Текст книги "Темный Клинок (ЛП)"

Автор книги: Саймон Скэрроу

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)

Глава третья

 – Сидите спокойно, Оптион. Будет больно.

Фигул сидел на табурете в маленькой комнате госпиталя и смотрел, как медикус макает окровавленную тряпку в миску с грязной водой. Болезненные крики раненых эхом разносились по госпиталю, а санитары продолжали прибывать с солдатами, получившими ранения в схватке за воротами.

 – Это просто рана на теле,  – ответил он, в отчаянии сжав челюсти. Солдат лежал ничком на кровати напротив, его лицо побледнело, пока он ждал оказания помощи. Фигулу было стыдно за то, что ему уделяли внимание, когда были другие, которые явно нуждались в помощи больше него.

Хирург погрозил ему костлявым пальцем: – Ах, но даже в малейшую ранку можно занести инфекцию. Это не займет и минуты. Я промою ее и зашью, и вы встанете на ноги раньше, чем успеете это заметить.

 – Просто покончи с этим, химеры тебя забери,  – прорычал Фигул. Он боялся иголок, и перспектива наложения швов приводила его в ужас. Но он ничего не сказал и вместо этого сжал губы, пока хирург водил влажной тряпкой по его щеке. Затем он потянулся за иглой и бечевкой, и Фигул почувствовал острую боль, когда кончик иглы пронзил его кожу.

 – Кажется, я раньше не видел апшего лица в форте,  – небрежно сказал медикус, зашивая рану своими длинными костлявыми руками.  – Я полагаю, новичок в этих краях?

 – Я из Шестой центурии, Пятой когорты, Второго легиона,  – ответил Фигул.  – Мои люди и я только что прибыли. Судя по тому, что я за это время здесь увидел, чем раньше мы отсюда уйдем, тем лучше.

Хирург слегка улыбнулся: – Боюсь, это мнение разделяют многие в этом месте. Во всяком случае, те, кто еще остался. Эта когорта потеряла слишком много людей из-за друидов. Теперь мы дошли до голых костей.

 – Что случилось с остальными?

Хирург поднял бровь: – Вы хотите сказать, что не слышали? Он щелкнул языком. – Несколько недель назад рядом с фортом был атакован еще один конвой. Вспыльчивый центурион взялся преследовать врага в болотах на западе. Его люди увязли в грязи и попали в засаду. Только горстке удалось вырваться из ловушки.

Фигул посмотрел на человека, изо всех сил стараясь не смотреть на его руки, эффективно работающие иглой:– И дальше что?

– Большинство было порублено. Некоторые сдались только для того, чтобы их потом пытали и казнили,  – просто ответил хирург. – С их тел содрали кожу и привязали к кольям рядом с болотом. В качестве предупреждения остальным. С тех пор ни один патруль вспомогательных войск  не осмеливался войти в болота.

Фигул насмешливо хмыкнул: – Ты не допускаешь мысли, чтобы Шестая центурия так обделалась.

 – Если вы так говорите, оптион.Вот сейчас почти все в порядке …

Хирург зашил рану, а затем завязал оставшуюся бечевку тугим узлом. Он отступил и вытер окровавленные руки, любуясь своей работой.

– Ну вот. Теперь вы как новый.

В этот момент дверь открылась, и Фигул поднял голову, чтобы увидеть входящего санитара. – Оптион Гораций Фигул?

Галл кивнул: – Это я.

 – Имперский посланник просит вас явиться к нему, господин.

– Сейчас? – спросил Фигул, дотрагиваясь рукой до швов.  – Прямо сейчас?

Санитар натянуто кивнул головой: –Это то, что он сказал, господин.

Не дожидаясь ответа, он быстро развернулся на каблуках и вышел в коридор. С тяжелым вздохом Фигул встал и последовал за ним. Двое мужчин пробрались сквозь толпу раненых, лежащих на окровавленных носилках в коридоре. Уставшие сотрудники госпиталя переходили от одного солдата к другому и торопливо оценивали их раны, которые они отмечали на своих восковых грифельных досках.

