Текст книги "Суд Блека И Джека (СИ)"

Автор книги: Саша Кузьмин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Мертвенный синий свет, который источал туман, устилающий длинный коридор с множеством дверей, не предвещал ничего хорошего. Хотя весь этот дредноут был одной большой проблемой, на решение которой бросили двух людей. Два человека против неведомого зла, во имя чего? Спасения человечества или всей галактики со всем многообразием жизни в ней? Какой идиот из верхушки СГБ решил, что это будет отличным планом? Отряд, сука, «Эпсилон»! Смех, да и только. Самый комичный дуэт последнего столетия, а я проводил кучу времени за просмотром галактического вещания, знаю, о чём говорю. Туман неохотно расступался пред ногами, как бы считаясь с моим присутствием здесь, но давая понять – «Тебе здесь не рады». Пространство позади темнело, заливаясь чернотой, отрезая путь обратно и указывая на несостоятельность всего пути до этого момента. Дверь по правую руку бесшумно открылась, открывая взору пугающую картину. Непостижимый для человеческого разума узор из давно высохших костей и обрывков ткани, усеивающий весь пол тесной каюты. Опомнился я только когда под ногой захрустели останки, заставив опустить взгляд, полностью охватить взглядом радиально выложенный узор. Чересчур идеальный, косточка к косточке, вызывающий желание пнуть парочку из них, лишь бы нарушить жуткую симметрию. Я присел на корточки, в ладонь легла белоснежная маленькая кость, некогда бывшая нижней челюстью.

– Нравится? – сердце пропустило удар, холодный пот мгновенно проступил на лице. Медленно поднятый взгляд наткнулся на тусклый силуэт, сотканный из голубого тумана. Девочка лет десяти придирчиво осматривала своего собеседника.

– Ты… ты о чём? – сбивчиво ответил вопросом на вопрос я.

– Это не твоё, положи на место. Ты нарушаешь порядок, установленные законы.

– А чьё это? – ответ был очевиден, но ужаса после услышанного это не остановило.

– Моё, конечно.

Я снова посреди коридора, в том же положении, что был в комнате, в руке белела челюстная кость. Дверь, которая служила мне проходом в жуткую комнату, была заварена наглухо. Кисть дрогнула, выронив предмет находящийся в пальцах, тут же сжимаясь в кулак. Если хотя бы попытаться осознать произошедшее, можно попрощаться с вменяемостью навсегда, поэтому такой мысли в голове не возникло, даже после того как открылась следующая дверь. Так же бесшумно, зазывая в маленький филиал новой психологической пытки, только для тебя Джеки…. Не успев опомниться, я уже был в комнате, словно кто-то промотал никому неинтересный момент из фильма при помощи пульта, ещё больше дезориентируя меня, пугая. Множество чёрных пластиковых мешков для тел наполняли комнату, на всех была налеплена одна и та же пометка с надписями. На каждом мешке была выведена аббревиатура – «СГБ». Я в два шага оказался у ближайшего пакета, дрожащими пальцами начал расстёгивать молнию, желая узреть содержимое. Передо мной предстало белое, словно мел, женское тело, без видимых ранений или дефектов. Всмотревшись в лицо, внутри похолодело. Это была Кера. От её кожи исходил холод такой силы, что руку, находящуюся в непосредственной близости, начинало неприятно покалывать.

– Нельзя вот так вот бросать девушку, – Кера открыла белёсые глаза без зрачков, рот расплылся в игривой улыбке. – Почему ты бросил меня? Мне так холодно без твоего тепла, подари мне его ещё немного, совсем чуть-чуть….

– О чём ты? – голос дрогнул, мысли лихорадочно заметались в голове, не давая успокоиться, принять правильный вектор поведения.

– Ты бросил меня! – её рука ухватила меня за запястье, мгновенно обжигая его холодом, делая нечувствительным. – Ты бросил нас! Мы так по тебе скучаем, Джеки, – слёзы полились из невидящих глаз, оставляя следы изморози на щеках. Она с силой потянула руку к своему животу, прикладывая мою ладонь к нему, примораживая её намертво к фарфоровой на ощупь коже. – Тише, тише, иначе не почувствуешь. Сконцентрируйся, хотя бы раз в жизни будь предельно серьёзен, – тихо шептала она, поглаживая руку.

