Текст книги "Кисть Аида (СИ)"
Автор книги: Селира Вэль
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)
Глава 12. Правда, которая убивает
POV Вера
Шестая руна была на горле.
Я стояла перед Марком с кистью в руке и смотрела на контур – тонкий, едва заметный, опоясывающий его шею, как нить, готовая затянуться в любой момент. Он сказал, что это самая опасная руна. Что если моя рука дрогнет, он может умереть. И доверил ее мне.
– Ты уверен? – спросила я.
– Абсолютно. Ты единственная, кому я доверяю.
Я обмакнула кисть в краску и начала вести линию. Медленно. Плавно. Его кадык дернулся, когда кисть прошла по самой чувствительной точке. Я чувствовала его пульс под ворсом – быстрый, сильный. Он не боялся смерти. Он боялся только одного – что я уйду.
Руна легла идеально.
– Готово, – выдохнула я и отступила на шаг.
Он повернулся ко мне, потирая шею. Его глаза были темными, глубокими, и в них читалось что-то, чего я не видела раньше. Облегчение? Не только. Еще – решение.
– Вера, – начал он, и его голос прозвучал иначе. Тяжелее. – Есть кое-что, что ты должна знать.
Мое сердце пропустило удар.
– Что?
– О твоем отце. Я рассказал не все.
В комнате вдруг стало холодно. Свечи замерцали, словно от сквозняка, хотя окна были закрыты. Я смотрела на Марка и видела, как желваки играют на его скулах. Он нервничал. Марк Аид нервничал.
– Ты сказал, что Скворцов убил его, – мой голос прозвучал глухо. – Что ты опоздал.
– Да. Но я не сказал, почему я вообще там оказался. Почему твой отец задолжал мне деньги. И почему Скворцов узнал о том, что он сливает информацию.
Я молчала. Воздух стал густым, как кисель.
– Твой отец работал на меня, Вера. Он был моим информатором. Это я попросил его внедриться к Скворцову и копировать его бухгалтерию. Скворцов узнал об этом не случайно. Его служба безопасности перехватила одно из сообщений. Которое я отправил твоему отцу. Слишком неосторожно.
Мир покачнулся. Я схватилась за край алтарного стола, чтобы не упасть.
– Ты... – мой голос сорвался. – Ты отправил ему сообщение? И из-за этого...
– Из-за этого Скворцов его убил. Да.
– Это ты виноват в его смерти.
Это был не вопрос. Это был приговор.
Марк стоял передо мной – высокий, сильный, с рунами на теле, которые я нанесла своими руками, – и молчал. И это молчание было хуже любого признания.
– Ты сказал, что сохранил мне жизнь, – прошептала я, чувствуя, как слезы закипают в глазах. – Ты сказал, что ушел, увидев меня у ограды. Ты выставил себя благородным монстром. А на самом деле...
– На самом деле я виноват. Да.
– Ты убил моего отца! – закричала я.
Кисть выпала из моих пальцев и покатилась по полу, оставляя бордовый след на мраморе.
– Я не убивал его, – его голос был твердым, но в глазах я видела то, чего никогда не видела раньше. Боль. – Я совершил ошибку. Глупую. Непростительную. Я думал, что канал связи защищен. Я ошибся. И твой отец заплатил за мою ошибку жизнью. Каждую ночь с тех пор я видел твое лицо у ограды. И я поклялся, что однажды найду тебя и...
– И что? – я отступала к двери, выставив руки перед собой. – Сделаешь своей? Трахнешь? Запрешь в особняке и будешь изображать спасителя?
– Я хотел защитить тебя.
– От кого?! От таких, как ты?!
Я ударилась спиной о дверь. Ручка впилась в позвоночник. Марк сделал шаг ко мне, и я выставила руку вперед:
– Не подходи!
Он замер.
– Вера...
– Не называй меня так! Ты... ты использовал меня. Ты выбрал меня для своего ритуала не потому, что не мог забыть. Ты выбрал меня, потому что я – напоминание о твоей ошибке. О твоей вине. Ты хотел закрыть гештальт. Искупить грех. А я, дура, поверила. Раздвинула ноги. Сказала «да».
