Текст книги "Безрассудный Босс (ЛП)"

Автор книги: Селеста Райли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)

ГЛАВА 7

ЛЮСИЯ

Когда я услышала, что они говорят на русском языке, я подумала, что мой будущий муж рассердился и решил забрать меня с собой. Однако всё пошло не так, как я думала, и со мной обращались как с обычной заключённой. Он бы никогда не осмелился на такое, моя семья просто линчевала бы его. Я пытаюсь найти объяснение случившемуся, но ни один из возможных сценариев не кажется мне разумным.

Возможно, моему брату нужны были деньги, и он решил оформить на меня страховку, которая намного больше, чем у кого-либо из них. Когда я была на лодке, у меня началась морская болезнь, и только Богу известно, как долго я находилась под палубой.

Мне очень плохо. Я обезвожена, слаба, и мой желудок скручивает, как будто я всё ещё в океане, хотя меня уже передали тому, кто меня похитил.

Вокруг царит холод, завывает ветер, а беспокойные волны с шумом разбиваются о берег. Я чувствую брызги и вкус солёного воздуха. Моё тело радуется, что наконец-то я на суше, но разум всё ещё остаётся в смятении, как будто это не так. Голова кружится, запахи и звуки заполняют мои чувства, и кто-то крепко держит меня за руку. Я слишком слаба, чтобы попытаться сбежать, не знаю, где я нахожусь, и ничего не вижу. Я просто стою неподвижно, внутренне содрогаясь от внезапного порыва ледяного ветра. В корпусе лодки было жарче, чем в аду.

Я дезориентирована, и когда с моих глаз срывают повязку, свет становится резким. Я в ужасе, когда вижу, кто стоит передо мной и ухмыляется. Я действительно была глупа. Так много всего, что он говорил мне в интернете, имело смысл, как я могла его не узнать? У него был псевдоним «КОРОЛЬ», и он не «король острова». Большинство тех, кто его знает, думают, что он «сумасшедший король».

Он не задерживается, просто запирает дверь и оставляет меня одну под яркими флуоресцентными лампами в комнате, построенной из бетона. Здесь холодно, почти стерильно, и пахнет океанской сыростью. Мне кажется, что я нахожусь под землёй.

Я должна была позвать на помощь, должна была бороться за побег, но теперь у меня нет выхода. Мои глаза осматривают каждый дюйм пространства, в котором я нахожусь, и я уже знаю, что выхода нет. Такие люди, как он, ничего не оставляют на волю случая. Ослабев после нескольких дней, проведённых на этой вонючей душной лодке, я даже не пытаюсь думать о том, что происходит. Я просто сворачиваюсь клубочком на свежезастеленной кровати, которая кажется очень чистой и уютной для тюремной камеры.

Сальваторе планирует держать меня здесь некоторое время. Волны продолжают накатывать и засасывать меня, пока я пытаюсь уснуть.

– Что я наделала? – Шепчу я, когда усталость и реальность смешиваются, и я теряю сознание.

Я мечтаю о том, как моя семья бросается спасать меня под градом пуль, и о драматичном воссоединении, когда мой отец одновременно злится и радуется, увидев меня. Однако мои мечты о спасении сменяются более мрачными кошмарами. Моя семья убила его, и что, если он привёз меня сюда, чтобы я встретила здесь свою смерть?

Наши семьи будут хранить обиду и мстить из поколения в поколение, он забрал меня сюда не просто так. Я уверена, что утром узнаю, в чём дело. А пока я совсем одна, с ноющим телом и осознанными сновидениями.

Меня будят крики чаек. На улице холодно, и я укутываюсь в одеяло. Яркий свет всё ещё горит, и мне так сильно хочется в туалет, что глаза слезятся. В дальнем углу комнаты я замечаю ванную комнату, её дверь открыта. Когда я больше не могу терпеть, я встаю и иду в туалет.

Когда я вижу своё отражение в зеркале над раковиной, меня снова тошнит. Я в полном беспорядке. Это ошеломляющее ощущение грязи вызывает у меня раздражение, и мне хочется залезть в ванну рядом с собой и тщательно оттереть кожу.

