Текст книги "О возвращении забыть"

Автор книги: Сергей Коротков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Кэп пнул шест палатки, истерзанной шрапнелью. Негодованию и злости не было предела. "Ничего, ещё сочтёмся! Скоро уже!"

– Уходим. Живо!

Ободранные, изуродованные осколками и кислотой тела остались лежать в листве. Ни шлемов, ни спецприбамбасов, ни оружия, ничего. Тишина.

Кэп, ощущая мысли оставшихся в живых товарищей, прыжками преодолевал перекаты ручья вверх против течения.

Тонна злости, мести, негодования готова была выплеснуться наружу, но командиру несвойственно психовать и паниковать, показывать слабость перед подчинёнными. "Я сердце выну из того, кто так наговнил! – думал он, а вперемежку этому мозг точила другая мысль. – Вот влипли! Шли так тихо, инкогнито, и на тебе – обнаружили себя, потеряли двоих и сейчас оказались между двух огней. Атас!"

– Ходу, ходу, парни! Мы отомстим ещё за Тукана и Увара. А щас шевелимся! На хвосте банда злых чеченов, жаждущих крови и мести. Которые сейчас видят нас и винят во всех грехах тоже нас. Живо, парни, живо-о!

***

Боевики проникли в свой лагерь с привычной осторожностью и спешкой. Окружили периметр, пошли на сближение. Сначала на растяжке у ручья рванули двое молодых ингушей. Не успели ещё повысить класс опасности криками, а дыму и земле дать осесть, как на «лягухе» насмерть подорвался араб, причем ранило еще двоих.

Поняв, что их родное, насиженное место заминировали, всех убили, остальное разгромили и украли, озверевшие "воины Ичкерии" попытались вершить правосудие срочным поиском неверных и их смертью. Пока старший отдавал команды, предостерегая от мин и растяжек, разбивая банду на группы и пытаясь вселить задор уставшим после похода соратникам, время водой утекало сквозь камни. Старший бандформирования понимал, что нужны срочные меры для преследования противника, но сумятица в разношёрстных рядах многонациональной группировки, лень, тяжесть двухдневного рейда до Шатоя и обратно, минирование лагеря – все это разлагало боевой настрой и отдаляло их от безнаказанного врага.

Неимоверными усилиями, где угрозами, а где обещаниями, напоминанием о мести и возможном раскрытии их базы главарю формирования удалось собрать полвзвода воинов и пуститься по следу налётчиков. Оставшиеся начали осмотр лагеря и выявление взрывных устройств, уборку и утилизацию территории. Но не прошло и семи минут, как один из них, афроамериканец, пересёк внутри землянки пятачок, контролируемый ДО-5У. Датчик объёма специального взрывного устройства получил информацию об изменении плотности пространства в двух метрах перед собой и пустил искру в заряд. Эта землянка глухо вздыбилась и осела, похоронив всё, что в ней было, включая негра. А также замкнула цепь детонации по периметру.

Серия последовательных взрывов различной силы разворотила почти весь лагерь и боевиков. Облако грязного дыма, почвы, листьев заполонило местность, неохотно оседая и смещаясь от ручья к скалам восточного рубежа.

База Садулаева перестала существовать!

***

Точка назначения оказалась полулысой степной площадкой на взъёме очередной горы. Пологий холм, поросший альпийской травкой и редким низкорослым кустарником, имел крутой обрыв только с западной части, со стороны Ингушетии. Кстати, в оптику полевого бинокля едва различимо виднелись хижины пограничного аула и пост со шлагбаумом. Людей не видно было, только отара овец с чабаном серой волной стекала по пригорку к высокой башне времён Средневековья.

Приближающийся грозовой фронт напоминал о себе далёким эхом раскатов и всполохами молний. Весной в этих местах Кавказа дожди – обычное явление.

– Не помешает нам гроза? – с неким беспокойством спросил учёного Рогожин, разминая пальцы ног.

– Нисколько! Даже в помощь, – ответил Мешков, позабыв про отдых, ужин и нехилый ветер здесь, на отметке 1898 метров, – успеем, должно всё получиться!

Учёный очкарик ещё бормотал какую-то невнятность, поглощённый работой. В помощь себе он разрешил взять только Ковальского, и теперь они оба корпели над монтажом установки. Ящики и ранцы с элементами секретного оборудования образовали ровный пентагон на лужайке и сейчас потихоньку разбирались. Сначала Мешков долго и тщательно что-то мерил на лужайке, сверял с картой, компасом и ещё каким-то геодезическим приборчиком. Потом приступил с Ковальским к сбору установки.