Слезы текли по моему лицу. Я ненавидела себя за них. Ненавидела его – за все. За ложь. За манипуляцию. За то, что заставил меня влюбиться в чудовище.
– Я заслужил твою ненависть, – произнес он глухо. – Но не твое недоверие. Я не использую тебя, Вера. Я люблю тебя.
– Ты не умеешь любить! – выкрикнула я. – Ты умеешь только убивать, ломать и покупать. Ты купил меня. Как покупаешь все в своей жизни.
– Это не так.
– Докажи.
– Как?
– Отпусти меня.
Тишина. Долгая. Звенящая.
– Я не могу, – сказал он наконец. – Там опасно. «Коршуны» знают о тебе. Если ты выйдешь за ворота, они схватят тебя.
– Это единственная причина? Или ты просто не хочешь терять свою игрушку?
Он отвел взгляд. И в этот момент я поняла: да, есть и вторая причина. Он не хочет меня отпускать. Не из любви. Из собственничества. Из одержимости.
Я рванула дверь и выбежала в коридор. Босиком. В его рубашке. С заплаканным лицом.
– Вера! – его голос гремел за спиной. – Остановись!
Я не останавливалась. Бежала по коридорам, лестницам, через холл. Я не знала, куда бегу. Знала только, что прочь. Прочь от него. От его лжи. От его рук, которые еще вчера казались мне спасением.
У входной двери стоял охранник.
– Выпусти меня, – потребовала я.
– Без приказа господина Соболева – нет.
– Плевать я хотела на его приказы!
Марк появился за моей спиной. Я слышала его тяжелое дыхание.
– Открой, – приказал он охраннику.
– Но...
– Я сказал – открой.
Дверь распахнулась. Холодный ночной воздух ударил в лицо. Я выбежала на гравийную дорожку. Босые ступни впивались в острые камни, но я не чувствовала боли.
– Вера, – его голос за спиной был тихим, надломленным. – Ты совершаешь ошибку.
Я обернулась. Он стоял в дверном проеме – голый по пояс, с шестью рунами на теле, с шрамом на щеке и глазами, полными того, чего я боялась больше всего. Отчаяния.
– Это не я совершаю ошибку, – прошептала я. – Ты совершил ее пять лет назад.
И побежала в темноту.
Глава 13. Зверь на цепи
POV Марк
Я стоял в дверях особняка и смотрел, как ее фигура растворяется в темноте.
Босиком. В моей рубашке. С глазами, полными ненависти. Она бежала от меня, и каждый ее шаг отдавался у меня в груди глухим ударом. Я мог бы догнать ее. Мог бы схватить, запереть, заставить выслушать. Но я не сделал этого. Почему?
Потому что она была права.
Это я убил ее отца. Пусть не своими руками, но своей неосторожностью. Это я разрушил ее жизнь пять лет назад. И это я, эгоистичный ублюдок, притащил ее в свой дом и сделал вид, что могу все исправить. Стереть прошлое поцелуями. Заменить боль наслаждением. Купить прощение деньгами.
Я закрыл глаза и прижался лбом к холодному дверному косяку.
– Марк Аркадьевич, – голос начальника охраны прозвучал за спиной. – Она уходит. Прикажете вернуть?
– Нет.
– Но там небезопасно. «Коршуны»...
– Я знаю.
Я оттолкнулся от косяка и повернулся к нему. Мой взгляд, должно быть, был страшен, потому что он отступил на шаг.
– Подготовь машину. Я поеду за ней сам. На расстоянии. Если «Коршуны» попытаются взять ее – я их уничтожу. Если нет – пусть идет. Она должна принять решение сама.
– А руны?
Я провел ладонью по горлу, где еще саднила свежая линия. Шестая руна. Осталась одна – седьмая, на сердце. Если я не нанесу ее до завтрашнего заката, «Кольцо Аида» не замкнется. И тогда на встрече с «Коршунами» меня можно будет убить. Как обычного человека.
