355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Сергей Снегов » Наша старая добрая фантастика. Создан, чтобы летать » Текст книги (страница 72)
Наша старая добрая фантастика. Создан, чтобы летать
  • Текст добавлен: 11 января 2018, 15:00

Текст книги "Наша старая добрая фантастика. Создан, чтобы летать"


Автор книги: Сергей Снегов


Соавторы: Сергей Абрамов,Георгий Гуревич,Дмитрий Биленкин,Владимир Савченко,Александр Шалимов,Борис Руденко,Виктор Колупаев,Сергей Другаль,Михаил Пухов,Борис Штерн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 72 (всего у книги 75 страниц)

4

После светлых помещений «Земляники» десантная палуба звездолета Маб казалась мрачной. Но Бабич, по-видимому, этого не замечал. Он был настроен оптимистично.

– Конечно, меня тоже удивило появление «Земляники» возле Лагора, – говорил он. – Но потом я понял, что Монин решил все-таки поискать ваших товарищей. Оказалось, я почти угадал. Монина подбил на это Толейко.

– Каких товарищей?

– Ваших, – объяснил Бабич. – Тех, кто потерпел аварию вместе с вами.

– Какую аварию?

– Ну, когда у вас полетел инвертор, – сказал Бабич, не моргнув глазом. – Уже забыли?…

Но воспоминание не развеселило Александра Синяева:

– Скажите лучше, как вам удалось так быстро уйти от Лагора?

– Монин стартовал сам, – сказал-Бабич. – Он прослушал эфир, но ничего не обнаружил. Он торопился назад – ведь он ушел без предупреждения. Если бы он задержался, планетологи сошли бы с ума.

– Они еще на планетах?

– Да, возвратилась всего одна группа. Те, которые нашли поврежденного робота.

Александр Синяев уже ни в чем не сомневался. Он знал, что они опоздали. Роботы закончили перестройку оазиса и унеслись к Лагору. Возможно, как раз сейчас абордажные экипажи идут в последнюю отчаянную атаку, а Дзанг вызывает подкрепления. Но просить у Круга?… Александр Синяев знал, что они не успеют.

А они уже стояли на полу перед пультом, пол загораживал половину неба, и только купол над головами оставался полупрозрачным. Их окружал небосвод, усеянный алмазной пылью. Планеты-близнецы шли по орбитам, замыкая витки вокруг угасшего солнца. Черный силуэт «Земляники» казался продолговатой ямой, вырытой кем-то в небе.

– Пусто, – сказал Бабич.

Александр Синяев тоже ничего не видел. Но это не значило, что его нет поблизости. Корабль Роботов легко мог затеряться в необъятном небе, к тому же он наверняка был в защитном поле. Оставался единственный шанс.

– Вы убеждены, что Корабль Роботов – единственное наследство цивилизации Маб? – спросил вдруг Бабич. – А если ваш Круг тоже запущен оттуда?…

Александр Синяев не ответил. Он коснулся узкой сиреневой полосы под шаром датчика навигационных задач. Из пульта, как лунный луч, выдвинулся хрустальный стержень – и задрожал.

«Если только они не ушли, – думал Александр Синяев, глядя на его затухающие колебания. – Если не успели подготовиться к старту. Пусть они еще здесь, в черном оазисе…»

Он был готов отдать все, чтобы это оказалось так. Но у него не было почти ничего – только две человеческие жизни. Он взялся за лунный луч.

5

Это устройство предназначалось его создателями для связи со своими кораблями во время аварии или при других экстренных обстоятельствах. Любой звездолет Маб в радиусе до светового года обязан был немедленно откликнуться, услышав этот сигнал.

Александр Синяев взялся за лунный луч и осторожным движением потянул его на себя. Прошла минута, прежде чем он отозвался – коротким судорожным толчком – и снова замер в ладони Александра Синяева.

Человек посмотрел вверх.

Они с Бабичем увидели его одновременно. Они находились в звездной пустыне, вдалеке от спиральных ветвей Галактики, поблизости не было ярких звезд – только угасшее солнце со своими планетами, – и лишь мелкая светящаяся пыль лежала на стенах рубки. Часть неба заслонял продолговатый силуэт «Земляники», и совсем рядом с ней свет умер, утонув в круглом провале, похожем на глаз скелета.