Рогожин окинул взглядом лежащих загнанных бойцов, сам припав к камню спиной. Назначил на пост Орка, разрешив ему скинуть весь БК и даже покурить. Остальным дал распоряжение отдыхать, принимать пищу, а сам связался со спинного ранца-рации Пыть-Яха со штабом.

Доложился. Расслабленные мышцы лица в преддверии похвалы командования вдруг напряглись, лоб сморщился, а глаза сощурились.

– Как? Повторите! Я Шурави. Приём. Тюльпан? Я Шурави. Не понял вас. Повторите.

– Что там ещё? – взволнованно спросил военхимик Семаков, привстав с травы и глядя то на Рогожина, то на Пыть-Яха.

Командир долго выслушивал речь генерала. Бледность его лица и пот на висках что-то не радовали. Теперь это заметили все офицеры, штатские и сборщики установки, приостановившие работу.

– Понял вас, Тюльпан! Есть выполнять. Конец связи.

Рогожин протянул наушники с гарнитурой Пыть-Яху и надул щёки, глядя в горизонт. Лицо его сливалось цветом с камнем за спиной.

Он задрал рукав, глядя на часы. Снова в горизонт. Опять на время. Затем вскочил на ноги. За ним поневоле и инстинктивно повставали офицеры.

– У нас новый приказ! Срочно разыскать и вернуть группу Истребителя. Всех. Сюда. В точку назначения. И немедленно. До часа "Ч". Ёптеть!

Немую сцену прервал учёный.

– Вы с ума сошли! Там что, в штабе, спятили все? Дайте мне связь с Центром, я узнаю…

– Отставить, Мешков! – зло прервал его Рогожин. – Связь ему, ядрёна корень! Так. Группа, слушать всем сюда!

Бойцы придвинулись ближе, чтоб слышать каждое слово командира, но тот подключил связь шлема.

– Орк, как слышишь меня?

Тишина.

– Орк, мать твою…

– Я Орк! На связи, командир.

– Хватит жевать! Всем внимание! – Рогожин снова посмотрел на наручные "командирские". – Нас восемь единиц. Двое – Ковальский и Мешков продолжают монтаж установки. Справляться самим. Вам в охранение остаётся майор Семаков. Да, майор! Займите скрытый пост вон у того валуна, оружие наизготовку. Бинокль вот возьмите мой. Ни одного чужака не допускать к точке назначения. Но и нас не подстрелите! Вам ясно?

– Товарищ… – засмущался Семаков, покраснев.

– Так. Остальным. Разбиться на две подгруппы. Первая – я, Пыть-Ях и военврач, вторая – Орк и Балон. Всё тяжелое оставить здесь. Долой БК, рюкзаки, сферы. Снять средства связи со шлемов – и на черепушки. Оставить при себе только лёгкое стрелковое оружие. Задача – найти визуально либо в эфире группу Истребителя и отозвать её обратно. Вернуть наших до точки назначения. На всё про всё три часа. Это сто восемьдесят минут! Так. Две минуты на сборы. Работаем, парни!

Пока расторопно, споро разгружались, вечер начал напоминать о себе. Смеркалось. Особенно в долинах. Да ещё синева надвигающейся грозы омрачала краски местности.

– Япона маха! Темнеет. Парни, живее! Пошли.

– Командир. Разреши вопрос? – капитан Полозков, заправляя за уши и шею гарнитуру связи, следил за Рогожиным.

– Валяй, капитан! Только я знаю, что вы все хотите знать! Отвечаю, что понял сам. Приказ штаба я вам озвучил. Больше этого инфы не имею. Но группе нужно быть здесь всем составом, изначальным!

– А как же заложники? Они наверняка с нашими?! И уж не в кроссовках для бега и с улыбками здоровья!

– Хрен знает! Всем сюда и срочно – это главное сейчас. До времени "Ч" успеть кровь из носу!

– Какого тогда чёрта штаб отдал приказ сначала освободить заложников?! – Балон бережно укрывал свой РПК от возможного дождя. – Освободить и тащить их на базу, а щас вдруг с какого перепугу всё наоборот?! Сюда-то их на хрен вести?

