Текст книги "Кисть Аида (СИ)"

Автор книги: Селира Вэль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)

Глава 8. Узнавание

POV Марк

Повязка упала на пол.

И я увидел ее глаза. Серые, с золотыми искрами вокруг зрачков – я помнил их пять лет. Помнил, как они смотрели на меня сквозь языки пламени. С ужасом. С омерзением. Теперь в них было другое. Страх – все еще был. Но к нему примешалось то, от чего у меня перехватило дыхание. Узнавание. И желание.

Она смотрела на меня, и я чувствовал, как она впитывает каждую деталь. Мои глаза – почти черные, глубоко посаженные, с тяжелыми веками. Мой нос с горбинкой – след перелома, полученного в юности. Мои скулы – острые, как лезвия. Мои губы – сейчас сухие, потому что я не мог дышать ртом. Мой шрам – тонкий белый росчерк от виска до угла челюсти.

Она разглядывала меня целую вечность. А потом прошептала:

– Это правда вы.

– Да.

– Тот самый человек. Из огня.

– Да.

Она подняла руку и коснулась моего шрама. Кончиками пальцев – теми самыми, которыми водила по моей коже три ночи подряд. Теперь она видела, к чему прикасается. Ее пальцы скользнули ниже – по скуле, к уголку губ.

– Вы чудовище, – прошептала она. Но ее пальцы не отстранились.

– Да, – повторил я. – Я чудовище. Я убивал. Я ломал. Я хоронил заживо. Я не тот мужчина, которого можно полюбить.

– Тогда почему я не могу вас ненавидеть?

Ее голос дрогнул, и это сломало меня окончательно.

Я схватил ее за плечи и притянул к себе. Наши лица оказались в сантиметре друг от друга. Ее дыхание смешалось с моим. Я видел каждую ресничку, каждую капельку влаги на нижнем веке. Она пахла миндалем и женщиной – той самой, возбужденной, текущей, моей.

– Потому что ты тоже хочешь меня, – выдохнул я в ее губы. – Потому что твое тело не врет. Оно хочет меня с первой ночи.

– Это не отменяет того, что я вас ненавижу.

– Ненавидь. Мне плевать. Ненависть и страсть – две стороны одной монеты.

Я впился в ее губы.

Это был не поцелуй. Это был укус. Вторжение. Наказание. Мой язык раздвинул ее губы и ворвался внутрь. Она застонала – то ли от боли, то ли от удовольствия, я не разбирал. Ее вкус – сладкий, с привкусом соли от слез – ударил мне в голову сильнее любого виски. Я целовал ее жадно, грубо, прикусывая нижнюю губу и тут же зализывая место укуса. Мои руки скользнули по ее спине, туда, где заканчивалось платье и начиналась обнаженная кожа. Она была горячей. Дрожащей. Моей.

Я оторвался от ее губ и прошептал:

– Скажи «нет», Вера. Скажи «нет», и я остановлюсь. Обещаю. Но если ты скажешь «да» – обратного пути не будет. Я не отпущу тебя. Ни завтра. Ни через год. Никогда.

Она смотрела на меня своими серыми глазами, и я видел, как в них борются страх и желание. Ее грудь вздымалась под тонкой тканью. Соски затвердели и проступали сквозь платье. Я хотел взять их в рот, почувствовать их твердость на языке.

– Почему вы спрашиваете? – прошептала она. – Вы же монстр. Монстры не спрашивают.

– Потому что ты не жертва. Ты – вызов. И я хочу, чтобы ты выбрала меня сама.

Она закрыла глаза. Я ждал. Сердце колотилось в груди, и четвертая руна на моей спине горела огнем. Каждая секунда длилась вечность.

А потом она открыла глаза и сказала:

– Да.

И я сорвал с нее платье.

Ткань затрещала, разрываясь по шву. Я просто потянул вниз, и она соскользнула с ее тела, открывая мне то, что я видел только в фантазиях. Ее грудь – совершенная, с темными ореолами сосков, сжавшихся от холода и возбуждения. Ее живот – плоский, дрожащий под моей ладонью. Ее бедра – округлые, с ямочками у тазовых косточек. И ее трусики – черные, крошечные, мокрые насквозь.