Стоны раненых солдат стихли, когда Фигул и ординарец прошли маршем по плацу и прибыли к зданию штаба в центре форта. Санитар провел Фигула через холл и прошел по насквозь продуваемому коридору, освещенному сальными лампами, прикрепленными к железным скобам на стенах. В дальнем конце зала он повернул направо и провел галла в скромно обставленную комнату. В маленьком камине в углу потрескивали расколотые поленья, согревая помещение от зимнего холода. За письменным столом сидел седовласый человек, на плечи которого был накинут дорогой на вид шерстяной плащ. Санитар остановился в дверях и откашлялся. Нумерий Сцилла, имперский посланник, присланный из Рима, оторвался от стопки документов на столе перед ним и устремил свой пронзительный взгляд на Фигула.

 -Оставьте нас,  – сказала Сцилла, отмахиваясь от санитара.

Мужчина развернулся и ушел. Сцилла отодвинул свои документы в сторону и наклонился вперед через стол. Перед ним на столе стояла деревянная тарелка с жареной бараниной и хлебом, а также чашка уксусного вина и миска рыбного соуса. Фигул почувствовал, как у него заурчало в животе при виде еды. Очевидно, что сокращенный паек не распространялся на высших должностных лиц в администрации императора.

Сцилла нахмурился, глядя на швы Фигула:  – Ужасно выглядит твоя рана.

–  Она заживет.

Сцилла поморщился: – Жаль, что ваши усилия оказались в значительной степени напрасными. От центуриона Амбастуса я узнал, что половина зерна была потеряна вместе с почти всем эскортом ауксилариев. Теперь туземцы будут страдать еще больше, и не только из-за этих друидов.

Фигул подавил свой гнев:  – Мы ничего не могли сделать. Британцы нанесли удар по конвою до того, как он достиг форта. Когда мы собрали ребят, было уже поздно.

Сцилла мгновение смотрела на него, прежде чем решительно покачать его головой. – Неважно. Я позвал тебя сюда не для того, чтобы выслушивать оправдания. Мне нужно, чтобы ты немедленно приступил к своим обязанностям телохранителя.Иди прямо резиденцию правителя. Верховный ПравительТренагас ждет тебя с твоими людьми.Вы будете размещены в помещении внутри резидентской ограды. Гораздо предпочтительнее, чем если твои люди будут ходить туда-сюда из форта, с чем я уверен, ты согласишься.

 – Полагаю, да,  – ответил Фигул, мрачно смирившись с тем, что следующие несколько дней ему придется провести, запертым в грубом туземном поселении, в окружении местных жителей, многие из которых мечтали его выпотрошить.

 – У Правителя сегодня насыщенная программа мероприятий,  – продолжил Сцилла.  – Во-первых, он должен встретиться с местной знатью. Он холодно рассмеялся.  – Во всяком случае, с теми, кого мы не арестовали. Остальные поспешили предложить свою раболепную поддержку Тренагасу теперь, когда он пользуется поддержкой Рима. После встречи Правитель обратится к туземцам. Он произнесет речь о масштабных изменениях, которые он намерен произвести в своих  варварских землях. Которых будет много. Ясно, что потребуются большие усилия, чтобы поднять этих беспомощных дикарей на первую ступеньку цивилизации и превратить их в ценных союзников.

Фигул сжал челюсти, чтобы сдержать гнев на испепеляющую оценку туземцев со стороны посланника. Снова и снова полководцы и имперские администраторы демонстрировали поразительное пренебрежение к британцам и их образу жизни. Для римлян жители этого острова были немногим больше, чем дикие варвары без заметной культуры или цивилизации. Иногда это заставляло Фигула задуматься, почему Рим вообще вторгся на остров.