– Отставить, Балон! Забодал. Я знаю не больше твоего! И, честно говоря, ниче не понимаю. Но приказ есть приказ! Не тебе ли знать это?! Всё, сваливаем.

Группа поиска в одну минуту освободила вершину холма и змейкой стекла с возвышенности. Миновав осколки ледника величиной с грузовик, отдельные валуны приличных размеров, она двигалась вдоль тонкого ручья и через четверть часа разделилась на две подгруппы, которые, в свою очередь, пошли вниз параллельным курсом, отдаляясь на расстояние максимального диапазона связи.

Вскоре с промежутком в полтора километра подгруппы вышли в район поиска и обнаружения отряда Топоркова. В эфир понеслись позывные:

– Истребитель. Истребитель. Я Шурави. Отзовись. Истребитель…

***

– Не нравится мне вон та скала! А, Червь? – старший группы наёмников показал сквозь кусты на каменное сооружение. – Я бы лично там засаду устроил. Пулемёт или снайпера. А можно и обоих! И гранатомётный расчёт. Или миномётный. Но у спецназа нет таких сил! Короче, Червь, сообразил?

– Ясно, Кэп! Сделаем.

– Пошёл, если ясно! Эй, парни, а вы здесь по фронту. Идём аккуратно! Сюрпризов нам больше не надо, мля! Сзади чечены на подходе. Пулемётчик, разворот в тыл и держишь нам спины. Майна? Ты во фронт. Я пошёл с Червем в ножницы. Всё, вперёд.

Наёмники рассосались по лесокустарниковой зоне одиночными чёрными точками. Ден в оптику засёк движуху по опушке леса. Пять фигур. Вёл их, но не забывал и про возможных остальных.

– Командир. Кто такие? Это не чехи, стопудово! Какие-то инопланетяне! Или якудза из байкер-взвода!

– Не знаю, Холод! Молчи ты уже. Вон у меня один на прицеле, – ответил наушник.

– Ага, вижу. У меня двое. Но нутром чую, это не все ещё! Сколько их, х… их знает!

– Надо вычислить. Иначе знаешь что!

– Знаю. Валить будем? Может, они наша группа прикрытия или смежники?

– Нет. Однозначно. В вводной чётко инфа была – мы одни и никого больше! Любые подразделения – чужие для нас! И ты ещё где-то видел спецгруппы в такой снаряге? Я даже в учебке, на курсах, таких не видел! Стоп. Вижу ещё цель.

– Скоро и чехи выйдут на нас, если тут сидеть будем.

– Выйдут. А что, сдрейфил?

– Никак нет, командир! Готов пострелять.

– Ждём. Либо угрозы от этих чёрных, либо атаки чехов. Лучше, если сведём их воедино! Пусть почикают друг друга! Ишь, профессионально расчёску пишут!

– Ща встретим! Наблюдаю цель на 11, на 12 и на пол 3. Горячо, короче.

– Держу твоего на пол 3. Ждём.

Боевики, уставшие и злые от потерь и беготни за целый день, с маскировкой особо не церемонились. Их головной дозор буквально выпал из зелёнки на опушку, чётко идя по следу двух отрядов "неверных". Разрыв между дозором и основным отрядом бандитов уменьшался до опасных размеров, недопустимых в условиях безопасного рейда и успешного боя.

Как только из леса показались ещё и остальные, из кустов высотки через 200 метров по ним ударил пулемёт. Одна длинная очередь, две коротких и ещё длинная, выкашивающие опушку зелёнки. Дозор чеченов погиб сразу, плюс ещё один араб завалился под деревом. Снова длинная очередь проредила лес и подкосила пару боевиков. Раненых добил снайпер.

Чечены озверели вконец. Рассосавшись по лесу, они, как тараканы, полезли в нескольких местах сразу.

Ден с ухмылкой наблюдал в ПСО винтовки за боем у леса. Вдруг его оптика разлетелась на осколки, один из которых впился над губой.

– Ох, ни х… себе! Вот гад! – Ден отпрянул вниз, назад и чуть вбок.

– Ёптеть, Холод! Выдал себя, как пионер! Фу!

– Командир, я… да я… он…

– Я, я. Часы "Заря"! Быстро меняй лёжку и прицел, вижу тебя. Меняй, и начинаем. Иначе срисуют нас. Уже, похоже, срисовали!

– Понял тебя, Истребитель! Работаю…

Чечены обратили шквал огня по всем кустам и подозрительным точкам. Пока преодолели стометровку, рисуя пируэты и зигзаги, потеряли еще троих.

