали и тут же зашли.

– Все, пока. Не волнуйтесь за меня. Люблю. – Полина отключила терминал.

В комнату вошла капитан Мориц и два вооруженных короткими автоматами человека.

– Мы зафиксировали несанкционированный доступ. Это твоих рук дело?

– Нет. Я болтала с родителями, и во время разговора связь прервалась. К моему терминалу подключился человек, который очень хочет меня убить. Он мне угрожал.

– Мы отключим тебе связь, – ответила Мориц. – А пока набирайся сил. Завтра у тебя будет трудный день.

– Вряд ли труднее сегодняшнего.

Мориц развернулась и вышла за дверь. Охрана последовала за ней. Полина попробовала поймать Сеть. Ее здесь было предостаточно. Скрытые камеры и микрофоны, подключенные к ней, были идеальным способом пользоваться ею. Знал об этом и Филиппос и наверняка следил за Полиной. Девушке было плевать на это. Она смертельно устала и хотела только одного – упасть в постель. Полина приняла душ, наскоро перекусила тем, что было в холодильнике, и легла спать.

Глава 10

Ночь пролетела как один миг. Перед тем как проснуться, Полина вдыхала аромат наволочки, пахнущей приятным кондиционером для белья. Почти как дома. Ей хотелось подольше насладиться приятным мгновением иллюзии, что она дома. Негу разрушил сигнал терминала.

– Подъем! – приказал стальной мужской голос.

– Пошел ты в задницу! – Полина с трудом удержала себя от того, чтобы бросить в терминал подушкой.

– Десять минут на принятие душа, десять на завтрак.

На экране появились большие цифры, отсчитывающие время назад. Да, это место не было отелем на пять звезд. Полина потащилась в душ, приехавший на место холодильника. На стекле дублировался обратный отсчет. Никто здесь шутки с дисциплиной шутить не думал. Она открыла теплую воду. Спать хотелось невыносимо. Тогда Полина прикрыла кран с горячей. Ледяная вода окатила ее, прогоняя сон. Стало намного веселее. Она быстро умылась, помыла голову и включила инфракрасную сушку. Отсчет еще не дошел до конца, когда она заняла место на кухне.

Душ уехал, приехал холодильник и картонная коробка с запахом кофе и печеной сдобы. В коробке оказался заклеенный стаканчик с кофе и две булочки: одна с корицей, вторая с маком.

– Чего так экономить-то? – удивилась Полина. Она бы не отказалась от сыра и колбасы или яичницы, на худой конец.

Полина быстро расправилась с завтраком. Чувство голода не прошло. Его требовалось загасить чем-нибудь калорийным. В холодильнике оказались йогурты, пластиковые корытца плавленого сыра, нарезанный огурец и помидор в вакуумной упаковке, кусочки серого хлеба, также в вакууме.

– Хоть что-то.

Полина достала все, что посчитала съедобным. По куску хлеба размазала плавленый сыр, положила на него помидорные и огуречные ломтики, присолила и с жадностью съела. Остановилась она, когда закончился хлеб. Теперь голод как будто затих, но Полина чувствовала, что ненадолго.

По окончании завтрака послышались шаги за дверью. Интуиция подсказала, что это за ней, и не ошиблась. Щелкнул замок. В комнату вошла Мориц и те два офицера, которых она знала, Ягло и Сулима. Полину попросили снова вытянуть руки большими пальцами вверх. На них защелкнулись наручники.

– Готова? – спросила Мориц.

– Смотря к чему. Больше всего я готова к тому, чтобы вернуться домой, к привычной жизни.

– Так, психолога посещать не будем. Видно, что депрессии нет. – Мориц повернулась к коллегам, как будто закончила начатый ранее разговор. – Ты себя нормально чувствуешь?

– Нормально, как человек, переживший пять попыток покушения за день и еще не знающий точно, сколько их будет на сегодня.

– Играешь? – Так Мориц отнеслась к ее ответу. – Жертву из себя пытаешься строить? Пора тебе познакомиться с работой полиции.