– Смотри на меня, – приказал я. – Не закрывай глаза. Хочу, чтобы ты видела, кто берет тебя.

Я прижал ее к стене. Грубо. Сильно. Она вскрикнула, но не от боли – от неожиданности. Мои губы прошлись по ее шее, оставляя влажный след. Я целовал, лизал, кусал ее кожу, спускаясь все ниже. Плечи. Ключицы. Грудь. Я взял ее сосок в рот и втянул его – сильно, с вакуумом. Она застонала, и ее пальцы вцепились в мои волосы.

– Господи... – выдохнула она.

– Здесь нет Бога. Только я.

Я повторил то же самое со второй грудью. Мои пальцы в это время скользнули вниз, к ее бедрам. Я задрал край трусиков и коснулся ее там. Она была мокрой. Безумно мокрой. Смазка текла по внутренней стороне бедра, смешиваясь с капельками пота.

– Ты течешь, как река, – прошептал я, вводя один палец внутрь. – Узкая. Горячая. Ты девственница?

– Нет... – выдохнула она. – Давно не было...

– Тем лучше. Будет тесно.

Я добавил второй палец. Она всхлипнула и выгнулась навстречу моей руке. Ее стенки сжались вокруг моих пальцев – туго, горячо, влажно. Я двигал ими медленно, растягивая ее, готовя к тому, что будет дальше. Мой большой палец лег на клитор – набухший, пульсирующий, – и начал рисовать круги.

– Ты чувствуешь это? – спросил я.

– Да...

– Это твое тело признает меня. Даже если твой разум еще сопротивляется.

Я вытащил пальцы и поднес их к ее губам.

– Попробуй себя.

Она подчинилась. Ее язык скользнул по моим пальцам, слизывая собственную смазку. От этой картины мой член затвердел до боли. Я расстегнул брюки и освободил его. Головка налилась почти до черноты, смазка блестела в тусклом свете свечей.

– Возьми в руку, – скомандовал я.

Она обхватила мой член пальцами. Холодными. Дрожащими. Неумелыми. И это было лучше всего, что я когда-либо чувствовал. Ее большой палец провел по головке, размазывая каплю.

– Смотри мне в глаза.

Она подняла взгляд. Серый в черный. Жертва и хищник. И я вошел в нее.

Одним движением. До упора. До самого основания.

Она вскрикнула. Ее ногти впились в мои плечи. Я замер на секунду, давая ей привыкнуть к моему размеру. Ее стенки сжимались и пульсировали вокруг меня, и это было лучше любого оргазма, который я испытывал раньше.

– Ты моя, – прошептал я, начиная двигаться. – Слышишь? Моя. Ты была моей в тот день, у ограды. Ты моя сейчас. И ты будешь моей всегда.

Я трахал ее у стены. Грубо. Глубоко. Каждый толчок выбивал из нее стон. Ее голова запрокинулась, открывая мне шею. Я целовал ее, кусал, оставляя метки. Мои руки держали ее бедра, впечатывая в себя с каждым движением. Звук наших тел – влажный, шлепающий – наполнял комнату.

– Кто я? – прорычал я, ускоряя темп.

– Марк... – простонала она.

– Нет. Кто я для тебя?

– Мой... – выдохнула она, и я почувствовал, как ее тело начинает дрожать. – Мой... Аид...

Оргазм накрыл ее с головой. Она закричала – громко, сдавленно, и ее влагалище сжалось вокруг меня в судороге. Это стало последней каплей. Я вогнал член до предела и кончил – глубоко, заполняя ее горячим семенем. Толчок. Еще один. Еще.

Мы стояли, прижавшись друг к другу, тяжело дыша. Мой член все еще был внутри нее, пульсируя в такт угасающему оргазму. Я посмотрел в ее глаза – затуманенные, пьяные от страсти.

– Ты не будешь жалеть, – прошептал я.

– О чем?

