Текст книги "Безрассудный Босс (ЛП)"

Автор книги: Селеста Райли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

ГЛАВА 9

ЛЮСИЯ

Я бегу, преодолевая каменистую местность и густые заросли. Шум океана становится громче, и когда я вижу мягкий белый песок пляжа, я с облегчением вздыхаю, надеясь найти там дом, курорт или отель. Но там нет ничего, совсем ничего. Когда мы разговаривали, он сказал, что это частный остров, возможно, здесь действительно больше никого нет.

Я иду вдоль берега, наслаждаясь мягким песком под ногами и позволяя воде омывать уставшие конечности. Лунный свет, отражающийся в воде, освещает мой путь, и я молюсь, чтобы за следующим поворотом я обнаружила дорогу или лодку. Что угодно, что могло бы помочь мне сбежать от него. Сэл был пьян, и не просто немного, а сильно. Он протрезвеет и поймёт, что отпустил меня, и тогда они попытаются поймать меня. Я ускоряю шаг, словно моя собственная тень вот-вот набросится на меня.

Мягкий песок под моими ногами сменяется на гальку и круглые камни самых разных цветов. Это напоминает мозаику, созданную океанскими волнами, которые разбиваются о берег с большей силой, чем на пляже. Я предполагаю, что многие сёрфингисты отдали бы всё за возможность иметь здесь свой задний двор.

Камни гладкие, но довольно твёрдые для моих босых ног, но я продолжаю идти вперёд. Я должна найти способ покинуть этот остров. Я замечаю маяк на другой стороне небольшой бухты и ускоряю шаг, надеясь, что там смогу найти помощь.

– Пожалуйста, пожалуйста, – шепчу я, молясь тому, кто, возможно, слышит меня, о помощи и спасении. Каменные ступени, ведущие к двери, скользят от мха и тумана, и, взглянув на запертую снаружи дверь, я понимаю, что здесь нет никого, кто мог бы мне помочь. Мне придётся искать спасение самой.

Я осматриваю воду, пытаясь найти лодки или корабли поблизости, но ничего не вижу. Поверхность воды пуста, и не видно берега, а это значит, что я не смогу уплыть с острова вплавь.

Я обхожу маяк спереди, спускаюсь по ступенькам и иду вдоль изгиба берега. Галька и песок постепенно сменяются скалами. Передо мной возвышается утёс, а слева виднеется старая верёвочная лестница. Я осознаю, что могу погибнуть, если выберу любой из этих путей – сверху или в обход.

Я смело начинаю восхождение по лестнице, и звук, который верёвка издаёт под тяжестью моего тела, вызывает у меня беспокойство. Я карабкаюсь быстрее, но медленнее, и не знаю, что хуже. Подтягивая своё тело, я переваливаю через вершину скалы, и когда это происходит, моё сердце словно превращается в свинец в груди, опускаясь всё ниже и ниже.

Я вижу причал, на который я прибыла, и дом, возвышающийся на небольшом утёсе. В окнах горит свет, а каменные ступени ведут к дому. Даже открытая дверь подвала, из которого я когда-то выбежал, кажется мне знакомой.

Я подхожу к самому причалу, но там нет места для отдыха. Это пристанище для больших лодок и даже кораблей. Когда я иду вдоль пустого бетонного сооружения к воде, меня охватывает странное чувство. Здесь так глубоко, что я совсем не вижу дна.

Я сажусь на край причала, свесив ноги вниз. Брызги от больших волн иногда попадают на них, создавая прохладу. Сальваторе знал, что я не смогу убежать, и играл со мной, как с игрушкой, чтобы развлечься. Вот почему он смеялся, когда я пыталась убежать – это была всего лишь игра.

Сальваторе – больной человек, и я полностью в его власти. Не думаю, что в нём есть хоть капля милосердия.

Я смотрю вниз, в глубокую тёмную воду, и думаю о том, чтобы прыгнуть. Возможно, это будет лучший способ умереть на своих условиях. На этой скале нет ни лодки, ни даже доски для сёрфинга, и у меня нет шансов на спасение. По крайней мере, не живой.

Сидя там, я осознаю свою печаль и безнадёжность. Эти чувства настолько тяжелы, что я легко могу утонуть, просто пытаясь сдержать их. Когда я моргаю, я вижу милое личико маленького мальчика, которого он оставил со мной. Я помню, как он успокоился и уснул рядом со мной.