Вдруг я ощутил заметную пульсацию, будто бьётся ещё одно сердце, там, где быть его не должно. Сильный толчок заставил меня дёрнуться, отстраниться назад, в результате недоумённо осматривая место, где должна была быть моя кисть. Боли не было, только ещё не пришедшее осознание об утрате конечности. Громогласный смех заполнил помещение, вгоняя в транс, заставляя закрыть глаза, забывшись в вечности.

Открыв глаза, я нашёл себя всё там же, в коридоре, наполненном бледно сияющим туманом. Тело было целым и невредимым, насколько это было возможно, учитывая пройденный путь. Лишь стойкое ощущение пульсации не покидало левую кисть, не давая сослаться на нереальность сего события. Абсолютная нереальность происходящего граничила с чистотой разума, которой никогда не было, вероятно, и не будет больше. Был страх, да чего там, настоящий ужас от увиденных картин. Не было лишь одного, паники. Не хотелось убегать, забиться в истерике в ближайший угол, тихо бормоча себе под нос старые молитвы, в надежде на то, что хотя бы один из старых богов услышит тебя и подарит быструю смерть вместо бесконечного ужаса безумия. Что меня держит на грани? Моя стальная воля, а может, невероятные Псионические способности, являющиеся контраргументом на манипуляции с разумом? Возможные ответы таились в конце пути этого жуткого лабиринта психопатии и глубокого подсознательного контекста. Мысли в голове с каждой минутой становились всё более тяжёлыми, будто неповоротливыми валунами, которыми очень тяжело манипулировать. Следующая дверь бесшумно отъехала в сторону, приглашая пройти новый виток невероятных приключений, прямиком из мыслей и образов, свихнувшихся Псиоников, доживающих свой век в домах скорби по всей галактике.

Снова скачок, я стою посреди VIP комнаты отдыха, которые обычно находятся в публичных домах для особых клиентов. По всюду бархат и шёлк алых оттенков, которыми была застелена огромная кровать в центре помещения. Чуть поодаль по кругу стояли диванчики, обитые тем же материалом, создавая тем самым сцену и зрительский зал. Откуда-то сверху на кровать упал широкий конус света, в котором появилась совсем юная девушка, жестами приглашая присоединиться к ней. Совершенно незаметно для меня зрительские места заняли люди, по большей части мужчины и совсем юноши, ожидая представления практически в полной тишине, лишь изредка перешёптываясь между собой. Лица всех присутствующих причудливо искажались, не давая рассмотреть их черты, узнать в них хоть кого-то знакомого.

– Господа, ну и милые дамы, конечно! Позвольте представить вам нашего гостя, который, к слову, припозднился немного, но мы сошлём это на дела не отлагаемой важности. Прошу любить и жаловать – Джеки Смайл! – люди, сидящие вокруг, сдержанно похлопали, сразу же поймав тишину после взмаха руки представляющего меня человека. – Мы так рады, так рады, что вы почтили нас своим присутствием. Понимаю, у вас была тяжёлая дорога, не совсем приятная, местами даже смертельно опасная! Но всё же мы ожидаем от вас представления, которое нам было обещано. Ох, как же это было давно, – печально проговорил мужчина, вышедший из тени. Искажённая туманная маска заменяла его лицо, как и у всех присутствующих. Рукой он указал на кровать, на которой в нетерпении ждала девушка, теребя край довольно откровенного на вид костюма.

Я медленно подошёл к кровати, присев на неё, абсолютно не понимая, чего от меня хотят увидеть собравшиеся здесь. Нежные, мягкие руки начали массировать мне плечи, аккуратно укладывая меня на спину. Девушка забралась на меня сверху, заслоняя собой слепящий из неизвестного источника свет, она уверенно водила руками по телу, находя самые чувствительные точки. С каждым снятым ей лично элементом одежды загадочные искажения на лице становились менее заметны, давая куда больше информации о людях в комнате, чем прежде.