– О том, что сказала «да». Я уничтожу любого, кто посмеет причинить тебе боль. Я положу мир к твоим ногам. Но ты – моя. Отныне и навсегда.

Она ничего не ответила. Только прижалась щекой к моей груди, туда, где горела первая руна. И я почувствовал, как по моей коже стекает ее слеза.

Глава 9. Утро после

POV Вера

Я проснулась в незнакомой постели.

Простыни были черными. Шелковыми. Они скользили по моему обнаженному телу, как вода. Подушка пахла им – сандалом, мускусом и чем-то еще, что я не могла назвать, но узнала бы из тысячи запахов. Его запах.

Я открыла глаза и уставилась в потолок. Высокий, с лепниной, с хрустальной люстрой, которая сейчас не горела. Сквозь тяжелые шторы пробивался серый утренний свет. Петербургское небо плакало дождем за окном.

Где я?

Ответ пришел мгновенно – вместе с болью между ног и воспоминаниями, которые нахлынули горячей волной. Повязка, упавшая на пол. Его глаза. Его губы на моих губах. Его руки, срывающие платье. Его голос: «Ты моя». И я, отвечающая: «Да».

Я закрыла лицо ладонями. Щеки горели. Сердце колотилось. Между ног саднило, и это саднение было самым постыдным и самым сладким ощущением в моей жизни.

Я переспала с ним. С человеком, которого боялась. Который, возможно, убил моего отца. Который смотрел на меня из огня пять лет назад. И я... я хотела этого. Я просила об этом. Я кончила на его члене, выкрикивая его имя.

– Боже, – прошептала я в пустоту.

– Бог здесь не живет.

Я дернулась и села на кровати, прижимая простыню к груди. Марк стоял в дверях спальни. Одетый – черная водолазка, черные брюки, волосы влажные после душа. Он держал в руках чашку с чем-то дымящимся и смотрел на меня. Его взгляд был тяжелым. Собственническим. И в то же время – каким-то напряженным, словно он ждал моего вердикта.

– Кофе, – сказал он, проходя в комнату. – Черный. Две ложки сахара. Ты всегда пьешь такой.

Я взяла чашку дрожащими руками. Наши пальцы соприкоснулись, и меня прошило током.

– Откуда вы знаете, какой я пью кофе?

– Я же говорил. Я знаю о тебе все.

Он сел в кресло напротив кровати – не рядом со мной, на расстоянии. Давал мне пространство. Это было неожиданно. После всего, что он делал со мной ночью – грубо, властно, без оглядки, – сейчас он был... осторожным.

– Который час? – спросила я.

– Одиннадцать утра. Ты проспала почти семь часов. Тебе нужно было восстановиться.

– Восстановиться после чего?

– После меня.

Я покраснела до корней волос. Он заметил это и улыбнулся – уголками губ, едва заметно. Но эта улыбка преобразила его лицо. Из жестокого, опасного хищника он на секунду стал просто... красивым мужчиной.

– Я хочу знать правду, – сказала я, отпивая кофе. – Всю. Без недомолвок.

Его улыбка исчезла. Он откинулся в кресле и скрестил руки на груди.

– Спрашивай.

– Кто вы такой? Чем вы занимаетесь? И почему вы выбрали меня?

Пауза. Долгая. Он смотрел в окно, и я видела, как желваки играют на его скулах. Наконец он заговорил:

– Меня зовут Марк Соболев. В определенных кругах – Марк Аид. Я контролирую семь теневых бизнесов в Петербурге и области. Игорный бизнес, нелегальный антиквариат, частные охранные услуги для тех, кто не хочет светиться. Я не мафия. Я – посредник между теми, у кого есть деньги, и теми, у кого есть проблемы. И да, я убивал. Тех, кто воровал у меня. Тех, кто предавал. Тех, кто пытался убить меня первым. Я не святой. Я даже не хороший человек. Но я никогда не трогал гражданских. И никогда не убивал ради удовольствия.

Я слушала, затаив дыхание. Каждое его слово падало в меня, как камень в колодец. Глубоко. Темно.