Я пью воду прямо из-под крана, и, хотя она на вкус как песок, мне всё равно. Прохлада, проникающая в моё пересохшее горло, приносит облегчение, и я останавливаюсь только тогда, когда мой желудок начинает бунтовать против того, чтобы я снова что-нибудь в него добавляла. Меня тошнит, но каким-то образом я умудряюсь не блевать.

Когда я снова уверенно стою на ногах, я возвращаюсь в основное помещение, где меня держат в плену. Пока я спала, здесь кто-то был, и это вызывает у меня лёгкое беспокойство. На маленьком столике стоит поднос с едой и кувшин с соком. В животе урчит, но я не могу понять, от голода это или от страха, что мне запретят есть.

Мне необходимо подкрепиться, чтобы набраться сил и сохранять ясность ума. Если я хочу найти способ выбраться из этой ситуации живой, то шансы на это уже не так велики. Я сажусь за маленький круглый столик и смотрю на тарелку, стоящую передо мной. На ней лежит немного хлеба с маслом и сыром, а также небольшая ваза с фруктами – ничего тяжёлого. Возможно, мой желудок не будет возражать, если я съем немного хлеба с сыром. Я намазываю маслом один кусочек и медленно съедаю его, стараясь не допустить, чтобы ситуация стала ещё хуже, чем была.

Если я немного подожду, то выпью ещё немного, и почти сразу чувствую, как ко мне возвращаются силы. Туман в голове рассеивается, и я снова могу ясно мыслить. Реальность становится более ясной, и я возвращаюсь к борьбе.

Я начинаю кричать, вопить и звать на помощь, как будто от этого зависит моя жизнь. Потому что так оно и есть. Я стучу по мебели и кричу так громко, как только могу. Но толстые бетонные стены и потолки заглушают мой голос. Никто меня не слышит, и я задаюсь вопросом, слышат ли они меня, и волнует ли их это?

Я выпиваю предложенный сок и снова пытаюсь привлечь внимание, говоря, что я заложник и мне нужна помощь, чтобы освободиться. Но никто не приходит. Я не слышу ничего, кроме криков чаек, которые поднимают шум каждый раз, когда я пытаюсь привлечь внимание. Я слышу только птиц. Что, если он оставит меня здесь одну? Я съела всю еду, и, если никто больше не принесёт мне ничего, что я буду делать?

Когда я думаю об этом, у меня перехватывает дыхание, и я начинаю паниковать. Стоит ли мне кричать или лучше сохранять спокойствие? Я здесь одна или кто-то ещё есть? Что мне делать? Как это со мной произошло? Почему я была такой идиоткой?

Когда я снова могу дышать, я начинаю оценивать окружающую обстановку, меряя шагами всё пространство. У меня есть вода, потому что в ванной есть кран, и я уже поела, так что могу продержаться без еды несколько дней. Я смотрела телешоу о выживании, и это не должно быть проблемой.

Здесь есть камеры, которые охватывают каждый уголок, включая ванную, и они включены. Я вижу, как они следят за моими движениями, и смотрю прямо на одну из них, задаваясь вопросом, наблюдает ли кто-то за мной.

Как долго он за мной наблюдал?

Я вспоминаю, как мы начали общаться онлайн, о наших разговорах и о том, что он мне рассказывал. Я чувствовала, что он знает меня так, будто может заглянуть в мою жизнь. Сэл наблюдал за мной и узнал то, что не должен был. В то время я была слишком увлечена, чтобы задуматься об этом. Я думала только о том, как избежать брака с русским, и даже не подозревала, что рядом со мной может быть дьявол, который, как я надеялась, спасёт меня.

Он использовал мою увлечённость, чтобы получить желаемое. Он точно знал, что делал, и теперь я в замешательстве: чего он хочет от меня?

Я снова начинаю злиться и громко кричу, пытаясь привлечь внимание. Лодка, на которой я находилась, остановилась здесь, и, возможно, на борту есть другие люди, которые могут меня услышать. Я должна попытаться, я не могу просто сдаться и умереть здесь.

Когда ничего не помогает, я заливаюсь слезами отчаяния и молю Бога, чтобы мой отец смог меня найти. Я знаю, что он заплатит выкуп, он не позволит этому закончиться, он придёт, чтобы спасти меня, не так ли?