Этот бедный малыш стал сиротой из-за моей семьи, и когда я держала его на руках, я почувствовала лишь малую часть боли Сэла. Представьте, каково это – оказаться совсем одному в этом мире, без семьи, без того, кто любил бы и защищал тебя. Мне стыдно за то, как мой отец так поступил с ними, это неправильно. Этот бедняга явно не понимает, что делать с ребёнком, и это заметно.

Он забрал его и отпустил меня. Что это значит? Он разорвал со мной отношения? Мне было приятно иметь возможность помочь ему, и я надеюсь, он понимает, что я говорю искренне. Ни один ребёнок не должен оставаться сиротой. Моя бывшая лучшая подруга была сиротой, и это разрушило её жизнь. В жизни есть пространство, которое может заполнить только настоящая семья, я ненавижу то, что сделал мой отец. Особенно сейчас, когда я столкнулась с этим так реально, но я всё равно люблю его, он мой папа.

Сколько сирот в мире из-за моей семьи? Это ужасная мысль, но что ещё хуже, я впервые об этом задумалась. Я никогда не задумывалась о том, какие ужасные вещи совершаются во имя семьи и бизнеса. Возможно, Сальваторе и прав, я действительно заслуживаю смерти за то, что они сделали.

– Ты закончила жалеть себя и бегать вокруг да около, как дура?

Его голос заставляет меня вздрогнуть, и я оглядываюсь через плечо. Он стоит рядом, засунув руки в карманы, и наблюдает за мной. Я игнорирую его присутствие и вновь устремляю взгляд на воду.

– Или ты будешь спать здесь сегодня, среди акул и крабов-призраков. Эти маленькие хищники обглодают твои кости, пока ты будешь отдыхать.

Его слова вызывают у меня отвращение, и одна лишь мысль о крабах заставляет мою кожу чесаться. Эти отвратительные существа с глазами-стебельками и острыми клешнями вызывают у меня отторжение. Нет, благодарю покорно.

Я продолжаю игнорировать его, моё сердце разбито, а надежда потеряна. Я чувствую себя словно в ловушке, пленницей обстоятельств, и не вижу выхода из этой ситуации. Я сижу в полном одиночестве, погруженная в свои чувства, пока его шаги не стихают вдали. Он снова оставил меня, и я не знаю, что делать. Стоит ли мне остаться здесь или вернуться домой? Было ли это предложение временным или я могу просто вернуться к прежней жизни?

Луна высоко в небе освещает остров своим сиянием, создавая впечатление, что он сделан из чистого серебра. Маяк мигает, но его свет никому не виден, а звезды напоминают банку с блёстками, рассыпанными по чёрному полотну ночи. Здесь невероятно красиво, но и очень одиноко. Я не думаю, что на острове живёт больше пяти человек. Я видела троих или четверых из них, включая Сэла.

Почему он выбрал такую изоляцию? У всех нас есть безопасные дома, места, где можно спрятаться, но обычно они не такие пустынные. Почему он решил остаться здесь совсем один с этим бедным ребёнком? Он мог бы обратиться за помощью, но я сомневаюсь, что Сэл доверяет кому-то, кто мог бы ему помочь. Сегодня он отдал мне ребёнка только от отчаяния.

Мысли стремительно проносятся у меня в голове, и я, кажется, не в силах остановить их поток. Я вспоминаю всё, что он говорил мне в чате, и удивляюсь, как точно он подбирает слова. Зачем он привёл меня сюда, вместо того чтобы просто организовать нападение? Сальваторе приложил немало усилий, чтобы заманить меня сюда, и он не отпустит меня с этого острова без борьбы.

В интернете он был совсем другим, но некоторые черты остались прежними. Он умел заинтриговать меня одними только словами, и это пугало меня. Он мой похититель, но я не слепая и вижу, что он красивый мужчина. Именно так он описал себя, и это были лишь его спортивные штаны. Сейчас я вижу его в них, и они выглядят не хуже, чем на фотографии.

Я больше не чувствую желания бороться, бежать или даже вставать с холодного бетона. Вместо этого я просто лежу на спине, глядя на звёзды.

Воздух стал прохладнее, и ветер, дующий с океана, приносит с собой солёный, влажный запах. Облака начинают закрывать звёзды, словно танцуя с луной и играя в прятки, как я сегодня играла с малышом.

Я улыбаюсь, вспоминая его милую улыбку и розовые щёчки.

ГЛАВА 10

САЛЬВАТОРЕ

Я оставил её в покое. Если она хочет обижаться, то пусть обижается. У меня есть более важные дела: мне нужно заниматься бизнесом и заботиться о своём ребёнке. У меня нет времени на ещё одного ребёнка на острове. Люсии придётся повзрослеть, и сделать это быстро, если она не хочет, чтобы я испытывал раздражение.