Корабль Роботов откликнулся на сигнал. Выйдя из защитного поля, он мертвым пятном лежал на теплом звездном сиянии.

 
Вдали от бурь, бушующих над ним,
На дне пучин, под бездной вышних вод,
Глубоким сном, извечным и глухим,
Спит Кракен крепко: редко луч блеснет
В бездонной мгле; укрыта плоть боков
Гигантских губок вечною броней;
И смотрит вверх, на слабый свет дневной,
Из многих потаенных уголков,
Раскинув чутко сеть живых ветвей
Полипов исполинских хищный лес. Он
спит давно, морских огромных змей
Во сне глотая; но дождется дня —
Наступит час последнего огня;
И в мир людей и жителей небес
Впервые он всплывет – за гибелью своей.[1]
 
1 А. Теннисон. «Кракен». (Перевод с англ. М. Пухова).

Корабль Роботов ждал. Чудовищный пережиток прошлого, рожденный на рассвете Вселенной, он привык к одиночеству. Чередовались геологические периоды, облака сгущались в планеты, гасли и возникали солнца – и все это время он был один, выполняя миссию, для которой был создан. Он был одинок, и некому было подтвердить реальность его существования. Сейчас, вероятно, впервые за свою жизнь, он очнулся, услышав призыв подобного себе исполина, и ждал, что за этим последует. Нужно было спешить, пока ему не надоело ожидание.

Он был неуязвим. Защищенный непобедимой броней, он прожил во враждебном окружении миллиард лет, и слепые силы стихий не могли повредить ему. Оружие, придуманное людьми, также было бессильно. Его могло сокрушить лишь лобовое столкновение с большим астероидом – с телом, равным ему по размерам и массе. И то бы он увернулся.

Нужно было спешить, но человек колебался, стоя на полу перед пультом управления. «Включение техники прошлого лишь укрепляет Круг…» Пока что человек не знал всех функций пульта, но когда-нибудь он мог разобраться в этом. Вероятно, отсюда можно командовать роботами, и тогда с их помощью удастся сделать много хороших дел.

– Не смотрите на меня так, – сказал Бабич. – Ведь я ничего не умею. Придумайте что-нибудь.

И еще «Земляника». Звездолет Монина находился рядом, слишком близко к середине отрезка, соединяющего корабли Маб. Даже если вахтенные успели заметить появление нового гиганта, они не могли догадаться, какой опасностью это грозит. Во всей бесконечной Вселенной этого не знал пока никто. Никто – кроме одного человека.

Александр Синяев вновь прикоснулся к сиреневой полосе привода экстренной связи, и перед ним задрожал новый хрустальный стержень – абсолютная копия первого. Теперь все было готово.

Корабль Роботов ждал. Безмолвный и недвижимый, он висел посреди черной бездны, опутанный звездной паутиной, – двойник человека, его дополнение, его враг из другого времени. Ареной им было небо, человек первый вызвал противника за канаты, и промахиваться было нельзя.

Человек изогнул стержни и сомкнул их сверкающие концы. Теперь звездолеты Маб были связаны неразрывным кольцом, слиты в единое целое. Круг замкнут. Нет – круг разорван…

Корабль Роботов дрогнул и начал увеличиваться. Его черная тень расширялась, съедая небо. Заглянувший в зеркало монстр, переживший свою эпоху, он приближался, словно подтягиваясь на невидимом тросе.

Завороженный, человек следил, как он надвигается, уже заслоняя полнеба. Минута, и две гигатонные глыбы сойдутся в томительной вспышке – древние рыцари, закованные в доспехи, два мира, две искусственные планеты, гиганты, вскормленные одной чудовищной матерью. Пустоту сотрясет взрыв, и еще долго после тарана будет буйствовать воздух отсеков, выталкивая во мрак обломки самых совершенных вещей, которые видела Вселенная…

Бабич куда-то его тащил. Десантные диски стояли, готовые к старту. Бабич втолкнул его внутрь, и бросился рядом, на свое место. Миг – и они вынеслись в темноту. Но это было не главное.

