Текст книги "Преподобный Сергий Радонежский. Полное жизнеописание"

Автор книги: Сборник Сборник

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

77.  Леонтий Лебединский.Родился 22 января 1822 г. в селе Новой Калитве Воронежской губернии, Острогожского уезда; высшее образование получил в Петербургской академии, в которой перед окончанием учения в 1847 г. принял монашество; по окончании учения назначен был профессором Петербургской семинарии, но в том же 1847 г. переведен инспектором в Киевскую семинарию, а в 1852 г. назначен инспектором Киевской академии; с 1856 г. по 1860 г. проходил должность ректора в семинариях Владимирской, Новгородской и Петербургской, причем, был ректором последней семинарии, 13 марта 1860 г. посвящен в епископы Ревельские; в 1863 г. назначен на кафедру Подольскую, на которой в 1873 г. возведен в сан архиепископа; в 1874 г. переведен был на кафедру Херсонскую, а в 1875 г. на кафедру Холмско-Варшавскую; 17 ноября 1891 г. назначен митрополитом Московским; скончался 1 августа 1893 г. и погребен в лавре, в Успенском соборе.

78.  Сергий Ляпидевский.Родился 9 мая 1820 г. в Туле; высшее образование получил в Московской академии, в которой перед окончанием учения в 1844 г. принял монашество; по окончании учения оставлен был при академии бакалавром; в 1848 г. назначен в ней инспектором, а в 1857 г. – ректором; 1 января 1861 г. посвящен в епископы Курские; в 1880 г. переведен в епископы, с возведением в сан архиепископа, Казанские, в 1881 г. Кишиневские, а в 1891 Херсонские; назначен в митрополиты Московские 9 августа 1893 г.; скончался 11 февраля 1898 г. и погребен в лавре, в Успенском соборе.

^{Крещение Варфоломея, нареченного впоследствии Сергием}

79.  Владимир Богоявленский.Родился в 1847 г. в селе Малой Моршке Моршанского уезда Тамбовской губернии; высшее образование получил в Киевской академии, в которой окончил курс учения, со степенью кандидата в 1874 г.; по окончании учения назначен был в преподаватели Тамбовской семинарии; в 1882 г. оставил службу в семинарии и рукоположен во священники в одной из церквей города Козлова; 8 февраля 1886 г., после того как лишился супруги, принял монашество и назначен настоятелем, с возведением в сан архимандрита Козловского Троицкого монастыря, из которого в том же году перемещен в настоятели Новгородского Антониева монастыря; 21 мая 1888 г. посвящен в епископы Старорусского, вивария Новгородской епархии; 19 января 1891 г. назначен в епископы Самарские; 18 октября 1892 г. назначен архиепископом Карталинским и Кахетинским, экзархом Грузии, с званием члена Св. Синода; 21 февраля 1898 г. назначен в митрополиты Московские.

Наместники архимандритов лавры были из иеромонахов не только до тех пор, пока архимандриты были именно архимандритами, но довольно долгое время и после того, как звание архимандрита присвоено было архиепископам-митрополитам Московским (за исключением трех случаев, когда переведены были из других монастырей готовые – два архимандрита и один игумен). С 1797 г., вследствие указа императора Павла, они – архимандриты и вместе с тем настоятели Вифанского монастыря.

Последний наместник из архимандритов лавры, которого могут помнить самые старые из живущих людей, есть Афанасий.Он был из духовного звания, из Тамбовской губернии; родился в 1763 г., в монахи пострижен в лавре в 1802 г., наместником был с 1818 г. по 1831 г. (скончался 23 февраля последнего года и погребен за алтарем Сошественской церкви). Сколько мы слыхали о нем от людей заставших и знавших его, был человек хороший, но плохой хозяин и начальник очень слабый, так что лавра была при нем очень запущена (в отношении к зданиям) и очень распущена (в отношении к братии). Был хороший (как говорят) иконописец и памятником его искусства считается находящаяся на паперти Зосимо-Савватиевской церкви большого размера икона: Живоносный источник (как будто не представляющая из себя выдающегося произведения живописи).