Опьянение прошло, и я чувствую усталость и раздражение. Рауль не успокаивается, и я пытаюсь укачивать его на руках, как это делала она, но почему-то мои попытки не приносят результата.

– У неё это работало, – вздыхаю я разочарованно, и управляющий домом смеётся надо мной.

– У неё есть то, чего нет у тебя, – говорит он, глядя на меня. Я хмурюсь:

– У меня есть всё, что нужно.

– Грудь, Сальваторе. Младенцы любят класть свои маленькие головки на грудь. – Я улыбаюсь и качаю головой: – Твоя грудь немного плоская для него.

– Спасибо, в следующий раз, когда буду заказывать продукты, обязательно закажу парочку, – шучу я, и Рауль улыбается в ответ на мой смех. Это первый раз, когда он улыбнулся мне, и я чувствую, как что-то внутри меня меняется, и я тоже улыбаюсь ему в ответ. – Как, по-твоему, я должен это делать? Я совсем не разбираюсь в детях.

– У тебя есть все возможности: Google, YouTube и социальные сети с группами мамочек. Нет ничего, в чём ты не мог бы стать экспертом. Ты мог бы получить степень в области воспитания детей на Facebook за неделю. – Говорит он. Это звучит забавно, но правда в том, что я просто не доверяю кучке виртуальных незнакомцев, которые могут указывать мне, как делать что-то правильно, особенно когда ставки так высоки. Я не хочу подвести этого маленького человека, сделав что-то неправильно.

– Тогда я обязательно пройду сертификацию как можно скорее, – отвечаю я, и в этот момент нас прерывают.

– Сэр, что мне с ней делать? – Спрашивает меня мужчина в форме. – Она лежит на краю причала, а погода портится. Если её смоет водой, она может оказаться в пасти акул. – Даже если она и хочет остаться там, у матери-природы на этот вечер другие планы. На горизонте собирается гроза, и она может быть очень сильной.

Я передаю ребёнка своему управляющему домом, который на самом деле является экспертом по безопасности и снайпером. Он держит ребёнка так, будто боится подхватить от него какую-то заразу.

– Я схожу за ней, – говорю я, оставляя их наедине, чтобы я мог оттащить её обратно в безопасное место в здании.

Она может продолжать дуться, когда шторм пройдёт, но я не позволю океану забрать то, что принадлежит мне.

– Люсия, иди в дом, сейчас бушует шторм, тебе нельзя находиться здесь, особенно на краю причала, – говорю я ей. Она снова садится там, где лежала, и смотрит в небо.

Она поднимается и встаёт передо мной, глядя мне в лицо. Её искра угасла, и она смирилась со своей судьбой.

– Ты можешь ходить куда хочешь в доме или на острове, кроме моего кабинета. Ты приходишь, когда я зову, и делаешь, как я говорю. Если ты будешь следовать этим простым правилам, я не запру тебя, – говорю я ей, а она просто смотрит на меня. – Если ты не будешь следовать правилам, я убью тебя и отправлю обратно к твоему отцу по частям. Не испытывай меня, я не в своём уме, – предупреждаю я её. Я жду, что она попытается бороться со мной, но она этого не делает. Она просто смотрит на меня и вокруг нас, а затем спрашивает:

– Где ребёнок? – Она заметила, что его нет со мной.

– Ребёнок – это не твоё дело. Просто следуй правилам, и всё будет хорошо. Это ведь так просто. – Говорю я ей, не желая, чтобы она приближалась к нему. Я ревную к тому, что она ему понравилась, и он улыбался ей весь день, в то время как мне он улыбнулся только сегодня вечером.

Нет, я его опекун. Ему нужно быть рядом со мной. Я не готов делить его с кем-то ещё. Он должен знать, что он в безопасности и что я всегда рядом.

Я поворачиваюсь и иду обратно к дому, а она следует за мной на несколько шагов, опустив голову. Когда мы оказываемся внутри, я оборачиваюсь и замечаю её растрёпанный вид.

– Иди, выбери комнату, которая не соседствует с моей, и приведи себя в порядок. От тебя воняет, как от рыбацкой лодки, – говорю я ей. – Здесь есть всё необходимое, просто спроси у кого-нибудь из персонала, куда они всё это кладут.

Мои слова, кажется, задевают её, и она смахивает слёзы.

– Как только ты помоешься, мы сможем поесть. Я буду ждать тебя на кухне.

Я слышу, как плачет Рауль, и она тоже. Я вижу выражение её глаз.