– Лиза, хватит играть с нашим гостем. Все собрались тут не за чересчур долгой прелюдией, вероятно, сам господин Джеки жаждет, наконец, отведать запретного плода, такого сладкого, но в то же время дурно пахнущего, – ведущий сего представления подошёл буквально вплотную, давая рассмотреть своё лицо. Бишоп, мерзко ухмыляясь, опускал голову всё ниже, пока не оказался со мной нос к носу. – Сорви этот райский фрукт и превратись из мальчишки в мужчину!

Девушка ойкнула, услышав громкий гогочущий смех, эхом разнёсшийся по комнате. Наконец обратив внимание на нее, я понял, почему он назвал её этим именем. Лиза смотрела на меня полными слёз глазами, умоляя закончить неприятное представление. Я было дёрнулся с места, как на запястьях сомкнулись браслеты наручников, с силой вдавливаясь в кожу.

– Нет, нет, и ещё раз нет! Всё не так, ты должен припасть к её губам, промолвив – «Любовь моя, я так долго ждал этой минуты. Давай же сольёмся в сладостном экстазе, забыв обо всём на свете, только ты и я, здесь и сейчас. Ведь с того самого момента, как я встретил тебя, в моей голове поселилась лишь одна мысль – овладеть тобой!». Вот, что ты обязан был сказать, Джеки, а не пытаться спасти того, кто уже мёртв по твоей вине, – укоризненно продекларировал Бишоп, поправляя шляпу, которая являлась частью старомодного костюма.

– Джеки, пусть это закончится, – прошептала Лиза, прижимая руки к обнажённой груди.

– Молчать, безвольная сука! Дай мальчику насладиться тем, что он заслуживает, ведь он хотел сделать это с тобой, не мы. С самой первой встречи мысль вертелась в твоей испорченной голове – изнасиловать её. Доставить удовольствие себе, не задумываясь о последствиях. Да тебе вообще было плевать, что с ней станется после того, как ты закончишь.

– Заткнись, мразь! – крикнул я, тут же получив удар в лицо, заставляющий на мгновение потеряться в пространстве.

– Кто это мразь? Ты, видимо, чересчур много о себе возомнил. Ещё раз напоминаю тебе, кто ответственен за смерть этой милой девчушки, – Все люди, находившиеся в помещении, протянули указательный палец в мою сторону, в тот же момент обретая черты лица тех, кого я когда-то убил. – Либо ты делаешь по-моему, либо же история приобретёт более трагичный финал. Выбирай, лжец, – Бишоп презрительно фыркнул, подходя к Лизе за спину, после чего резко схватил её за волосы, задрав голову. В его свободной руке блеснуло что-то острое, аккуратно прислонившись к шее девушки.

– Я убью тебя! Остановись, ублюдок…. – точное движение вскрыло глотку от края до края, давая крови выплеснуться наружу.

– Ты сам сделал свой выбор, как и тогда, – враг из прошлого отпустил волосы Лизы, подталкивая хрипящую девушку ко мне.

Её глаза поблекли, она повалилась, орошая кровью моё лицо. Руки пытались освободиться от наручников, только сильнее заставляя их вгрызаться в кожу, вызывая сильную боль. Я почувствовал горячее дыхание у самого уха и услышал слова, её последние слова.

– Это из-за тебя всё произошло, ты виноват в моей смерти, только ты….

Очередной виток, осточертевший коридор с множеством дверей и голубым туманом. С каждым разом становящимся всё более густым, непроницаемым, всё ярче освещая пространство вокруг. Две прошлые двери были так же подвергнуты завариванию, как и самая первая. В некоторых местах прорастали грибы, часть поверхностей была заполнена мхом, мерцая при взаимодействии с туманом. Да и само помещение изрядно постарело, поизносилось, словно я прыгнул вперёд во времени, наблюдая явные изменения окружения. Мои руки сами обхватили колени в надежде почувствовать себя хоть чуточку в безопасности, привести себя в относительный психологический порядок.

