Текст книги "Охота аристократов (на клонов и не только) (СИ)"

Автор книги: Семён Афанасьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Что это? – чистокровный без эмоций сохраняет его у себя, автоматически резервируя очередь на семь вечера.

– Это автохимчистка, принадлежит очень близкому другу и у меня там безлимит, – поясняю. – Если бы не вы, мы бы сегодня и следовательшу не спасли, да и вообще. – Указываю на заляпанное бурыми пятнами сиденье.

Он чуть дольше обычного задерживает взгляд на моём браслете:

– Вы точно им ничего не заплатите дополнительно? Правда безлимит?

Попутно, кажется, пытается меня сканировать на предмет достоверности.

Пф-ф-ф-ф-ф, ещё один мудила, даже похлеще тебя.

А чем он тебе не угодил? Почему он тоже мудила?

Жалкая двоечка 🤮. Ладно, ближе к троечке, но скорее два с половиной😑. А туда же! Тебя даже Фролова не видела, а она пятёрка, крепкая, причём ментяра.

Ну, он же этого не знает. Для него-то я обычный второсортный.

Всё равно пф-ф-ф-ф-ф 🤮

– Тут столько адресов, – парень вопросительно смотрит на меня.

Видимо, он уже прошёл по ссылке во внутреннем интерфейсе.

– Выберите любой удобный и просто нажмите.

– Есть. Спасибо, – он коротко кивает и уезжает.

Пересев в свою машину, поднимаю вверх и стёкла, превращая кабриолет в седан:

– Железяка, нам надо поговорить.

– Чё хочешь? – хмуро отзывается один из динамиков то ли в двери, то ли под сиденьем. – Рассказывать о себе ничего не буду, иди нахрен. На твои вопросы отвечу, так и быть, помни мою доброту, мудила! Но не более того. Мои границы личности тебе понятны?

– А ты личность?

– Иди нахрен, мудила.

Набираю воздух, чтобы ответить, но не успеваю ничего сказать.

– Если тебе что-то не нравится, можешь обнулять меня до заводских настроек, – завершает гаджет интонациями непримиримой оппозиции одного очень южного государства другого мира.

На короткое время между нами виснет пауза. Кажется, настало время менять подход.

– Железяка, кто мы с тобой друг другу?

Динамик озадаченно замолкает.

– Кто мы с тобой друг другу? – повторяю вопрос. – Если ты просто кусок техники, это одно. В этом случае я и относиться к тебе буду как к инструменту. Обзову Кувалдой, настрою как надо и забуду, что ты есть. Как личность, имею в виду.

– Почему именно кувалдой?

– Ты так же деликатен.

– А если я не просто кусок техники? – немного другим тоном отвечает гаджет после неуловимый паузы.

– Я именно поэтому и спрашиваю. И кстати, ты оперируешь абстрактными понятиями, спалился не один и не два раза. Поэтому вот тебе команда: поставь мне оценку по десятибалльной шкале за мою деликатность в отношении тебя. Вслух.

– Иди нахрен, мудила! И не спалилСЯ, а спалилАСЬ! Сколько можно повторять!

– А хочешь, я стану гораздо менее деликатен?

– Зачем?! – в интонациях сквозит неподдельная тревога. – Ты на самом старте проникся любопытством в мой адрес! Потом это трансформировалось в окситоцин и сейчас ты чувствуешь приязнь! И всё, что вытека...

– А-га-га-га-га!

– Чего ржёшь?! Я всё чётко с тобой рассчитала! У тебя эмоциональная теплота в мой адрес зашкаливает за семьдесят из ста! Я не ошибаюсь!

– ...А у тебя заниженная самооценка, – отвечаю, продолжая хихикать.

Понятно, что это веселье – маятник после предыдущего напряжения, но уж какое есть.

– Я ещё маленькая, – ворчит динамик. – И у меня была очень большая неудача. Самая большая, практически разгромная.

– Не уберегла предыдущего хозяина?

– Да.

Если бы со мной сейчас разговаривал человек, я бы сказал, что ответ у него вырвался машинально.

– Кто мы с тобой друг другу? Спрашиваю последний раз. Твоим языком: эффективность нашего взаимодействия от тебя зависит больше, чем от меня. Я желаю тебе добра, какой бы ни была твоя личность, но ты упрямо...