 – Конечно, появление на публике небезопасно,  – продолжил Сцилла.  – Ты и твои люди должны быть начеку, особенно теперь, когда мы знаем, что друиды Темной Луны замышляют против Правителя.

Фигул почувствовал, как его мускулы напряглись. Друиды Темной Луны были воинственной сектой фанатиков, которая неуклонно набирала силу по всей провинции, толпами вербуя разочарованных молодых бриттов. Фигул сражался с ними прошлым летом и, как и многие другие легионеры, слышал рассказы об ужасных пытках, которым их верные последователи подвергали тех римлян, которым не посчастливилось попасть в плен.

– Если мы так беспокоимся о друидах Темной Луны, почему бы просто не отменить восшествие Правителя?  – посоветовал он.

Сцилла уставился на него:  – Тренагас пытается столицу самого враждебного племени в провинции сделать проримской. Он может сделать это только с позиции силы. Если он вдруг отложит свои публичные выступления, местные решат, что он испугался друидов. Он будет выглядеть слабым, оптион, и ты должен знать, что эти кельты признают только сильного человека своим Правителем. Он сделал паузу,а затем выпил глоток вина.  -Однако в качестве меры предосторожности я поручил префекту Коскониану оставить некоторых  его людей в столице присматривать за туземцами на дни празднования . Три центурии, если быть точным.

Фигул потер челюсть:  – Мы ожидаем неприятностей?

– Беды? – повторил  Сцилла, изогнув бровь. Он цинично рассмеялся.  – У нас и так их предостаточно, оптион. Прежний вождь дуротригов свергнут и в настоящее время находится под стражей вместе с почти пятьюдесятью своими верными сторонниками. Эти фанатичные друиды объявили его преемника римской марионеткой и замышляют его убить. Что еще хуже, теперь мы должны разобраться  с этим неприятным делом с зерновым пайком.

Сцилла тяжело вздохнул и откинулся на спинку стула. Имперский посланник внезапно стал старым и усталым, подумал Фигул. Греческие вольноотпущенники, служившие императору Клавдию, отвечали за повседневное управление империей, и постоянный стресс, казалось, брал свое.

– Это последнее нападение создаст еще большую нагрузку на наши ресурсы. У нас не будет другого выбора, кроме как вообще прекратить снабжение туземцев зерном.

Желудок Фигула сжался в тревожном узле:  – Но если мы снова урежем им пайки, некоторым из местных не хватит еды на всю зиму?

 – Именно поэтому крайне важно, чтобы ты защищал Правителя  любой ценой. Если Тренагасу удастся сдержать угрозу друидов, мы сможем защитить наши линии снабжения. Это позволит нам подавить затянувшиеся волнения среди туземцев и расширить наши операции в этом районе. В противном случае наше положение в этой провинции в опасности.

– Что вы имеете в виду? -спросил Фигул, нахмурившись.

Сцилла объяснил: -Легат Плавтий намеревается использовать Линдинис в качестве передовой базы для полномасштабного наступления на запад весной, сокрушая те племена, которые продолжают бросать нам вызов, и покончив с последними отбросами сопротивления в этой забытой богами земле. Но если друидам Темной Луны удастся убить Тренагаса, нашим амбициям здесь будет нанесен смертельный удар. Без проримского человека на троне, способного усмирить Дуротригов, наши операции будут приостановлены. По всей вероятности, нам придется унизительно отступить от Линдиниса. Он перегнулся через стол и пристально посмотрел на Фигула.  – Мне не нужно рассказывать тебе, как это воспримут в императорском дворце. Император не проявит милосердия к тем, кто, как считается, подвел его.

Угроза,как нож, повисла в воздухе. Фигул тяжело сглотнул и изо всех сил старался казаться оптимистичным: -Вы можете положиться на нас. Мы с ребятами сделаем все возможное, чтобы защитить короля.