Это было теперь безразлично. На весах лежал Дилавэр, и приговор был подписан. Все равно, где находиться при взрыве, – рядом с бомбой или внутри. Ничто не уйдет от осколков, и даже «Землянику» не спасет ее совершенная метеоритная защита. Из трех звездолетов, встретившихся в черном оазисе, не выживет ни один, и поэтому обречены даже ученые, ждущие на планетах. Но это было не главное. Потому что они победили.

Разделенные прозрачным стеклом, в оцепенении они смотрели, как два бронированных гладиатора сходятся в центре арены. Их черные силуэты загораживали Вселенную. Но когда они сблизились почти вплотную, один из них дрогнул, затрепетал, и сквозь него проступили звезды.

Корабль Роботов стартовал к Дилавэру.

Поздно – круг замкнут; узы были нерасторжимы. Прошло медленное мгновение, и второй звездолет последовал за собратом, растаяв в звездном свечении. Зачерненная опрокинутая восьмерка символом бесконечности еще стояла в глазах, но они навсегда исчезли, нырнув в ничто.

Они вернутся одновременно, в одной точке пространства, их тела сольются в одно, атомам станет тесно, энергия вырвется на свободу, и на короткое время рядом с Лагором загорится новое солнце. И в мире станет светлее.

Борис Штерн
Дед Мороз

Начальник отдела дошкольных учреждений подошел к окну. За окном стояло морозное тридцатое декабря и показывало начальнику кукиш. На улице ни души – город Нефтесеверск добывал предновогоднюю нефть.

«Что же делать? – подумал начальник. – Платить из государственного кармана? В принципе, можно из государственного… хотя и беспринципно. Не платить… Значит, два детских сада будут жаловаться, и справедливо».

Начальник опять выглянул в окно. Под окном стоял старик с седой бородой и, состроив из ладони козырек, заглядывал в кабинет начальника.

Этому что надо?

Старик отошел от окна и направился за угол к входной двери отдела дошкольных учреждений.

«Если б с улицы набрать, – подумал начальник. – Вот таких бичей божьих… а ведь он ко мне!»

И верно: приоткрылась дверь, и в кабинет просунулась седая борода.

– Входите, входите! – засуетился начальник.

– У вас веника нету? – спросил старик.

– Входите, и так грязно!

Старик затопал ногами, потом снял шапку и принялся сбивать снег с пальто. Снег таял на полу, начальник раздумывал, как бы половчее уговорить старичка.

– Очень рад, – сказал начальник. – Вы-то мне и нужны! Давненько вас поджидаю.

Старичок заморгал от удивления.

– Видите ли…

– Все вижу. Почтенный возраст… старикам везде у нас почет. Курите, если курите.

Старик поспешно достал кисет и начал крутить козью ножку.

– Где работаете, на буровой? – продолжал начальник, раздувая ноздри от давно позабытого запаха махорки. – Внуки в детском саду устроены? Нет? А, внуков нет… Но мы все для вас сделаем… устроим, разберемся, откликнемся. Но и вы нам должны помочь. Вы уважаете теперешнюю молодежь?

– Постольку-поскольку…

– Я с вами полностью согласен! Вы не знаете ли Белохватского из драмтеатра?

– Не имел чести…

– Не велика честь его знать. Обыкновенный рвач. Плати ему, понимаешь, двойной тариф, иначе он Деда Мороза играть не будет. И других артистов подбил! А у меня детские сады, вы понимаете?

– Я так понял, что вы предлагаете мне это… того…

– Нет… то есть да! Именно «того»! Не перебивайте, я еще не объяснил всей вашей выгоды. Возьмите на себя два праздничных утренника, сегодня и завтра, и подзаработайте к Новому Году. Смотрите, какое у вас пальто. Воротник истрепался, пуговицы разные… и шапка.

– Шапка как шапка, – расстроился старик. – Из кролика.

– Вы не обижайтесь. Я хочу как лучше. Вот и теплые ботинки могли бы купить. Холодно в туфлях? Холодно. Деньги получите сразу после утренника, я позабочусь. Дед-морозовский реквизит у нас есть… Эх, ничего не выйдет! Вы не успеете выучить роль.