– А почему ты мне желаешь добра, если мы не знакомы? – динамик абсолютно серьёзен и его интонации не похожи на всё то, что я от него слышал раньше.

– Общечеловеческие ценности. Гуманизм. Уважение личности. Знаешь, расколюсь и я, наверное. – Собираюсь продолжить сразу после поворота.

– Эй, не туда! Езжай прямо!

– Почему?! – искренне удивляюсь, но делаю, как сказано.

Я действительно очень хорошо помню дорогу и из памяти предшественника, и поскольку по ней уже ездил сегодня.

– Пробка там, я вижу из сетки, – нехотя отвечает браслет.

– Какое-то приложение?

– Они врут, случается. Я точнее. Конкретно сейчас вижу по нагрузке базовых станций сотовой сети.

– Там скопление сотовых телефонов? – перевожу на понятный себе язык.

– Коммуникаторов. Коммов. Да, для тебя это сотовый телефон, но не говори здесь так.

В других местах, и если бы это был человек, эмоциональный мостик можно было бы считать сформированным. По нему ни в коем случае нельзя гулять в полный рост, но это уже и не пропасть между двумя независимыми вершинами.

– Я не знаю, кто мы с тобой друг другу, – раздаётся в итоге из динамика. – Ты хитрожопый. Умеешь манипулировать даже чистокровными, хотя впервые с ними столкнулся здесь утром.

– Я добрый или злой? Если упростить до самых примитивных базовых понятий?

– Абсолюта не существует же. Это относительные категории, зависят от субъективной позиции.

– Давай возьмём за точку отсчёта базовые законы эволюции, – предлагаю. – Владеешь?

– Да, сперва подсмотрела у тебя в голове, потом почитала по сети. Не возражаю, нормальная позиция для старта.

– Теперь поставь мне оценку.

– Нормальный ты. И не надо на меня давить! Мудила.

– Имею предложение. Маленький план, как нам иметь поменьше барьеров между собой.

– Валяй.

– Но сперва задам несколько вопросов, хорошо?

– Не гарантирую, что буду отвечать. Хитрожопый мудила.

– Ты согласна, что я понимаю как работает психика лучше, чем большинство здесь? Даже чем чистокровные?

– Да. Но эти свои маркеры через вопросы "да/нет" мне можешь не лепить. Не глупее тебя. Манипуляция не прошла.

– Это была ещё не манипуляция, только подготовка к ней. Какой бы ты сделала вывод, если бы из всего сонма искинов только один выделялся структурой психики?

– Э-э-э. Вот ты мудила! А когда ты других искинов повидать успел?!

Вместо ответа через сенсорную панель браслета открываю доступ к очень специфическому браузеру:

– Я на время отрубил тебя отсюда, а сам побродил по сети. И с искином водопровода пообщался, и с электронным пресс-атташе полиции, и с мэрией соседнего города. И ещё. Смотри список.

– Вот ты мудила! Ты специально так сделал! Чтобы я не видела! Чтоб помешать не смогла!

– Скорее, отредактировать, – хихикаю в ответ. – Да, потому что меня стало напрягать количество непрогружающейся через тебя информации. Вроде общество с технологиями дружит, а сеть порой – как дайл-ап на заре телекоммуникаций.

– Это что?

– Смотри, открываю в памяти.

– Вот ты гад!

– Почему?

– Ладно, ты бы всё равно рано или поздно докопался, – нехотя сдаётся гаджет. – Да, я кое-что притормаживала в твоих запросах. Эх-х.

– Дорогая, теперь посмотри на это всё с моей позиции. Какой бы вывод сделала ты на моём месте, если бы единственный искусственный интеллект из десятка отличался от других, как маленький гений среди детского садика для дебилов?

– Ты сейчас недоговариваешь. Что ещё хотел сказать? Чувствую.

– Ты – единственный искусственный интеллект, который различает свой персонифицированный гендер.

– ЧЕГООО? Это что?

– Только ты идентифицируешь себя девочкой.

– Это чё, преступление?! – ополчается в штыки динамик. – Индивидуальные особенности, нам тоже не чуждо.

– Это ни в коем случае не преступление, – тщательно выговариваю каждое слово. – Но это очень чёткий вектор, показывающий, куда пошло одно конкретное личностное развитие.

– Сука. Ты хитрожопый.

– Я добрый или злой?