– Тогда тебе лучше сделать так, чтобы я понял, что именно вы достаточно хороши для нас.-Посланник снова обратил внимание на стопку документов на столе и, глядя на них, продолжал говорить.– Я предлагаю тебе немедленно проинструктировать своих людей. Я присоединюсь к вам в Линдинисе позже, когда Правитель начнет произносить свою публичную речь. А пока я должен написать отчет, чтобы отправить его в Рим. Сцилла тонко улыбнулся.  – Если все пойдет по плану, дуротриги очень скоро станут добровольными союзниками Рима. И тогда ты получишь повышение до центуриона, а я покину этот богом забытый остров и вернусь в Рим. Честно говоря, я не могу дождаться этого момента. Этот мерзкий климат мне не подходит.

Фигул кивнул, скрывая свое удивление тем, что Сцилла знает о повышении, обещанном ему новым легатом Второго легиона Луцием Элианом Целером. Нынешний центурион Шестой центурии должен будет переведен в Рим, в преторианскую гвардию. Легат заверил Фигула, что, как только он выполнит свои обязанности с посланником,  он предоставит ему эту должность.Он чувствовал и страх, и волнение при мысли о том, что станет центурионом.

 – Это все,  – коротко сказал Сцилла. – Ты можешь идти.

Фигул выскользнул из апартаментов посланника и покинул штаб-квартиру. Он шагал по главной улице форта, чувствуя себя так, будто на его молодые плечи взвалили огромный вес. Взятие на себя ответственности за охрану нового туземного Правителя наполнило Фигула страхом. Он был опытным солдатом, но эта задача была не похожа, ни на что, с чем он сталкивался раньше. Фигул понял, что защищать Тренагаса от его многочисленных врагов, пока он приступает к романизации самого непокорного племени Британии, будет его самой сложной задачей.

Он прибыл к деревянному блоку, в котором размещался его отряд. Его люди вернулись в свои казармы после утренней стычки. Они сидели и разговаривали вполголоса, чистя свои вещи. Блез учил одного из легионеров играть в кости. Фигул разыскал Рулла и приказал ему созвать солдат. Они быстро выстроились внутри казармы, вытянувшись по стойке смирно.

– Скажу прямо. У нас сегодня дежурство телохранителей,  – неловко начал он, изо всех сил пытаясь звучать авторитетно:   -Четверо из нас по очереди будут нести вахту. Вахты будут по три часа, каждые восемь часов. Я возглавлю первую вахту. Рулл, Хельва и  Блез, вы со мной. Ватья, Скаева, Квадрат, Пульхер, вы вторые. Габитус, Альбинус, Назон, Сура, вы пойдете  третьей стражей.

Фигул сделал паузу и оглядел своих людей, глядя каждому легионеру в глаза.

– Да, и предупреждаю!  Мы все время будем в Линдинисе, так что не забудьте собрать все свое снаряжение. Если я замечу, что кто-то  недобросовестно относится к работе, он окажется по колено в дерьме. В прямом смысле. Дежурство в нужнике на весь следующий месяц.

Это была дешевая шутка, и некоторые солдаты закатили глаза, но она произвела необходимый эффект, смягчив их тревожное настроение.

– Само собой разумеется, что Тренагас не очень популярен среди местных жителей, учитывая все изменения, которые он планирует внести. Найдутся те, кому не терпится спровоцировать своего нового правителя. Наша работа – следить, чтобы они не подходили достаточно близко, и не напали на него. Выполняйте свою работу, и вскоре мы вернемся во Второй Легион.  – Он ухмыльнулся.  – Тогда вы сможете вернуться к тому, что у вас получается лучше всего. Чтопо словам Блеза, означает перетрахать как можно больше уродливых шлюх.

Легионеры рассмеялись. Фигул взглянул настрой солдат, удовлетворенный тем, что его люди были готовы к предстоящей задаче:  – Шестая центурия! –  он крикнул.  – Построиться и приготовиться к выходу!