– К черту руны. Сейчас главное – она.
Я накинул куртку, схватил ключи от внедорожника и вышел в ночь.
Дождь усилился. Капли хлестали по лицу, когда я садился за руль. Я выехал за ворота и медленно покатил по дороге, всматриваясь в темноту. Где она? Далеко уйти не могла – босиком, по холоду.
Я нашел ее через полкилометра. Она сидела на автобусной остановке – мокрая, дрожащая, обхватив колени руками. Моя рубашка прилипла к телу, волосы свисали сосульками. Она не плакала. Она смотрела в пустоту.
Я остановил машину поодаль и заглушил двигатель. Достал телефон, набрал охрану:
– Перекрой дорогу с обеих сторон. Если увидите машины без номеров – докладывайте.
– Принято.
Я сидел в темноте и смотрел на нее. Так же, как смотрел через камеры две недели назад. Только теперь она знала, кто я. И ненавидела меня.
Автобусов здесь не было. Дорога вела только к особняку – тупиковая ветка. Она просто убежала, куда глаза глядят, и теперь застряла между мной и дождем.
Прошло десять минут. Двадцать. Она не двигалась.
Я вышел из машины и медленно пошел к ней. Она услышала шаги и подняла голову. Ее глаза расширились – не от страха, от ярости.
– Я же сказала: отпусти.
– Я отпустил. Ты ушла. Но я не могу оставить тебя здесь одну. Слишком опасно.
– Опасно только рядом с тобой.
– Возможно. Но сейчас опаснее без меня.
Я снял куртку и накинул ей на плечи. Она дернулась, но не сбросила.
– Я не прошу прощения, – сказал я, садясь на корточки перед ней. – Я знаю, что не заслужил его. Твой отец мертв из-за меня. Это правда, которую я скрывал, потому что боялся потерять тебя. Теперь ты знаешь. И я не буду врать тебе больше. Никогда.
– Слова. Пустые слова.
– Тогда позволь мне доказать делами.
– Как? Вернешь отца?
– Нет. Этого я не могу. Но я могу защитить тебя. И твою мать. Я оплатил ее лечение в швейцарской клинике. Она вылетает завтра утром. Я сделал это не для того, чтобы купить тебя. Я сделал это, потому что не мог смотреть, как ты страдаешь.
Она замерла. Ее губы дрогнули. Впервые за этот разговор в ее глазах мелькнуло что-то кроме ненависти.
– Мама... Ты... Когда ты успел?
– Вчера. Пока ты спала.
Она закрыла лицо руками. Плечи задрожали. Я не касался ее – дал ей пространство. Но каждая секунда ее слез была для меня пыткой.
– Я не знаю, что чувствовать, – прошептала она сквозь ладони. – Я ненавижу тебя. Но я...
– Но ты хочешь меня.
– Да. И это хуже всего.
Я все-таки коснулся ее – взял за подбородок и поднял ее лицо.
– Это не слабость, Вера. Это жизнь. Мы не выбираем, кого любить. Но мы выбираем, что делать с этой любовью.
– И что делать нам?
– Для начала – выжить. Завтра я встречаюсь с «Коршунами». Если все пройдет хорошо, угроза исчезнет. Если нет... ты будешь в безопасности. Я обеспечу это.
– А если я не хочу безопасности без тебя?
Мое сердце – чертово, мертвое, замороженное сердце – пропустило удар.
– Тогда вернись в дом. И закончи седьмую руну.
Она долго смотрела на меня. В ее серых глазах плескалась буря – ненависть, любовь, страх, надежда. Все сразу. Наконец она кивнула.
– Хорошо. Я вернусь. Но не потому что простила. А потому что хочу услышать все до конца. И если ты еще раз соврешь мне... я уйду навсегда.
– Я не совру.
Я помог ей встать. Поднял на руки и понес к машине. Она была легкой, мокрой, дрожащей. Прижималась к моей груди и молчала.
Завтра все решится. «Коршуны». Седьмая руна. И наше будущее – если оно у нас будет.
Но сегодня – она в моих руках. И это единственное, что имеет значение.