– Иди, приведи себя в порядок и найди место, где можно переночевать. Я заберу ребёнка. Это моя проблема, а не твоя, Люсия.

Я прохожу мимо неё и иду на крики, пока не нахожу его, всё ещё удерживаемого на расстоянии вытянутой руки человеком, который может убить тебя одним прикосновением, но не имеет никакого опыта в уходе за детьми. Киллеры – плохие няньки… Большинство взрослых боятся их, а дети чувствуют зло так же, как собаки. Неудивительно, что это крошечное создание не может найти себе места ни у кого из нас.

Я беру его на руки, и его плач немного стихает.

– Люсия переезжает в наш дом, и ей понадобятся все необходимые вещи, которые я для неё купил. Ты можешь разместить их в любой комнате, которую она выберет. Только не рядом с моим кабинетом или комнатой. – Говорю я.

Я не могу позволить ей быть слишком близко. Она и так отвлекает меня, а если я буду находиться рядом с ней, то, возможно, не смогу контролировать свои действия. Я остаюсь наедине с маленьким мальчиком и стою у огромных окон, наблюдая, как молния касается океана на горизонте. Через некоторое время начнётся шторм, и вода станет бурной и сердитой.

Океан – это отражение того, что происходит у меня внутри, бурный поток, который всё смешивает. Когда раздаются первые раскаты грома, ребёнок начинает плакать, и я уношу его подальше от ярких мигалок, на кухню, где для нас приготовлена еда. Даже здесь я чувствую себя одиноким. Кухня – это сердце заведения, наполненное теплом и гостеприимством. Я сажаю Рауля в стульчик для кормления, который мне прислали, хотя он ещё слишком мал, чтобы сидеть. Стульчик откидывается, и он лежит, глядя на освещение кухни.

– Люсия, – говорю я, когда она входит, вымытая и посвежевшая после душа. На ней нет косметики или модной одежды, она остаётся собой, и это ей очень идёт. – Ты выглядишь лучше, – говорю я, но слова звучат совсем не так, как я хотел. Она великолепна, и это заставляет меня запинаться в словах, потому что я не могу отвести от неё взгляда.

– Спасибо, – говорит она, неуверенная в моих намерениях. – Привет, малыш! – Она проходит мимо меня к Раулю, который улыбается ей и возбуждённо дрыгает своими крошечными ножками. Она осматривает комнату и сразу же начинает накрывать на стол. Она готовит для нас обоих. Люсия садится рядом с малышом, и когда она касается его, он хватает её за палец.

Рауль не отпускает её, и она просто продолжает есть одной рукой, как будто уже знала, как это делается. В отличие от меня, она ведёт себя с ним естественно, и это заставляет меня ревновать. Люсия ест, но я вижу, что ей это не нравится. Мы не живём на модном курорте, мы изолированы, и нам приходится довольствоваться тем, что мы можем получить в большинстве случаев.

– Ты умеешь готовить? – Спрашиваю я её, и она смеётся.

– Сэл, ты когда-нибудь встречал итальянскую девушку, которую не научили готовить до того, как она научилась читать? – Я честно признаю, что не знаю ни одной итальянки, которая бы не умела готовить. За исключением, пожалуй, Элоди – она может буквально сразить вас своими кулинарными талантами.

– Верно подмечено. Если хочешь, можешь взять на себя часть готовки. Ребята стараются изо всех сил, но это не совсем то, чему их учили.

– Да, я вижу, – говорит она, глядя на беспорядок на кухне, где готовилась еда. – Я не против готовить, если это поможет, – добавляет она, и я не могу не спросить, почему она такая милая, ведь она не обязана быть такой. – Я лучше буду готовить, чем доверюсь тому, кто это делает сейчас, – отвечает она. Могу ли я доверять ей? Что, если она отравит нас всех?

– Я не собираюсь травить тебя, – говорит она, закатывая глаза. – Я знаю, что ты об этом думаешь. Все вы, «короли», всегда думаете, что все хотят заполучить вас. Если я убью тебя, Сэл, то умру на острове в одиночестве. Я не настолько глупа. – Говорит она и продолжает есть. Люсия разговаривает с малышом и ест, развлекая его. Он совсем не плачет, пока мы едим.

Когда мы заканчиваем, Люсия убирает со стола и приводит кухню в порядок. При этом она продолжает разговор с Раулем, как будто меня здесь нет. Я наблюдаю за тем, как она уверенно двигается по комнате, выполняя работу, которую, как я думал, она считает ниже своего достоинства.

Внезапно молния ударяет рядом с островом, и раскат грома заставляет её подпрыгнуть и уронить стакан. Громкий звук и её вздох вызывают у Рауля слёзы. Когда я поднимаю глаза, я вижу, что Люсия порезалась осколком разбитого стекла.