Слова капитанши достигли цели. Настроение ухудшилось. Эти люди считали ее убийцей, а то, что она защищала свою жизнь, их, кажется, совсем не волновало. Ягло взял Полину под руку, и вчетвером они пошли по коридору до лифта. На нем опустились вниз, под землю. В помещении чувствовалась прохлада, как в погребе, и совсем не оказалось окон. Полицейские надели пластиковые халаты и маски. Полину одели в то же самое, на время освободив от наручников. Снова открылась дверь лифта. Оттуда вышел Генри в сопровождении трех полицейских.

– Полина!

– Генри!

Генри рванулся к ней, но его удержали.

– Никаких контактов в интересах следствия, – произнес офицер из «свиты» Генри.

– Разговоры только под надзором, – добавила Мориц.

Полина и Генри обошлись переглядываниями. Девушке хотелось спросить о том, как отнеслись родители Генри к тому, что его задержали, как он провел ночь и что думает о сложившейся ситуации, но она понимала, что сейчас не место и не время для подобных вопросов.

Вторая группа накинула халаты и надела маски. Объединившись, они пошли по коридору, пока не остановились перед дверью с надписью «Морг». Суеверный страх холодком пробежался по внутренностям Полины. Их вели на опознание убитых ею людей. За дверью оказалось еще холоднее. От волнения и страха зубы начали стучать друг о друга. Полицейские приложили карту доступа к терминалу и провели «преступников» к железным квадратным дверцам контейнеров, в которых лежали трупы. Близился миг признания. Полине предстояло сказать: «Да, этого человека убила я». Неважно, из каких побуждений, она все равно становилась убийцей.

Контейнер выехал из стены. В нем оказался черный мешок. Работник морга привычным движением расстегнул молнию на нем. Полина набрала воздуха, чтобы произнести признание. В мешке лежала старушка с дырой в верхней скуле и испачканными в крови седыми волосами.

– Кто это? – искренне удивилась Полина.

– Мы ее не знаем, – добавил Генри. – Я вам говорил, что там были три здоровяка. Двоих Полина срубила камнями, а последнего чернявого, которого звали Махмуд, я вырубил ударом в лицо. Вот, еще кулак не зажил. – Он показал пораненные костяшки. – Старуху мы не трогали.

– Покажите им еще один труп, – попросила Мориц работника.

Тот исполнил ее просьбу. Во втором мешке оказался старичок, также с дыркой в лице и разбитым затылком. Его лицо не было знакомо ни Полине, ни Генри.

– Этого я тоже не знаю. Вы не ошиблись, случайно, взяв нас? – Полина жутко обрадовалась, что впервые видела эти трупы.

– Да, деда там тоже не было, Полина права. К ним мы не имеем никакого отношения. Откуда они у вас? – Генри, кажется, был рад, что покойниками оказались не те люди, которых он ждал увидеть.

Мориц дала знак работникам морга, чтобы они убрали покойников. Ее лицо выражало озабоченность.

– Сейчас вас проведут в комнату для допросов, – предупредила Мориц.

– В одну? – спросил Генри.

– В разные, – отрезала капитан.

Пока их вели по коридорам и снова везли на лифте, Полина чувствовала, как на душе становилось легче. Она и Генри – больше не убийцы. Даже если ей не удастся доказать это, совесть ее была чиста. Она верила, что наберется немало фактов, на которые следствие не сможет закрыть глаза. В лифте Генри стоял справа от Полины, прикрытый крепкой «опекой». Он все равно нашел возможность выглянуть из-за плеча полицейского и построить глазки Полине. Делал он это с юмором, водил бровями и сводил глаза к переносице. Полина подумала, что это первый человек, кроме родителей, который искренне пытается ее поддержать и даже развеселить, насколько это возможно в данных обстоятельствах.