– Успею, успею, мне не впервой! – замахал руками старик. – Я роль знаю, мне бы только повторить.

– Бывают же совпадения, – удивился начальник. – Вы, собственно, по какому делу?

– Я это… – забормотал старик. – За тем и пришел… В Дед Морозы.

В детском саду беспокойно, родители очень недовольны, – они отпросились с работы, почему утренник не начинается?

– Дед Мороз задержался, – успокаивает всех заведующая детского сада.

А вот и Дед Мороз. Он только что вошел, взгромоздил узел с реквизитом на детские шкафчики, отжимает бороду, оттаивает. Никто на него внимания не обращает, лишь одна старенькая уборщица узнала его и позвала заведующую:

– Дед Мороз пришел!

Родители усаживаются в музыкальном зале кто на чем, а заведующая ведет старика в свой кабинет.

Там он снимает пальто и остается в какой-то выцветшей железнодорожной униформе.

– М-да, – разочарованно говорит заведующая. – Предупреждаю, что бумагу подпишу вам после полного часа, а то в прошлом году один такой… похожий на вас… схитрил и испортил нам весь утренник. Простыня с подарками в левом углу под окном, не забудьте. Борода у вас настоящая, не пойму? Быстро переодевайтесь, и за работу. Начинаем.

Старик поспешно снимает железнодорожную униформу и надевает красный халат на ватине. Смотрит в зеркало. В халате застряли желтые елочные иголки от прошлогоднего утренника. Надевает красную шапку с серебристыми звездочками, черные валенки с бумажными снежинками, красит помадой щеки и нос. Распушает бороду. Вдруг пугается, достает из кармана мятую школьную тетрадку, листает, возводит глаза к потолку и шевелит губами.

Из зала доносятся звуки рояля.

– Дети, а кто должен к нам прийти? – спрашивает музыкальная руководительница.

– Дед Мороз… – нестройно отвечают дети.

– Верно! Молодцы! Позовем его! Вместе, хором: де-ду-шка Мо-роз!

Старик выбегает из кабинета и мчится по коридору. Родители в дверях, улыбаясь, уступают ему дорогу.

– Де-ду-шка Мо-роз! – зовут дети.

– Слышу, слышу! – кричит старик. – Бегу!

Музыкальная руководительница начинает играть «Марш Деда Мороза», старик начинает петь и входит в зал:

 
Разыгралися метели,
Стонут сосны, стонут ели…
 

Вдруг он с ужасом вспоминает, что забыл в автобусе свой главный реквизит – толстую суковатую волшебную палку.

– Склеротик ненормальный, – бормочет он и устремляется к выходу.

Родители смеются, но музыкальной руководительнице не до смеха. Она пытается спасти положение:

– Дедушка Мороз, что случилось? Расскажи нам! Может быть, мы все вместе тебе поможем.

– Палку забыл в автобусе… ах, да, виноват. Дорогие детки, у меня большое несчастье! Злой серый волк украл мою волшебную палку! Что мне теперь делать?

Дети в недоумении. Музыкальная руководительница пристально смотрит на уборщицу, та отправляется на кухню и начинает наклеивать на половую щетку кусочки ваты.

– Дедушка Мороз, разве ты не видишь, что для тебя приготовили дети? ласково спрашивает музыкальная руководительница и злобно разглядывает старика.

Тот все еще неуклюже топчется посреди зала и наконец замечает елку.

– Ого-го, какая елка! – восторгается он. – Боже ж мой, какие игрушки, какие хлопушки!

Музыкальная руководительница начинает закипать. Старик поглядывает на нее и думает: «Зачем я Бога приплел? Еще бумагу не подпишут…»

Пора усаживаться под елкой. Больше всего в этом стародавнем новогоднем сценарии ему нравятся двадцать минут сидения под елкой.

– Устал я, детки, – кряхтит старик. – Дорога была нелегкой, инфаркт дает себя знать. Сяду под елочкой, отдохну… А где мой стул? – вдруг пугается старик.