– Это всё нереально…. Нет, не может быть такого, этого просто не может быть, – окровавленные руки вцепились в волосы, крик мой, вероятно, был слышен на всём проклятом дредноуте. Я медленно лёг на пол, поджав под себя ноги как можно ближе.

Сотни голосов неустанно кричали в голове: женские, детские, мужские. Пытались осудить, успокоить, в каком-то роде подбодрить. Стоило прислушаться к одному, как его сразу же перебивали трое, ловишь пару слов троицы, присоединятся шестеро, и так до бесконечности, превращая всё в несуразную кашу нежного шёпота и яростной ругани. Только одна мысль металась в звенящем черепе, перебивая весь шум постоянно прибавляющихся голосов – «Я хочу, чтобы это закончилось!». Лихорадочные движения в надежде нащупать «Ластик» в набедренной кобуре, крик радости, когда оружие, наконец, в руках. Неприятный на вкус металлический ствол показался мне амброзией, тем, что я никогда в жизни ничего вкуснее не пробовал – вкус избавления. Палец нащупал спусковой механизм экспериментального оружия, нежно поглаживая, желая растянуть сладостный момент перед вечным забвением. Ещё немного, совсем капельку, вот оно! Чувство, когда ты сам владеешь своей жизнью, решаешь, жить тебе, или умереть – вот настоящая эйфория. Никто не способен доказать мне обратное, пока сам не окажется в данной ситуации.

Где-то на грани уплывающего в омуты безумия сознания послышался голос, точнее два голоса. Женский и мужской, они не кричали на меня, не осуждали, лишь шептали что-то сквозь почти непроницаемую завесу психической нестабильности. Мне удалось ухватиться за них, подтягивая всё ближе и ближе, различая целые слоги вместо отдельных букв. Заслушавшись странным дуэтом, я даже на миг забыл о том, что хотел сделать мгновение назад, настолько родными и спокойными были эти голоса.

«Ос-та-но-ви-сь»

Мозги рывком встали на место, запоздало сработал рвотный рефлекс из-за ствола «Ластика», засунутого мне в рот. Оружие мигом полетело в дальний конец коридора, давая, наконец, вдохнуть полной грудью. Я закашлялся, приступы тошноты переросли в спазмы, вызвавшие рвоту. Голова была готова расколоться надвое, из глаз градом лились слёзы. Всё тело било судорогой, знобило в невероятной лихорадке, не слушались ни руки, ни ноги. Не могу точно сказать, сколько я пробыл в таком состоянии: пару минут? Часов? Вечность? Последнее было самое убедительное, когда глаза мои разлепились, а дыхание выровнялось. От тумана осталась лёгкая дымка, окружающая место моего «отдыха», под ладонями ощущалась густая подушка люминесцирующего мха. Приложив немало усилий, мне удалось привести себя в вертикальное положение, вызвав ещё один приступ тошноты, который был подавлен. Почти, считай на волоске от бесславной кончины, распавшись на атомы на дырявой рухляди, которую когда-то величаво называли «Праймос», даже не представляю, насколько крошечного шага мне не хватило, чтобы нажать на спуск…. Меня всего передёрнуло от этой мысли.

Отдохнуть в полной мере не дали, за спиной послышался низкочастотный гул вперемешку с писком. Рука рефлекторно дёрнулась к набедренной кобуре, нащупывая лишь пустое место. До меня не слишком быстро начали доходить события недавнего времени, взгляд устремился в дальний угол помещения, выцепив тускло подсвечиваемую рукоятку дезинтегратора. Что-то прыгнуло из темноты, вцепившись в мою шею множеством манипуляторов, так сильно напоминающих лапки паука. Под вспыхнувшим манипулятором разошлась кожа, не способная ничего противопоставить лазерному резаку, способному прожигать листы тонкой стали. Под раздачу попала тыльная сторона ладони, закрывающая уязвимую часть тела от пучка сконцентрированной энергии, принимая большую часть разрушающего воздействия. Свободная рука схватила «Паука» за металлические лапки, обвивающие шею, пытаясь ослабить чудовищную хватку дройда. Луч, сбитый ударом наотмашь, скользнул по атомарной броне, уходя вниз, поджигая мох. С пояса сорвался узкий многофункциональный нож, тут же вошедший в сочленения между лапками «Паука». Ему это не понравилось настолько сильно, что он, ослабив хватку, спрыгнул, испуская ультразвуковой писк.