Полину и Генри развели по соседним кабинетам. Девушка сразу заметила, что между кабинетами находилось пустое пространство, и предположила, что там есть тайная комната. Зеркало во всю стену только усилило ее подозрение. Она запустила улучшенный слух и отчетливо услышала звуки за стеной. Там вполголоса переговаривались. Инфракрасное зрение выявило три теплых пятна, повторяющих фигуры людей, собирающихся следить за допросом. Полину это не беспокоило. Даже к лучшему, если они увидят, что она ведет себя спокойно.

Ее усадили за стол. Петлю от наручников пропустили под толстой серебристой проушиной, торчащей прямо из стола, чтобы Полина не подумывала применить силу. Напротив села капитан Мориц. По тому, как она волновалась, можно было подумать, что это ее собирались допрашивать.

– Прежде чем я начну задавать вопросы, тебе нужно подтвердить согласие на проведение допроса и подписать документ о том, что ты предупреждена об ответственности за дачу ложных показаний.

– Давайте.

Поверхность стола перед Полиной засветилась. Перед ней находились два виртуальных листа бумаги. Полина приложила чип к одной – там появилась ее подпись, потом к другой.

– Спасибо, – поблагодарила Мориц.

– Пожалуйста.

– Полина Иоаниди…

– Громова.

– Вы предупреждены.

– Вот именно. Мне неприятно, когда меня называют чужим именем. Проведите генетическую экспертизу моих родителей и выдуманных – и всё поймете.

– Я хочу, чтобы ты уяснила, что здесь надо отвечать на вопросы, а не давать советы.

– Тогда зовите меня просто по имени.

– Хорошо. Полина, вы находились на шестьдесят восьмом участке дороги М-4 в два часа дня двадцать пятого октября?

– У вас есть карта? Я не могу знать, где это.

Перед Полиной появилась интерактивная карта. Девушка помнила, сколько поворотов до шоссе они преодолели, и могла точно указать, в каком месте встретились с преследователями.

– В это время я и мой товарищ, Генри, были недалеко от этого поворота, вниз по склону. Мы спасались бегством от людей Филиппоса. Один из них был вооружен винтовкой и стрелял в нас. Двое пытались обойти нас сзади.

– Как вы там оказались?

– Мы взяли автомобиль, чтобы попасть на вокзал луперов в Салониках. По дороге наш автомобиль взяли под внешнее управление, так же, как и конвертоплан, на котором мы летели. Автомобиль ударился о заграждение на повороте. Мы выбрались, чтобы пойти пешком, шоссе было рядом, но тут появились люди и начали в нас стрелять.

– И вам удалось с ними справиться?

– Да, двоих я вырубила камнем. А Генри – он каратист, коричневый пояс, – он справился с тем, у которого была винтовка. Признаться, я ждала, что вы покажете мне трупы тех парней.

– Их там не было, как и информации о том, что вас кто-то преследовал. Спустя полчаса после того как вы ударились о заграждение, на это место прибыла пожилая чета. Они остановились. Мы считаем, что они хотели оказать помощь пострадавшим. Вместо этого их хладнокровно убили выстрелами в лицо. Что скажете?

– Скажу, что вам нужны не мы, а те, кто гнался за нами.

– За вами не гнались.

– Вам эту информацию дала Сеть?

– Разумеется. Мы все проверили. Весь трафик.

– Хочу вам сказать, что если вы будете полагаться на информацию из Сети, вы никогда не найдете убийц пожилой пары, равно как и настоящие причины крушения яхты возле Ликидоса. Есть силы, приручившие Сеть. Пока вы этого не поймете, будете биться с ветряными мельницами.

– На оружии осталось ДНК твоего товарища. – Тирада Полины не впечатлила Мориц.

– Генри?

– Да. Признайся, что это его рук дело. Все факты указывают на вас. Ваше движение по дороге зафиксировано. На вашей одежде имеются следы пороха.

– Послушайте, ваш метод поиска фактов похож на желание любым способом обвинить нас. Вы заставляете меня произнести самообвинительный приговор? Скажите тогда, почему машина под управлением Сети врезалась в ограждение? Искали ли вы гильзы от оружия в траве? А следы от попадания камнем в ограждение со стороны склона не могли вас навести на мысль о том, что кто-то отбивался от преследователей чем мог?