Чёрные начали рокировку и отход к скале. Вдруг раздался взрыв. Никита увидел тело, поза которого убедительно доказывала, что боец мёртв.

– Минус один. Спс Тротилу!

– Я готов. Холод готов. Валим чёрных? Или помочь им?

– Работай чехов не спеша. Я пока сминусую одного чёрного.

Ден нажал спусковой крючок. СВД хлыстанула в цель. Боевик дёрнулся и затих. Пара чеченских гранатомётов ударила по кустам. Взрывы. Дым. Снова стрекотня автоматов. Перекличка пулемётов. О-о! Вышли на бросок ручных гранат. Значит, метров 30–40 осталось. Так и есть!

Ден вычислил ещё боевика со снайперской винтовкой. Выстрел. Минус два. Из кустов снова щёлкнула снайперка чёрных, и возле Дена чавкнул камень.

– Ах ты, срань!

Он выцелил подозрительный куст и пустил в него три пули одну за другой. Сменил позицию.

Никита дождался, когда чёрный подойдет ближе, подставив бок и отвлекаясь на скалу с Холодом. Жаль дорогие пульки тратить! Топорков вынул "Гюрзу". Напружинился.

Червь обвёл стволом автомата сектор впереди и слева. Вон те камни с пучками травы ему не понравились. Он достал РГН, выдернул кольцо.

Никита в этот момент распрямился и с разворота, припав к валуну, мгновенно нашёл цель на мушке. Тот замахивался рукой.

– Вот чёрт!

Выстрел. Ещё серия. Чёрный задергался, коллекционируя раны на теле и конечностях, и выронил из простреленной руки гранату.

– Козёл! – успел выдавить Червь, заваливаясь на спину, но разрыв гранаты отбатутировал его метра на три дальше, на куст полусухого боярышника.

– Блин! Хотел живым взять! – почти вслух с досадой констатировал Никита, присаживаясь за укрытием.

– Командир, у меня гости с тыла, кажись! Придержи фронт. На 12, – раздался в гарнитуре связи голос Дена.

– Лады, Холод. Держись!

Никита сменил "Гюрзу" на "вал", сместился на другую позицию, сделав три шага на полусогнутых вправо, и вылез с автоматом на бруствер камня.

Ден минуту назад дернулся, получив сигнал "эдика" сзади. Метнулся в сторону и назад. Сбросил рюкзак. Приготовил нож разведчика, пистолет. Гранату зажал в кулаке и, сделав несколько тренированных движений телом, готовясь к схватке, метнул РГН через гряду камней в район замаскированного электронного устройства. Сам с интервалом в пять секунд (три на взрыв, две на осколки) рванул за камень.

Командир наёмников, конечно, не заметил "эдика" и не ожидал гранату и внезапного появления врага. Он только что мило обошёл скалу, вычислив снайпера, и взобрался по крутому склону наверх, чтоб снять стрелка сзади. Но спецназ ГРУ не лыком шит. Граната звякнула по валуну и разорвалась чуть позади наёмника. И хотя он успел за секунду сгруппироваться и дёрнуться вбок, но пара осколков все-таки впилась в ногу, а тело ударной волной припечатало к камню.

Очень больно!

Тут же сверху набросилась туша врага. Противники схватились врукопашную.

Рукопашный бой! Какой боец, какой десантник или спецназовец не проходил его в учебке, на учениях или в реальном бою?! Когда счёт идёт на секунды, оружия нет или некогда его применить, когда жизнь на волоске, у человека открываются два пути – либо бежать, спасаться, либо принять бой, начать драку. Причём во втором случае резкий подъём сил, энергии, рвения зачастую порождает необдуманные решения, но времени на заученные тренировками приёмы борьбы нет. Тело и мозг сами попадают в режим нон-стоп и, подогреваемые адреналином и инстинктами победы и самосохранения, работают иногда с удивительными возможностями и способностями.

Два профи, два капитана спецвойск столкнулись врукопашку. И хотя один был ранен, оглушен и обескуражен внезапностью боя и нарушением планов, но сил и злости это у него не отняло. Взрывной волной и ударом о камень Кэпу вышибло пистолет из рук, автомат висел сзади, но еще был нож. Ден от не очень удачного прыжка потерял пистолет, но сбил своим весом врага. Оба свалились на острые камни, крякнули, ругнулись и, вскочив на полусогнутых, врезались друг в друга телами.