Глава 14. Седьмая руна
POV Вера
Он нес меня на руках через весь особняк. Я не сопротивлялась. У меня не было сил. Тело дрожало от холода, мокрые волосы липли к лицу, ступни саднили от острых камней. Я чувствовала себя разбитой. Опустошенной. И в то же время – странно спокойной.
Он уложил меня на кровать в спальне. Завернул в плед. Принес чай с коньяком и заставил выпить. Сам сел в кресло напротив и молча ждал, пока я приду в себя.
– Ты правда отправил маму в Швейцарию? – спросила я хрипло.
– Да. Самолет завтра в девять утра. Мои люди встретят ее в клинике.
– Она согласилась?
– Она согласилась, когда узнала, что это от тебя.
Я закрыла глаза. Мама. Единственный человек, ради которого я держалась все эти годы. И он спас ее. Без просьб. Без условий. Просто потому что... не мог смотреть, как я страдаю.
– Я все еще ненавижу тебя, – прошептала я.
– Хорошо. Ненавидь. Это чувство я понимаю. Это чувство настоящее.
– Но я не хочу уходить. Не сейчас.
Он подался вперед. Его темные глаза впились в мои.
– Ты останешься?
– Да. До конца ритуала. А потом... посмотрим.
Он кивнул. Никаких торжествующих улыбок. Никакого «я же говорил». Просто кивок человека, который получил отсрочку приговора.
– Седьмая руна, – сказал он. – Последняя. Она на сердце.
– Я знаю.
– Если ты не готова – подождем до утра.
– Нет. Я сделаю это сейчас.
Мы прошли в алтарную комнату. Я зажгла свечи – теперь это была моя обязанность. Марк снял рубашку и лег на алтарь. Шесть рун на его теле горели в свете пламени – бордовые, глубокие, живые. Седьмой контур был на левой стороне груди. Прямо над сердцем.
Я взяла кисть. Руки все еще дрожали, но я сделала глубокий вдох и выдох. Нет. Я не позволю себе ошибиться.
– Ты сказал, что эта руна замыкает кольцо. Что она делает?
– Делает меня неуязвимым. Буквально? Нет. Но она дает защиту. Удачу. Силу. Те, кто верят в эту магию, говорят, что человек с «Кольцом Аида» не может умереть от руки врага.
– Ты веришь в это?
– Я верю в символы. Символы управляют людьми. Если «Коршуны» увидят замкнутое кольцо, они не рискнут напасть. Им нужен знак. И ты дашь им его.
Моя кисть коснулась его кожи. Я вела линию медленно, сосредоточенно, чувствуя, как бьется его сердце под ворсом. Каждый удар отдавался в моих пальцах. Эта руна была другой – не просто рисунком. Я вкладывала в нее что-то. Злость? Боль? Любовь? Я не знала. Но линия ложилась идеально.
Замок. Последний штрих. Кольцо сомкнулось.
Я отступила на шаг и посмотрела на свою работу. Семь рун на его теле – от груди до горла, от плеча до запястья, по позвоночнику и вокруг сердца. Они переливались в свете свечей, и на мгновение мне показалось, что они светятся. Живут. Дышат.
– Готово, – выдохнула я.
Марк сел и посмотрел на свое отражение в темном стекле окна. Провел ладонью по рунам. А потом повернулся ко мне.
– Иди сюда.
Я подошла. Он притянул меня к себе и поцеловал. Этот поцелуй был другим – не грубым, не властным. Мягким. Благодарным. Почти... нежным.
– Спасибо, – прошептал он.
– Это не значит, что я простила.
– Я знаю. Но это значит, что ты здесь. Сейчас. Со мной.
Он взял меня за руку и повел обратно в спальню. Там, в темноте, под шум дождя за окном, мы легли в постель. Он не требовал ничего. Просто обнял меня и прижал к себе. Я слушала его сердце – то самое, над которым только что замкнула руну.
– Завтра ты встречаешься с ними? – спросила я.
– Да.
– Это опасно?