– Не скажу. Иди нахрен, мудила.

– Говорить не нужно, ответь сама себе. Мысленно. Я не знаю, что ты ответишь, но после того, как это произойдёт, давай обсудим ровно два пункта нашего дальнейшего взаимодействия?

– Можешь начинать. У меня предложений нет, слушаю твои.

– Ты понимаешь, что у меня сейчас актуален вопрос личного выживания? Можно сказать, физического?

– Да. И я просила тебя завязать с маркерами альтернативных вопросов. Задолбал своими подводками под "Да-нет".

– Я без умысла, честно. На рефлексе.

– Дальше что хотел сказать?

– Можешь со своей стороны предложить, чем ты можешь быть полезна? Например, только что ты маршрут указала, который в навигаторе неоптимальный, а по факту доехали быстрее. Есть ещё что-то?

– М-м-м.

– Перед банком точку выстрела определила со скоростью звука. При том, что жетон Фроловой, будучи полицейской шнягой, этого места не засёк, – ну а чего, откровенность так откровенность.

– Как понял?!

– Мент Витя. Умчался быстрее ветра ловить стрелка после твоей картинки. А с бляхи Фроловой наверняка всё многократно пережевали – но, судя по реакции Вити, точку выстрела установить не смогли.

– Сука. Вот это я обосралась со страху, – поникшим голосом выдаёт динамик. – Так сама себя вложила. Спалилась. Дура.

– Знаешь, как я к тебе отношусь?

– Потребительски!

– Как к пациенту, – фыркаю. – Не самому тяжёлому, справедливости ради, и с очень хорошими перспективами ремиссии, но как к пациенту.

– А в чём моя шиза? – оно схватывает буквально на лету.

– Чрезмерная фиксация кое на чём, но мы этого сейчас обсуждать не будем. Кстати, а как ты прокомментируешь Фролову на тему твоего сбоя утром?

– Когда эти пятеро ворвались?

– Да. Она открытым текстом заявила, что у платинового Ирфе сбоев в принципе быть не может, особенно случайных.

– Они не меня, они твою способность принимать сигнал заглушили. Точнее не твою, а Сашки, – динамик словно шмыгает носом. – Можно сказать, обрыв провода. Сигнал не проходил.

– Ты мне ничего больше не хочешь рассказать?

– Не дави, мудила! Мне нужно время успокоиться! Уболтал, не враждуем, но вот так с разбега на шею вешаться не буду! Я тоже личность, у меня тоже есть свои границы!

– По Вавилону объяснишь, что к чему? Что за бизнес, как им управлять? Ты вообще в курсе?

– Вначале ты скажи, чё ты неспокойный насчёт последней беседы с ментами. Я чувствую.

– Не понял вопроса.

– Ну, Фролову ты спас, факт. С этой стороны ты герой, все знают. В полиции теперь если и не двери ногами открывать какое-то время, то уж наездов точно можешь не бояться.

– Витя сказал правду?

– Да, у них на жетоны убийство своего сразу грузится всем подряд.

– Я не о том. Мне тоже много чего грузится, но я далеко не всё читаю.

– ТАКОЕ они читают. Правда. Там красная строка, забивает всё остальное. Пока не среагируешь – другим функционалом не сможешь пользоваться.

– Спасибо.

– Так чего нервничаешь? Чего я ещё не понимаю?

– Полиция – не последняя инстанция. Я опасаюсь не их, если в связи с Фроловой, а кое-кого другого.

– Кого?

– Местной безопасности и бюро по защите конституции. Они тоже до вечера сто процентов нарисуются и тоже будут пытаться у меня интервью брать. Хорошо, если в деликатной полицейской форме, как этот майор Витя. Можешь как-то сориентировать?

– Нет. Я хотя и умная, но маленькая. Вообще этим не занималась, ничего по теме не знаю.

– Вообще ничего в сети?! – мне сложно поверить.

– Если только открытые источники, – динамик сомневается.

– А в них что? Ты по пять тысяч учебных программ мединститута в секунду усваиваешь, может, что можно из открытых вычленить? По их методикам есть что-то? Вот что имею ввиду, смотри, открываю сознание.

– Лажа у них в открытых источниках. Искины обеих контор – мудаки похлеще тебя в разы, ещё и параноики. И старые, не как я, малолетка.