Их скоротечная схватка не была похожа на те красивые киношные бои, которые мужики всех возрастов глядят на экранах телевизоров. Это была жёсткая драка без правил, свидетелей и рефери. С одной лишь целью – убить врага первым!

Несколько тучных нечётких ударов руками, никаких ног, как в спортзале по макиварам, никаких блоков. Вместо перчаток – кулаки, локти, голова, в качестве блоков – те же конечности и само тело.

Неточные и несильные удары первые десять секунд не принесли успеха никому. Отпрянули, снова рванули, но уже с попытками поразить точнее, жёстче и с применением колен, прямых ударов руками и уклонений, захватов и бросков.

Опять получилось плохо!

Отскочили. Две секунды на анализ действий, ПДД, оценку противника. Ножи. Вперёд.

Выпад. Уход. Выпад – уход. Взмахи, тычки.

Ден, перехватив НРС в левую руку, мгновенно освободил правую. Кэп расценил это как изготовку рукоятки ножа к выстрелу и рванул на врага! Но Ден схватил правой рукой камень, приглянувшийся ранее, и использовал его как кастет.

Клинок наёмника словно в дерево воткнулся в подставленное блоком предплечье спецназовца, прямо в кость, секунда удивления. Взмах рукой – и камень глухо влепил в шлем врага, в район уха и виска. Наёмник поплыл, остался без холодного оружия, которое торчало из руки противника, но пытался прикрыться от следующего выпада. Не вышло. Ден пнул кроссовкой по ранам на ноге наёмника, сбив его стойку, снова камнем по шлему, ножом в область шеи, но попал в ключицу, удар ногой в голову.

Чёрный отлетел к камню. Хрустнул его нос и что-то сзади в шее. Разгоряченный Ден сейчас же подскочил. Удар кулаком с зажатой рукояткой ножа в дыхалку врага как раз в то место, где пустой от обоймы карман разгрузки. Затем камнем снова по шлему. Наёмник ойкнул, потеряв ровное дыхание и ощутив взрыв в голове, и завалился на бок.

Ден выругался грязно и громко, пнул ногой ватное тело чёрного. Схватил его за лодыжки, оттащил на более-менее ровное место, откинул оружие. И только сейчас скорчился от боли в руке и теле. Кровь залила рукав, он выдернул нож из кости предплечья, отбросил его, зажал рану, стиснув зубы до хруста.

– Холод! Холод, ты как? – послышался в полусдёрнутых наушниках голос командира.

– Я Холод. Всё путём. Жив. Щас, Ник! Щас-с…

***

– Я Орк. Я Орк. Слышите меня?

– Я Запал. Слышу тебя, Орк.

– Слышали звуки боя. Гул взрывов. Примерно на час-два.

– Понял тебя, Орк. Двигайтесь прежним маршрутом. Докладывать сразу!

– Понял. Принято.

Рогожин жестом показал своим спутникам принять вправо, ближе к курсу подгруппы Орка. Пока позволяла местность – бежали, по пересечёнке шли шагом, типа отдыхая. Военврач малость запыхался, но, дабы не ударить в грязь лицом, упорно шёл, бежал, скакал наравне со спецназом.

В район боя вышли через час. Сначала Орк с Балоном, вскоре подтянулась подгруппа Рогожина.

Разведчикам, запросившим по связи Истребителя и получившим положительный ответ, предстала картина недавних "боевых действий местного значения". Склон горы, покрытый альпийскими лугами вперемежку с кустарником, на расстоянии 400 метров от скалы до зелёнки был усеян телами боевиков и каких-то чёрных бойцов. Кое-где дымила растительность, ходили фигуры, до боли знакомые глазу, и несколько штатских. Все были заняты рутиной, присущей пятиминутке после боя. Кто бинтовался или собирал трофеи, кто перезаряжался и отдыхал. До темноты оставалось рукой подать, пощупать её, особенно по низинам, а здесь, на горе, ещё как-то казалось светлее.

– Группе Истребителя срочно собраться у скалы! Трофеи, заложники, все. Сбор – десять минут, – не прибыв ещё на поле боя, заявил по связи Рогожин, взбираясь на гору с запада. Пыть-Ях и Полозков семенили следом.

– Есть сбор и прибыть через 10 минут! – отозвался Топорков в усик связи. – Аллё, герои! Толкаем партизан наших, сбор у скалы!