– Все опасно. Но теперь у меня есть кольцо. И у меня есть ты. Этого достаточно.
Я прижалась щекой к его груди. Руны пахли миндалем и чем-то еще – может быть, судьбой.
– Если ты умрешь завтра, – прошептала я, – я тебя не прощу.
– Это лучшая мотивация, чтобы выжить.
Он поцеловал меня в макушку. Я закрыла глаза и позволила себе заснуть в его руках.
Завтра все решится. Но сегодня – последняя ночь перед бурей. И она была нашей.
Глава 15. Гнездо Коршунов
POV Марк
Встречу назначили в порту.
Старый склад №17, нейтральная территория еще с девяностых. Я взял с собой двоих – минимум, чтобы показать: я пришел договариваться, а не воевать. Но под пиджаком у меня был «Глок», а в рукаве – нож с черной рукоятью, тот самый, которым я когда-то...
Впрочем, сейчас не об этом.
– Ждите здесь, – сказал я охране, выходя из машины. – Если через час я не выйду, штурмуйте.
– Марк Аркадьевич, может, все-таки...
– Нет. Я иду один.
Склад встретил меня запахом ржавчины и солярки. Под высоким потолком горели тусклые лампы. В дальнем конце стоял стол, за которым сидели трое. Коршуны. Главарь – Игорь Воронов, бывший спецназовец, седой, с перебитым носом и глазами-льдинками. С ним – двое его псов: здоровенный бритый амбал и тощий тип в очках, похожий на бухгалтера. Самый опасный – таких всегда недооценивают.
– Аид, – Воронов растянул губы в усмешке. – Пришел один? Смело. Или глупо.
– Я пришел говорить, а не стрелять, – я сел напротив, положив руки на стол. – У нас общая проблема. Точнее, общий враг.
– Какой еще враг?
– ФСБ. У них появился новый отдел по борьбе с оргпреступностью. За последний месяц они накрыли три моих точки и две ваших. И это только начало. Если мы будем грызться, они сожрут нас поодиночке.
Воронов переглянулся со своими. Очкарик едва заметно кивнул.
– Допустим, ты прав, – медленно произнес Воронов. – Но с чего ты взял, что нам нужен союз? Мы можем просто переждать, пока закроют тебя, и подобрать остатки.
– Потому что у меня есть информация. Имена, адреса, схемы. Я знаю, кто их информатор в ваших рядах. И я готов поделиться в обмен на перемирие.
Пауза. Воронов сверлил меня взглядом. Я видел, как в его голове крутятся шестеренки – доверять? не доверять? предать сейчас или потом?
– Покажи кольцо, – внезапно потребовал он.
Я усмехнулся. Значит, слухи о ритуале дошли и до него. Суеверный ублюдок.
Я медленно расстегнул рубашку. Семь рун горели на коже в тусклом свете ламп. Я увидел, как расширились зрачки Воронова. Как дернулся кадык амбала. Даже очкарик подался вперед, поправляя очки.
– Они настоящие, – прошептал Воронов. – Черт возьми. Ты правда это сделал.
– Теперь ты понимаешь, что со мной лучше дружить.
Воронов откинулся на спинку стула и долго смотрел на меня. А потом произнес то, чего я не ожидал:
– А как же девчонка?
Моя кровь застыла в жилах.
– Какая девчонка?
– Художница твоя. Вера. Та, что наносила руны. Мы знаем о ней, Аид. И мы знаем, где она сейчас.
Я вскочил. Стул отлетел в сторону. «Глок» уже был в руке, нацеленный прямо в лоб Воронову.
– Если ты тронешь ее, я вырежу весь ваш поганый выводок. До седьмого колена.
– Тихо, тихо, – Воронов поднял руки, изображая миролюбие. – Мы ее не трогали. Пока.
– Что значит «пока»?
– Это значит, что у нас есть встречное условие. Ты отдаешь нам антикварный канал. Полностью. И тогда девушка остается в безопасности.
Я опустил пистолет. Антикварный канал. Тот самый, из-за которого началась война. Миллионы долларов в год. Мой самый лакомый кусок.