– Давай, сукин сын! – крикнул я, водя клинком с атомарной заточкой из стороны в сторону. – Только ты и я. Без подлых трюков, что скажешь? – хищная ухмылка расплылась на моём лице.

Оптика дройда блеснула красным светом, отвечая на вопрос лучше любых слов. Но я и не собирался следовать своим же правилам, метая нож в «Паука» уже в прыжке спиной в сторону выброшенного оружия. Тот чиркнул по оптическим сенсорам дройда, заставив того замешкаться и отступить лишь на секунду, которой мне хватило для нацеливания ствола «Ластика» в его сторону.

– Увидимся на том свете, тварь! – мой крик неожиданно громогласно прокатился по коридору. Палец уже вдавил спуск, запуская процесс формирования пучка дезинтегрирующей энергии.

Со стороны дройда внезапно вырвалась ослепительная вспышка света, сбивая прицеливание, уводя выстрел чуть выше положенного. Взрыв ударной волной вышвырнул меня из коридора, словно я ничего не весил, прикладывая меня об ближайшую стену соседнего помещения, отправляя в нокаут.

Пробуждение было не из приятных, спина отозвалась болью первая, после подключилось всё тело. Вот же мразь! Пустил световую вспышку, сбив выстрел, тем самым спас нас обоих…. Удачливая гнида, ничего не скажешь. А главное, умная, мне кажется, даже умнее меня в какой-то степени. Облокотившись на стену, я огляделся, осматривая место, куда меня забросило. Недавний коридор выводил в помещение с несколькими развилками и большой лестницей, уходящей на следующую палубу – «Капитанский мостик для запасного командующего состава». Интуиция подсказывала, что мне нужно именно туда, да и не только интуиция. Каждое из пяти органов чувств кричало об этом, особенно Псионика. Небывалое прежде ощущение эпицентра чего-то зловещего окутало разум, заставляя съежиться всем нутром, уважая невиданное устройство, способное на такое. В глазах двоилось, шум в ушах стал невыносим, мозг вопил от натуги, пытаясь то и дело увести меня в спасительные объятия тьмы, только я сопротивлялся.

Если спросят, никогда не смогу рассказать, как мне удалось встать в тот момент, откуда взялись силы, которых до этого не осталось. Пару минут назад я готов был распылить себя на атомы в приступе безумия, думая о спасении, спасительном забвении, а сейчас вдруг решил продолжить путь в один конец. Он с самого начала был таким, ещё с момента встречи меня и Саймона в том номере на космической станции рядом с поганым Курзатиц, одним из главных поставщиков «Пыльцы» – чумы 22-го века.

Словно древняя развалюха на протезах из прошлого века, я двинулся по лестнице в неизвестность, шаг за шагом приближаясь к источнику самого сильного Пси фона в галактике, когда-либо найденного человечеством. Мы-то открыли в себе талант к Псионике каких-то 50–60 лет назад, и это далеко не эволюционные установки, данные природой – “»Не трогать до 22-го века». Учёные наперегонки опровергали одну теорию за другой, так и не найдя зерно истины о зарождении наших способностей. Да и владели этим даром от силы десять-пятнадцать процентов от всего человечества. Тот, кто создал оружие такой Псионической силы, знает куда больше любого человеческого ученого о природе Пси энергии, мне осталось только дойти и одним глазком глянуть на это чудо инженерной мысли. Стоп, а если я смогу овладеть данной силой? Присвоить её себе, наконец, изменить мир, в котором мы живём. Откуда эти мысли? Когда я начал задумываться о судьбе человеческого рода, мне всегда было плевать на них, лишь бы сам жил припеваючи.