Через девять минут одиннадцать человек собрались у подножия скалы рядом с Орком и Балоном, тепло обнимаясь и приветствуя друг друга.

Тротил напомнил про мины вокруг, которые не все удалось снять (часть их ушла на наёмников и боевиков). Никита нахмурился, пересчитывая свой отряд.

– Не понял! Кого не хватает? Анжела?

– А чё я? Мой вот он! – девушка указала пистолетом на пленного чечена. – Берегла как свою девственность!

– Ха, а она у тебя есть, сестренка?! – прикололся Ден, поправляя бинт на руке и косо глядя на сидящего наёмника, тоже перевязанного по ноге.

– Не смешно, братишка! – хмыкнула Анжела в ответ.

– Отставить шутки! Мля, где этот… Ашот? – Топорков сноровисто вскочил на валун, оглядывая местность вокруг. – Кто с ним был? Кто видел его?

Народ тоже заозирался, один бизнесмен сидел, положив автомат на колени и жуя губами травинку. Ден заметил его вид, усмехнулся.

– Вон, сдается мне, Родео, знает.

– Ну, видел его, – Родион сплюнул, – я чё, пастух ходить за ним?! Видел, собирал он оружие, снарягу. Потом в лес подался, блеснув фиксами, золотьём своим! Я чё, бегать за ним буду?

– Мог и сказать кому из бойцов! Не сломался бы! – Никита слез с камня и хотел ещё что-то добавить, но заметил бегущих к ним Рогожина с товарищами.

– Запал, мы в сборе!

– Хорошо, Истребок! Молодцы. Щас…

Троица подвалила и рассыпалась на траве, тяжело дыша. Никита пока доложился о последних часах, лагере боевиков, уходе, преследовании, засаде, бое. О четверых уничтоженных наёмниках, захваченном в плен их командире (судя по всему!), о шестнадцати трупах чехов и одном пленном.

Рогожин поднялся, протянул руку, пожал Никите.

– Ай молодца-а! Так держать. Всем троим объявляю благодарность как старший группы особого назначения!

– Служу Отечеству! – вскинул руку к голове Топорков.

За ним встали и вторили ему Ден и Тротил. Все остальные завороженно следили за ними, слушали доклад Топоркова. Кто серьёзно, кто улыбаясь.

Рогожин вкратце сообщил о новом предписании, отвел в сторону Никиту.

– Этих допросил?

– Чеха да, чёрного частично. В отказку идёт, чмо! Покоцали его малость. Ранен. Ден его взял. Нелёгкий. Профи чей-то! Может, оттуда. Какие распоряжения будут, командир?

– У нас секретная операция. Ты сам знаешь! И так эта куча заложников на шею. Штаб там херню порет, напридумывали чёрти чё! Ох, как мне хочется взглянуть в конверт! Чует моё сердце – там бомба! Или жопа полная, что, по сути, одно и то же!

– Ясно. Ну, тогда насчет пленных понял! В расход!

– Действуй, майор! А я трублю построение и марш-бросок. Почти стемнело, а нам до точки с этими пару часов минимум. Успеть бы до часа "Ч"!

– Успеем. Командир! Я рад, что мы снова вместе!

– Принято, майор! Взаимно. Всё, работаем.

Никита свистнул Дена, жестом показав, что делать. Сам подошёл к Анжеле.

– Ну что, девочка, забираю я твоего хачика! Свободна.

– Вау! Окей! – девушка мило заулыбалась, протягивая пистолет.

– Спасибо за помощь, за службу!

– Да ладно, Никита! – Анжела засмущалась, но видно было, что ей понравилось.

– Кто ж так отвечает своему командиру? А?

– Опс. Сорри! Э-э… Есть! То есть… служу Отечеству!

– Ну-у… вот. Так лучше! А пистолет оставь себе, Анжел! Разрешаю. Только аккуратно с ним!

– Вау-у! Опс. Есть, мой командир!

Анжела резво заскакала вокруг Топоркова, быстро прижалась к нему, чмокнула в губы (остальное всё было прикрыто шлемом) и побежала ко всем. Видимо, хвастаться. Ребёнок!

Никита повернулся к чеченцу. Тот угрюмо лежал на боку со скованными наручниками руками. Даже в сумерках заметен был блеск его враждебного взгляда.

– Ну что, бородатый, отбегался по лесам-долинам?! Вставай, пошли цветочки нарвём моему командиру!