За Афанасием до настоящего времени следуют:

Антоний,из вольноотпущенных дворовых людей одной Нижегородской помещицы; родился в 1783 г.; монашество принял в Арзамасской Высокогорской пустыне в 1822 г.; в 1826 г. сделан строителем пустыни; в 1831 г. переведен в наместники лавры; скончался 12 мая 1877 г. и погребен в паперти Филаретовской церкви. Имел очень большую известность и пользовался очень большим почитанием в обществе, был между прочим наделен даром увлекательного собеседования; лавра в отношении своего внешнего благоустройства весьма многим ему обязана.

Леонид Кавелин.Из дворянской фамилии Кавелиных, родился в 1822 г.; до 1852 г. служил в военной службе (мирское имя Лев Александрович); в 1852 г. поступил в послушники Оптиной пустыни, а в 1855 г. был пострижен в монахи; с 1857 г. по 1859 г. был в составе нашей Иерусалимской миссии; с 1859 г. по 1863 г. иеромонахом Оптиной пустыни; с 1863 г. по 1866 г. начальником нашей Иерусалимской миссии; с 1865 г. по 1869 г. – начальником нашей посольской церкви в Константинополе; с 1869 г. по 1877 г. – настоятелем Воскресенского Новоиерусалимского монастыря; 3 июля 1877 г. назначен в наместники лавры; скончался 22 октября 1891 г. и погребен за алтарем Духовской церкви, рядом с наместником Афанасием. Известный наш неутомимый разыскатель в области славяно-русских церковных древностей и чрезвычайно плодовитый (хотя и писавший с чересчур большой, значительно вредившей делу, торопливостью) писатель.

Павел Глебов,в миру Петр, сын диакона города Скопина Рязанской губернии. Родился в 1827 г.; после учения в духовном училище с 18-летнего возраста послушник и монах Саввино-Сторожевского монастыря; с 1858 г. казначей Саввина монастыря; с 1876 г. эконом Ярославского архиерейского дома; с 1877 г. наместник Ярославского Толгского, приписанного к архиерейскому дому, монастыря; в наместники лавры назначен 21 декабря 1891 г.; (скончался 1 марта 1904 г. и погребен в Зосимовой пустыни Владимирской губернии).

Товия,в миру Трофим Тихонов Цимбал, из вольноотпущенных графа Д. Н. Шереметева крестьян слободы Шеляхиной Алекееевсвой волости Бирюченского уезда Воронежской губернии. В 1852 г. поступил в Святогорскую пустынь Харьковской губернии послушником, в 1860 г. пострижен в монашество и возведен в сан иеродиакона. В 1862 г. перешел в лавру, в 1871 г. возведен в сан архидиакона, в 1888 г. – в иеромонахи и назначен казначеем лавры, в 1892 г. архимандритом. 9 июня 1893 г. назначен наместником Московского Чудова монастыря, с 1901 г. состоял благочинным Московских мужских монастырей, с 1903 г. – настоятелем Московского Знаменского монастыря. С 6 марта 1904 г. наместник Свято-Троицкой Сергиевой лавры].

Стены монастыряСтена монастырская с башнями

Когда около пустынной кельи Преподобного Сергия образовался монастырек, он обнес его тыном. Но монастырек превратился в настоящий и большой монастырь еще при жизни его самого, и этот настоящий и большой монастырь еще им самим вместо не подобавшего такому монастырю тына обнесен был более или менее хорошей стеной, подразумевается – деревянной, на святых воротах которой была поставлена церковь во имя великомученика Димитрия Солунского, ангела великого князя Дмитрия Ивановича Донского. После 1408 г., когда монастырь сожжен был татарами, стена вместе со всем монастырем была восстановлена преподобным Никоном, причем по-прежнему на святых воротах ее была поставлена церковь св. Димитрия. В 1512 г. великим князем Василием Ивановичем вместо деревянных святых ворот были поставлены в стене каменные ворота с церковью на них во имя преподобного Сергия. Наконец, вместо деревянной стены складена была каменная, существующая до настоящего времени.