Думать слишком сложно, мысли путаются, замирая на месте, преграждая путь следующей. Шаг, шаг правой, шаг левой превратился в шаг правой, запнулся и упал на колени. До двери ведущей на мостик я буквально приполз по ступенькам, подслеповато нащупывая кнопку открытия. Дверь послушно открылась, позволяя ввалиться внутрь помещения, пятная пол алыми каплями текущей крови из носа. Единственная рабочая в данный момент рука подтягивала всё тело, сантиметр за сантиметром разрывая дистанцию между мной и конечной целью.

– Финишная прямая, красавчик, осталось-то, рукой подать, – хрипло проговорил я, сплёвывая сгусток крови в сторону.

Рывок, колени отдаются болью, издавая жалобный хруст суставов, рука нащупала спинку стула, использую её как опору для поднятия всего тела. Потребовалось пара-тройка попыток, но я смог подняться на ноги, возмутив вестибулярный аппарат, чуть не сведший все старания в ноль. Вложив в повреждённую, более нечувствительную руку «Ластик», я взглядом оценил помещение, цыкнув себе под нос, закончил осмотр. На зрение можно больше не полагаться, картинка плыла, рябила цветными пятнами, перекрывая полностью обзор, не давая разглядеть деталей палубы. Падая, сшибая всё на своём пути, из последних сил я продвигался, как крот, на ощупь и Псионический радар. Где больнее шпарит, туда и держать путь. Каждый шаг давался титаническим трудом, отдаваясь острой болью в голове, будто два шурупа ввинчивали в каждый висок на максимальной скорости, водя из стороны в сторону. Глазные яблоки горели, пульсируя болью в такт каждому движению, бросая транслируемую картинку из крайности в крайность. То высветляя определённые участки пространства впереди, то затемняя весь обзор по краям, пугая надвигающейся тьмой. Цели выжить уже не стояло, это было невозможно при таком Пси фоне, даже я проживу не больше пяти минут, а если эта штука пустит импульс, как было на палубе с призраками, пиши завещание, дружок.

Сощурившись как можно сильнее, я умудрился разглядеть непроницаемый чёрный объект, не вписывающийся в интерьер палубы от слова совсем и являющимся здесь лишним. Два шага, настолько хватило остатка сил, после чего ноги подломились, обвалив тело на пол капитанского мостика, где моё лицо встретилось с неприветливой поверхностью. Вспышка боли немного отрезвила разум, придавая каплю сил на подъём на четвереньки, давая продвинуться ещё десяток сантиметров, пока голова не упёрлась во что-то твёрдое. В месте прикосновения головы к неопознанному предмету начало растекаться странное чувство, проясняющее голову, возвращая зрение. Рука зашарила в поисках опоры, наткнулась, как мне показалось, на самое горячее, что я когда-либо трогал в своей жизни, вынуждая отдернуть ее, ища другую точку опоры. Найдя её спустя некоторое время, я попытался встать, сразу же рухнув на колени буквально в десяти сантиметрах от странного предмета, который я видел до этого.

Большой, поглощающий весь доступный свет в округе обелиск с высеченной в нём нишей под трон, чересчур крупный даже для двухметрового представителя человеческой расы. Вокруг себя он создавал оптическую иллюзию, препятствуя более точному изучению деталей. И ради этого я тут? Огромного булыжника, искажающего свет в видимом спектре? Несколько неловких шаркающих движений ближе к обелиску, новая попытка всмотреться в место под трон. Обычно я не верил в сказки по типу – «Если долго смотришь в бездну, бездна начинает смотреть на тебя». Но здесь сомнения постигли мою голову после странного движения в непроницаемой тьме. Приблизившись ещё ближе, буквально сунув голову в настоящую бездну, я почувствовал нечастые, но очень глубокие вибрации, словно двигался монструозный маховик, запуская одной вселенной известный механизм. Подняв взгляд, я начал более пристально всматриваться во тьму, увидев, как открываются два тёмно-фиолетовых глаза.

Вспышка, боль, уносящая за грань человеческого понимания, миллионы голосов на разных языках и диалектах. Осознание всего вселенского таинства лишь на миг, после чего сознание тонет во всепоглощающей тьме.