Я поворачиваюсь лицом к камере и начинаю разговор с человеком, который меня похитил.

– Сэл, мой отец заплатит тебе, – говорю я сквозь слёзы. – Пожалуйста, отпусти меня. – Я готова умолять, если это поможет мне спасти свою жизнь.

Однако в течение нескольких часов ничего не происходит, и я снова начинаю кричать от отчаяния. В этот момент дверь распахивается, и я вижу перед собой злобные глаза Сальваторе и наставленный на себя курок.

– Люсия, заткнись, – кричит он. – Ты меня раздражаешь, и если ты не замолчишь, я сам заткну тебя. Я сделаю это так быстро, что ты даже не успеешь понять, что произошло, пока не перестанешь дышать.

– Мой отец заплатит тебе, Сальваторе, – выдыхаю я, подходя к нему. – Он даст тебе всё, что ты захочешь.

– Мне не нужны деньги, – говорит он с невозмутимым видом. – Деньги не могут вернуть моего брата-близнеца, так что заткнись, Люсия. – Это не вопрос денег, и никакие суммы не смогут избавить меня от Сальваторе и от гнева или горя, с которыми он борется. – Твой шум действует мне на нервы, продолжай и увидишь, что будет.

Он угрожает мне, и я отступаю.

– Сэл, пожалуйста, – я снова пытаюсь умолять его, но он останавливает меня одним взглядом.

– Не умоляй, это ниже твоего достоинства, – говорит он. – Ты здесь, потому что совершала ошибку, и теперь тебе приходится жить с последствиями своих собственных действий, Люсия. Пока ты здесь, всё будет иметь последствия, поэтому я бы очень тщательно обдумал свои действия. – Пистолет по-прежнему направлен прямо мне в голову, а его палец лежит на спусковом крючке. Это не тот человек, с которым можно играть.

– Прости, я не знала ни о твоём брате, ни о чём подобном, – говорю я, стараясь говорить тише. – Я всего лишь девушка, я не имею никакого отношения к этому бизнесу. – Он должен знать, что это была не я. Меня там даже не было. Я была на Капри с Лорой. Мой отец никогда не рассказывал мне о своей работе, и я понятия не имела о большей её части, если только не совала нос куда не следует.

– Твоя семья отняла что-то у моей, поэтому я отнял что-то у них. Мне не нужны деньги, власть или что-то ещё, Люсия. Жизнь за жизнь – вот как это работает. Так что просто помолчи, пока я не решу, как мне тебя убить, – говорит он, и в его голосе нет лжи. Сальваторе хочет отомстить и планирует убить меня, чтобы добиться этого. Но почему он до сих пор не убил меня? Это было бы проще. – Потому что ты будешь страдать, прежде чем умрёшь, – отвечает он, словно читая мои мысли. Он ожесточён утратой и ненавистью, и ничто из того, что я могу сказать, не изменит сердце такого человека, как он.

– Я искренне сожалею о том, что совершил мой отец, – говорю я. Я понимаю, что в бизнесе есть гораздо более эффективные способы достижения целей, и убийство – это не то, к чему следует прибегнуть. Это было импульсивное и неправильное решение. – Я понимаю, что ты должен поступать так, как велит тебе твой долг, – добавляю я, надеясь, что он ненавидит меня не так сильно, как тех, кого он уничтожил.

– Ты ничего не понимаешь, Люсия, – рычит он. – Ты избалованная девчонка, которая никогда не знала, что такое настоящая работа. Реальный мир никогда не касался тебя, тебе всегда давали всё, что ты хотела. Но теперь этому пришёл конец. Ты больше не маленькая принцесса, Люсия, ты – всего лишь чёртова прислуга. Ты будешь делать то, что тебе говорят, и не более того.

Палец на спусковом крючке дрожит, и я закрываю глаза. Я на волосок от смерти, и малейшая ошибка может привести к непоправимым последствиям. Я больше не говорю ни слова, лишь киваю головой, и он опускает пистолет.

Сальваторе стоит напротив меня, глядя мне в глаза, словно безмолвно проникая в самую душу. Он что-то ищет, и я не уверена, хочу ли я, чтобы он это нашёл.

Интересно, есть ли в нём что-то от того парня, с которым я разговаривала в интернете, потому что сейчас я вижу только монстра.