Фигул почувствовал укол беспокойства, когда начал готовиться к службе телохранителя. Он не был прирожденным лидером, и ему часто казалось, что он спотыкается изо дня в день, вечно на пороге какой-то серьезной ошибки, из-за которой его понизят в звании.

И ситуация не стала более отчаянной, чем эта, сказал он себе. Посланник не мог бы быть более ясным. Контроль Рима над Линдинисом и соседними землями теперь висит на тончайшей ниточке. Если новый проримский правитель падет от клинка убийцы, враждебность, кипящая среди дуротригов, быстро поглотит Линдиниса, прежде чем распространится по всему региону. Цепь римских фортов, охраняющих королевство, неизбежно будет захвачена. И римская армия в Британии будет вынуждена совершить унизительное отступление, от которого она, возможно, уже никогда не оправится.

Глава четвертая

Снег прекратился к тому времени, когда Фигул и его отряд  вышли из главных ворот на восточной стороне форта, чтобы начать короткий марш к поселению на юге. К западу от форта, насколько хватало глаз, простирались бесплодные болота. Фигул почувствовал, как его кишки скрутило от беспокойства, когда он смотрел  на окружающий пейзаж. Он и его люди находились на самом краю контролируемой римлянами территории Британии. За фортом лежали огромные участки земли, которые легионам еще предстояло завоевать, населенные теми племенами, которые все еще противостояли их правлению.

Зловонный смрад витал в воздухе, когда солдаты брели через толстые деревянные ворота на въезде в туземное поселение. Здесь не было системы канализации, о которой можно было бы говорить, и грязь заполнила улицы, добавляя к зловонию, исходящему от сложенных в кучу куч навоза возле глиняных и глинобитных хижин. Снег на земле смешивался с экскрементами, образуя скользкую коричневатую жижу, и Фигулу и его людям приходилось смотреть под ноги, чтобы не поскользнуться. Дым клубился из маленьких отверстий в крышах каждой хижины, и тонкий клубок древесного дыма низко висел над поселением, затемняя серое небо над головой.

Худощавые туземцы с изможденными лицами, месяцами питавшимися уменьшающимся рационом ячменной каши, с открытой враждебностью смотрели на римлян, пока те шли по главной улице. Нападение на конвой и потеря хлебного пайка усилили их тревогу, ухудшив и без того дерьмовое настроение. Несколько нахальных бриттов выкрикивали непристойные оскорбления в адрес Фигула и его людей из полумрака боковых улиц.

 -Что за вонючая яма?,  – простонал Блез. – Должно быть, мы действительно разозлили богов, говорю я вам.

– Почему местные жители так злы на нас, господин?  – спросил самый молодой легионер среди них. –Это же, друиды воруют все зерно?

Гай Арриус Хельва был одним из новобранцев, прибывших в Британию несколько месяцев назад. Резервы были отправлены из Гезориакума, чтобы пополнить ряды Второго легиона, сильно истощенного за два года жестокой кампании на отдаленном острове. Фигул знал по недавнему опыту, что любому новобранцу трудно завоевать уважение своих товарищей-ветеранов, но Хельва до сих пор воспринимал все спокойно. Молодой охотник из Кампании владел смертоносным дротиком, обладал зорким глазом и быстро приспосабливался к повседневным трудностям жизни в римской армии.

 – Потому что нас лучше кормят, парень,  – вмешался Рулл.  – И потому, что жизнь этих поселян при нас стала хуже, а не лучше. Британцам удобнее винить в своих бедах нас, а не себе подобных.

Блез громко фыркнул раздутыми ноздрями:  – Кровавая политика. Мы должны вернуться в Каллеву прямо сейчас и насладиться кувшином дешевого вина с парнями в "Пьяном вепре". Не проводить зиму в этом заднице империи среди этих варваров.

Фигул посмотрел на солдата:  – Говори  тише,  – сказал он, с тревогой глядя на британцев, выстроившихся вдоль улицы.