При этой кладке каменной стены монастырь был несколько расширен. Расширение может быть предполагаемо на двух сторонах – восточной и северной, а на других двух сторонах – южной и западной – нельзя предполагать его потому, что иначе прежнее расстояние между стеной и Троицким собором нужно было бы представлять слишком малым. Не знаем, на обеих ли сторонах – восточной и северной – монастырь был несколько расширен, но несомненно, что он был расширен на первой из них. Надворотная церковь находится в настоящее время не в линии стены и не над воротами ее, а впереди стены во внутрь монастыря на 7 сажен, на особой арке, к задним углам которой примыкают линии келий (с обеих сторон, а в самой стене над воротами, против надворотной церкви, особая от нее и уже в собственном смысле надворотная башня). Это необходимо понимать так, что церковь стоит на линии прежней деревянной стены и что на 7 сажен, которые между церковью и теперешней стеной, была отнесена от прежней стены эта последняя. Что касается северной стороны, на которой теперь расстояние стены от центра монастыря или Троицкого собора самое большее, то очень может быть, что и здесь монастырь был также расширен, однако и здесь, судя по местоположению житницы Преподобного Сергия, находившейся в северовосточном углу монастыря, расширение не должно быть предполагаемо большим, чем на восточной стороне.

Относительно строения каменной стены мы не имеем точных и обстоятельных сведений. 12 марта 1540 г., вследствие просьбы игумена монастыря Порфирия, разрешено было Троицким крестьянам брать беспошлинно и бесплатно на строение монастырской стены камень и известь, где бы и на чьих бы землях они их не нашли; и должно думать, что с весны 1540 г. и начата была кладка стены. В 1550 г. игумен Серапион просил царя, чтобы Троицкие крестьяне уездов Перееславского, Дмитровского и Радонежского были освобождены от всяких работ по строению и починке «городов» или крепостей в названных уездах, имели единственной своей повинностью в сем отношении поддержание стены монастыря; и должно думать, что в 1550 г. и была окончена кладка стены. Таким образом, нужно полагать, что кладка была произведена в течение 10 лет: для такого монументального сооружения, как Троицкая монастырская стена, это время очень непродолжительное. В течение последних четырех лет из десяти крестьяне Троицкие, на которых лежала поставка и доставка всякого материала, пользовались свободой от всяких государственных податей и повинностей, а в 1545 г., когда предпринят был поход на Казань, они освобождены были от сбора всяких военных запасов.

Опись монастыря 1641 г. полагает длину стены, по измерению ее тогдашней саженью, в 547½ сажен. Длина ее по нынешнему измерению – 642 сажени.

Высота стены – 4 сажени, а с южной и западной сторон, из коих первая представляет собой подгорье, а вторая – отчасти косогор, отчасти ровное место, имеющее впадину (овражек), она достигает 6–7 сажени и более.

^{Святой Сергий Радонежский благословляет Дмитрия Донского на Куликовскую битву}

О толщине стены обыкновенно говорят так, что людей, не видавших ее, вводят в заблуждение. Толщина стены, говорят, 3 сажени и более. 3 сажени, или 9 аршин, это чрезвычайно большая толщина. На самом деле стена и имеет 3 сажени толщины и вовсе не имеет их, и в общем она представляет не такую массу, какую воображают себе люди, не видавшие ее. Стена состоит из двух частей: из самой стены и из прикладенной к ней с внутренней стороны галереи, по которой бы ходить кругом ее (стены) и с которой бы действовать против лезущего на нее неприятеля. Стена, взятая вместе с прикладенной к ней галереей, действительно имеет толщину 3 сажени и более; но без галереи, сама себе, она только полтора аршина с 2 вершками или 1 аршин и 10 вершков, что вовсе не будет толщиной стены малой по сравнению с другими тогдашними крепостями (каковую крепость представляла наша стена), но с другой стороны, не будет представлять и чего-нибудь необыкновенного. Галерея, прикладенная к стене и имеющая ширину до 7½ аршин и более, и по сравнению с галереями других стен и сама по себе очень широка (слыхали мы, что-де на стене Троицкой, причем разумеется именно галерее, могут разъехаться две тройки: с осторожностью, действительно, как будто могут разъехаться). Хотя стена сама по себе вовсе и не 3 сажени толщиной, но так как она идет на пространстве целых 642 сажен, то вместе с галереей, не включая даже и башен, она несомненно представляет сооружение очень монументальное. Более или менее долгое время она представляла из себя в Московской Руси первую по массивности крепость, и постоянно оставалась она крепостью первоклассной.