Родители хохочут, музрук страшными глазами ищет уборщицу. Та приносит стул и красивую волшебную швабру:

– Вот, дедушка, Снегурочка тебе передала. Она эту палку у серого волка отняла. Садись, светик.

– Спасибо, бабуля, – шепчет старик. – Если б не ты, не знал, что и делать.

Наконец усаживается.

– Дедушка Мороз, – говорит музыкальная руководительница. – Послушай, какие стишки выучили дети специально для тебя. Вовочка!

«Елки-палки! – вспоминает старик. – Совсем забыл!»

Он вскакивает, грозно размахивая шваброй:

– Извини, Вовочка! Сейчас своей волшебной палкой я зажгу лампочки на елке!

– Рано еще! – шипит музыкальная руководительница.

– Не волнуйся, голубка, все будет хорошо, пусть детишки порадуются. Раз, два, три, елка зажгись!

Неудача.

Через весь зал, скользя по мастике, мчится к розетке уборщица. Она кивает старику и, когда тот, свалив вину на злополучного серого волка, опять кричит: «Елка, зажгись!», втыкает вилку в розетку.

Слышится треск, летят искры, и детский сад погружается во тьму.

– Пробки сгорели! – ахают родители.

– Это не пробки! – слышится голос многострадальной музыкальной руководительницы. – Это Дедушка Мороз расскажет в стихах о своем путешествии.

В это время два знающих папы, зажигая спички, отправляются в коридор к пробкам.

– Почему в стихах?! – возмущается в темноте старик. – Я точно помню, что не в стихах… или в стихах?

Он нащупывает стул, распахивает халат и пускается по течению:

– Какие уж тут стихи, детки… Тут стихами не передашь! Трудное было путешествие, должен вам сказать, малыши. Я вышел из леса, был сильный мороз. А я, хоть и Дед Мороз, но тоже живой человек, верно? Не возвращаться же назад, когда меня ждут такие хорошие дети. Вот. Как вдруг ко мне из-за елки выбегают мохнатые волки! Садись, Айболит… э-э… не то… Садись, Дед Мороз, верхом, мы живо тебя довезем. Если б не эти добрые волки, тю-тю… не видать вам меня на елке!

Зажигается свет, старик едва успевает запахнуть халат. Музыкальная руководительница оцепенело глядит на клавиши.

– Продолжим утренник, – устало говорит старик. – Где там Вовочка?

– Я!

– Не ковыряй в носике. Давай свое стихотворение.

 
– Села муха на варенье,
Вот и все стихотворенье.
 

– И все?

– Ага!

– Дружно поаплодируем Вовочке! – оживает музыкальная руководительница. – Сейчас девочки-снежинки из младшей группы станцуют танец!

Старик умиленно наблюдает, как танцуют снежинки.

– А сейчас станцуют мальчики-зайчики из средней группы!

Пока зайчики танцуют, старик отдыхает.

– А сейчас нам станцует Дедушка Мороз… – музыкальная руководительница смотрит на перепуганного старика и меняет решение. – Нет! Пусть лучше Коленька загадает Дедушке Морозу загадку. Посмотрим, как он умеет отгадывать.

Танцевать, слава богу, уже не надо; зато наступает самое страшное для старика – отгадывание загадок.

Выходит Коленька и загадывает:

 
Он веселый и смешной,
Длинноносый, озорной,
В красной шапке на макушке,
А зовут его…
 

«Буратино, что ли?..» – лихорадочно соображает старик.

Наконец догадывается:

– Петрушка! – радостно кричит он.

Коленька смотрит с недоумением, музыкальная руководительница готова разрыдаться.

– Нет, – говорит Коленька.

Старик удручен. Он чувствует, что отгадал правильно.

– Как же «нет», как же «нет»?! – суетится он. – Петрушка, точно! Могу поспорить.

– Да нет, все правильно, – обижается Коленька. – Но ты должен был сначала не угадать. Надо было сначала ответить «лягушка», потом «подушка», а потом уже ты должен был угадать. Такая игра, понимаешь?

– Непонятливый я, – сердится старик. – В следующий раз буду знать.

Утренник близится к концу.