ГЛАВА 8

САЛЬВАТОРЕ

Я вышел, чтобы не застрелить её, потому что мой палец задержался на спусковом крючке ровно настолько, чтобы я успел обдумать своё решение. Я хотел убить её, увидеть, как она умирает, как это произошло с моим братом и его женой. Я не мог совместить образ женщины, с которой встречался и общался в приложении, с той, кем она оказалась на самом деле. Она не была какой-то одной личностью, и это сбивало меня с толку.

То, что я всё ещё чувствую к ней влечение и думаю о ней в таком ключе, кажется неправильным. Это похоже на месть. Я должен был отомстить и убить её или заставить страдать в отместку за смерть тех, кого я любил. Её крик разбудил ребёнка, и он снова начал плакать, как будто это был крик убийцы. На мгновение, когда я посмотрел ей в глаза, я почувствовал вину за это, но затем это прошло. Моя решимость заставить её семью заплатить за это стала ещё сильнее.

Иногда я думаю о ней так, словно она была бы идеальной девушкой для меня. Когда мы разговаривали, она меня привлекала. Мне нравилась её сексуальность, но она такая, какая есть. А я такой, какой есть.

Возможно, я действовал импульсивно, потому что теперь она здесь, и осознание того, что она находится внизу, только усиливает моё желание наблюдать за ней. На всех моих экранах отображается видео с камеры из штормового погреба. Я отложил всю работу на сегодня, чтобы просто посидеть и посмотреть на неё. Это успокаивает, и в то же время я продолжаю замечать в ней те черты, которые меня привлекают. Меня заводят даже такие мелочи, как то, как она завязывает волосы. Я слаб – только слабый человек может быть настолько безрассудным и глупым.

Теперь она плачет, я вижу, как по её щекам катятся слёзы, и слышу её всхлипы. Они с Раулем словно не хотят останавливаться, и я на грани нервного срыва, когда несу плачущего младенца, который отказывается пить из бутылочки, которую я только что приготовил, к двери подвала.

Я стою там, а её рыдания заглушаются толстыми стенами и запертой дверью. Мне не следует заходить туда, но от одного взгляда на неё меня охватывает смятение, и я не уверен, что мне это нравится.

Открыв дверь, я наблюдаю, как она испуганно садится и быстро вытирает лицо. Она не хочет, чтобы я видел её слёзы, – я наблюдал за ней часами. Но её слёзы не могут повлиять на мою жажду отмщения.

– В чем дело? – Спрашивает она, глядя на моего кричащего племянника.

– В чём дело, Люсия? Забавно, что ты задаёшь мне этот вопрос, – говорю я, стараясь перекричать плачущего ребёнка. – Я не знаю, вся его семья мертва, и я – всё, что у него есть. Я, чёрт возьми, не специалист по детям, а он хочет свою маму. В чём дело, Люсия? Сказать тебе? Вот что сделала твоя семья. Вы оторвали его от матери. Буквально застрелили её, и он упал на землю, покрываясь синяками на своём хрупком детском тельце, когда его мать закрывала его.

Я поднимаю его, чтобы она могла увидеть его заплаканные глаза и красные щёки. Её глаза широко раскрываются, и я вижу в них жалость.

– Он не ест и не спит, он плачет весь день. Это сделали вы. Твоя семья забрала счастье малыша и разрушила всю его жизнь.

Люсия вытирает слезу, которая неожиданно скатывается из её глаз.

– Итак, кто должен за это заплатить? Какова цена того, что вы разрушили его будущее и отняли у него семью? Скажи мне, Люсия, должен ли я убить твоего отца и оставить тебя сиротой? Нет, должен ли я убить тебя и оставить его безутешным отцом? Я ещё не решил – пока… Поэтому я забрал тебя от них, пока не пойму, как убедиться, что долг полностью погашен, – говорю я громче, чем обычно. В основном потому, что он не перестаёт плакать достаточно долго, чтобы я мог сосредоточиться. – Скажи мне, почему я не должен убить тебя прямо сейчас, черт возьми, – кричу я, и мой голос разносится по комнате, моя ярость больше не может быть скрыта. Люсия плачет так же громко, как Рауль, и закрывает глаза руками. Она даже не может взглянуть на нас, трусливая шлюшка.