По верху стены, как это и у всех старых крепостных стен, идут зубцы, а между зубцами несколько пониже их – косые отверстия вниз (амбразуры), чтобы можно было видеть подошедшего к стене неприятеля и можно было действовать против него. Над косыми отверстиями небольшие прямые четырехугольные отверстия с неизвестным для нас назначением (тем назначением, чтобы в них вставляемы и выпускаемы были наружу брусья, на которые снаружи могли бы быть настилаемы палати, технически называвшиеся кроватями, для скатывания с последних на подступивших к стене неприятелей так называемых катков или хорошо округленных бревен?).

Прикладенная к стене галерея имеет два яруса – верхний, под зубцами стены (на 1 аршин с 5 вершками ниже их) и средний, т. е. в середине ее (галереи) вышины; снизу под средним ярусом не сплошная масса стены, а в уровень с землей идет в стене ряд полукруглых или аркообразных печур.

Сколько было поставлено в стене башен при ее сооружении, остается неизвестным. К 1641 г., когда произведена была опись монастыря, башен было 12. Они суть следующие: 1) над святыми воротами монастыря, против надворотной церкви, плоская или четырехугольная башня Красная, называвшаяся так потому, что была главной башней; 2) на юго-восточном углу круглая башня Пятницкая, называвшаяся так по своему месту против Пятницкой церкви; 3) в середине южной стены четырехугольная башня Луковая, называвшаяся так потому, что против нее, где теперь Пафнутьев сад, был луковый огород; 4) у юго-западного угла четырехугольная башня Водяная, называвшаяся так потому, что под ней были ворота, ведшие на воду, – на речку Кончуру и на пруд, который был устроен против нее на речке посредством плотины; 5 и 6) в южной половине западной стены две четырехугольные башни, из которых первая от Водяной называлась Погребной и Пивной, потому что на монастыре были против нее погреба, а вне монастыря – пивной двор, и из которых вторая называлась Келарской, потому что она была пристроена к келарской палате, составлявшей гостиные покои; 7) в западной стене близ северо-западного угла или же на самом северо-западном углу «четырехугольная башня Плотницкая (о названии которой см. ниже); 8) в северной стене близ северо-западного угла круглая башня о двух верхах, называвшаяся Конюшенной, потому что против нее за оврагом и за речкой были монастырские конюшни, и Каличьей – не совсем ясно от чего ( см. ниже); 9 и 10) в северной стене две четырехугольные башни, из которых первая от Конюшенной называлась Соляной, по устроенному в низу ее амбару для соли, а вторая – Кузничной (о названии которой ниже); 11) на северо-восточном углу круглая башня, называвшаяся Житничной – от находившихся близ нее монастырских житниц; 12) в восточной стене между Житничной и Красной башнями – четырехугольная башня Сушильная, называвшаяся так, вероятно, от бывшего устроенным на верху ее сушила.

^{Князь в гостях у Преподобного Сергия}

Из этих 12 башен в настоящее время остаются девять: 1) надворотная Красная, 2) Пятницкая, иногда потом называемая еще Пороховой, 3) Луковая, 4) Водяная, называемая теперь Соляной, 5) Плотничная, 6) Конюшеннная или Каличья, 7) Соляная, получившая потом название Звонковой, 8) Житничная, называемая теперь Красной и Утичьей, или Уточьей, и 9) Сушильная, называвшаяся потом еще Келарской и Ректорской. Что касается остальных трех башен, то Кузничная уничтожена совсем, а Погребная или Пивная и находившаяся недалеко от нее Келарская обращены в жилье так, что уже не смотрят башнями (наместничьи кельи).