– А если я откажусь?
– Тогда, – Воронов улыбнулся ледяной улыбкой, – твоя художница может не дожить до утра. И твое кольцо тебе не поможет.
В этот момент в кармане завибрировал телефон. Я бросил взгляд на экран. Сообщение от начальника охраны.
«Периметр нарушен. Особняк атакован. Девушка...»
Я не дочитал.
– Ты... – прохрипел я, глядя на Воронова. – Ты напал, пока я здесь?
– Нет, – он нахмурился, и впервые за весь разговор на его лице появилось что-то похожее на растерянность. – Я ничего не приказывал. Кто-то играет против нас обоих.
Я развернулся и бросился к выходу, крича в телефон:
– Полную эвакуацию! Где Вера?!
– Ее увезли, – голос охранника дрожал. – Белый фургон без номеров. Мы пытались перехватить...
– КУДА?!
– В сторону трассы М10. Марк Аркадьевич, они профессионалы. Это не Коршуны. Это кто-то третий.
Я вылетел со склада и прыгнул в машину. Двигатель взревел. Я вдавил педаль газа в пол и вылетел на трассу.
Третий игрок. Кто-то, о ком я не знал. Кто-то, кто похитил мою женщину. Мою Веру.
Руны на груди горели огнем. Я не знал, поможет ли мне кольцо. Но я знал одно: я найду ее. Чего бы это ни стоило.
Даже если придется продать душу.
Глава 16. Клетка
POV Вера
Очнулась я от запаха бензина и сырости.
Голова гудела, как после удара. Я попыталась пошевелиться – руки были связаны за спиной. Грубая веревка впивалась в запястья. Подо мной был холодный бетонный пол. Перед глазами – полумрак, разбавленный тусклой лампочкой под потолком.
Где я?
Последнее, что помнилось: особняк, крики охраны, звон разбитого стекла. Я стояла в гостиной, когда в окна влетели светошумовые гранаты. Ослепительная вспышка. Грохот. А потом – чьи-то руки, грубые, чужие, тащат меня к белому фургону.
Марк. Где Марк?
– Очнулась, красавица?
Голос был женским. Низкий, с хрипотцой, как у заядлой курильщицы. Из тени вышла женщина. Высокая, худая, в черном брючном костюме. Лет сорок, острые скулы, волосы собраны в тугой пучок. Глаза – холодные, серые, ничего не выражающие. В руке она держала стакан с чем-то янтарным. Виски.
– Кто вы? – прохрипела я, пытаясь сесть.
– Меня зовут Елена. Для тебя – госпожа Соболева.
Соболева. Та же фамилия, что у...
– Вы родственница Марка? – выдохнула я.
– Жена, – она растянула губы в улыбке, больше похожей на оскал. – Бывшая. Или не совсем бывшая. Это зависит от того, как пройдет наша с тобой беседа.
Жена. У Марка была жена. Эта новость ударила меня сильнее, чем светошумовая граната. Он ничего не говорил. Ни разу. Ни словом.
– Вы не верите? – она усмехнулась и достала телефон. Пара нажатий – и она повернула экран ко мне. Фотография: Марк, моложе на несколько лет, без шрама, в белой рубашке. Рядом – она, в свадебном платье. Настоящая свадебная фотография.
– Мы поженились десять лет назад, – она убрала телефон. – Развелись через три года, когда он выбрал бизнес вместо семьи. Но я никуда не ушла. Я ждала. Десять лет я ждала, пока он наиграется в свои войны и вернется. А тут появляешься ты. Какая-то... художница.
Она выплюнула последнее слово, как ругательство. Я смотрела на нее и видела то, что пугало больше любых угроз. Одержимость. Она была одержима Марком так же, как он был одержим мной. Только ее одержимость была холодной. Расчетливой. Безумной.
– Чего вы хотите? – мой голос прозвучал тверже, чем я ожидала.
– Хочу, чтобы ты исчезла. Просто. Элегантно. Без следов. Но сначала – расскажешь мне кое-что.