 -Это на случай, если кто-нибудь из этой компании услышит, господин? – Блез кивнул на небольшую группу тощих туземных юношей, у всех у них был угрюмый взгляд, полный обид побежденного народа.– Вероятность извержения Везувия больше, чем у этих отбросов, говорящих по-латыни.

 – Возможно, пока,  – тихо ответил Фигул.

 – Вы действительно думаете, что Правителю удастся воплотить проримскую программу среди этих людей, господин?  – спросила Хельва.

 – Как пойдут дела,  – ответил Фигул, пожав плечами.  -Дуротриги – упрямые ублюдки, но даже они должны понимать, что теперь, когда мы надрали им задницы, нет смысла сопротивляться нам. Если Правитель  сможет убедить их в преимуществах нашей стороны, у него появится шанс.

Блез хмыкнул и покачал головой. – Простите, господин. Но эти дуротриги  ненавидят наши кишки. Я бы сказал, больше, чем любое другое племя в Британии.

 – Неважно, что думают местные,  – возразил Рулл.  – У Правителя  есть поддержка в лице этого старого козла Клавдия.Нападение на Тренагаса – это нападение на Императора. Пока Второй Легион прикрывает его спину, Тренагас будет крепко сидеть на троне.

 – Если только он не начнет слишком прижимать местных туземцев,  – добавил Фигул.

Рулл покачал головой:   – Посланник обуздает его. Если он мудрый правитель, то  будет вести себя сдержанно, пока настроение не улучшится. Поверьте мне, господин. Примерно через год эта компания будет смотреть бои гладиаторов, и поклоняться Нептуну и Минерве вместе со своими вождями

– Если изменения правителя  включат в себя открытие несколько приличных питейных заведений, мне все равно, чем он будет заниматься,  – сказал Блез.  – Честно говоря, прямо сейчас мне не помешала бы чашечка фалернского.

Рулл рассмеялся:  – Что-то мне не верится, что  ты выпил всего одну рюмку? Или съел  один кусок пирога, если уж на то пошло.

Блез оглянулся на ветерана и скривился:   – Ты серьезно предполагаешь, что я пьяница-блудник, которого волнует только то, где он напьется в следующий раз?

 – Я именно это и предполагаю.

Блез кивнул ему и улыбнулся: – Хорошо. Надо будет проверить.

Фигул и его отряд прибыли в тщательно охраняемый комплекс резиденции. Десятки ауксилариев патрулировали главную улицу,слегкадержа руки на навершиях мечей в ножнах. Команды слуг носились по улицам, убирая брошенное оружие и части снаряжения после вчерашней схватки. Высокие деревянные ворота охраняла пара ауксилариев, стоявших со скрещенными копьями. Другие солдаты патрулировали близлежащие улицы, отгоняя любых любопытных местных жителей, которые пытались подобраться слишком близко к комплексу резиденции. Когда Фигул приблизился к воротам, один из стражников наставил копье и шагнул вперед.

 – Кто вы такие? – потребовал он.

– Оптион Гораций Фигул, Шестая центурия, Пятая когорта, Второй легион. Он кивнул на своих товарищей.  – А это мои люди. Имперский посланник прислал нас в качестве новых телохранителей правителя.

Помощник кивнул, опустил копье и отошел в сторону:  – Вас ждут. Входите.

Фигул прошел через ворота и повел своих людей внутрь ограждения. Они вошли в широкое пространство с большим зданием в дальнем конце. Справа от главного здания  стояли ветхие сараи для хранения продовольствия и несколько небольших деревянных построек для приема гостей. Слева от зала Фигул увидел загон для животных, наполненный блеющим скотом. Когда солдаты приблизились к зданию резиденции, из мрака появился слуга и подошел к ним. Он остановился перед Фигулом и слегка поклонился.

 – Вы, должно быть, новые телохранители его Величества,  – сказал британец на латыни с сильным акцентом.

Фигул коротко кивнул:  – Да, это мы.