О пристройке митрополитом Платоном святых ворот к Красной башне или собственно о пристройке к ее святым воротам наружного портала читается в Кратком описании лавры: «При всей великолепности (монастырской) ограды не было особенных святых врат, кои бы приличествовали столь огромному строению; для того в прошлом 1807 г. тщанием преосвященного митрополита Платона устроены вновь весьма красивые святые врата готической архитектуры перед башней, над вратами стоящей: снаружи оные украшены полуколоннами и карнизами из белого камня; на куполе, покрытом белым железом, поставлено изображение Преподобного Сергия с медным вызолоченным крестом, а пониже купола с передней и других двух сторон, помещены пирамиды и другие очень искусно сделанные фигуры». В 1855 г. Красная башня совершенно перестроена, причем внешний вид ее (фасад) значительно изменен против прежнего, равно как портал у нее сделан или к ней приделан иной против Платоновского. На перестроенной башне были поставлены часы, но они скоро перестали ходить и были сняты.

Нынешняя Пятницкая башня не есть первоначальная, но на месте упавшей первоначальной вновь построена около 1640 г., о каменном построении говорит Симон Азарьин в чудесах Преподобного Сергия. В середине башни находится круглый каменный столб, имеющий в диаметре сажёнь или полторы сажени и идущий от низу до самого верху сквозь все своды башни. О столбе этом ходят легенды. Называли его мешком, говорят, что он пустой или полый внутри и что его устроил царь Иван Васильевич Грозный, чтобы казнить опальных, именно – что внизу столба, и без того очень высокого, была еще прикопана более или менее глубокая яма, что на дне ямы были натыканы ножи остриями вверх и что осужденных бросали с верха столба на эти ножи. Легенда присваивает устроение мешка царю Ивану Васильевичу, очевидно, потому, что при нем построена стена с башнями; только она по праву легенды не знает или не хочет знать, что стена с башнями построена при Иване Васильевиче задолго до того, как он стал тираном, и не обращает внимания на ту великую несообразность, что местом для казни опальных Грозный избрал именно Троицкий монастырь (устраняя эту несообразность, некоторые верующие в легенду и не желающие расстаться с ней предполагают, что в мешке казнимы были Грозным опальные Троицкие монахи; но предполагать это последнее – значит, допускать ту еще большую и совсем колоссальную несообразность, что для казни четырех-пяти монахов, подвергшихся опале, царь приказал устроить такой столб, причем устроить его в башне уже готовой было весьма трудно, ибо нужно было проламывать все ее своды и причем невозможно было устроить его в один час по мановению волшебного жезла, тогда как Грозный, решив казнить подвергшихся его опале монахов, конечно, не откладывал казни на многие месяцы). Но во всяком случае легенда об ужасном назначении столба совершенно устраняется тем, что, как мы сказали, нынешняя Пятницкая башня построена не при Иване Васильевиче Грозном, а при Михаиле Федоровиче. Допуская, что столб действительно полый внутри и что только ходы в него теперь закладены (а в этом решительно уверяли нас), можно было бы признать вероятным делаемое некоторыми предположение, что разделенный каменными сводами или деревянными настилками на несколько этажей, столб служил местом тюремного заключения или ареста для преступников (из числа как самих монахов, так и монастырских мирских чиновников или слуг и крестьян). Но и это невероятно ввиду того, что в описи монастыря 1641 г. нам прямо называются монастырские тюрьмы: одна для монахов и, вероятно, для чиновников, находившаяся в самом монастыре, у Конюшенных ворот, другая – для крестьян, в селе Клементьеве. Действительное назначение столба Пятницкой башни, как со всей вероятностью надлежит думать, есть архитектурное, а именно то, чтобы, оперши на него своды башни, сделать последние более твердыми. Это заставляет предполагать Симон Азарьин, когда говорит, что на место упавшей первоначальной башни склали новую, но что у новой башни, когда она была складен, а развалились все своды – и верхние и нижние. Пороховой башня называлась иногда или иными в XVIII в., вероятно, от хранившегося тогда под ней пороха. По словам некоторых, под Пятницкой башней был тайный выход из монастыря. Но сколько известно, тайного выхода из монастыря под башней не было и нужно думать, что сказание о нем явилось от смешения этой башни с Сушильной, близ которой действительно был тайный выход из монастыря. Можно было бы думать, что за тайный выход были приняты те подкопы под башней, которые во время осады монастыря поляками были ведены из монастыря навстречу подкопу, веденному под башню последними. Но необходимо думать, что при перестройке башни в царствование Михаила Феодоровича подкопы были засыпаны.