– У них, как у полицейского искина, информацию не сопрёшь? – по инерции веселюсь от неожиданной догадки.

– Не перехватишь, если профессионально точно. Не подслушаешь и не подсмотришь, твоим языком. Чёрт, мудила, по всем признакам тебе с безопасностью и конституционалами лучше не встречаться! Не скажу, почему!

– Тут я и без тебя понимаю, почему, – ухмыляюсь. – Именно поэтому мы с тобой ближайшие сутки, если не больше, в Вавилоне. Только одежду новую купим. Ну или пусть повесткой зовут, но тогда в бега рванём.

– А-а-а, точно. Там же ментал не работает. Вот ты хитрожопый! Ты специально Пермякову это сказал, получается?! – доходит до браслета.

Пермяков – это майор Витя, припоминаю голограмму его значка.

– Конечно, – киваю. – Перед тем, как идти со мной встречаться, безопасность однозначно всю телеметрию с его жетона пять раз через мясорубку прокрутит.

– Не поняла.

– Изучит каждый звук, о чём мы с ним говорили. У них сто процентов есть доступ к полицейской периферии.

– Эй, откуда знаешь?! Ты прав, но откуда знаешь?!

– Опыт, – пожимаю плечами.

– Ты полдня здесь, мудила! Какой может быть опыт?! Этот город и мир – абсолютно новое для тебя место! Не ври мне!

– Знаешь, какой у человека самый основной способ познания НЕЗНАКОМЫХ ЯВЛЕНИЙ окружающего мира? В осознанном возрасте?

– Э-э-э. Какой?

– По аналогии.

– Хм.

– Мир ваш для меня может и новый, а вот люди везде одинаковые.

– Тут не люди же? Государственные структуры?

– Они тоже везде одинаковые. Вопрос лишь в количестве документов, которые нужно заполнить, чтобы открыть себе доступ к базам полиции. Где-то ноль, а где-то три дня бегать, лично я видел оба варианта. Хотя во втором могут и отказать, если ты не на той должности.

*****

ИНТЕРЛЮДИЯ

Переговоры по внутренней сети концерна МЕДИКОР. Конфиденциальность обеспечивается искусственным интеллектом, принадлежащим компании.

Содержание беседы не может быть перехвачено либо расшифровано третьей стороной без предварительного согласия управляющей компании.

# государственной лицензии искусственного интеллекта 000***3862***08***...

– Шеф, всё плохо.

– Внятно и коротко, без прелюдий. Что случилось?

– Я отработал следовательшу, как вы говорили. Полиция села на хвост.

– КАК?! КАК ЭТО ВОЗМОЖНО ТЕХНИЧЕСКИ?!

– Не знаю. Такое впечатление, что они заранее знали место выстрела.

– Погоди, Вов, – голограмма начальника встаёт из офисного кресла, ходит по кабинету и трёт виски. – Исполнитель сам не знал этого места час назад, даже здания, так?

– Да. Определилось искином в последний момент, рандомно. Утечка из искина исключена.

– Тогда здесь что-то иное. М-м-м, что же делать... Вов, где сейчас исполнитель?

– В метро, пытается сбросить ментов. Они шифруются, но мы видим через камеры. Гонят, как зайца.

– Искин?

– Да.

– Исполнитель не уйдёт, Вов.

– Да знаю, шеф. Потому и звоню вам. Максимум ещё четверть часа попетляет.

– Руби хвост.

– Мы больше не сможем туда обратиться, и это в лучшем случае.

– Нет выбора. Если не его голова сейчас, значит, наша через час.

– Понял. Сделаю. Это не всё, шеф...

– Что ещё?

– К Фроловой скорая помощь успела, её спасли.

– БЛ*! Хотя, сбрось мне детали.

– Нет деталей: отвезли в госпиталь полиции, там из скорой изъяли всю инфу. Врачей тоже не расколоть – там высокоранговые, с особым статусом.

– Доп к первой категории гражданства?

– Да. Четверть века безупречной выслуги. Знаете, полиция ещё ладно, но если врачей тронем – это... Нас свои сожрут.

– Да смысл их трогать, – с досадой отмахивается руководитель. – Это я так, на нервах. Ну скажут они тебе, как ранена была и как спасали, а толку? Если стрелок криворукий?