– Полина, я вижу, что ты не готова сотрудничать со следствием. Факты есть факты, тех, что мы собрали, достаточно, чтобы быть уверенными, что вы причастны к убийству.

– Откуда у нас оружие? Я в жизни его не видела и не держала в руках. Думаю, что и Генри тоже. Где-нибудь есть видео, как мы расхаживаем с винтовкой? И потом, какой мотив должен быть у нас, чтобы убить этих людей?

– Мы считаем, что вы находились в шоковом состоянии и не давали себе полного отчета. В твоем медицинском деле указано, что ты страдаешь расстройствами психики, как и Генри. Ты же принимаешь препараты?

– Какие, блин, препараты?! – Полина не выдержала. – Я в жизни ничего, кроме аскорбинки, не пила. У меня все нормально с психикой!

– Твое поведение говорит об обратном.

Полина взяла себя в руки.

– Вы понимаете, что кто-то спокойно подчищает свои делишки? Меняет мне фамилию, влезает в медицинскую карту и вообще творит что хочет.

– Хорошо, если на время исходить из твоих рассуждений, зачем он это делает?

– Он хочет убить меня, потому что не смог заполучить.

– Ревность?

– Тьфу, какая ревность! Все дело в моем профессоре, гениальном нейробиологе. Из-за того, что я некоторым образом участвовала в его опытах, Филиппос хотел использовать меня. Профессор Блохин находится у него, кстати. Поищите информацию об этом похищении, оно произошло летом.

– Я посмотрю.

Мориц в наушник пришло сообщение. Полина напрягла слух.

– Ее товарищ говорит, что девушку подобрала яхта сегодня утром, после этого судно потеряло управление и попало на камни. Вспомни, что произошло с конвертопланом, а потом и с вертолетом, который нас атаковал. По мне, на случайность не похоже.

– Что ты делала так далеко от берега сегодня утром?

– Сбежала с острова.

– Можешь ты объяснить странную череду отказов техники, на которой ты оказывалась?

– А вы сами еще не догадались? Меня пытались убить, а сопутствующие жертвы убийц совсем не волновали. Возвращаясь к пожилой паре, смею предположить, что они стали нечаянными свидетелями, за что с ними обошлись так жестоко.

– У тебя складно получается придумывать, за исключением того факта, что Сетью даже теоретически нельзя воспользоваться в преступных целях. Мы запросили специалистов, и они выдали нам результат, что Сеть неуязвима.

– Ваши специалисты просто развязывают руки негодяям. – Полина едва сдерживалась, чтобы не продемонстрировать свои хакерские способности. – Сеть дырявая, как дуршлаг.

– Это не так, и ты это знаешь. Свое алиби ты пытаешься построить на несуществующем факте.

У Полины клокотало в душе. Ей хотелось многое сказать в лицо этой упертой полицейской. Она пробежалась по всем источникам информационных потоков в округе. Ее подмывало явить фокус, оставшись как бы ни при чем. В качестве мести Полина выбрала зеркальную стену. По устройству она сразу поняла, что стена может менять зеркальность в обе стороны. Полина поменяла полюс. По вытянувшемуму лицу Мориц она поняла, что фокус удался. Девушка повернула голову и увидела трех мужчин, беспокойно озирающихся внутри зеркальной клетки.

– Хомячки? – спросила Полина.

– Томас, вас видно, – предупредила обеспокоенных мужчин Мориц.

Полина не смогла сдержать ехидную улыбку, чем заслужила подозрительный взгляд капитана. Ей показалось, что полицейскую вдруг осенила какая-то очевидная мысль, простая и вместе с тем очень трудно дающаяся. Демонстрация возможностей помогла сдвинуть с мертвой точки инертное мышление капитана.