– А мой отец? – прошептала я. – Вы сказали, что опоздали на пять минут. Что Скворцов убил его. Это правда?

– Да. Твой отец работал на Скворцова коллектором. Выбивал долги. Он задолжал мне двести тысяч, и я приехал за ними. Но Скворцов узнал, что твой отец сливает информацию о его теневых счетах налоговой. Когда я вошел в дом, твой отец уже лежал на полу с дыркой в груди. А Скворцов стоял над ним с пистолетом.

– И вы убили Скворцова?

– Да. Но не из-за твоего отца. Из-за себя. Он пытался застрелить и меня. Я оказался быстрее.

Я поставила чашку на тумбочку. Мои руки дрожали. В висках стучало. Пять лет я считала, что мой отец погиб при пожаре. Что тот человек в черном – тот, что вышел из пламени, – был его убийцей. А теперь...

– Я думала, это вы убили его, – прошептала я. – Все эти годы. Я ненавидела вас, не зная лица.

– Теперь ты знаешь лицо. И что ты чувствуешь?

Я посмотрела на него. На его шрам. На его темные глаза, в которых, как мне показалось, сейчас была... мольба? Нет, не может быть. Такие мужчины не молят.

Но он ждал ответа. И я должна была его дать.

– Я не знаю, – честно сказала я. – Я хочу верить вам. Но я боюсь. Боюсь, что это очередная игра. Что вы используете меня для своего ритуала, а потом... выбросите. Или убьете.

Он поднялся с кресла. Подошел к кровати. Опустился на корточки передо мной, так что наши глаза оказались на одном уровне. Взял мои руки в свои – осторожно, почти нежно.

– Послушай меня, Вера. Ритуал – это повод. Мне нужна была причина, чтобы впустить тебя в свой дом. Я мог завершить сделку с «Коршунами» и без рун. Кровью. Но я выбрал тебя. Потому что пять лет не мог забыть твой взгляд. И когда я увидел тебя снова – в твоей мастерской, через камеры, – я понял, что не хочу забывать. Я хочу помнить. Каждый день. Всю оставшуюся жизнь.

– Вы... вы следили за мной?

– Да. Две недели. Я знаю, что ты плачешь по ночам. Что ты рисуешь одно и то же лицо – мужское, без деталей. Что ты не спишь с мужчинами после того случая в переулке, когда тебя пытались изнасиловать два года назад. Я знаю, что у тебя долг за оборудование, а мать умирает от рака. Я знаю о тебе все, Вера. Я не преследовал тебя. Я ждал. Подходящего момента.

Слезы текли по моим щекам. Я не вытирала их. Он поднял руку и стер их большим пальцем – так же, как вчера.

– Ты чудовище, – прошептала я.

– Да.

– Ты вторгся в мою жизнь. Сломал меня. Заставил хотеть тебя.

– Да.

– И я... я не хочу, чтобы ты останавливался.

Он замер. Его глаза расширились – всего на долю секунды, но я заметила. А потом он притянул меня к себе и поцеловал. Не грубо, как вчера, а глубоко, медленно, с каким-то отчаянием. Его язык скользнул в мой рот, и я ответила на поцелуй так, словно от этого зависела моя жизнь.

Оторвавшись от моих губ, он прошептал:

– Сегодня пятая ночь. Ты останешься здесь. Я покажу тебе дом. Расскажу о ритуале. А потом... мы закончим то, что начали.

– А как же повязка?

– К черту повязку. Теперь ты рисуешь с открытыми глазами.

Глава 10. Экскурсия во тьму

POV Вера

– Дом? Ты называешь это домом?

Я стояла в центре огромного холла и пыталась осознать масштаб. Это был не дом. Это был особняк. Или крепость. Или музей. Высокие своды, мраморные полы, картины в тяжелых золотых рамах, лестница, уходящая вверх двумя симметричными крыльями. Где-то тихо играла классическая музыка – кажется, Шопен. Пахло воском, старым деревом и им. Всегда им.

Марк стоял у перил лестницы, засунув руки в карманы брюк, и наблюдал за мной с ленивой полуулыбкой.