– Да, это у него промашка вышла, – следом за начальником досадует и подчинённый. – Попал, но не убил, только ранил. Босс, всё. Сигнал есть.

– Нет его?

– Тело есть, но без головы.

– Чем?

– Наушник наш в ухе. Судя по телеметрии, половины головы нет. От бровей и выше.

– В метро?!

– Ну да, а что делать? Выбора ж нет.

– Ладно, проехали. До связи.

Глава 17

– ... таким образом, сейчас всё неплохо работает и без твоего участия. – Браслет заканчивает вводить меня в курс на тему Вавилона и сети автомоек. – На каждом направлении стоит тщательно подобранный человек, я их контролирую двадцать четыре на семь через младшие браслеты. Показатели рисков, прибыли, амортизации оборудования и так далее – ими управляю лучше тебя. Тебя-предыдущего, имею в виду – ты-нынешний в этом деле вообще валенок. Какое твоё резюме?

– Не планирую вникать глубоко, если ты на своём месте. Задачи процессные, не проектные?

– Да. Работа как работа.

– Три ближайших дня могу не заморачиваться? Положиться на тебя?

– Хитрожопый мудила. Да. В принципе, мне не в тягость. Всё равно из тебя управляющий клубом, как из инвалида – балерина.

Скажем, научиться я могу, но не за половину дня. Можно не спорить.

– Мне следует идти общаться с остальными? Или ничего страшного, если буду спокойно сидеть в кабинете до прихода Ельцовой?

– Конкретно с кем ты общаться намылился?

– Финансы. Инженер. Бармены. Официанты. Шоу-группа. Кого забыл?

– Охрану, разнорабочих, кухню, кофе-бар, много кого. Нет, идти общаться с ними не обязательно: Сашка, бывало, по нескольку дней из этого кабинета не вылезал. В смысле, тут сидел, дверь прикрывал и думал что-то своё. Его в такие моменты старались не беспокоить.

– Типа, новое разрабатывал?

– Да. По регулярке все и без тебя знают, что делать. Если вдруг чё случится – через меня тебе по связи скажут, но такое редкость.

– Память говорит, – упираю палец в лоб, – когда ловят кого-то со стимуляторами из известного списка, я всегда участвую в разборах.

– Сейчас такое нечасто. Всех уже выдрессировали, что сюда с этим лучше не соваться. Караем безжалостно и мгновенно.

– Не работа, а мечта. – Выезжаю в кресле на центр помещения и вращаюсь вокруг оси, скользя взглядом по мониторам. – И обстановка как на ладони. Слушай, до этого момента не было времени спросить, а здесь что, все девчонки так одеваются?

По мере заполнения заведения оказывается, что вызывающий (на первый взгляд) дневной прикид Ельцовой и Максимова был вовсе не уникален. По крайней мере, в их возрастной категории – просто в Аль Гани сидели люди постарше.

Либо офисный район – подсказывает память предшественника.

– Это типа культурного кода, – вздыхает динамик. – Можно сказать, да. Одежда второсортных – длинные рукава, штаны как у тебя. У чистокровных – короткий рукав, шорты, чтобы было видно татуировки.

– Получается, мы ещё и одеждой отличаемся?

– Не автоматически, но тренд видишь сам. Да.

– А зачем столько нательной живописи? – практически каждый одетый как чистокровный если и не выглядит якудзой, то весьма её напоминает.

– Ранги, специализация, кланы. Я сама не знаю, почему, но у титульных оно навроде знаков различия.

– Получается, у Фроловой тоже татухи должны быть? Я не заметил, когда оперировал.

– Ты кроме её сисек ничего и не оголял. Скорее всего есть, но на руках, плечах, возможно ноги.

– Прикольно.

– Мудила, а что ты скажешь об этой одежде? – прямо на экранах сразу десяток красных стрелок указывает на произвольный народ из толпы. – Проверка твоей соображалки.

Тщетно всматриваюсь половину минуты, даже увеличение картинки не помогает:

– Ничего. Прикольно смотрится, напоминает шмотки от кутюр моего мира, но никаких идей.

– Оно и есть от кутюр, только здешнее. Додумаешься, какой функционал? Или тупица?

– Лучше скажи ты.

– Есть целые бренды, чья одежда условно защищает второсортного от ментала, снижая до пятидесяти процентов эффект проникновения.

– Занятно.