– Чем я могу тебе помочь? – Спрашиваю я, готовясь встать, но она останавливает меня.

– Нет, возьми его на руки, он напуган. Подержи его, – я поднимаю его со стула и прижимаю к груди. – Я в порядке, это всего лишь небольшой порез, я все обработаю. – Она собирает осколки и выбрасывает их, промывая руку под краном. Я слышу, как она шипит от боли, когда вода попадает на порез, и понимаю, что ей действительно больно.

Я остаюсь с ней на кухне, держа Рауля на руках. Погода за окном ухудшается, и свист ветра вокруг здания кажется почти призрачным. На улице бушует буря, и малыш прячется у меня на шее, стараясь укрыться от стихии. Его маленькая ручка сжимает ткань моей рубашки, словно ища у меня утешение. Я замечаю, что Люсия смотрит на нас с улыбкой на лице.

– Я собираюсь уложить его в постель, – говорю я ей. – Такая погода продержится всю ночь, а может быть, и дольше. Постарайся немного поспать, а в ванной дальше по коридору есть пластырь для твоего пальца. – Я знаю, она сказала, что всё в порядке, но, похоже, ей действительно больно.

– Спасибо, спокойной ночи, Сэл, – говорит она и замолкает, когда я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на неё. – Ладно, просто спокойной ночи. Надеюсь, он уснёт. – У меня есть сомнения, учитывая такую погоду, но, по крайней мере, он не кричит на весь дом.

– Спокойной ночи, Люсия, – отвечаю я. Наступает странная секунда молчания, когда мы смотрим друг на друга, и мне хочется сказать что-то ещё, но я не знаю, что именно. – Приятных снов. Я уверен, что это будет лучше, чем в подвале.

Я оставляю её одну на кухне и укладываю Рауля в кроватку. Он не засыпает, но и не плачет. Он лежит, мурлычет и улыбается, играет ногами и смотрит на мобильный телефон, который висит над ним. Я оставляю его, пока он доволен, и готовлюсь забраться в свою постель.

Несмотря на бушующую снаружи бурю, кажется, что это первая спокойная ночь, которую мы провели здесь. Во всём доме царит тишина, что противоречит тому, что происходит вокруг нас. Я в последний раз проверяю Рауля, и он засыпает один.

Я замечаю свет в коридоре, который ведёт к комнате, противоположной моей и его детской. Видимо, она выбрала именно эту комнату, ведь из неё открывается потрясающий вид на маяк. Я стою и гадаю, чем она занимается, испытывая искушение зайти в свой кабинет и посмотреть на камеру. Вместо этого я иду по длинному коридору и останавливаюсь в дверном проёме. Люсия стоит на коленях у своей кровати и читает молитву, и я решаю не мешать ей.

Мне не место между ней и Богом.

Хотя мысль о том, что она стоит на коленях, вызывает у меня желание, я представляю, как она подаётся вперёд. Она смотрит на меня снизу вверх, её глаза наполняются слезами, а эти идеальные губы обхватывают мой член. Боже, я бы отдал всё, чтобы почувствовать это прямо сейчас, увидеть, как она сосёт мой член. От её уст было бы гораздо больше пользы, если бы она делала это, а не молилась. У меня есть подозрение, что тот, кто на небесах, не обращает внимания на такие вещи.

Моя кровать кажется неудобной из-за моего стоящего члена, и как бы я ни старался, мне не удаётся его расслабить. Вид Люсии, стоящей на коленях, вызывает во мне возбуждение, и желание коснуться её нежного лица овладевает мной. Я мечтаю о том, чтобы обладать ею.

Я слишком долго был один. Даже до того, как я приехал сюда, прошли века с тех пор, как я в последний раз наслаждался прикосновениями женщины.

Гроза и молнии за окном, а также близость Люсии, снова делают мой сон беспокойным. Хотя ребёнок спит, а в доме царит мир и покой, мой разум переполняет желание чего-то запретного. Люсия принадлежит мне, и я могу делать с ней всё, что захочу. Сегодня вечером я мечтаю о том, чтобы её губы обвили мой член.

Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не пойти к ней и не заставить её делать то, чего я хочу. Самоконтроль требует от меня всех сил. Если я начну действовать, то уже не смогу остановиться. Я ещё не решил, смогу ли я сохранять самообладание достаточно долго, чтобы не допустить появления непристойных мыслей. Возможно, мне придётся постоять под ледяным дождём, чтобы остудить голову и охладить своё желание.