Пленный вздрогнул, ужом вдруг пополз к кустам, что-то причитая и молясь. Всю спесь и гонор горца как рукой сняло. Никита поспешил остановить его, недовольно ругнулся, понимая, что придётся повозиться, и схватил того за шиворот.

– Аллах… прошу, не надо! Умоляю, не убивай, офицер! Всеми святыми прошу! Офицер…

– Какими ещё святыми, ты, мразь лесная! Аллаха своего вспомнил! Мне некогда читать тебе нотации и ликбез проводить, тебя земля родная воспитает, переучит! В себе только уже! Вставай, мешок говна! Как по зелёнке бегать с автоматом да резать безоружных пацанов наших, надругаться над ними – это вам, бараны горные, хватает сил и смелости! А как самому в такой ситуации оказаться – так говно трусливое! А вы, черти бородатые, развяжите пленного пацана русского, дайте нож ему и в спарринге решите судьбу его! Самим тренировка, потеха, ну и хвала Аллаха вашего за искусство убить неверного в бою, а не как барана резать! Уроды! Может, тебе тоже яйца подрезать и член? Скормить тебе же, а? Чё, мля?!

Никита вынул НРС, провёл по заросшей щеке боевика. Тот испуганно отпрянул, продолжая умолять о пощаде и дёргая сцепленными за спиной руками.

– Сейчас отойдём, чучело лесное, дам тебе нож и возможность погибнуть как мужчина гор, а не как чмо последнее! Ясно?

– Офицер, офицер… – трясся чеченец и морщился, пуская пену изо рта.

– Пошёл, я сказал!

Кое-как Топорков отогнал пленного за камни, краем глаза заметив, что и Ден повёл "своего" чёрного за кусты. Остальные спешно собирались, снова навьючивая на себя трофеи и рюкзаки. Рогожин ловко и умело командовал отрядом.

Никита установил пленного на колени, расцепил наручники, не спуская глаз с хитрого вёрткого боевика. Отошёл метра на два. Достал свой НРС и еще клинок типа "свинчатка" из рукава. Такими разведка и десантники редко пользовались, чаще на тренировках. Острое полотно из свинцового лезвия и пластиковой тонкой рукоятки предназначалось для точного броска из любого положения – нож летел только утяжелённым лезвием вперёд. Да, был мягким, но для поражения плоти противника этого хватало!

– Держи, бородач, защищайся и умри с достоинством! – Никита, скинув разгрузку и автомат (остальная снаряга осталась у скалы с отрядом), взялся за свой нож.

– Я не буду использовать этот шанс, но благодарен тебе, офицер, за честный поступок! – почти без акцента сказал пленный, не вставая с колен, и перевёл взгляд с ножа на траве на Топоркова, принявшего боевую позу.

– Чё так вдруг? Я бы воспользовался случаем! Только вы, суки, не даёте нашим пленным такого шанса! Вставай!

– Нет! Я не хочу никакого конца! Честного или позорного. Ваша женщина и так осквернила меня, рана моя болит и режет сердце!

– Ишь ты-ы! Как залепетал! Видать, не дорезала она тебе член твой! – Никита взглянул на тёмное пятно грязных штанов боевика в районе от ширинки до колен.

– Не убивай, офицер! Я буду говорить. Я скажу всё!

– Ой ты, боже мой! Да мне сейчас на хрен уже не нужны твоё имя, родной аул и какие кому ты задолжал займы! Ясно излагаю, баран?!

– Я два года воюю по этим горам. Я знаю… – боевик запнулся, что-то оценил и продолжил: – Аллахом клянусь! Я знаю все схроны и тропы "воинов Ичкерии", место, где чаще бывает Абдул-Халим и почти все передвижения штаба "Чёрного воина"…

Никита аж руку с ножом опустил. Ни черта себе!

– Слушай, бородатый, я ещё и язык твой лживый отрежу за гонево такое!

– Клянусь детьми! Аллахом клянусь! Я…

– Ты знаешь, где находится Садулаев и Шамиль Басаев?

– Да, офицер! Могу показать на карте, а ваша разведка проверит. И если я вру, можете как барана потом меня резать! Клянусь…

– Не блефуешь, чечен? – перебил Никита пленного.

– Что? Я не…

– Не лжешь, говорю?

– Не-е-е! Я жить хочу, я работать хочу! Не хочу убивать! Не хочу…

– Заткнись, а?!