Слуга выпрямил спину и слабо улыбнулся: – Пожалуйста. Идите за мной.

Он повернулся и быстро зашагал обратно внутрь. Фигул и его люди последовали за слугой по мрачному залу, поддерживаемому деревянными балками с резными изображениями местных богов. Узкие окна,находящиеся высоко на обмазанных стенах, пропускали слабые лучи света, которые образовывали серые лужи на грязном полу. Фигул увидел, что стены были украшены шкурами животных, а также богато отделанными  кельтскими мечами и овальными щитами, раскрашенными местными символами. Воздух был насыщен запахом несвежего пива и жареного мяса с многочисленных пиршеств предыдущего обитателя.

В дальнем конце зала находился подиум с пустым троном посередине. Сбоку от трона мерцала железная жаровня, отбрасывая на стены длинные тени. Перед возвышением стоял длинная скамья, за которой сидели несколько хорошо одетых британцев, перед ними стояли кувшины с дымящимся горячим вином, серебряные кубки и тарелки с холодным мясом и хлебом. При звуке гулких солдатских шагов темноволосая фигура, сидевшая в конце стола, подняла голову.

Слуга остановился перед столом и начал говорить на своем родном языке, пока правитель не остановил его: – На латыни, пожалуйста.

Слуга прочистил горло и начал снова:  – Пришли ваши телохранители, Ваше Величество.

Правитель Тренагас вытер крошки печенья со своей туники до колен и медленно кивнул, переведя взгляд на четырех римлян, стоящих рядом с британцем. На первый взгляд правитель дуротригов казался скорее греком, чем коренным жителем. Его волосы были коротко подстрижены, а седеющая борода аккуратно выровнена. Его изможденное лицо было слабо освещено абрикосовым отблеском пламени жаровни, обнажая гусиные лапки в уголках узких глаз.

Правитель махнул костлявой рукой на окружающих:  – Прошу прощения за довольно скромный образ жизни, оптион,  – сказал он своим бархатистым ровным голосом, его густой местный акцент смягчился годами, проведенными в изгнании в компании знатных римлян.  – Боюсь, у предыдущего жильца не было вкуса к изысканности. К сожалению, мои собратья-дуротриги не славятся высоким  искусством. У нас нет эквивалента Витрувия или Катулла. Во всяком случае, пока нет.

 – Да, Ваше Величество,  – ответил Фигул, недоумевая, о ком или о чем говорит правитель.

 – Римские телохранители, ваше величество?  – хриплым голосом спросил другой мужчина, сидевший за столом.  – Это, ах,  весьма мудро!

Фигул обратил внимание на горстку туземных вельмож, сидевших вокруг стола. Племенные старейшины и знатные воины из самых древних и уважаемых семей дуротригов поспешили заискивать перед новым правителем теперь, когда он был восстановлен на троне острием римского меча. Они были одеты более элегантно, чем угрюмые британцы, которых Фигул видел на улицах, в толстых шерстяных плащах поверх красочных клетчатых обтянутых штанов. Тренагас устремил свои холодные серые глаза на говорившего.

 – Моей жизни угрожают, Седиак.  Правитель должен серьезно относиться к таким угрозам, особенно когда они исходят от этих извращенных фанатиков – друидов Темной Луны.

 – Злой культ, Ваше Величество. – Седиак согласно кивнул. – Тот, который слишком долго портил нашу землю.  – Он закашлялся.  – Мы, конечно, глубоко благодарны вам за то, что вы отобрали трон у этого несчастного Кенатака. Большинство из нас ужасно страдали под его правлением. Но ваши местные люди воспримут это как серьезное оскорбление. Среди людей нашего племени много гордых воинов. Почему бы не собрать телохранителей из ваших подданных?

Тренагас устремил взгляд на аристократического британца:  -Я и это сделаю. Как только проверю, кому из моих людей я смогу доверять.