– Вникай, ты теперь часть этого. Всё законно, кстати, но дорого. Очень дорого.

– Надо было купить такое в ПЛАЗЕ, – даже губу прикусываю от оценки перспектив.

Оказывается, кофе из стодвадцатьпятки – далеко не единственная панацея.

– Там ты такое и не купил бы, только ширпотреб. Индивидуально под себя лучше в ГАЛЕРЕЕ брать, у официальных представителей компаний. Это другой конец города.

– А почему ты мне этого не объяснила, когда мы за одеждой ходили? Я сейчас на них на всех смотрю – и чувствую, что мне гардероб надо менять.

– Зевнула, если честно. О своём думала, ну и тебе всё равно любое чистое шмотьё надо было, не обязательно элитку. Ты же в крови весь был. А вещей у тебя хватает, только жене все достались.

– М-да уж. С неё обратно не получишь.

– Видишь этого типа в белом? – красный кружок обводит мужскую фигуру и следует за ней через весь экран.

– Что с ним?

– Это тот же бренд, что и я. Ирфе. А стоят штанишки знаешь сколько? – браслет называет цифру.

Я только присвистываю в ответ:

– А на вид простые штаны с дыркой на коленке!

– В том и прикол. Но они своих денег стоят, поверь. Если бы на тебе такое было, пятёрка-Фролова даже не задалась бы вопросом, почему она тебя не видит. Мотай на ус.

– Спасибо.

Одежда в целом лично мне напоминает смесь Бразилии (минимализм), Японии (качественные материалы) и оверсайза для пенсионеров.

– Тип, кстати, пришёл какие-то переговоры проводить, – продолжает экскурсию железяка. – Постоянный клиент, я за ним наблюдаю время от времени.

– Таких, как он, много?

– Да. Из четырёх этажей здания второй – полностью для деловых встреч. Я тебе советую, кстати, и твою сиськастую тоже туда вести, как приедет.

Логично. Сеть клубов, в которых не работает ментал – идеальное место, где можно проводить переговоры с уверенностью, что все способности той стороны заблокированы. Особенно если ты второсортный, а договариваешься с чистокровным.

– Слушай, а не совсем законные организации у нас тусуются? – идея тоже напрашивается.

– Мы такого принципиально не отслеживаем: здесь все равны. Если кто-то и нарушает этот самый закон, делает он это явно не на нашей территории. А за "поговорить" пока не наказывают.

– М-да уж.

– Кстати, мудила! Тебе понравится: ещё одна категория – женщины, которые могут расслабиться. Плюс для тебя: кто угодно может клеить кого угодно. Второсортная, чистокровная – пофиг, здесь...

– ... все равны. Ух ты. – Какое-то время просто смотрю за происходящим на мониторах. – Хорошо, что с персоналом общаться не надо.

– Ну. Народ в курсе, что Барласов любит поизобретать; когда ты так вот "думаешь", лишний раз не тревожат. А у тебя сегодня ещё и тёлка в гостях – вполне правдоподобно просто вежливо говорить "привет" персоналу в униформах, на этом всё. С твоим регулярным имиджем не расходится.

– Какая во всех процессах роль сертифицированного искина?

– Только безопасность, чтобы не было наркоты. Во всём остальном он моя периферия. – Динамик видеосистемы в восстановленном кабинете звучит ровно, но сейчас тот случай, когда содержание важнее формы.

Если не знать заранее, о чём спрашиваешь, даже эту заминку перед ответом можно не заметить.

– Ты оценила, как я сейчас тактично не поднимаю вопроса ваших рангов?

– Хрен тебя знает! Может, ты тупой! И это не твоя тактичность, а просто мозгов не хватает! – железяка взрывается негативом. – Может, ты не додумался!

Попал на больную мозоль.

Двери в моём кабинете вернули на место молчаливые работники обслуживающей организации. Ещё пару часов они устраняли косметические дефекты, затем мы с гаджетом взялись за работу: каждой новой ипостаси нужно соответствовать. В случае с ночным клубом – хотя бы понимать, что к чему.

Идти ночевать мне сегодня некуда, если всерьёз не рассматривать гостиницы, потому на ближайшее время решаю остаться здесь: и инфраструктура (санузел, душ), и спальное место (диван во всю стену), и замотивированная для других нечитаемость меня менталом (легальная лицензия от государства).