– Особняк, – поправил он. – Девятнадцатый век. Бывшая усадьба князей Оболенских. Я купил его семь лет назад, когда предыдущий владелец не смог расплатиться по долгам.

– Ты убил его и забрал дом?

– Я просто забрал дом. Убивать не пришлось. Он сам умер от инфаркта, когда увидел сумму процентов.

Я покачала головой, не зная, плакать или смеяться. Этот человек говорил о смерти так, словно она была частью бизнес-плана. Возможно, для него так и было.

Он протянул мне руку:

– Идем. Я покажу тебе остальное.

Я взяла его за руку. Его пальцы сомкнулись вокруг моих – крепко, властно, но не грубо. Он вёл меня по дому, и каждое новое помещение было роскошнее предыдущего. Библиотека с книгами в кожаных переплётах, которые пахли временем. Курительная комната с камином выше моего роста. Зимний сад с орхидеями, которые, по его словам, выращивал специально обученный ботаник. Винный погреб, в который мы спустились по винтовой лестнице, – там было холодно и сумрачно, и бутылки покрывала вековая пыль.

– Здесь я храню то, что нельзя купить за деньги, – сказал он, доставая одну из бутылок. – «Шато Марго» 1900 года. Последняя бутылка в мире. Я открою её, когда мы завершим ритуал.

– Если завершим, – поправила я.

– Когда.

Он убрал бутылку обратно и вдруг прижал меня к стеллажу. Его тело впечаталось в моё. Горячее. Твёрдое. Я почувствовала его эрекцию сквозь ткань брюк.

– Ты сомневаешься во мне? – прошептал он мне в ухо.

– Я сомневаюсь во всём, – выдохнула я.

– Это пройдёт. Со временем.

Его губы скользнули по моей шее – вниз, к ключицам. Он целовал меня медленно, смакуя каждую секунду, и мои колени подкашивались. Я закрыла глаза и позволила себе просто чувствовать. Его запах. Его тепло. Его власть надо мной.

– Здесь холодно, – прошептала я.

– Я согрею тебя.

– Не здесь.

Он замер. Отстранился и посмотрел на меня – изучающе, с любопытством.

– Ты указываешь мне, где и когда? – в его голосе была усмешка, но без злости.

– Я не хочу, чтобы мой первый нормальный секс с тобой был в пыльном подвале среди бутылок.

– А тот, у стены, был ненормальным?

– Тот был... сумасшедшим. Я хочу запомнить этот раз иначе.

Он долго смотрел на меня. Потом кивнул – каким-то своим мыслям – и взял меня за руку.

– Тогда идём. Я знаю место лучше.

Мы поднялись на второй этаж. Он привёл меня в спальню – не ту, где проходили сеансы, а другую. Светлую. С огромной кроватью под балдахином, с окнами в пол, выходящими в зимний сад. Дождь барабанил по стеклу, создавая уютный полумрак.

– Это моя настоящая спальня, – сказал он. – Та, где мы были раньше, – алтарная. Для ритуалов. Здесь я сплю.

– Спишь один?

– Сплю. Иногда.

Я улыбнулась. Ревность кольнула меня изнутри – глупая, неуместная. Какое мне дело до того, с кем он спал до меня? Но всё равно было... больно?

– Не ревнуй, – он заметил мой взгляд. – С тех пор как ты вошла в мой дом, для меня не существует других женщин.

– Красивые слова.

– Я не бросаюсь словами. Я бросаюсь делами.

Он подошёл ко мне вплотную и начал медленно расстёгивать пуговицы на моей блузке. Одну за другой. Не спеша. Глядя мне в глаза. Ткань соскользнула с моих плеч. Его пальцы пробежались по моим ключицам, по ложбинке между грудей, по краю бюстгальтера.

– Ложись на кровать, – сказал он тихо. – Я хочу изучить тебя. Всю. При свете дня.

Я легла на прохладные простыни. Он навис надо мной, опираясь на локти. Его лицо было так близко, что я могла видеть золотые крапинки в его тёмных глазах.