^{Сень над могилой иноков Пересвета и Осляби в церкви Рождества Христова, что в Старом Симонове}

Водяная башня описи монастыря 1641 г., называемая Соляной, не есть та самая башня, которая в описи, а новая и складенная во время самого производства описи (которая, как мы сказали выше, продолжалась, начиная с сентября 1641 г., около трех лет). В описи при описании стены и башен говорится о нашей башне: «На воротах (водяных) башня четырехугольная, вверху поперек башни четыре сажени, вдоль по городу (т. е. по стене) пять сажен с полусаженью, внизу в воротах в проезде полторы сажени, затворы в воротах деревянные». Это, очевидно, не нынешняя башня, так как нынешняя не четырехугольная, а круглая, и не на воротах, а с боку ворот, рядом с ними. Но затем при описании казны монастырской в описи читается: «В наугольной башне от Водяных ворот меду сырцу в кадях две тысячи сто шестьдесят пуд, под Наугольной башней в погребе астраханские рыбы». Это, очевидно, есть нынешняя Наугольная башня, ибо она подле Водяных ворот (а не на них) и под ней (а не под Надворотной башней) мог быть погреб. Из сейчас сказанного и следует, что нынешняя башня построена во время производства описи. Остатки прежней башни до сих пор видны над воротами снаружи, из саду. Нынешнее название башни – Соляная, вероятно, от того, что в ней хранилась соль; теперь в низу ее – кухня для рабочих, а вверху живут певчие мальчики и послушники.

Когда Погребная, или Пивная, башня обращена в жилое помещение, точных сведений не имеем, но имеем то неточное сведение, что между 1745 и 1780 гг. В лаврской библиотеке хранится книга с планами и фасадами зданий лавры, на белом переднем листе которой читаются две надписи. Первая: «Сия книга по имянному Ее Императорского Величества словесному указу дана возвратно в Троицкую лавру июня 3 дня 1745 г. для строения по ней. Арсений Архиепископ Переславский»; вторая: «Пo сей книге, какие есть на планах и фасадах наклейки, то сие учинено вновь по точному Лавры положению, в каком она находилась в 1783 г. Платон Митрополит Московский. 1790 г. августа 29 д.». По наклейке на плане митрополита Платона видно, что до 1745 г. башня оставалась еще башней, а затем в деле 1780 г. о перестройке ризницы упоминается о жилом в ней помещении, именно тех же летних наместничьих покоев, что и в настоящее время. Впрочем, для помещения не жилого, а хозяйственного, наша башня служила уже в середине XVII в.

Келарская башня не была построена вместе с самой стеной, а была пристроена позднее к находившимся в ней (стене) келарским или гостиным палатам. Со всей вероятностью должно думать, что она была пристроена к келарским палатам при перестройке этих последних, которая имела место в 1643 г. и построенная в 1643 г., она попала в опись монастыря 1641 г. потому, что, как немного выше сказали мы, производство описи тянулось около трех лет. Башня прямо и складена была с тем, чтобы служить жилым помещением, именно – стать частью келарских палат.