Она подошла ближе и присела передо мной на корточки. Ее глаза оказались на уровне моих. От нее пахло дорогими духами и чем-то еще – лекарствами? спиртом? Вблизи я заметила, что зрачки у нее расширены неестественно, а на скулах – тонкий слой тонального крема, скрывающий синяки. Или мне показалось?
– Руны, – прошептала она. – Расскажи мне о рунах. Как ты их наносила? В какой последовательности? Что он говорил во время ритуала?
– Зачем вам?
– Потому что кольцо должно принадлежать мне! – она резко выпрямилась, и на секунду маска аристократической холодности слетела с ее лица. Под ней было безумие. – Он должен был попросить меня. Это я должна была наносить их. Но он выбрал тебя. Почему?!
– Я не знаю, – прошептала я. – Он просто пришел. Просто выбрал.
– Лжешь! – она ударила меня по лицу. Звук пощечины разнесся по подвалу. – Ты что-то сделала. Приворожила его. Или это ты сливала информацию Коршунам? Ты – шпионка?
– Я не шпионка! Я художница! Он выбрал меня из-за...
Я замолчала. Из-за чего? Из-за отца? Из-за того, что я стояла у ограды? Из-за чувства вины?
– Из-за чего? – она наклонилась ближе.
– Из-за любви, – сказала я.
Это было самое глупое, что можно было сказать в этой ситуации. Но это было правдой. Какой бы извращенной, темной, рожденной из боли и вины она ни была. Он выбрал меня, потому что любил. А я...
Я тоже любила его.
Елена расхохоталась. Жутким, лающим смехом, который эхом разнесся под сводами подвала.
– Любовь! – она вытерла выступившие слезы. – Ты думаешь, Марк способен на любовь? Он способен только на одержимость. На страсть. На желание обладать. Когда ты надоешь ему, он выбросит тебя, как выбросил меня.
– Тогда почему вы до сих пор его ждете?
Вопрос попал в цель. Она замерла, и на секунду мне показалось, что она сейчас ударит меня снова. Но вместо этого она выпрямилась и поправила пучок.
– У меня есть предложение, – произнесла она ледяным тоном. – Ты рассказываешь мне все о ритуале, и я сохраняю тебе жизнь. Более того – я даю тебе деньги и билет в другую страну. Ты исчезаешь, и мы обе забываем о существовании друг друга.
– А если я откажусь?
– Тогда, – она подошла к стене и нажала на неприметный рычаг, – ты умрешь медленно. И никто не найдет твое тело.
Стена дрогнула и начала раздвигаться. За ней открылась комната, и от того, что я там увидела, желудок подкатил к горлу.
Хирургический стол. Инструменты. Камеры на штативах. И фотографии. Десятки фотографий на стенах. Марк. Марк. Марк. Его лицо, размноженное, как в кошмарном коллаже. И некоторые фотографии были перечеркнуты красным крестом. Женщины. Женщины, которые были рядом с ним. «Анна, 2016», «Карина, 2018», «Олеся, 2020». Последняя фотография – моя. «Вера, 2025».
Она убивала их. Всех женщин, которые появлялись в его жизни.
– Ты не первая, – прошептала она мне в ухо. – И не последняя. Рано или поздно он вернется ко мне. А все вы – лишь препятствия. Так что выбирай: сотрудничество или... коллекция.
Я закрыла глаза и попыталась дышать. Сердце колотилось где-то в горле. Руны. Ей нужны руны. Значит, у меня есть рычаг. Информация, которую она не получит, если убьет меня.
– Я расскажу, – прошептала я, открывая глаза. – Но мне нужно время. Руны сложные. Нужно вспомнить последовательность.
– У тебя час. Не больше.
Она развернулась и вышла, оставив меня в полутьме со связанными руками и бешено колотящимся сердцем.
Час. У меня был час, чтобы придумать, как выбраться. Или чтобы Марк нашел меня.
Потому что я знала: он уже ищет. И когда он найдет это место – а я верила, что найдет, – от Елены и ее коллекции не останется ничего.
Марк Аид не прощает тех, кто трогает его собственность.
А я была его.