– Ты красивая, Вера. Ты знаешь это?

– Перестань.

– Нет. Я буду говорить это каждый день, пока ты не поверишь.

Он снял с меня бюстгальтер. Его губы опустились на мою грудь – нежно, почти благоговейно. Он целовал ареолы по кругу, медленно сужая круги, пока не добрался до соска. Вобрал его в рот и начал посасывать – мягко, ритмично, и каждое движение отдавалось у меня в низу живота горячей пульсацией.

– Ты чувствуешь, как я хочу тебя? – прошептал он, отрываясь на секунду.

– Да...

– Я не просто хочу тебя, Вера. Я одержим тобой.

Его рука скользнула вниз по моему животу, к бёдрам. Он стянул с меня джинсы, трусики. Я осталась обнажённой перед ним – полностью, беззащитно. И мне не было страшно. Мне было... правильно. Словно я ждала этого момента пять лет.

Он раздвинул мои ноги и опустился ниже. Его дыхание обожгло внутреннюю сторону бедра. А потом его язык коснулся меня там.

– Марк... – выдохнула я.

– Тсс. Лежи смирно.

Его язык скользнул по половым губам – медленно, от низа до самого верха. Я выгнулась на кровати. Он раздвинул складки пальцами и начал вылизывать меня изнутри. Его язык был везде – на клиторе, на входе, внутри. Он проникал в меня, выходил, рисовал круги, выписывал буквы, и с каждым движением я теряла связь с реальностью.

– Какая ты сладкая... – прошептал он, и вибрация его голоса прошла сквозь мою плоть. – Я могу делать это часами.

– Я не выдержу...

– Выдержишь. Я хочу, чтобы ты кончила мне в рот.

Его язык ускорился. Пальцы – два – вошли в меня и начали двигаться в такт его губам. Он сосал мой клитор, посасывал его, прикусывал, и мир перед моими глазами начал распадаться на цветные пятна. Оргазм приближался – мощный, неотвратимый, как цунами.

– Марк, я... – я не успела договорить.

Волна накрыла меня. Я закричала, вцепившись в его волосы. Мои бёдра сжались вокруг его головы, но он не остановился. Он продолжал лизать меня, пока последние судороги не пробежали по моему телу.

Он поднялся, вытирая губы тыльной стороной ладони. Его глаза горели. Он был полностью одет, и от этого контраста – я, обнажённая и обессиленная, и он, в чёрной водолазке, с торжествующим взглядом, – меня снова бросило в жар.

– Теперь ты, – прошептала я, протягивая к нему руки. – Теперь я хочу тебя.

– Успеется, – он лёг рядом со мной и притянул меня к себе. – У нас впереди целая ночь. И целая жизнь.

Я прижалась к его груди. Его сердце билось под моей щекой – сильно, ровно. Дождь за окном стихал. И впервые за долгое-долгое время я почувствовала... покой.

Но покой был обманчив. Я знала это. Где-то за стенами этого особняка зрела опасность. Та, о которой он говорил. «Коршуны». И ритуал ещё не был завершён.

Но сейчас, в его руках, я позволила себе забыть об этом.

Хотя бы на час.

Глава 11. Тени прошлого

POV Марк

Я смотрел, как она спит.

После того, что было в спальне, Вера уснула, свернувшись калачиком на моей кровати. Моя рубашка, которую она накинула после душа, сползла с плеча, открывая бледную кожу и след от моего поцелуя – маленький синяк у ключицы. Я сидел в кресле напротив и не мог отвести глаз.

Она была моей. Полностью. Без остатка. Но вместо удовлетворения я чувствовал только растущую тревогу.

Чем дольше она оставалась в этом доме, тем опаснее для неё становилось здесь находиться.

Телефон завибрировал в кармане. Я вышел в коридор и ответил.

– Говори.

– Марк Аркадьевич, «Коршуны» вышли на связь, – голос моего начальника охраны звучал напряжённо. – Они знают о девушке. И требуют встречи. Сегодня.

– Откуда они знают?

– Утечка. Кто-то из внешней обслуги слил информацию. Мы вычисляем.