– Я могу помочь тебе с ним, – заикаясь, произносит она между вдохами. – Я могу помочь, давай я попробую его покормить. Люсия тянется к малышу, а я не двигаюсь, просто позволяя ей взять его на руки. Она берёт его бутылочку и начинает укачивать, как будто делала это миллион раз раньше. Он перестаёт плакать, шум прекращается. О, слава Богу! Я закрываю глаза и наслаждаюсь тишиной, а она тихо разговаривает с ним, нежно покачивая его из стороны в сторону.

Я не могу поверить своим глазам и ушам: он без единого крика выпивает свою бутылочку, не пытается вырваться из её объятий и не причитает, словно его убивают.

– Шшш, – Люсия улыбается ребёнку с личиком херувима, нежно держа его на руках. – Это не его вина, малыш, ты не можешь так кричать на него, – её голос словно бальзам на мою душу. Он успокаивает и меня, и ребёнка после всех страданий последних нескольких дней.

Люсия поднимает взгляд на меня и несколько мгновений изучает моё лицо, прежде чем сказать:

– Иди поспи немного, Сальваторе, я присмотрю за ним вместо тебя. Я вижу, что ты не выспался и выглядишь не лучшим образом.

Её честность обезоруживает, но я вынужден признать, что она права.

– Ему будет хорошо здесь, со мной, и я точно не могу никуда сбежать, – говорит она.

Предложение слишком заманчиво, чтобы отказаться. Наблюдать за тем, как она общается с ним, опасно для моего разума и моего сердца. Прежде чем я успеваю всё хорошо обдумать, я выхожу из комнаты и спешу обратно в дом. Здесь тихо, очень тихо. Я могу думать, я могу дышать, я могу спать.

Кровать кажется мне настоящим раем, когда я падаю на неё и закрываю глаза. Мягкие одеяла словно обволакивают меня, погружая в безмятежный сон. С тех пор как я прибыл сюда, у меня не было настоящего отдыха, и теперь мой разум и тело берут своё. Я с блаженством погружаюсь в глубокий сон, который кажется мне почти беспробудным, словно я не просто сплю, а нахожусь в состоянии бессознательности.

Не знаю, сколько времени я проспал, но, когда я просыпаюсь, моё тело больше не сотрясает дрожь, и только кофеин помогает мне стоять на ногах. Мой разум уже не затуманен и не притуплен, мысли становятся более чёткими. Я достиг того предела, когда мог нормально функционировать, и теперь сон восстановил некоторые из утраченных функций.

– Чёрт! – Вырывается у меня, когда я понимаю, что не знаю, сколько времени прошло, и я оставил Рауля с Люсией, я даже не знаю, могу ли я ей доверять. Я просто устал и потерял рассудок от абсолютного изнеможения. В голове туман от всего, что произошло.

– Он с ней, я принёс дополнительные бутылочки и подгузники, но он казался счастливым и спокойным, и она сказала, что ты оставил его там...

– Да, да, я просто... – К чёрту всё это, – мне нужно было поспать, и я ни о чём не думал. Мне нужно забрать его от неё. – Я собираюсь пройти мимо, когда он говорит:

– Я схожу за ним и принесу его наверх, – говорит он, направляясь к двери. – На кухне тебя ждёт ужин. Один сон не поможет, поэтому лучше иди и поешь. – Я очень голоден, а уже стемнело. Я проспал почти весь день, и это просто невероятно. – Рад видеть, что ты немного отдохнул, – говорит он, накладывая мне еду. – Ты был немного не в себе.

Я вру себе, что со мной всё в порядке. На самом деле это не так, но у меня нет другого выбора. Я беру еду и иду в свой кабинет, где вижу Люсию и Рауля, мирно спящих на маленьком диванчике. Моя охрана забирает его у неё, и она просыпается с нежной улыбкой и целует его в лоб, желая спокойной ночи. Я бы никогда не подумал, что она умеет обращаться с детьми, она никогда не казалась мне такой. Ей больше по душе походы по магазинам, сумки и дорогие вещи.