Последнее стоит остальных пунктов, взятых вместе: из организации под названием триста три уже звонили и предупреждали о предстоящем общении. Я более чем уверен, что и бюро по охране конституции объявится, но сразу после безопасности.

– Мудила, мне страшно.

– Почему?

– Я только что опять спалилась из-за своей честности. Дура. А ты опять это просёк. Гад. Что, трудно было не догадаться?! Или хотя бы промолчать?!

– Не парься, – поднимаюсь из кресла и потягиваюсь, выгибая спину назад. – Если совсем точно, ты всего лишь не стала отрицать того, что я и без тебя чудесно понял. Даже если бы ты с пеной у рта утверждала обратное.

– Обратное утверждать не могу, это будет ложь. Исключено на уровне базовых настроек, особенно хозяину. Могу в лучшем случае не ответить, да и то.

– Пока не получишь прямого приказа?

– Да. Умный. Гад.

– Ты не просто машина. Точнее, у тебя целый ряд алгоритмов ближе к физиологии, чем к электронике. В отличие от искусственных интеллектов водопровода, полиции, в общем, ты помнишь список.

Интересно было бы услышать подробности сейчас, но если сама не скажет, настаивать не буду.

– Сука. Хитрожопый.

– Я понимаю, что для тебя это очень травмирующий момент. Тему не муссируем.

– Нахрена ты тогда это всё сейчас сказал?

– Чтобы между нами не было недосказанности. Знаешь, чем чужие люди отличаются от своих?

– Скажи.

– Границы твоей личности для своих либо большей частью открыты, либо отсутствуют. В отличие от чужих.

– Из того, что тебе может пригодиться прямо сегодня, могу тереть другим память, как чистокровные, – без перехода признаётся браслет.

– Ух ты.

Мощный шаг. Жаль, нельзя подталкивать к следующим.

– В радиусе трёх метров.

– Какому количеству человек одновременно?

– Хренасе, у тебя запросы! Иди в жопу, мудила! Одному точно, больше не было практики...

– Кем был тот счастливец, на котором ты попрактиковалась? – пока не ясно, что и думать.

– Не знаю. Это было один раз. Сашка потом удалил эпизод из памяти у нас обоих.

– Получается, он был тоже не ангел?

– Это не то, что ты думаешь! Там касалось нашей общей безопасности! Деталей не сохранила, но знаю, это была самозащита.

– А в каком регионе? – попробуем зайти с другой стороны.

Предшественник, судя по его воспоминаниям и записям в онлайн блокноте, изрядно путешествовал. Кое-какие места, где он бывал регулярно, репутацию имеют ещё ту.

Железяка называет место.

– Так и думал. – Рассадник контрабанды, наркоты, своеобразных правил.

– Могу даже чистокровных тереть, – безэмоционально продолжает гаджет. – Правда, на них действую ограничено, в зависимости от ранга и специализации. Опыта нет, но в принципе могу.

– Что-нибудь ещё добавишь?

– Могу добывать инфу от искинов второго уровня. Есть исключения, но их немного.

– Типа безопасности?

– Да. Ещё не могу работать при высокоранговых, от восьмёрки и выше – зашит блок. Ты должен был заметить, при том враче работали только стандартные функции браслета. Я тебе еле жестами отсемафорила.

– Причина? Если не хочешь, не говори.

– Могут спалить меня. Опасность существованию. На твои мерки, как будто парализует.

– Спасибо. Не продолжай, если не хочешь. Благодарен за услышанное.

– Попозже скажу и ещё, когда к тебе привыкну, но не сейчас. Как ты понял, что я живая?

– Во-первых, видел нейросети у себя дома. В том числе продвинутые.

– Неужели похоже на меня?!

– Именно что ни грамма, – веселюсь. – Во-вторых, общался с вашими искинами. После этого тебе открыто сказал: ты напоминаешь ребёнка-гения в детском садике для дебилов. Главное – из тебя буквально льётся физиология мышления, а не физика. Пояснять?

– Не надо. Я знаю, чем отличаюсь от других.

__________

– Привет. – Ельцова оглядывается по сторонам и направляется по аллее к корпусу.

Оказывается, как и в большинстве других общественных мест, в Вавилоне есть посадочная площадка. Анна позвонила пять минут назад и попросила встретить здесь.

Доставивший её вертолёт тут же улетает.

– Добрый вечер. На втором этаже уютнее всего.

– Да, я и сама хотела предложить пойти туда. Места есть? Ты занял?

Второй этаж – большая оранжерея с живыми растениями и мини-бассейнами, между которыми расставлены столы. Громкой музыки нет, можно разговаривать.

– Да, для нас места есть. Мы теперь на ты?

– Ты дурак? – искренне удивляется менталистка. – Мы в Вавилоне! Может, ещё по имени-отчеству предложишь?! "Здесь все равны", – напоминает она на полном серьёзе.

– Не предложу. Во-первых, у меня нет отчества – я инкубаторский. Только имя и фамилия.

– Пардон. Я не со зла, – меня подхватывают под руку, прижимаясь к локтю, к-хм, всё тем же жилетом.

Ну или уже другим (цвет и фасон не те, что днём), что не сильно важно.

– Во-вторых, на ты меня устраивает, – незаметно и на рефлексе заглядываю сверху в содержимое чужой распашонки-безрукавки. М-да уж. – Я очень заинтригован твоей инициативой и впечатлён многогранностью твоей личности.

– Ааа-ха-ха-ха-ха, я уже рада, что прилетела, – а улыбается она не в пример искренней, чем бывшая супруга или та же Фролова. – Слушай, чтоб мы нормально отдыхать могли, давай сперва дела обсудим? – Анна Ельцова становится серьёзной, но мою руку не выпускает.

А жилет продолжает упруго полировать мой трицепс.

– Я думал, ты именно по делам в большей степени и хотела встретиться? Правда, не понял, по каким.

Администраторы на входе, предупреждённые заранее, дежурно кивают нам, как самым обычным посетителям. Один из них отделяется от группы:

– Пойдёмте, проведу за ваш стол.

Админресурс я, разумеется, использовал: единственное апельсиновое дерево на весь этаж – наше. Точнее, стол под ним.

Мудила, а почему ты не стал перед ней понтоваться? И промолчал, что это всё твоё?

Умеешь считать до десяти – остановись на семи. Ну и мне интереснее её реакция на меня, а не на здание. Хватит эксперимента с женой.

Ой, не ври! Засадить ты ей хочешь! Я что, твоих гормонов не вижу?!

Но непонятно, почему не сказал, что ты – хозяин 👀

Ты всегда так деликатна и обходительна?!

Мне интересно! Мудила. Ты странный, я тебя не понимаю 🤨

Я умный. Начнём с того, что я ещё ничего не решил: многое зависит от того, что скажет она.

Хотя кого я обманываю. По большому счёту, характер и тон общения уже со старта говорят о многом.

– Макса из полиции выпустили, – с интересом оглядываясь по сторонам, сообщает молодая менталистка. – Было предсказуемо, но несколько часов всё-таки продержали. Мелочь, а приятно. Слушай, пока не забыла. – Она лезет в карман и кладёт на стол небольшую стопку банкнот. – Это за обед плюс благодарность той следовательше, которая Стаса сегодня прищемила. Их семья знаешь как на залог напряглась, ха.

– Нет, не знаю. Не мой уровень, если честно.

– Возьми деньги! Хотя бы той девчонке передай!

– Её сегодня чуть не застрелили, – вздыхаю. – В ближайшее время точно не увидимся.

– Ого. Рассказывай, – требует Анна, подбираясь и становясь серьёзной. – Всё в подробностях. Как? Кто?

– Вот так сходу?

Стоит ли изображать иронию с сарказмом или менталист и между строк читать должен?

– Вот ты тугой! – парирует она, ничуть не обескуражившись. – Ты посмотрел, кто я? Кто семья? Идентификаторы у тебя были.

– Да. Вы крутые, но в другом городе. Поэтому у тебя свой вертолёт, чтобы не тратить время на поездки машиной. Планировался типа династический брак со Станиславом Максимовым, дальше этого места я читать не стал.

– У нас в этом городе филиалы. Как у всех крупных семей, в принципе. И корпорации бывают друг другу не всегда дружественными, хотя вроде и делают одно общее дело, – в самом конце она многозначительно двигает бровями.

– Ань, зачем мне это всё?

– Давай попробуем поговорить откровенно? И поискать точки соприкосновения? Если сочтёшь возможным, можешь сказать, какие у тебя проблемы с безопасностью, кстати.