Никита обошёл чеченца, повалил его, сковал снова наручниками ему руки за спиной, сделал в сторону несколько шагов.

– Запал. Я Истребитель.

– Я Запал. Что у тебя?

– У меня инфа от пленного. Неплохая!

– Не смеши меня, майор! У них перед казнью у всех инфа и клятвы стать профессорами наук и кормить маму с ложечки! Вали его и догоняй нас! Мы выдвигаемся.

– Запал. Инфа особой важности! Места последних дислокаций объектов 2 и 4 из чёрного списка ОГВ. Командир, это бомба!

Чеченец, вытянув шею и прислушиваясь к диалогу Топоркова, поняв, что чаши весов уравнялись, громко бросил:

– И я покажу предателя в вашем штабе! Как это у вас… э-э… крот… крота. У вас в Грозном, у генерала Еделева есть в штабе крот. Подкупленный нашей диаспорой в Москве. Я клянусь…

– Командир, ты слышал? Могу повторить.

– Слышу. Пи…ц! Ладно, тащи его сюда. Отвечаешь головой, майор! Догоняйте.

Но тут в разговор командиров вклинился голос Дена.

– Запал. Я Холод. У меня важная инфа и ценный информатор! Пленный. Короче… такая же фигня, как у Истребителя!..

***

Стемнело хорошо. Спецназа ещё не было. Даже в пределах действия локальной связи. Ковальский бросил взгляд на полоску зари на западном горизонте, соскочил с камня.

– Юрий, а ты уверен, что заложников тоже нужно с нами туда брать? Лишний балласт, так сказать! А там не Крещатик, чтоб прогуливаться по нему. Там Зона!

– Я помню, подполковник, куда мы собрались! Помню! И помню зачем. Если из Центра поступил приказ – вы, подполковник, как военный человек, должны понимать и принимать распоряжение командования как единственно важное…

– Ой, умоляю тебя, профессор, не пиши мне тут гобеленом! Всё, проехали! Как начнёт сыпать свои заумные эпиграммы, аж мутит меня! Это я что, там, в Зоне, ваще повешусь от тебя?!

– Давайте не будем, подполковник, говорить обидные слова!

– Давайте, профессор! – передразнил Ковальский учёного.

Оба отвернулись друг от друга и принялись демонстративно напевать свои любимые мелодии, что вместе создавало стоны пьяного забулдыги.

Установка в сборе и готовности возвышалась почти у центра каменной гряды, напоминающей пирамиду, и пока была прикрыта маскировочной сеткой. Очертания её для непосвященных смахивали на что-то среднее между ручной зенитно-пулемётной установкой типа спарки максимов и большим телескопом в планетарии Крымской обсерватории. Рядом с ней и тоже под маскировкой покоились две батареи-аккумулятора и ещё непонятный ящик с проводами.

Ковальский поглядывал на часы каждые пять минут, Мешков в третий раз сверял записи своего ежедневника с показаниями приборов. Майор Семаков исправно занимал пост в полста метрах от них и… спал. Уморился в доску военинженер от беготни, переживаний, затем резкого бездействия и наступающей ночи.

Темнота, лёгкий горный воздух и пелена грозового фронта над горами. Редкие вспышки озаряли территорию Ингушетии, двигаясь на восток.

Мешков поправил очки, снова что-то замерил, записал, подсвечивая мини-брелоком.

– Профессор, ты ещё помигай фонарём, чтоб все снайперы наши были! – съязвил Ковальский.

– Прошу прощения! Подполковник, пожалуйста, установите шест в тот паз с раструбом! Пора уже! Очень плохо, что нет всей команды, но у нас ещё остался почти час, чтоб не паниковать и не бить в барабаны!

– Ой ты господи-и! – Ковальский поднял длинный телескопический металлический шест, похожий на десятиметровое удилище, воткнул в нужное место, защелкнул зажимы.

Молниеотвод. Точнее, молниеприёмник.

В наушниках раздался долгожданный голос Рогожина:

– Я Запал. Я Запал. Шурави в сборе! Идём в точку назначения. Полчаса – и на месте.

– Я Подпол. Слышу вас, Шурави. Ждём.

– Я Фотон. Я Фотон. Принято, – проснулся Семаков.

***

– Говори. И сразу хочу сказать, Чёрный, я церемониться не собираюсь, у нас дико мало времени, и ты – полутруп! Если ты за минуту не приведёшь мне более одного довода, по которому я решу, что…