Она переходит с дивана на кровать, укрывается одеялом и поворачивается спиной ко мне, чтобы я не видел её лица. Я и раньше наблюдал за ней в постели, но тогда она не спала, а занималась собой.

Я скучаю по тому времени, когда мог видеть её обнажённой, как она достигает оргазма, и даже дрочить, представляя, что она думает обо мне. Между нами была какая-то связь, и хотя это может показаться глупым, я скучаю по тем временам. Мне было приятно осознавать, что мои слова возбуждали её и что я ей нравлюсь. Не многие люди находят меня привлекательным, а ведь и я не из тех, у кого легко завоевать симпатию.

Рауль не просыпается, он сладко спит в своей кроватке, а я, после вкусной еды, наслаждаюсь хорошим виски, пытаясь заглушить свои чувства к Люсии. Она смогла успокоить ребёнка и возбудить меня, даже не предпринимая никаких усилий. Даже в своей неопрятной одежде она кажется мне привлекательной. Возможно, я не в себе, но она нравится мне гораздо больше, чем должна бы.

Я опустошил больше половины бутылки, и на дне осталось совсем немного. Я выпил слишком много и слишком быстро. Водоворот дурных мыслей только усиливался. Когда я, пошатываясь, спускаюсь по лестнице, я уже знаю, что она проснулась. Я наблюдал за ней.

– Сэл, – произнесла она, увидев меня в дверях. Я распахнул дверь настежь. Не говоря ни слова, я отступил в сторону, жестом приглашая её уйти, если она хочет. Она никуда не может уйти, но будет забавно понаблюдать за её попытками. Я рассмеялся, когда она медленно подошла ко мне, а затем оглянулась, проверяя, не поджидает ли её что-то опасное, немного поздно, ведь её уже похитили. Я усмехнулся её внезапной осторожности, и она бросила на меня неприязненный взгляд. – Ты пьян? – Спросила она меня, и я, улыбаясь, кивнул. Я определённо был пьян и почти наверняка пожалею об этом, когда протрезвею.

– Ты можешь идти, – говорю я невнятно и смеюсь, когда она убегает. Люсия бежит так быстро, как только могут нести её сексуальные ножки, прочь от дома. Я наблюдаю за ней, пока она не исчезает в темноте, и возвращаюсь в свой кабинет, откуда могу наблюдать за ней, когда она поймёт, что всё ещё моя пленница, просто её камера в форме острова. Никто не может сбежать отсюда – это место похоже на Алькатрас, только лучше. В водах, окружающих мой остров, водятся акулы.

Я смеюсь, потому что я пьян. Её паническое бегство забавно, и всё кажется забавным, когда ты долго был один.

– Куда ты собираешься пойти, Люсия? – Спрашиваю я, наблюдая, как она стоит на белом песке пляжной части острова. На сотни миль вокруг нет другой суши. Она не может заплыть так далеко, она не рыба.

Она начинает бежать вдоль береговой линии, словно в надежде найти спасение. Однако она понимает, что это бесполезно. Ей предстоит пройти долгий путь, преодолевая камни и возвращаясь туда, откуда она начала. Это может занять всю ночь, но она быстро приходит в себя.

Я наблюдаю, как выражение её лица меняется: от надежды к усталости и растерянности. Наконец, когда она возвращается к причалу, её плечи опускаются.

Люсия поднимает взгляд к дому и смотрит прямо в камеру, словно проникая в самую душу. Она чувствует себя побеждённой. Борьба окончена, полёт завершился, и она без сил опускается на край причала. Её голова опущена, а длинные ноги безвольно свисают с края.

Но даже в её разочаровании я вижу что-то прекрасное, скрытое за внешней оболочкой. Люсия не такая, какой она кажется миру, и, возможно, это место поможет ей измениться к лучшему.

Я смотрю на неё сквозь бокал виски и думаю: неужели она действительно влюбилась в того, с кем познакомилась в интернете? Или это была просто игра? Она любит игры. А я устал и чувствую себя опустошённым. Мне кажется, я совершил ошибку, привезя её сюда.

Возможно, я поступил неправильно, притащив их обоих.

Но сейчас я слишком пьян, чтобы думать об этом. И ей некуда идти, поэтому я решил немного выпить, чтобы отвлечься от мыслей о ней и от беспокойства о других вещах.