Нынешняя Плотницкая башня складена когда-то после описи 1641 г., взамен прежней, ибо по описи – башня эта четырехугольная, тогда как нынешняя – круглая. Если на виде лавры XVII в. верно показано место прежней башни в стене, то нынешняя и находится не на месте прежней: нынешняя на самом северо-западном углу, тогда как прежняя показана на виде в западной стене близ угла. Название башни, вероятно, от того, что в ней была плотницкая мастерская. В позднейшее время башня называлась еще Оружейной – или от находившейся по близости ее Оружейной палаты, или же, вероятнее, от того, что, по разобрании в 1773 г. Оружейной палаты, в ней хранилось оставшееся в лавре оружие.

Конюшенная, или Каличья, башня перестраивалась два раза: в 1651 г. и в продолжение 1758–1771 гг. В описи 1641 г. о первоначальной башне сказано: «На конюшенных воротах башня круглая о дву верьхах»; двуверхой она изображена и на виде лавры XVII в. Название башни – Каличья – некоторые производят от того, что около бывших под ней ворот собирались калики или странствующие богомольцы. Но это совершенно неосновательно, ибо собираться у наших ворот каликам или странствующим богомольцам не было никакого смысла: в ворота эти только ходили конюхи, только выезжали и въезжали монастырские власти, так что ни о каких подачах милостыни, для которых бы калики собирались у ворот, не могло быть и речи. Должно думать, что название Каличьи есть сокращение от калитечьи и дано воротам потому, что в них была калитка, которая всегда оставалась отпертой, тогда как самые ворота отпирались и отворялись лишь в случае надобности. Опись 1641 г. говорит, что в этих воротах была «решотка опускная деревянная». Это значит, что ворота в башне были устроены по-настоящему – по-крепостному, ибо опускные решетки были обычны в городовых или крепостных воротах.

Соляная башня получила нынешнее название Звонковой, вероятно, от того, что на ней или у ней висел колокол, в который давали звонки семинаристам, когда учреждена была в монастыре семинария, занимавшая то место, которое занимает теперь академия, причем семинаристы именно жили в стене монастырской между Каличьей и Соляной, позднейшей Звонковой, башнями. Название Кузничной башни остается для нас не совсем понятным. Нужно было бы объяснять тем, что близ нее находились кузницы. Но кузницы, как мы знаем, находились в другом месте. Остается предполагать, что известное нам из описи 1641–1643 гг. место кузниц было их новым местом и что прежде они действительно находились близ башни или под ней самой.

Башня на северо-восточном углу, называвшаяся прежде Житничной, а теперь называемая Красной и Утичьей, складена на место прежней в 1650 г. Называется она Красной или потому, что прежде одна из всех башен была окрашена в красный цвет, или же за свою архитектурную красоту, а Утичьей или Уточьей потому, что на шпиле ее поставлена утка (которая бывала прежде позолочена и стрелянием в которую будто бы забавлялся Петр Великий во время своего житья у Троицы).

Сушильная башня называлась еще Келарской и Ректорской от того, что в корпусе келий, который стоял впереди нее и на месте которого стоит теперь Академический инспекторский корпус, жили сначала некоторое время келари монастыря, а потом ректоры лаврской семинарии.

Монастырская стена представляла из себя настоящую крепостную стену, а монастырь со своей стеной представлял из себя настоящую крепость (и при том, по сравнительной твердости своей стены, крепость первоклассную). Само собой понятно, что крепость была вооружена артиллерией, а иначе она и не имела бы смысла. Когда последовало это вооружение артиллерией, мы не имеем прямых сведений, но необходимо предполагать, что тотчас же после того, как была сооружена стена. А весьма возможно и вероятно даже и то, что была вооружена артиллерией уже и деревянная стена, предшествующая каменной. Башни стены представляли из себя бойницы; в каждой башне было по три боя: верхний, средний и нижний, или подошвенный, и все три боя всех башен и были вооружены артиллерией или, как тогда говорилось, во всех трех боях всех башен был поставлен наряд.

^{Фелонь, пуговка и деревянная лжица Преподобного Сергия из Троице-Сергиевой лавры}

В 1641 г., во время описи монастыря, на 12 башнях его находилось 90 артиллерийских орудий. По родам эти орудия были: пушки с пятипудовым ядром, которых было впрочем всего одна, стоявшая у Котошенных ворот, пищали затинные (что значит: стенные, застенные, от «затин» – стена, стенка, перегородка, закрытие, и причем под стенами разумеются брустверы городовых или крепостных стен, по-славянски называвшиеся забралами – малые артиллерийские орудия, немного большие ружья, соответствующие нынешним, или недавно бывшим, «крепостным ружьям», пищали полковые (что значит походные, полевые) и полуторные (средние артиллерийские орудия, 12 и 13 пядей или четвертей длины), тюфяки (малые артиллерийские орудия, назначенные, как кажется, для стреляния картечью) и арганки (от нем.Orgel, Orgelgeschutz – малые артиллерийские орудия, представлявшие собой старые митральезы, состоявшие из соединения трех и четырех стволов). Кроме орудий на башнях находилось несколько коз со смолой (служивших к тому, чтобы растопленной смолой лить на лезущего на стену неприятеля), а на стене у Водяной башни стоял медный котел ведер во сто, который, по словам описи, держали для осадного времени на приступных людей, – варили в нем вар, а в самой башне не совсем для понятного нам употребления находилось восемь парусов.

Кроме орудий, расставленных по башням, был еще запас их в особом оружейном амбаре или арсенале и, вероятно, за непоместительностью амбара, под навесом, но вообще запас не особенно большой, а по своему качеству, как кажется, более годный для музея, чем для действительного употребления. Впрочем, зелья или пороху было целых 600 пудов.

В описании первого стрелецкого бунта или «Созерцании кратком» Сильвестра Медведева говорится, что цари Иоанн и Петр Алексеевичи с царевной Софьей потому и удалились от стрельцов в Троицкий монастырь, что «монастырь каменный и оружия в нем много», и что, «пришедше в той монастырь, великия сторожи и караулы стенные учинили и по причинным (более опасным) местам пушки и всякое ружье ко опасению и на оборону уготовили и всякой полковой строй устроили».

От 1725 г. мы имеем ведомость об оружии, находившемся в Троицком монастыре. По этой ведомости в монастыре было: пушек чугунных 22, тюфяков железных З, пищалей полковых 134, ядер разных калибров 2832, коз осадных 1, сабель 1177, пистолетов 1583, винтовок 5, карабинов и карабинных стволов ветхих 482, мушкетов 336, фузей 6322.

Краткое описание лавры говорит, что оружие всякое древнее, от времени осады хранившееся в монастыре, в Оружейной палате, по указу 1756 г. взято в Военнопоходную канцелярию фелдцейхмейстера графа Петра Ивановича Шувалова. Но на самом деле взято было не все оружие. Миллер в своем описании лавры, составленном между 1770–1775 гг. говорит: «Военных орудий (в лавре) 15 пушек чугунных на станках разной величины от 8 до 15 фунтовых, из которых в высокоторжественные дни временем производится пальба; есть несколько пушек и без станков старинного маниру, которые весьма тонки и долги, – в обоих концах равно имеют в диаметре не более двух вершков, но оные не употребляются; в Оружейной палате хранятся старинные шлемы, кольчуги, мечи чрезвычайной величины и тяжести; было также немалое число и огнестрельного мелкого оружия, но оное все почти взято по указу в прошлом 1756 г. в Военную походную покойного генерала фельдцейхмейстера графа Петра Ивановича Щувалова канцелярию». В одном деле Лаврского архива 1767 г. говорится, что к приезду императрицы приготовлялось пороху на 500 выстрелов, считая на каждый выстрел по 1½ фунта. В описании посещения лавры императрицей Екатериной в 1775 г. говорится, что ее величество вступила в лавру при колокольном звоне и 101 пушечном выстреле.