Происшествие с зеркалом выбило из колеи и Мориц, и тех мужчин, притворявшихся, что их там нет. Допрашивать после такого случая было как-то несерьезно. Всем пришлось бы делать вид, что за стеклом никого нет. Это никак не настраивало на рабочий лад. Мориц объявила перерыв.

Полина осталась сидеть, пристегнутая к столу. Перерыв был объявлен для полицейских. Им требовалось посовещаться, чтобы переварить показания подозреваемых. Разговор их отчетливо доносился через стену, вновь ставшую зеркальной.

– Должен сказать, что наш полиграф не увидел в ее ответах лжи, – заметил мужской голос.

– Вы можете поверить, что она говорит правду? Я – нет. – Это был другой мужской голос.

– Психи, уверенные в своей правоте, могут легко обмануть его. А они – психи.

– А вам не кажется, что череда катастроф, преследующая эту девушку, не случайна? – Это был голос Мориц.

– Всему были причины, я проверил. Фатальное невезение.

– А что парень? Что он говорит?

– С того момента, как он встретился с девушкой, показания одинаковые. Говорит, что никого не убивал. Ударил один раз некоего Махмуда кулаком. Кстати, кто собирал улики на месте? Гильз стреляных вдоль дороги там не было?

– Мы нашли возле машины две гильзы от винтовки и саму винтовку. Искать еще что-то нам и на ум не пришло. Тогда все казалось очевидным.

– Надо везти их на место, на следственный эксперимент, – предложила Мориц. – Интуиция подсказывает, что дело непростое.

– Вам, как всегда, хочется все усложнить, капитан. Сейчас не те времена, когда нужно было включать дедукцию, весь хронометраж записан. В это время на месте преступления были наши подозреваемые и два трупа. Все ясно как белый день. Нажать на них посильнее, и они поплывут. Во всем признаются как миленькие.

– Посмотрим, – ответила Мориц. – В любом случае следственный эксперимент относится к обязательным процедурам. Не найдем ничего – надавим.

– Хорошо.

– Вот и отлично.

– Расходимся? Чет я проголодался.

– Да, делу время, как говорится.

– А с этими что делать?

– С собой возьмем.

Мориц и еще один мужчина вошли в комнату. Капитан отстегнула Полине руки от стола.

– Перерыв. Идем на завтрак.

– Спасибо, очень кстати. Первый завтрак был так себе, как для больных язвой, – пошутила Полина.

Генри она увидела в коридоре. Позади него находился крупный мужчина, ко второму он был пристегнут, а третий стоял впереди. Генри ободряюще улыбнулся Полине. Капитан Мориц пристегнула ее к себе. Процессия пошла по коридору. «Видела бы меня моя мама, – подумала Полина. – Ведут под конвоем, как опасную преступницу».

Навстречу из-за угла вышли трое мужчин в одинаковых черных костюмах. Костюмы на них смотрелись как шпионская форма. Скуластые лица, крепкие лбы и короткие прически выдавали в них принадлежность к профессии, связанной с риском. Мориц нервно дернула руку Полины.

– Что им здесь надо? – прошептала капитан.

– Капитан Мориц, у меня приказ забрать ваше дело в нашу инстанцию. – Мужчина показал экран терминала с номером и названием приказа.

– С чего бы? Дело как дело. С каких это пор Служба безопасности ведет такие дела? Вам что, заговоров на Луне и Марсе не хватает?

– Без комментариев. Поставьте вашу подпись. – Мужчина нетерпеливо сунул терминал в лицо Мориц.

Полине очень не понравился этот человек. От него дохнуло злобой, как от охранников Филиппоса.

– Я должна связаться с начальством. Потерпите пару минут. – Мориц показалось странным, что СБ заинтересовалась этим делом.

Специфика СБ – слежка за ненадежными людьми, погашение конфликтов, связанных с подрывом общественных устоев, кои иногда случались в некоторых африканских странах и в отдаленных колониях на Луне и Марсе. Дело молодых людей никак не подходило под их специализацию. Да и офицер как-то откровенно нервничал.

– Тут меня просят отдать дело в СБ. Я не могу понять почему? – спросила Мориц своего начальника.