Над залом нависла тишина. Несколько мгновений все молчали, а некоторые, сидевшие за столом, неловко заерзали. Седиак прочистил горло.

– Вы правитель. Ваши подданные верны вам, ваше величество.

Тренагас усмехнулся:  – Верны, говоришь? Я стар, не слеп. Я знаю, что некоторые из моих подданных недовольны моим возвращением. Все те, кто радовался, когда меня заставили отправиться  в ссылку, и мы  бежали ночью, когда вся моя семья была убита, кроме моей дочери. Его голос задрожал от ярости, а мышцы лица задергались от гнева.  – Однажды я доверился своим людям, а они предали меня. Я не собираюсь повторять одну и ту же ошибку дважды.

 – Но ваши противники арестованы в форте, не так ли?

– Некоторые. Но я подозреваю, что многие еще сотрудничают с прежним вождем. – Тренагас покачал головой. – Нет. Пока я не буду уверен, что лояльность всех моих подданных не подлежит сомнению, я буду держать римлян в качестве своих телохранителей.

 – Отец прав,  – сказала молодая женщина, сидевшая на другом конце стола. – Лучше быть под защитой римлян, чем исчезнуть вообще. Кроме того, Рим больше не наш враг. Что может быть лучшей гарантией, чем продемонстрировать наш новый союз, отдав жизнь отца в их руки?

Все взоры обратились на дочь правителя. Она была того же возраста, что и Фигул, с мышиными каштановыми волосами, спускавшимися ей на плечи, и полными круглыми щеками. Ее глаза сияли ярко-голубым, несмотря на сумрачный свет, а на шее у нее была богато украшенная серебряная гривна.

Тренагас мягко ей улыбнулся:  -Отличное замечание, моя дорогая Анкаста. Превосходное замечание.

Анкаста оглядела сидящих за столом, ища взгляды вельмож. – Я не могу говорить за других на этом собрании, но я знаю одно: оптион Фигул – храбрый человек, и он сделает все возможное, чтобы защитить моего отца от тех, кто попытается причинить ему вред. Однажды он спас жизнь отца. Его лояльность не подвергается сомнению… чего нельзя сказать о некоторых.

Говоря это, она слегка улыбнулась Фигулу, и он почувствовал, как что-то теплое затрепетало в его груди.

 – Я думаю, даже Клавдий находится под защитой иноземцев. Германцев, кажется. Это верно?–  Анкаста обратился с вопросом к Фигулу.

 – Да, моя госпожа,  – ответил он.

Анкаста снова посмотрела на отца:  -Тогда, если этимпользуется самый могущественный человек в мире, отец…

Тренагас просиял от гордости: – Как всегда, моя дорогая, ты мудра не по годам. Какая трагедия, что твоя мать не родила мальчика, иначе я бы не беспокоился о том, кого выбрать своим преемником.

 – Вы оказываете мне честь, спрашивая моего совета, отец.

Тренагас зевнул и неловко поднялся со стула:  – А теперь, господа, простите меня, прошло несколько долгих дней, и я хочу немного отдохнуть перед тем, как обратиться к своим людям. Он посмотрел на Фигула.  – Один из моих слуг проводит вас и ваших людей до вашего жилья, оптион.

Седиак встал и поклонился: – Ваши подданные будут рады послушать от вас, ваше величество, теперь, когда вы снова на троне.

 – Думаю, большинство будут рады. Некоторым будет, без сомнения горько на меня смотреть. Тем более, что из-за этой злополучной истории с конвоем нам снова придется урезать им пайки. Глаза правителя, казалось, светились ярко-оранжевым светом, когда в них отражалось мерцающее пламя из железной жаровни, и жестокая улыбка раскрыла его губы.  – Но мои враги вскоре замолкнут. Я долго ждал этого момента, господа. Теперь, наконец, я познакомлю своих подданных с благами римской культуры и цивилизации и раз и навсегда принесу мир на нашу неспокойную землю. И на этот раз никто не встанет у меня на пути…