– Дедушка Мороз, а что ты еще забыл? – спрашивает музыкальная руководительница.

– Не помню, что я забыл, – сердится старик.

На этот раз он действует точно по сценарию, хотя и не знает этого. Музрук счастлива:

– Дети, напомним Дедушке Морозу, что он еще забыл! Хором!

– По-дар-ки! – кричат дети.

– Точно! – радуется старик. – Я добрый Дедушка Мороз, я подарки вам принес! Они находятся в этом зале. Сейчас их отыщет моя волшебная палка.

Старик хорошо помнит, где спрятаны подарки. Он торжественно шествует в правый угол, раздвигает родителей, но подарков не находит. Направляется в другой угол, в третий… наконец бредет в последний, четвертый угол. Там у простыни с подарками сидит малолетний шкет и, пуская шоколадные слюни, потрошит кулек с конфетами.

– Идем, малыш, поможешь мне раздать подарки, – устало говорит старик.

В кабинете его ожидали насупленные заведующая и музыкальная руководительница.

– Вы сорвали нам утренник, – сказала заведующая. – Я вам бумагу не подпишу.

– Но я провел утренник до конца, – робко возразил старик. – И потом, я ведь не специалист…

– Это не наше дело! – вспыхнула музыкальная руководительница и разрыдалась. – У меня есть методика, утвержденный сценарий… а вы… Разве это утренник? Это черт знает что!

В кабинет вошли две мамы.

– Мы из родительского комитета, – представилась первая мама. – Мы хотим поблагодарить Деда Мороза. Было очень весело, вы хороший артист.

– Разрешите от имени… – сказала вторая мама и сунула старику кулек с конфетами.

Когда делегация удалилась, музыкальная руководительница перестала рыдать и задумалась, а заведующая поколебалась и подписала бумагу.

Старик быстро переоделся и, как молодой, помчался в отдел дошкольных учреждений. Там его ожидали начальник и конверт с деньгами. Начальник пожал ему руку.

– Детские магазины до скольких открыты? – спросил старик.

– По-моему, уже все закрыто.

– Как? – опешил старик и заспешил в центральный универмаг.

Оттуда он вышел радостный, с пакетиком под мышкой. Оставалось сделать еще два дела, а потом домой.

Он зашел в кулинарию, там было пусто.

– Все продано, закрываем, – сказал мясник, громко щелкая большим навесным замком.

– Мне костей… килограммов пять… а лучше шесть, – попросил старик.

Мясник так удивился, что отложил замок и в придачу к костям нашел пустой мешок и немного мяса.

Старик очень благодарил.

И наконец последнее дело.

Но винарка была уже закрыта.

Старик тихонько постучал.

– Закрыто уже, не видишь?! – взревела изнутри винарщица, но старик так скорбно промолчал, что она впустила его и налила стакан вермута.

Вермут утеплил ему душу.

Вот и все.

Он с теплой душой сел в автобус и поехал в самый дальний район Нефтесеверска. Ему уступили место, он сел у окна и прищурился в темноту. Потом он развернул пакетик и радовался, разглядывая розовую пуховую шапочку и шарфик. Потом автобус опустел, а он все ехал; потом он съел конфетку из подарочного кулька и увидел, что автобус подъезжает к конечной остановке. Он торопливо развязал узел, снял пальто и опять оделся Дедом Морозом. Водитель посмотрел на него и улыбнулся.

Медленно падал снег. Было темновато, но старик легко находил дорогу. Он обошел последний дом, пересек забитый сваями котлован и очутился на опушке леса.

Здесь он тихонько свистнул. К нему подбежали два матерых волка, запряженных в легкие сани.

– Как дела? спросили волки.

– Нормально, – ответил старик.

– Принес что-нибудь?

Старик похлопал по мешку. Волки принюхались и сказали:

– Нормально.

Старик уселся в сани, и видимость растаяла за пушистым снегом.

Ехал он лесотундрой к своей избушке часа два, чуть не замерз. Грелся у газовых факелов.

Его встречали Снегурочка, горячий чай и теплая постель.

Даже Деду Морозу нужно немного тепла.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю