Текст книги "Охота аристократов (на клонов и не только) (СИ)"

Автор книги: Семён Афанасьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

# государственной лицензии искусственного интеллекта 000***3862***08***...

– Шеф, они с этой следовательшей вместе в банк поехали! Там она лично фискалов сбрила, которых жена объекта обеспечила! Вот все материалы...

#_пересылка_файла

– ... И фамилия её Фролова. Чёрт. Если они вместе и это не случайность, через её голову до него можем и не добраться. – Начальник задумывается. – А что фискалы говорят?

– Лопухнулся я. Это проверка была, там на самом деле чисто. Вот...

#_пересылка_файла

– Вов, у тебя сейчас есть кто-то в городе из внесписочных?

– Да. А что?

– Вали нахер эту следовательшу, хватит возиться. Пока она рядом с ним, мы его точно не достанем. Будем всё время по граблям скакать, как с этими фискалами...

– Это приказ?

– Да.

Глава 15

Что делать?! 😨😢 Они её убили!!! 😢😨 Что же теперь делать?!! Эй, мудила, теперь мы пропали!!! 😭😭😭 Не хочууууу!!!... 😭😭😭 Суки! Ненавижу!

Бывают моменты, когда нужно срочно мобилизоваться, несмотря ни на что. А в реальности хочется лечь на асфальт, свернуться калачиком и тихо умереть (желательно побыстрее).

Примерно эту мысль у меня получается сформулировать в виде невербального образа (экономия времени) и запихнуть железяке в ответ.

Я, конечно, всё понимаю и с браслетом ещё будет свой разговор, плотный и обстоятельный (планировал сразу на после банка, однако придётся отложить) – но успокаивать пошедший вразнос искусственный интеллект сейчас несколько не ко времени. Чтобы сказать очень мягко.

Эту мысль тоже доношу до гаджета вслед за первой, и тоже невербально. Плюс очень настойчиво.

Всё, не ори, я в ресурсе

– очумевший смайлик шмыгает носом во внутреннем интерфейсе.

Эй, мудила, у тебя сейчас скорость процессов поднялась. Ты как чистокровный щас. Что делать задумал?

Молчи и помогай, не лезь под руку. Ты можешь, как полицейский жетон, обследование сделать? Мгновенно и хотя бы в зоне ранения?

Локально могу. Вот. #_3D-проекция Годится?

Да, спасибо. Успокойся, технически они её ещё не убили.

Как не убили?! У неё сердца нет, ты что, рану не видишь?!! Ей сердце отстрелили! Ты ж сам врач херов! 😭😭😭 Суки! 😭😭😭 Нам теперь конец! 😭😭😭

Организм умирает не сразу даже без сердца, есть инерция.

Я не просто врач. На заре карьеры был опыт в торакальной хирургии. Не в мирное время, опыт солидный. Если ты сейчас поможешь вместо того, чтобы истерить, можно попытаться что-то сделать.

Эй, а как же психиатрия? Мудила, так ты хирург или психиатр?! 🤨

В молодости был хирургом в одном горячем месте. 14+ часов операций в сутки несколько месяцев подряд, перенапрягся – инсульт прямо на работе в 29 лет.

Вышел из операционной, сполз по стенке, хорошо, коллеги рядом были – быстро сориентировались и откачали.

После реабилитации стали подрагивать пальцы, оперировать больше не смог. Только ассистировать.

Закончил заново ординатуру по психиатрии, чтобы не уходить из профессии. А со вторым дипломом, плюс языки, попал уже совсем в другую струю и на другую работу – в чуть иную организацию позвали.

У тебя в мозгу оценка ситуации – травматическая ампутация сердца. Или огнестрельная резекция. 👀

Мудила, ты сам сейчас своими мозгами думаешь, что сердце – жизненно важный орган, а не желчный пузырь, я же вижу! Какие тут варианты?! 🤨

Не ври мне! 😫

– вау, а железяка теперь уверенно чует невербал.

Это хорошо, можно общаться ускоренно: слова не так важны, если правильно распознаются сами понятия. Задница, жопа или срака в ряде случаев можно не уточнять, главное – точно передать локацию.

Это деструкция органа, огнестрельная. Да, неприятная ситуация, особенно с учётом того, что не аппендикс.

Занятно, но истерика браслета парадоксальным образом на корню купировала мою собственную: когда нужно кого-то успокаивать, истерить самому уже не так интересно.

Что я должна сделать, чтобы тебе помочь? 👀 Ты правда не шутишь, что без сердца можно жить? 😢😢😢

Везде пишут, нельзя 😩😫😫! Я сейчас учебную программу больше 500 мединститутов просмотрела за весь курс, читаю дальше, но везде одно и то же!

😩😩😩 Ты врёшь!

Ничего себе, скорость обращения к информации. Если расхлебаемся – надо иметь ввиду на будущее. Я за этот браслет платил, цинично говоря, а тут такие ресурсы.

Ещё хорошо то, что наш обмен коммуникациями происходит без пауз и к потере времени не ведёт. Пока болтаем, я успеваю и момент обдумать, и уже даже кое-что делать – надеюсь, испорченную деталь машины Фролова мне простит.

А если не прокатит, то и претензии мне выставлять будет некому.

Быстро зови сюда охрану банка, мне нужна помощь. Звони в неотложку, два. Скажи им, кардиология, остановка сердца, пусть шлют профильную машину.

Браслет отвечает практически мгновенно:

Есть, сделала! 👀 В скорой тоже искин, уже едут! От себя им добавила, что ранен при исполнении офицер полиции, это другой протокол реагирования.

Правильно🤨? На ней же форма, жетон активен. Считается, как думаешь?

Да.

Странная неуверенность, чистой воды эмоция. Отметить на будущее.

Экипаж с роботом-пилотом вместо водителя, едут по выделенной полосе, 2 мин, может, даже быстрее. Таких машин всего 10 на город 😫, рядом нет ни одной.

Она чё, доживёт без сердца эти 2 мин 👀?

Нет, мозг умрёт быстрее чем за минуту.

😨 И что делать?! Ты же сказал... 😦

У меня есть план. Помолчи, не отвлекай, сейчас нужна точность.

На самом деле ситуация более чем критическая и озвученной уверенности я не испытываю. Настолько.

Но из двоих кто-то должен быть взрослым, да и общество техногенное. В принципе, распечатать новое сердце на 3D-принтере здесь должны быть в состоянии, судя по их техническому уровню. В отличие от головного мозга и нервной системы, оно реплицируется достаточно легко, теоретически.

Другое дело что дожить до этого, к-хм, протезирования что без сердца, что без мозга проблематично.

Ускоряясь в потоке мыслительных процессов ещё больше, соскальзываю в режим автомата. На задворках ускользающего сознания мелькает мысль: какая жалость, что после попадания здесь занимался любой фигнёй, но ничего не почитал по медицине. Как хорошо сейчас было б хотя бы общий их уровень понимать – чего можно ждать, а что недоступно.

С другой стороны, и времени на подобную сверку пока особо не представилось.

*****

Светлана почувствовала тупой удар сзади и зависла на грани потери сознания.

Полицейский жетон, кроме прочего, имеет кое-какие ресурсы для удержания сотрудника на грани жизни: подошедшему подкреплению может быть очень важным даже единственное слово от коллеги, попавшего в такую ситуацию, как она сейчас.

К сожалению, сознание угасало. Больший по сравнению со второсортными ресурс мозга, несмотря на её остекленевший взгляд, сквозь мутную пелену вяло фиксировал по инерции: Барласов ускорился, как тогда за столом, схватил ключи от её машины и зачем-то в мгновение ока выдрал из-под капота непонятно что.

Зачем? Впрочем, ей уже всё равно. На эмоции и чувства не было сил, а ещё было очень больно.

За пару секунд из банка примчалась охрана.

– Туда! – Шурик, мазнув взглядом по сторонам, стремительно переполз за каменную полутораметровую клумбу, продолжая словно сокровище сжимать в руках вырванный с мясом фрагмент автомобиля.

Охранники тут же перетащили её к нему.

– Вдруг ещё раз пальнут, – пояснил владелец Вавилона импровизированным помощникам. – С точки выстрела было не видно за машиной, но мало ли.

Ничего себе. Он что, и откуда стреляли засёк? Как? Её-то жетон зафиксировал, но это полицейская техника. А Барласов как?

Браслет от Ирфе, вступил в голову ответ. Видимо, тоже есть приложения.

Судя по относительно ясному сознанию, полицейский искин в полном соответствии с протоколом через жетон сейчас выжимал из её организма все ресурсы на грани возможного и за ней, чтобы у убитого уже сотрудника был шанс передать что-то коллегам напоследок.

Впрочем, говорить, шевелиться всё равно было нельзя. Можно будет только передать прижизненный ментальный слепок через спецшлюз – иногда и это немало для тех, кто будет ловить стрелка после тебя.

– Два шприца из аптечки, срочно! – Барласов продолжал раздавать команды. – У вас есть аптечка на тумбочке?!

Пара охранников банка, принадлежавшего пенсионерам полиции, разделилась. Первый остался рядом, второй молнией размазался в воздухе и понёсся обратно в здание.

Видимо, корпоративная солидарность. Если бы на ней сейчас не было формы и не моргал предательским бордовым огоньком жетон, чистокровные на побегушках у второсортного так бы не порхали.

Судя по ощущениям, Шурик старательно охлопал её по карманам.

– Ура. – Он зачем ты достал её нож-мультитул. – Хоть какое-то лезвие! – пояснил он сотруднику банка.

В следующую секунду владелец Вавилона распанахал на ней одежду и без паузы принялся резать тело.

Зачем?! Впрочем, хуже уже не будет.

– Что вы делаете? Я веду запись. – Банковский крепыш тоже напрягся, не понимая, что происходит.

– Запись ведут все: вы, её жетон, мой браслет, – проворчал в ответ здоровяк. – Лучше б так стрелками занимались! В центре города.

– Что вы делаете?!

– Стреляли зажигательным, – Барласов как-то стремительно сменил тон и вдруг стал похож на преподавателя-лектора у доски перед курсантами. – Это и хорошо, и плохо.

Нож порхал в его руках, продолжая кромсать Фролову спереди.

– Что хорошего? – хмуро спросил банковский, кажется, прилагая усилия, чтоб не отвести взгляд.

Перед немигающими глазами появилась белая плёнка, словно полоска марли: начало отключаться зрение. Возможности жетона были не безграничными и сейчас подходили к концу.

– Кровотечения нет, – ответил Шурик, не прекращая орудовать ножиком. – Кровь спеклась, нет открытых сосудов.

Да что он там делает, интересно. На какие-либо эмоции у угасающего организма ресурса не было, ей лично всё равно, но почему-то было интересно.

Неужели смерть так и выглядит.

– Минус – боеприпас был мощный, – продолжил второсортный. – Часть крови испарил, давление просело. ОЦК нечем восполнять, – он снизил громкость и последние слова буквально пробормотал, чем-то увлечённый.

– Что это?

– Объём циркулирующей крови.

– Непонятно, зачем по ней стреляли зажигательным, – проявил неожиданную сообразительность охранник. – Я сейчас листаю базу – вообще без идей. Нафига пустотелым зажигательным бить по биообъекту, который состоит на девять десятых из воды?! Ни в одном наставлении нет ответа.

– Ничего себе, у вас скорость, – нейтрально заметил Шурик. – Как у робота.

Зрение отключилось окончательно, остался только слух (осязание вместе с болевым шоком жетон заблокировал в первую очередь).

– Я же чистокровный, – в этом месте банковский, наверное, равнодушно пожал плечами.

– Почему стреляли зажигательным, вы в наставлении и не найдёте. – А владелец Вавилона как обычно болтал языком.

Эх-х.

– Вы что-то знаете? – охранник снова напрягся.

– Один мой очень близкий знакомый работал хирургом в армии. Обширный опыт, зона конфликта. Зажигательным по человеку стреляют обычно тогда, когда стрелять надо срочно, а под рукой нет ничего.

Судя по тишине, банковский задумался.

– Что под рукой у исполнителя было, тем и выстрелил, – закончил пояснение второсортный. – Патронов других с собой не было.

А ведь логично.

По телу начало разливаться тепло, переходящее в безразличие. Похоже, последние секунды. До чего жаль.

На грани угасания Светлана поймала себя на том, что даже не задумалась, кто и почему в неё стрелял.

Ладно. Свои найдут и разберутся – убивать полицейских в городе безнаказанно не дадут никому. По крайней мере, хочется верить.

– Вот! – из здания банка, похоже, примчался второй охранник со шприцами, если ориентироваться на звук.

– Спасибо. Держите аккумулятор! Вот так, спасибо, сейчас будем пробовать. – Шурик воспрял голосом и духом (интонации, громкость).

– Что вы делаете? Спрашиваю для фиксации, – первый охранник по-прежнему гнул свою линию и демонстрировал дистанцию.

– Скорая в пути, нужно продержаться полторы-две минуты. Существует малый и большой круг кровообращения, у неё нет сердца после выстрела...

Видимо, здесь разнообразно образованный владелец ночного клуба что-то показал прямо на ней, потому что охранники синхронно крякнули и отступили на шаг (шарканье подошв по асфальту – полицейский искин безэмоционально выжимал из организма убитой практически сотрудницы максимум на случай, если коллеги вдруг успеют на прижизненный слепок последних минут).

– Нужна полая вена и артерия, чтобы подключить насос, для этого иглы шприца. Хоть бы выдержали... Помогайте! Придержите здесь руками, чтобы не сорвало трубку, вы!

– Вместо сердца?! – банковские, наверное, переглянулись.

– Да, сердце – это и есть насос. В школе не учились? – Барласов заговорил отрывисто и глотая окончания слов. – Омыватель стекла, даст бог, сгодится.

– ТАК БЫВАЕТ?!

– Не знаю! – огрызнулся Шурик. – Браслет говорит, будет контролировать каждое сокращение! Главное опасность – пропускная способность троакара! Иглы тонкие, напор большой, трубка не по диаметру! ЗАПУСК. ПОЛТОРЫ МИНУТЫ ДО СКОРОЙ. ПОЖАЛУЙСТА, ДЕРЖИТЕ: ВЫ ЧИСТОКРОВНЫЙ, Я НЕ МОГУ СПРАВИТЬСЯ, ТОЧНОСТИ НЕ ХВАТАЕТ!.. ДЕРЖИТЕ! ТОЛЬКО ДЕРЖИТЕ! СТАБИЛИЗИРУЮ НАПОР ИМПУЛЬСОМ!

Судя по неуловимым нюансам, что-то с чего-то слетало и имитация работы сердца бачком омывателя (или моторчиком от него?) давалась нелегко.

Ощущений не было, однако через десяток секунд полной тишины темнота перед глазами Светланы неожиданно рассеялась и проступили размытые очертания облаков далеко вверху.

Слева над головой замаячил силуэт второсортного.

– Чтоб мозг не умер, достаточно малого круга кровообращения, – продолжил изображать лектора измазанный кровью Барласов.

– А это что было?

– Это был левый желудочек и правое предсердие – большой круг. Не пошло, не за что зацепиться. Очень маленькие фрагменты остались.

– А это? – теперь и охранник из размытого пятна превратился в человека.

– Правый желудочек и левое предсердие, – Шурик довольно ухмыльнулся. – Света, привет! Не притворяйся, у тебя зрачки из мёртвых стали живыми. Я же вижу. НЕ ШЕВЕЛИСЬ И НИЧЕГО НЕ ГОВОРИ, ТЫ ЕЩЁ ОБЕИМИ НОГАМИ НА ТОМ СВЕТЕ!

И не думала, тем более что искин, молниеносно и точно отслеживающий все изменения, эти функции ей предусмотрительно заблокировал на уровне физиологии: теперь он сражался за её жизнь, рассчитав, что передача информации коллегам уже гарантирована.

– Кто б мог подумать, что так можно, – второго охранника, стоявшего в метре, зрелище явно коробило, но он дисциплинированно продолжал транслировать в эфир чужие манипуляции. – А этого вашего малого круга точно хватит?

– У вас хорошее зрение? Видели, что у неё зрачки вначале стали как кошачьи, вытянулись?

– Да.

– А теперь нормальные? Ну, круглые?

– Да.

– Мозг не умер, – закруглился Барласов с объяснениями, явно обрывая себя на полуслове. – Скорая через минуту будет здесь, а минуту мы, даст бог, продержимся. Ну пусть ещё пятнадцать секунд им на то да сё, – задумался он, – но едет кардиологичка, там всё как надо. Как раз на наш случай, а лёгкое, ура, не задето. Только ожог.

– Вот так просто? – охранник то ли не мог поверить, то ли ему сложно было молчать.

К сожалению, ментал в данный момент по техническим причинам был недоступен и Светлана ничем не отличалась от второсортных.

– НЕТ! – Барласов взвился бы в воздух, если б мог. – Ни стерильности, ни...! Витальные функции поддержали, – он резко переключился на сдержанный тон. – Но оно всё решаемо, если течёт кровь.

– А она течёт?

– А она течёт, вот в трубке видите?

– Извините, нет. Я стараюсь туда не смотреть.

*****

Кардиобригада появляется секунда в секунду, как и предсказывал браслет.

Она состоит из трёх человек, все чистокровные. Не задавая вопросов, они молча развивают бурную деятельность: для начала подвешивают над Фроловой здоровенную голограмму, которая за пару секунд воспроизводит трёхмерную картинку её тела вместе с внутренними органами.

Прикольное оборудование, завидую. Никаких тебе рентгенов, МРТ, далее по списку. Похоже на то, что мне показывал браслет в месте ранения, но не фрагментарно, а весь организм целиком.

Отдельной группой идут показатели, которых я вообще не понимаю. Нервная система на очень глубоком уровне?

– Давление! – гаркает самый старший мужик.

Отсутствие выжженного сердца никого из коллег не смущает. Они как должное воспринимают конструкцию, состряпанную из насоса омывателя, внешнего повербанка моего браслета, пары шлангов и двух иголок от шприца.

Странно. Я думал, они первым делом подключат что-то вместо сердца, не на бачок же стеклоочистителя надеяться.

Через секунду оказывается, что умничаю зря (хорошо ещё, что мысленно): женщина лет тридцати вместо укола норадреналина в сердце (долбаные рефлексы и схемы! Сердца-то уже нет!) ставит рядом с Фроловой какой-то достаточно тяжёлый куб, с виду похожий на допотопный автомобильный аккумулятор:

– Подключаю кровообращение.

Мои иголки вместе со шлангами и моторчиком из-под капота машины следовательши летят в траву, а куб начинает жужжать.

Освободившийся банковский служащий поднимается с колен и задумчиво смотрит на свою испорченную одежду.

– Внешняя мембрана, заменяет сердце. Что, не видели никогда? – Старший бригады даже не оборачивается в мою сторону, но обращается при этом именно ко мне. – Сейчас и ОЦК неконтактно поддержим.

По спине между лопаток начинает моментально течь пот. В качестве защитной реакции в мозгу вспыхивает пресловутый анекдот про Штирлица с парашютом, близкого к провалу в Берлине.

😨😨😨🤫🤫🤫🙊🙊🙊

– освоивший невербальное общение браслет изо всех сил надрывается во внутреннем интерфейсе, предупреждая о максимальной за всё время опасности для меня лично.

Следом за вытаращенными глазами его смайликов мелькают цифры. Если понимаю правильно, этот доктор – менталист весьма высокого уровня, а выше восьмёрки возможности каждого чистокровного очень индивидуальны. На что он способен, не скажет никто, кроме него самого.

– Коллега, вам спасибо и пятёрка за изобретательность, – голос старшего кардиобригады звучит ровно. – Вы молодец. Из такого говна на коленке... – он не договаривает. – Гениально.

Для всех присутствующих подтекст неясен – ни для кого, кроме меня.

Его фраза полностью переводится следующим образом: всё вижу, но ты не парься. Здесь с в о и.

Хорошо бы.

– Ещё и сердца не осталось, – качает головой дама, настраивающая эту самую внешнюю мембрану. – Как вы только зацепились.

– На внутренний круг поставил. – Надеюсь, у меня сейчас спокойный голос и на лице никаких лишних эмоций. – Игла не держалась, шланг срывало, пришл...

– Вы молодец, – то ли внеранговый менталист, то ли восьмёрка с расширенными показателями перебивает. – Не могу понять, а сосуды вы как заблокировали?

– У меня браслет от Ирфе, – поднимаю в воздух запястье.

Через секунду хлопаю себя по лбу: он сидит спиной.

– Браслет взял под управление насос омывателя и сказал, что какой-то импульсной подачей через иглу за счёт скорости скомпенсирует сечение, – продолжаю. – Плюс он дал локальный спазм сосудов, говорит, что просчит...

– А почему ткани обуглены?

– Стреляли зажигательным, – отвечаю твёрдо. – Я не специалист по этой технике, но со стороны похоже, что целились ей в голову: хотели сжечь мозг.

Именно это мне сейчас фигурками показывает железяка, если я верно истолковываю ребус из смайликов.

– Вы рядом были? – старший кардиобригады продолжает возиться с Фроловой, но разговаривает абсолютно спокойно.

Похоже на автомат, а не на живого человека. Когда уровень самоконтроля такой, человека есть смысл опасаться, если он по другую сторону баррикад.

– Да, мы с ней вместе приехали. Стояли разговаривали, потом выстрел.

– У меня на связи полиция, они просят вас их дождаться.

Занятно. Здесь у скорой и ментов общие каналы? Или единая коммуникационная база всех экстренных служб? Железяку сейчас не спросишь.

– Дождусь, – киваю. – Не сориентируете, как долго?

– Ещё минута. Александр, вы молодец, спасибо вам большое, – он на секунду оборачивается и скользит по мне равнодушным взглядом.

Охранник, избегавший смотреть в операционный разрез три минуты назад, оживляется, выплёскивая наружу толику личного стресса:

– Слава богу. А то со стороны смотрелось... ужасно. Поначалу даже не верилось, что так можно.

Подстрочник доктора повторно ускользает ото всех, кроме меня. Я ведь не говорил ему, как меня зовут – а он обратился по имени.

А ещё через минуту приезжает полиция, Фролову к этому времени увозит скорая, а меня пара её коллег уводит в банк, где нам выделяют пустой кабинет.

– Рассказывайте.

– Представиться не хотите? – вздыхаю в ответ.

Глава 16

– Я не с претензиями либо с намерениями конкретно в ваш адрес, – тут же обозначает границы коллега Фроловой.

Параллельно он старательно подвешивает излишне большую и контрастную голографическую копию своего служебного жетона.

Пермяков Виктор Сергеевич, майор – дальше не читаю, неинтересно.

– Меня очень занимает случившееся, – поясняет он. – А вы – непосредственный участник.

– Ваши намерения по ходу действий могут измениться, – пожимаю плечами. – В результате смены намерений могут возникнуть и претензии. Какова цель нашей беседы?

– Убита сотрудник полиции. Почти убита – с её жетона прошёл СОС и телеметрия показала клиническую смерть. Потом, правда, оно отменилось, но... – он красноречиво смотрит на меня.

Готов поспорить, кое-кто сейчас ведёт сразу несколько разговоров. Заметно, теперь я могу это почти уверенно определять.

– Система транслирует гибель полицейского на весь департамент?! – мне действительно любопытно.

Процессуальные границы пока не обозначены, могу себе позволить быть самим собой (говорить, что думаю и не думать, что говорю).

– Да. – Чётко отвечает мент. – Такой выстрел – это очень большое ЧП и, разумеется, о нём сразу же оповещается весь личный состав, который сейчас в работе. Это вызов всей полиции, какие бы мы ни были.

А он откровенен, где-то даже демонстративно.

– Я Александр. – Он наверняка знает и без этого, но мне сейчас необходимо понимание степени неформальности нашего разговора.

Потому обозначаю лёгкий шаг вперёд.

– Виктор, – отвечает чистокровный, хотя руки не подаёт.

С другой стороны, возможно, у них рукопожатие не в ходу? Прокрутив быстро в голове всё с утра, припоминаю, что да: пожатия рук почти не было. Даже когда менты здоровались и прощались друг с другом возле Вавилона. Там, откуда я-нынешний родом, было бы иначе.

– Пойди погуляй, – абсолютно невежливо предлагает майор Виктор молчаливому коллеге. – Александр, чтобы зря не тратить времени.

Он отстёгивает бляху с груди, что-то на ней нажимает, в результате чего жетон перестаёт подавать признаки жизни:

– Мне нужна информация, любая. Я вижу, что вы не очень хорошо относитесь к нашему брату, но вы спасли нашего сотрудника. Получается, какой-то диалог между нами всё-таки возможен.

– Что конкретно вас интересует?

– Проверьте своим браслетом, я действительно отключил жетон.

– Зачем, я вам верю. – На самом деле просто вижу, что не врёт, но это одно и то же. – Виктор, чтобы сократить прелюдию, просто скажите, чего конкретно вы хотите. Вам я в любом случае не враг и для сотрудника вашей организации вы более чем адекватны. Это не комплимент, оценка.

– Хочу понять, кто стрелял, – он смотрит в глаза. – Сейчас на ушах весь мониторинг в городе, фиксируются даже собаки крупнее полуметра в холке.

– А собаки-то зачем? – удивил.

– Это я для иллюстрации, – майор морщится. – Я к тому, что у полиции тоже есть свои ресурсы и они сейчас будут работать на поимку преступника без оглядки на личности.

– То понятно, – вздыхаю. – Такая оплеуха престижу – покушение на сложившийся порядок. Почему вы думаете, что ключи к ситуации у меня?

– Сказать вам, что сейчас моя очередь задавать вопросы? Или промолчать – потому что хватит и намёка?

– Ответьте. Мне это важно для МОЕГО анализа ситуации. – Без особого труда выдерживаю его взгляд, потому что ситуацию чувствую лучше него и глядеть подобным образом сам могу не хуже.

Воздействие из разряда правого прямого в боксе. Не наносит никакого ущерба, если сделать "подставку".

Кроме того, пользуюсь оказией, чтобы понять алгоритмы их информационного обмена (хотя бы попытаюсь).

– Вы с утра вызвали нас по факту...

– Помню.

– Светлана отработала у вас, после чего дело из полиции сразу забрали.

– И засекретили, – продолжаю за него, вклиниваясь в паузу.

– Да, – он не отрицает, хотя моя ремарка ему не нравится. – Что вы с ней делали после этого?

– Будете смеяться, она поехала на работу, а я вернулся в офис. Привёл в порядок кое-что и поехал в Аль Гани на Рубежной площади.

– Зачем?

– Есть и пить кофе, – снова искренне удивляюсь. – А зачем туда ещё ездят? – из кармана на стол припечатываю два бумажных чека за наш столик и за столик Ельцовой. – На всякий случай: там системы видеонаблюдения, как и у меня в Вавилоне. Два искусственных интеллекта, сертифицированы государством – мой маршрут и время в каждом пункте могу доказательно подтвердить с точностью до секунды.

– Вавилон? – услышав название клуба, майор слегка напрягается.

– Я директор и единственный хозяин. И заведения, и сети, и всего проекта, – без суеты активирую внешнюю виртуальную клавиатуру браслета, вхожу в приложение электронного правительства и демонстрирую ему выписку из реестра собственников. – Приятно познакомиться.

– Да ну, не может быть! – я словно сбил его с какой-то важной мысли и вырвал из потока.

– Виктор, – наклоняю голову к плечу, смотрю ему в глаза.

Затем снимаю с руки железяку и двигаю по столу к нему:

– Гостевой допуск дать? Войдёте под полицейской должностью, простите что официально. Но зато сами убедитесь.

– Да нет, я так, по инерции. – Он на ходу перестраивает какие-то свои расчёты. – Нет необходимости, – полицейский не прикасается к гаджету, откидываясь на спинку стула.

Он несколько секунд молчит и смотрит сквозь стену, а я уже знаю, что для чистокровного – это эквивалент получаса моих глубоких раздумий. Ладно, четверти часа или даже поменьше, но всё равно немало.

– Светлана согласилась принять моё предложение, мы поели в Аль Гани и поехали в два банка последовательно, – продолжаю. – Во втором, точнее, после него её и попытались застрелить. К счастью, в городе отличная скорая помощь и очень компетентная кардиология: стрельнули неудачно.

– Пустышка, – отбрасывая условности, майор покачивается на стуле вперёд-назад и барабанит пальцами по столу. – Это всё пустышка. Не поймаем...

Он думает о своём и всего, естественно, не озвучивает, но говорит откровенно. Удерживаясь в определённых границах.

Пока размышляет полицейский, лихорадочно рассуждаю и я. Через мгновение делаю закономерный вывод, что самые шаткие точки опоры порой на сто процентов лучше, чем их отсутствие.

– Виктор, вы опасаетесь, что стрелка вам не отдадут? – я уже сделал свои заключения, интересно сравнить.

– Извините? – он выныривает из размышлений и вопросительно смотрит на меня.

– Поймать стрелявшего – не проблема. – Опять меряемся взглядами. – Если вы ЗАХОТИТЕ. Проблема появится там, где вам начнут мешать это сделать.

– А как, по-вашему, надо "беспроблемно" его ловить? – он даже устраивается поудобнее.

– Сколько вообще человек в этом городе, наверняка имеющих армейскую подготовку, без пристрелочного с первого раза попадут почти с полутора километров первым выстрелом? Сюда плюсую пустотелый зажигательный боеприпас, если понимаете.

– Не знаю, – его лицо не выражает эмоций.

– И я не знаю. Но понимаю, что совсем немного. Берём этот список за базу и программой распознавания лиц просеиваем через сито камер, расположенных вокруг места выстрела.

– Так просто? – в его глазах появляется лёгкая насмешка.

– Надо сделать очень быстро, – подтверждаю кивком. – А вы, я сейчас о полиции в целом, на быстрые действия по-моему не настроены.

– Поясните, – черты его лица затвердевают.

– Сто семьдесят второй этаж. Что за помещение конкретно, не скажу, но стрелку наверняка придётся спускаться вниз. – Припомнив Ельцову, добавляю. – Если только эвакуация не вертолётом, конечно. С крыши. Но в этом случае ловить будет ещё легче. Времени прошло не так много.

– Вам известно, откуда стреляли?! – а ведь не играет. – Вы сказали, "место выстрела". ВЫ ЕГО ЗНАЕТЕ?!

Хм, да что у них тут за техника тогда.

Вместо ответа молча подвешиваю трёхмерную голограмму, на которой железяка красным отметила нужную точку.

– Откуда?! – Виктор резко подрывается, копирует картинку жетоном и явно с головой ныряет в общение по параллельным каналам.

Поднимаю запястье так, чтобы рукав рубахи сполз вниз и ему стал виден мой браслет:

– Ирфе. Последний.

Майор скользит по гаджету взглядом, кивает и стремительно подрывается к выходу:

– Благодарю. Больше не задерживаю. Если будете уезжать из города, сегодня вече...

– Я в Вавилоне сегодня вечером. С двадцати ноль-ноль до завтрашнего утра. Уезжать пока не планирую.

– На связи! – Дверь за ним захлопывается.

Не понял, а мне здесь что, сидеть дальше? Или это он от прилива чувств и возбуждения?

Выйдя в коридор и дойдя до поворота в общий зал, обнаруживаю одного из двоих охранников, с которыми мы спасали Фролову:

– Здравствуйте, сказали вас отвезти, куда скажете.

– Спасибо, неудобно, – задумываюсь.

С другой стороны, в карманах и в сумке ещё куча денег – шариться по такси некомильфо. Плюс я в крови и несколько испачкан – пойди ещё убеди незнакомых таксистов в своей законопослушности.

– Банк вам очень благодарен, – рассеивает остатки моих сомнений парень, – руководство сказало, вы поймёте. Куда вас добросить?

– Да на Рубежную, наверное. К Плазе. Спасибо большое, – направляюсь вслед за ним.

Машину я оставил там, магазины с одеждой тоже там. Память предшественника говорит, что мне теперь даже вещи надо покупать, начиная от трусов: всё осталось у бывшей жены.

То, что сейчас на мне и в крови, у меня единственное.

Идущий впереди охранник словно читает мысли:

– Вам теперь весь прикид менять, да?

– Это не проблема, если есть деньги.

_______

– Спасибо большое. – Добравшись до своей машины, благодарю банковского служащего, который деликатно «не замечает», как я испачкал его салон.

– Не стоит благодарности, – вежливо отвечает он, абсолютно рефлекторно скашивая взгляд туда, где сидел я.

Повинуясь внезапному порыву, хлопаю себя по карманам в поисках бесплатного купона "Точки Чистоты":

– Слушайте, давайте вам салон в порядок приведут сегодня до вечера? Качество гарантирую, платить ничего не надо.

– Да ну, теперь мне неудобно.

Мудила, у тебя нет бумажных визиток или купонов! Открой директорию в папке, оно всё давно цифровое!

Параллельно на глазном нерве возникает схема, откуда я могу отправить эквивалент талона.

– Забыл совсем, – активирую голограмму интерфейса и подвешиваю в воздухе код. – Забирайте.