– Я тоже удивлен, но приказ есть приказ. Мне отправили дубликат. Парни, наверное, знают больше нашего. Отдавай.

– Хорошо.

Мориц переглянулась с коллегами. Их лица выражали недоумение. Протянула запястье с зашитым чипом к экрану терминала. Под приказом появилась ее подпись.

– Отлично. Берите их, парни, и на выход, – скомандовал офицер из СБ.

Полине крайне не понравился этот поворот. Мрачные парни очень напоминали охранников Филиппоса.

– Капитан, свяжитесь с их конторой, это могут быть самозванцы, – успела сказать Полина, прежде чем ее и Генри рывком потянули за собой.

* * *

Удивленные столь неожиданным поворотом дела, офицеры Интерпола проводили взглядом подозреваемых. Минуту назад им почти все казалось ясным, оставалось найти улики, против которых подозреваемым нечего было возразить, и материал для суда был готов. Мориц думала иначе, чем ее коллеги. Случай с конвертопланом и с зеркалом в комнате для допросов из зыбкого предположения об их взаимосвязи превратился в полную уверенность. Профессиональная интуиция подсказывала, что случай с необычной девушкой и ее парнем выходил далеко за границы рядового убийства. Мориц сделала запрос на связь со штаб-квартирой СБ.

– На сегодня работа закончилась. – Ягло, кажется, был доволен тем, что у него забрали работу.

– Слушай, Михаль, проследи за ними. Мне интересно, куда их повезут. Только сделай это профессионально, – попросила Мориц.

– Это зачем еще?

– Сделай как прошу.

– Ладно.

– Держи меня на связи.

Ягло кивнул и ушел.

– Зачем это тебе? – удивились коллеги. – СБ видит больше нашего. У них наверняка есть какие-то факты на них.

– Если все так и есть, то я не против. Пойдемте выпьем кофе.

В кафе, на первом этаже здания Интерпола, было людно. Народ собирался к двенадцати на легкий перекус. В помещении стоял приятный аромат натурального кофе, смешанный с запахами из кулинарного цеха. Мориц сидела, сдвинув брови, и, кажется, не замечала, что ела и пила. Напряженная работа мысли отражалась на ее лице.

– Расслабься. – Сулима с сочувствием посмотрел на начальницу, откусив разом половину булки с начинкой. – Чего они тебе дались?

– Девчонка не простая. Я не могу в это поверить, но одна мысль не дает мне покоя.

– Какая же?

– Она использует Сеть.

– Хах! – крякнул коллега из другой группы. – Мы все ее используем! Или ты этого не знала?

– Я не о том. После того как я сказала ей, что Сеть хорошо защищена, зеркальная стена вдруг стала прозрачной. Она как будто продемонстрировала мне, что это не так.

– Капитан, вы сторонник теории заговоров? Это совпадение.

– А то, что наш конвертоплан уклонялся от взбесившегося вертолета, а девчонка сидела с закрытыми глазами и была напряжена, как будто пыталась дистанционно управлять им? Я видела, как у нее пот выступил на лице от напряжения.

– Да брось, Алекса! Это перебор. Девчонка испугалась, вот и зажмурилась. А конвертопланом управляла Сеть. Это же ее обязанность – избегать столкновений.

– Да, лучше исходить из реальных предположений, иначе можно нагородить что угодно.

У Мориц тренькнул терминал. Ответили на запрос из СБ.

– Подтвердите, пожалуйста, приказ о передаче Полины Иоаниди и Генри Макдауэлла из Интерпола в ваше ведомство. Запрос официальный. – Мориц приложила запястье к экрану.

– Одну секунду, – ответил голос робота. – Ответ отрицательный. Такого запроса не существует.

Мориц ошеломленно оглядела коллег. У тех даже чашки с кофе затряслись в руках и булки встали поперек горла. Из самого сердца Интерпола были украдены подозреваемые, вырваны из рук матерых полицейских, а они даже и не поняли.