Я сжал телефон так, что пластик затрещал. Утечка. В моём доме. Это означало, что кто-то из моих людей – кто-то, кому я доверял, – работает на врага. И этот кто-то знает о Вере.

– Встречу назначь на завтра, – отрезал я. – В нейтральной зоне. И усиль охрану периметра. Никто не входит и не выходит без моего личного разрешения.

– Принято.

Я отключился и прижался лбом к холодному стеклу окна. За окном сгущались сумерки. Пятая ночь. Мы должны были завершить пятую руну сегодня. Но после того, что случилось между нами, ритуал был под угрозой. Я нарушил главное правило: не прикасаться к ней до последнего символа. Теперь руны могли потерять силу или – что хуже – обернуться против меня.

Но я не жалел. Ни на секунду.

Сзади послышались шаги. Её руки обвили мою талию. Губы коснулись плеча.

– Ты напряжён, – прошептала она. – Что случилось?

Я развернулся и взял её лицо в ладони

– Ничего, с чем бы я не справился. Но ты должна знать: ритуал под угрозой. Из-за меня. Из-за того, что я не сдержался.

– Это что-то меняет? Для тебя?

– Для меня – нет. Но для «Коршунов» – да. Они ждали завершения «Кольца Аида», чтобы заключить сделку. Руны – гарантия моей неуязвимости. И их страховка: если бы я нарушил договор, руны исчезли бы. Теперь всё сложнее.

Она помолчала, обдумывая мои слова.

– Тогда давай завершим их. Осталось три. Мы можем сделать это быстрее.

Я покачал головой:

– Руны наносятся по одной в сутки. Закон. Иначе они не работают.

– Тогда придумай что-нибудь другое.

Я усмехнулся. Её решимость восхищала меня. Маленькая художница из нищей мастерской, которая стоит перед человеком, контролирующим теневой бизнес города, и говорит: «Придумай что-нибудь другое».

– Уже, – сказал я. – Я назначил встречу. Завтра у меня будет разговор с их главарём. А пока...

– Что?

– Пока пятая руна. Если ты готова.

– Я готова.

Мы спустились в алтарную комнату. Свечи ещё мерцали после прошлой ночи – никто не заходил сюда. Я снял рубашку и лёг на алтарный стол лицом вниз. Пятая руна была на пояснице – сложный символ с множеством пересечений, напоминающий узлы.

– Контур нанесён? – спросила она.

– Да. Веди по рельефу.

Её пальцы коснулись моей кожи – теперь без повязки, с открытыми глазами. Я повернул голову и смотрел, как она работает. Сосредоточенная. Серьёзная. Кончик языка зажат между зубами – привычка, которую я заметил ещё через камеры. Кисть скользила по моему телу, оставляя бордовый след. В этот раз не было провокаций. Она работала как профессионал.

– Расскажи мне о «Коршунах», – попросила она, не отрываясь от работы. – Кто они?

– Конкуренты. Группировка, которая контролирует порт и часть контрабанды. Раньше мы делили территорию. Потом я перешёл им дорогу – перекупил антикварный канал, через который они вывозили ценности за рубеж. С тех пор война.

– И ты хочешь мира?

– Хочу. Война стоит дорого. Я лучше потрачу деньги на тебя.

Она фыркнула:

– Мне не нужны твои деньги.

– Знаю. Но я всё равно их потрачу.

Она закончила руну и отложила кисть.

– Готово.

Я сел и посмотрел на неё. В свете свечей она казалась нереальной – золотистая кожа, серые глаза, губы, которые я целовал, которые вобрали мой язык, которые шептали моё имя.

– Завтра шестая руна, – сказал я. – Она на горле. Самая опасная. Если линия дрогнет, я могу умереть.

– Моя рука не дрогнет.

– Да. Я знаю.

Я притянул её к себе и поцеловал. Медленно. Глубоко. С благодарностью. С обещанием.

Где-то за стенами особняка собирались тучи. Но сегодня у меня ещё была одна ночь. Наша ночь.

И я собирался использовать её до последней секунды.